Глава 38. Дом Покоя

– Хира проиграла своему страху, – объяснял Гран. – Искуситель жаждет заполучить себе души. Такие, как она, – легкая добыча. К сожалению, ей уже ничем не помочь. Вена прижимала к себе подругу. Ее беззвучные слезы были громче всех криков. А Хира улыбалась. Только то была гримаса боли и безумия. – Мы не оставим ее здесь. – Девушка потянула подругу за руки, поднимая с земли. – Пусть она тоже на мгновение ощутить покой. Гран обвел девушек взглядом, повернулся к дому и сказал: – О покое она не вспомнит. И дело не в безумии. – Объяснений дальше не последовало. Остальные уже вошли внутрь дома. Ребята поторопились следом. Несколько осуждающих взглядов уставились на Вену. Дом хоть и выглядел мрачным на первый взгляд, все же оказался просторным и уютным. Янтарь по-хозяйски прошел к столу, наполнил серебряную чарку вином и повернулся к остальным. – Самое время выпить за павших. Подобное предложение удивило всех без исключения. Казалось, Гран был последним, кому есть дело до павших. Все десять выживших неофитов присоединились к нему. Даже Хира пыталась быть осознанной частью толпы. – Многие из вас удивлены, – продолжил парень. – В ваших глазах я безумный эгоист, готовый убить без зазрения совести. Но это не так. – Он поднял чашу вверх и процитировал священнописание. – Павшие осветят мне путь. Их души наполнят меня силой. А я пролью слезы на землю и буду молить о прощении. Ибо я выжил и несу свой тяжелый крест… – Как лицемерно, – перебила неофитка из Дома Жемчуга. – Сколько их на твоем счету? Думаешь, заслуживаешь прощения? Гран опустил чашу, поставил ее на стол и подошел к ней вплотную, угрожающе склонив голову. – А на твоем? Если ты стоишь здесь, то твои руки по локоть в крови. Ты помнишь их имена? Помнишь, что они сказали перед тем, как ты их убила? – Глаза Янтаря сверкнули. – Я годами отращивал свою непроницаемую маску. Каждый день я заставлял себя испытывать боль и нести ее с улыбкой на лице. Чтобы отбросить все сомнения и идти вперед. Потому что избрал свою цель. – Он отвернулся и посмотрел на Риза. – Каждый раз, когда я закрываю глаза, то вижу их лица. Каждый раз слышу голоса. И каждый раз сожалею о том, что мне пришлось совершить. Вот оно мое откровение. Я могу выложить все карты на стол, потому что на утро никто из нас ничего не вспомнит. Тишина пропитана стены комнаты. Никто не проронил и слова. Риз смотрел на Грана. Глаза не лгали. В них отражалась боль сожаления. Риз почувствовал эту едва уловимую печаль еще задолго до этого. И только сейчас все для него стало ясно. – Что значит на утро никто ничего не вспомнит? – уточнила Амиль. – Это значит, что у Дома есть еще одно правило, но вам о нем не сказали. – Гран в очередной раз окинул присутствующих надменным взглядом. – Абсолютно все воспоминания о том, что случится здесь, испарятся, как только мы выйдем наружу. – Почему? – спросил Риз. – Зачем им это нужно? Янтарь пожал плечами. – Об этом папаша мне не рассказал. Думаю он и сам не знал. При упоминании Кесаря неофиты обменялись неоднозначными взглядами, а те, кто достаточно развил свои эмпатические способности, смогли почувствовать и мысли. – Давайте все же выпьем за павших, – Амиль решила перенять на себя внимание. Сначала послышался звон чашек. Потом уже комната наполнилась голосами. Кто-то вспоминал товарищей, кто-то решил делиться сокровенным. Риз заметил, как Амиль и Гран уходят по коридору. Ему было интересно, о чем они говорят, но подслушивать не стал. Тут всеобщее внимание привлекла к себе Хира. Она вдруг оживилась, сбросила свой плащ, оставшись лишь в потрепанных штанах и рубахе, и подошла к Ризу. – У тебя такие красивые глаза, – улыбнулась она. – Такие крепкие руки. – Она схватила его за запястье. – Что ты делаешь? – Парень растерялся и отнял руку. – Ты мне всегда нравился. Но я так боялась приблизиться. – Девушка наклонилась к его уху и зашептала: – Но теперь мне не страшно. Риза как будто ошпарили кипятком. Он оттолкнул Хиру. – Прекрати. Это не ты говоришь. Подоспела Вена. Она обвила подругу руками. – Да что вы так переживаете, – оскалилась девушка. – Разве не вы решили дать мне еще немного покоя? Так позвольте мне исполнить свое желание перед смертью. – Она вырвалась из рук Вены и чуть ли не набросилась на парня. – Позволь мне напоследок ощутить тепло. Тебе это тоже не помешает. – Рука скользнула по щеке Риза. – Сбросить напряжение, получить удовольствие! Мышцы Риза напряглись. Он снова ее оттолкнул. – Я никогда так не поступлю с Хирой. – Что у вас происходит? – вмешалась Амиль, позади которой стоял Янтарь. Хищный взгляд Хиры впился теперь в него. – Хотя зачем мне ты, если есть он. – Она ринулась к Грану. – Такой красивый, сильный. Любая бы пожелала оказаться с ним в постели. Лицо Янтаря было непроницаемым. Он лишь слегка сжал губы и сказал: – Мне жаль. Но можешь подыскать себе другую жертву. – Гран обступил стороной Хиру и подошел к Ризу. – Поговорим? – О чем это? – сердце Нефрита дрогнуло. – Идем, и ты все узнаешь. – Говори тут. Все равно мы обо всем забудем. Гран напрягся. Другого он и не ждал. – Я тебе не враг, Риз. Позволь мне прямо сейчас потребовать свой долг: поговори со мной. С глазу на глаз. Вся ситуация вызвала недоумение у всех. Кроме Амиль. Риз догадался, что она уже все знала. Девушка кивнула и, пробравшись в голову брата, сказала: «Иди. Ты должен это услышать». Теперь интерес разгорелся пожаром. Риз согласился и Янтарь повел его в темный коридор. Пока они шли, Нефрит решил возмутиться: – Постой. Если сейчас я возвращаю тебе долг, а на утро ты об этом забудешь… – Не забуду, – перебил Гран. – Даже потеряв память, я буду знать, что именно произошло внутри дома. Риз с непониманием посмотрел на него. Как это возможно? Он не успел спросить. – Я спланировал все заранее. Каждый шаг. Все Искупление следует по моему сценарию. Теперь Риза пробрала дрожь. Янтарь действительно был безумцем. Возможно, даже слишком гениальным. Он снова вспомнил тот день, их встречу на пристани в столице, и Риз вдруг понял: – Погоди… Ведь тогда я и подумать не мог, что ты неофит. А уж тем более – водный стихийник. – Нефрит замер на месте. – В той игре ты использовал свои способности. Ведь так? Гран кивнул. – Все так. Извини, конечно. Но мне нужен был козырь. – Он остановился у двери одной из спален, открыл ее и пригласил Риза войти. – Ты все поймешь. Сомнения в том, что решение было правильным, имелись. Но Нефрит все же вошел внутрь. В небольшой уютной комнате горели свечи. На столе дымились чашки с травяным чаем. Было тепло и спокойно. Дверь за спиной Риза закрылась. Он обернулся и уставился на Грана в ожидании ответов. – У Дома Янтаря есть нерушимая традиция, – начал он. – Мужчинам, как и женщинам, запрещено состригать волосы. Такое начало разговора озадачило Риза. Он смотрел с непониманием, но слушал дальше. – Их принято собирать. А распускать разрешено лишь в присутствии членов своей семьи. Это знак безграничного доверия. Гран подошел ближе. Пальцы его ухватились за ленту в волосах. Он потянул за нее, и длинная коса рассыпалась волнами. Черные пряди спадали на плечи. Гран поклонился. – Теперь ты знаешь, что все сказанное мной – это тоже из безграничного доверия. Земля ушла из-под ног Риза. Его слегка повело, и он сделал шаг назад. Воздух застрял в груди, не найдя выхода. – Что все это значит? – в голосе звучал страх. – Я сказал, что ты смышленый. – Гран ухмыльнулся, но в этот раз как-то по-доброму. – Прости. Я снова солгал. Когда ты узнал правду о моем спасении, я не секунды не сомневался, что ты обо всем догадаешься. Но, видимо, я слишком хорошо играл свою роль. Ты до последнего верил в мою ненависть. До последнего считал меня Сыном Дома Янтаря. Врагом. Кажется, Риз сейчас точно понимал, к чему клонит Гран. Но отказывался верить. Все это точно была большая и жестокая шутка. Он даже покачал головой из стороны в сторону. Гран взял его за руки, видя, что тот уже на грани срыва, и Нефрит снова почувствовал спокойствие. Шум моря, запах ванили и лимона… – Не может быть, – вырвалось из груди парня, и он осел на пол, совершенно потеряв самообладание. – Это был ты. Это всегда был ты. – Он даже рассмеялся. – Как? Как такое могло произойти? Нет… Теперь Гран ничего не понимал. Он обхватил лицо Риза руками и заглянул в его янтарные глаза. Нефрит посмотрел на очертания парня: высокая фигура с длинными волосами, тонкие пальцы, что касались его рук. Он снова рассмеялся. – Да, это точно ты! Все дело в волосах! Поэтому я принял тебя за девушку. – Что ты имеешь ввиду? – спросил Гран. – Так ты не знаешь? Твоя душа являлась ко мне в час Созерцания. Несколько раз… Как глупо. – Риз обхватил голову руками. – И ведь именно она показала мне твои воспоминания. Как же я сразу не догадался? Гран теперь был озадачен не меньше Риза. – И правда, как такое могло произойти? – Потому что наши души связаны, – пробормотал Риз. – Так сказала твоя душа. Теперь я это чувствую. Гран приложил руку к сердцу. – Я тоже. Ризу очень хотелось коснуться Грана. Почувствовать ту безмятежность, которую дарило ему Созерцание. Но он не мог себе этого позволить. Глаза уставились в точку на полу. Наступила тишина. Через какое-то время Нефрит опомнился и спросил совершенно бесцветным голосом: – Что ты собираешься сделать? Гран откинул голову назад и уставился в потолок. – Я собираюсь вернуть тебе долг. За спасенную жизнь. Слова Янтаря ударили обухом по голове. – Когда разгорится битва, я подставлю себя под удар. Ты победишь в Искуплении и проживешь еще тридцать лет. – Нет! – запротестовал он. – Не смей так со мной поступать! – Все предрешено, Риз. Как я и сказал: Искупление идет строго по моему сценарию. – Гран встал и подошел к окну, за которым клубилась тьма. – Когда мы покинем дом, ты забудешь о нашем разговоре. Снова будешь считать своим врагом. А когда я своими руками убью твоих друзей, когда я убью Амиль, ты меня возненавидишь. Твое желание убить меня будет самым настоящим. Риз застыл на месте, все еще не веря в происходящее. Голова его была опущена. Он с трудом сдерживал ненавистные слезы. Горло сдавило от боли. – Я не хочу никого убивать, – прошептал он. – Я не хочу, чтобы умирали другие. – А потом сорвался на крик: – И чтобы ты умирал, я тоже не хочу! Почему все так, Гран? Разве ничего изменить нельзя? Почему ты не сказал правду сразу? – Именно поэтому и не сказал. Именно поэтому выстраивал между нами стену ненависти. И я продолжу это делать. Потому что иначе ты не захочешь меня убить. – И почему же ты так жаждешь смерти? – Потому что в моей жизни нет смысла. – Он посмотрел на Риза. – Я увидел свет лишь однажды. Когда ты протянул мне руку в том пожаре. И даже тебя у меня отняли, понимаешь? – В глазах Грана заблестели слезы. – Мой отец использовал меня как игрушку. Убил мою мать, ради того, чтобы я родился в Адар. Чтобы сделать меня сильнейшим победителем в истории, кровным наследником. Но мне это не нужно. В моей жизни не было ни любви, ни дружбы. Только сплошная боль и ненависть. Я несчастен. И если мой единственный свет погаснет, то мне некуда будет идти. Внутри у Риза все дрожало. Голова кружилась от натиска мыслей и слов, которые срывались с губ Грана. Откуда ни возьмись на него свалилось чувство стыда. По собственной глупости он не замечал всего происходящего вокруг его фигуры. Все ответы лежали на поверхности. Ему лишь нужно было присмотреться. Но он слепо верил в заветы отцов, поддавался на глупые провокации самого Янтаря. Гран был опустошен. Его откровение, его исповедь должны были освободить от оков лжи. Но правда иногда бывает непосильной ношей для тех, кто не готов ее услышать. И от этого стало только тяжелее. Его путь к свободе еще не окончен. Чувства обоих накалились до предела. Хотелось выдохнуть, ощутить обещанный покой. Но разговор, казалось, только все усугубил. Нефрит не знал, как реагировать: благодарить Грана или ему сейчас требовалась поддержка? Самому Ризу поддержка сейчас не помешала бы. Они стояли друг напротив друга. Переполненые горестью и отчаянием сердца стучали в унисон. Каждый понимал – их жизни рушились, судьбы вершились чужими руками, а они лишь марионетки в руках жестокого мира. Ничего не изменить. А покой стал соблазнительной иллюзией. Никакого покоя не будет. В давящей тишине, что обрушилась на голову разрушительной тяжестью, возникло незыблемое желание найти опору. Незримая нить, что связывала их души, натянулась до предела. Взгляды встретились, отражая боль каждого. Но в глазах Янтаря было столько несвойственного ему тепла, что казалось он мог согреть своим светом весь мир. Стоило только приподнять маску, за которой он спрятал свою истину. Гран аккуратно, боясь разрушить этот уязвимый мост между ними, протянул свою руку. Риз шагнул навстречу. Чем ближе он был к Янтарю, тем дальше отступал леденящий душу холод. Наплевав на все приличия, на запреты, что сам для себя выстроил, Риз вцепился в руку Грана, а потом вжался в его грудь, заключив в объятия. Время остановилось. Казалось, весь тот жестокий мир, который ломал их судьбы, диктовал свои правила, теперь отступил. А тишина была умиротворяющий, нарушаемая лишь стуком их сердец. Долгожданный покой, мимолетный и хрупкий. Объятия – оплот их спокойствия – только крепли. Будто каждый из них хотел уберечь другого от горечи потерь. Прошлых и будущих. Риз ощущал, как тепло скользит сквозь кончики пальцев. Сейчас он чувствовал себя полноценным, будто до этого момента в его душе не хватало одного осколка. И лишаться его он не хотел. В душе всколыхнулись волны печали и надежды. Пришло время изменить сценарий. Риз дал себе обещание: он не позволит этому миру разрушить тот свет, который они нашли друг в друге. Нужно было только найти выход из этого тупика. Обмануть правила Дома Покоя и сохранить память об их разговоре. Он отстранился от Грана и покачал головой. – Я не позволю тебе так поступить. Гран усмехнулся. Другого он и не ждал. Конечно, Нефрит никогда не смирится с подобным исходом. Риз стал шарить по шкафу, который стоял в дальнем темном углу. Гран наблюдал молча. Парень нашел то, что искал – чистый пергамент и калам. Дрожащие пальцы судорожно стали писать текст. Янтарь подошел и взглянул на пергамент. Остановить Риза он не пытался, только снова натянул свою привычную надменную улыбку. Как только последнее слово было дописано, Риз взял записку в руки и обнаружил, что пергамент абсолютно чист. – Что за? – Все записи в этом месте исчезают, – ответил Гран. Риз посмотрел на него с укором. Он снова издевался. Но Нефрит не терял надежды. Схватил в руку одну из своих стрел, сорвал со стены деревянную раму с картиной и стал царапать послание на ней. – Не трать свое время. Это бесполезно. Дом Покоя не даст тебе сохранить воспоминания. Риз с такой силой давил на древко, что от злости оно надломилось. Пальцы соскользнули, и он порезался о наконечник стрелы. Текст на дощечке испарился. От злости его пробивала дрожь. – Я что-нибудь придумаю, – бормотал он. – Обязательно придумаю. – Лучше проведи время с друзьями. – Гран положил руку на его плечо. – Другой такой возможности просто не будет. Из темного коридора на свет вышли двое. Гран весь светился. А вот Риз был бледнее смерти. Взгляд его встретился с глазами сестры. Амиль быстро поняла, что он в ней нуждался. Девушка подбежала и загребла брата в теплые объятия. – Не переживай, – прошептала она. – Я буду рада такому исходу. – Я не позволю этому случиться. – Риз был опустошен. – Я найду способ все исправить. Если уж так, то пусть и он, и я погибнем. А победа, как и предсказывали, достанется тебе. – Никому не известно, как все обернется. Может быть, никто из нас не выживет. – Она прижалась к нему сильнее. – Но если Гран воплотит в жизнь свой план… Если Гран воплотит в жизнь свой план, то Амиль погибнет. Погибнет и Вена. Судьба Хиры тоже была предрешена. А победа Риза будет нечестной. Он попросту ее не заслуживает. Голова все еще кружилась от переживаний. К ним подошел Гран, протянул Ризу чарку с вином. – Выпей. Станет чуточку легче. Парень протянул ладонь и принял чашу. В этот момент он коснулся пальцами прохладной кожи Янтаря. Рана от стрелы начала жечь. Риз застыл и уставился на свою руку. Порез никуда не исчез. – Все в порядке? – спросил Гран. – Может тебе лучше прилечь отдохнуть? Риз постарался принять непринужденный вид. Одним махом он осушил чашу с вином и кивнул. – Ты прав. Я пойду прилягу. Риз поспешил наверх. Он бежал так быстро, словно время убегало от него. Нужно было все успеть до утра. Он захлопнул дверь спальни, повернул ключ и осел на пол. Тяжелые дыхание и бешеный стук сердца отражались эхом от стен маленькой темной комнаты. Риз снял плащ, достал из колчана одну из стрел, отломил наконечник. Оставшуюся часть древка он зажал между зубов. Ледяными пальцами он задрал левый рукав. Правая рука с силой сжала острие. Глубокий вдох и стальная решимость. Металл впился в кожу. Риз надавил сильнее, промычал сквозь плотно зажатые зубы. По руке тонкой струей побежала кровь. Обжигающая, кипящая. Кровь, что смоет всю ложь. Когда на предплечье проступили первые слова, Риз уже не чувствовал боли. Он как одержимый продолжал уверенно высекать послание на собственной плоти. Вскоре на бледной коже зияла кровавая надпись: «Гран собирается пожертвовать собой. Наши души связаны. Это был он». Когда дело было сделано, Риз ощутил лихорадочную дрожь. Холодный пот скатывался по щекам, а пряди волос прилипли ко лбу. Его затошнило. Нужно было срочно замести следы. Но в первую очередь привести себя в порядок и остановить кровь. Он поднялся с места. Перед глазами все мерцало черными кругами. Риз отмахнулся и быстрыми шагами добрался до небольшого хаммама. Сначала он промыл раны. Затем наложил повязку, затянув ее покрепче. Сменной одежды не было, поэтому пришлось затирать пятна крови влажной тряпкой. Следы на полу он вытер мокрой простынёй, которую после спрятал подальше под кроватью. Кажется, на этом всё. Оставалось только отдышаться. Риз застыл напротив зеркала, разглядывая свое отражение. За время Искупления его внешности будто прибавилось несколько годов. Лицо приобрело серый оттенок, а черные веки еще больше выделяли цвет его янтарных глаз. Щеки впали. Губы были сухими и потрескавшимися. Одна из ранок кровоточила. Парень прошелся языком по губе и почувствовал соленый привкус. От былого Риза почти ничего не осталось. Как снаружи, так и внутри. Хотелось вернуться к друзьям, но усталость и слабость тащили его на кровать. Риз решил прилечь всего на минуту. Минута растянулась на всю оставшуюся ночь. Безмятежный сон навалился на него, как только голова коснулась подушки.

***

В темной комнате было холодно. Поэтому Вена стащила еще одно одеяло и накрыла им Хиру. Ее стеклянный взгляд буравил потолок. Она будто спала, но отказывалась закрывать глаза. Вена сидела рядом, подтянув ноги под себя. Одной рукой она перебирала нити, наигрывая тихую, нежную мелодию. Другой – гладила подругу по голове. Веки стали медленно опускаться, а голова чуть склонилась вперед. – Тебе сон нужнее. Оставь меня в покое, – прошептала Хира. Показалось, что она вновь обрела разум. Вена вздрогнула. – Нет. Я усну только после тебя. – Не старайся. Я не закрою глаза. – Девушка сжала пальцами одеяло. – Если я их закрою, то они снова придут. Будут трогать меня своими мерзкими руками. Пальцы Вены отпрянули, боясь, что прикосновения навредят подруге. Хира перехватила ее руку. – Твои руки не такие. Они теплые. Я хочу, чтобы ты касалась меня. Вена тяжело вздохнула. Это все еще была не она. Просто безумие чуть отступило. Но все же ей хотелось помочь Хире, подарить ей каплю покоя и тепла. Усталость накатывала тяжелыми волнами. Вена легла рядом, прижалась щекой к плечу подруги, обняла ее, переплетая их пальцы и вскоре тихо засопела. Сон был таким глубоким, что она не заметила, как опустела постель. Хира брела по пустому темному коридору дома. Ей все казалось, что тени, таящиеся за углом, готовы растерзать ее тело. Очертания чужих рук маячили перед глазами. Мрак снова затягивал ее в пучину страха. А она не хотела снова смотреть в его кровожадные глаза. Стоило ей оступиться в темноте и упасть, как за лодыжку ухватились скользкие пальцы. Холод проник до самых костей. Она рассмеялась. Тут же руки схватили ее за шею, заскользили по груди вниз. Хира хотела закричать. Но безумие выбило весь воздух из груди. Она стала кружить по залу. То падала, то снова поднималась. Смеялась и плакала. И все это время ей казалось, что липкие руки хватают ее со всех сторон. Только со стороны все выглядели иначе. Она сама хватала себя, царапала кожу, срывала одежду. Оставшись абсолютно нагой, Хира упала на холодный пол. Лицо ее было повернуто ко входной двери. Рядом послышались шаги. – Избавь себя от страданий, Хира из Дома Обсидиана. Открой эту дверь. Сокрушенная безумием она не могла разобрать, кто с ней говорил. Но голос был прав – нужно просто выйти наружу. Для одного – погибель, для нее – спасение. Девушка с трудом нашла в себе силы подняться на четвереньки. Она ползла к своей свободе. Рука тянулась к дверной ручке. С трудом пальцы ухватились за металл. Поворот. Щелчок. Обжигающий свой прохладой воздух врезался в лицо. Хира вдохнула полной грудью и сделала последний рывок. Цепкие лапы схватили ее и потащили наружу. В груди что-то треснуло. Мир для Хиры перестал существовать.

***

Словно из глубины прозвенел голос: – Пора просыпаться. Риз не хотел открывать глаза и поэтому сильнее уткнулся носом в одеяло, которое тут же стало уползать. Он начал хватать воздух руками. Кто-то перехватил запястье его левой руки. Прикосновение отозвалось болью. Риз распахнул глаза и подскочил на месте. Перед ним сидел Янтарь. Воспоминания о прошлом вечере плыли в голове рваными отголосками. Поэтому сначала он вздрогнул и только после того, как вспомнил, облегченно выдохнул. – Не хотел тебя пугать, – извинился Гран. Он посмотрел на белую повязку. – Что с рукой? – Все в порядке. – Он сильнее натянул рукав плаща. – Поранил случайно. Гран заметил эту легкую тревогу в голосе Риза. Но не успел ничего сказать. Дверь за спиной с грохотом отворилась. На пороге стоял Граф Вине. – Время вышло, неофиты. На выход. При демоне обсуждать подобные вещи было опасно. Янтарь не решился потребовать ответов. Пока они шли к выходу, он заметно нервничал. Шаги отдавали громким эхом в голове. Когда до выхода оставалось сделать всего пару шагов, Гран схватил Риза за руку. Боль кольнула в груди. Это было их короткое прощание. Пальцы ослабли и выскользнули из ладони Риза. Он еще пытался ухватиться за них, сохранить то тепло, ту нерушимую связь. В глаза ударила болезненная вспышка. Риз стоял на пороге дома. Казалось, секунду назад он вошел внутрь. Но окружение изменилось, ощущения тоже. Неофиты смотрели друг на друга с непониманием. Никто не мог понять, что произошло, почему мир вдруг изменился, а силы в разы прибавились. Гран посмотрел на Риза. Тот отвел недовольный взгляд и метнулся к сестре. В душе Янтарь чувствовал пустоту. Он знал, что произошло внутри дома. Что снял с себя бремя лжи. Хоть ничего и не помнил. Голос Графа Вине привлек всеобщее внимание. – Вас осталось ровно десять. К сожалению, Хира, Дочь Дома Обсидиана, нарушила правила Дома Покоя и вышла наружу. – Услышав это, Риз посмотрел на Вену, которая сжимала в руке лоскут ткани от плаща подруги. – Теперь вам предстоит пройти шестой рубеж. Впереди озеро. У озера причалена лодка. В ней всего четыре места. – Демон сделал паузу и улыбнулся. – Да прольется кровь.