Глава 41. Кровавое сердце

«Гран собирается пожертвовать собой. Наши души связаны. Это был он». В сотый раз Риз перечитывал написанное. В сотый раз он думал, что просто сошел с ума. Но правда оказалась слишком очевидной. Гран использовал свою безупречную силу, чтобы проложить ему путь к Древу. Гран каждый раз собственноручно уничтожал все преграды на пути Риза. И Амиль была последней из них. Неужели она все знала? Неужели отдала свою жизнь, понимая, что иного выхода нет? Выходит – знала. Поэтому с такой легкостью приняла смерть. Невольно он вспомнил ее последние слова: «Эта битва разрешится в мою пользу». Они даже не попрощались, хотя Амиль понимала на что шла! Хотелось расплакаться, но слез уже не осталось. Теперь картина перед Ризом складывалась в единое целое. Гран никогда не был ему настоящим врагом. Вся его жизнь – лживый спектакль. Всё ради того, чтобы отплатить Ризу той же монетой. Спасти от неминуемой гибели. Признаться, если бы не Гран, то Риз бы давно погиб. Только зачем было заставлять себя ненавидеть? Ответ пришел сам собой. Правила Искупления. Жестокие, написанные кровью, проклятые правила! Неподдельное желание убить соперника. Никаких жертв – только зрелище. Поэтому Гран взращивал в нем зерно ненависти. И у него это получилось. Риз все еще не понимал: почему так? Почему нельзя просто отдать победу, даже через самопожертвование? Почему этот мир так жесток? Голова опустела. Риз совершенно не понимал, что делать дальше. Но участвовать в этом театре смерти он не хотел. Даже ненависть подутихла, уступив свое место смиренной печали. Теперь Риз признался себе – убивать Грана, принимать его жертву, он не намерен. Если только через честный бой, на который Янтарь вряд ли согласится. И если Риз победит, то что ждёт по ту сторону? В совершенно чужом для него мире, лишенном родных лиц, как прежде – не будет никогда. У него есть семья. По крови. Но даже собственные родители казались Ризу чужими. А настоящая семья, приобретенная волей судьбы и ей же разрушенная, останется лишь в памяти. В осколках скорби, залитых кровью и слезами. И что дальше? Один из них выживет. Древо Ши снова начнет цвести, а Советники собирать новые плоды. Сотни таких же невинных душ, обреченных испытать всю ту боль, какая выпала и на их век. Все повторится. Кровь будет продолжать литься рекой, смывая грехи человечества, и напитывать древние корни Древа Ши. Чтобы в конце концов оно дало новые плоды. И так будет длиться бесконечно до тех пор, пока мир не падет. Время бежало, не давая шанса принять хоть какое-то решение. Нужно возвращаться. Единственное, в чем Риз оставался уверен – Гран не должен догадаться, что он знает правду. Поэтому надпись на руке он все же спрятал под чистой повязкой. Плащ остался нетронутым. Риз лишь забрал колчан со стрелами и свой лук. Будто они еще могли пригодиться. Уверенной поступью Нефрит шел к вратам. На другой стороне высилась фигура Грана. Он не спешил, будто пытался насладиться последними мгновениями своей жизни. На лице сияла надменная улыбка – лик лжи. Риз не отрывал от него взгляда. Хотел заставить его поддельную маску расколоться. Но Гран был неприступной скалой. Последний шаг отразился эхом от камней и врат. Риз остановился. Привратник молчаливо протянул обоим ключи. Вот и всё. Последний – седьмой – рубеж пройден. Врата со скрипом отворились. Риз прошел первым. Решительно и беспрекословно. Гран шел позади, вперив свой взгляд в спину Нефрита. Он ощущал его внутреннюю силу и уверенность, от этого самому Грану стало спокойнее. Вера в собственный безупречный план все больше крепла, росла с каждым пройденным шагом. Совсем скоро все решится. Сердце Чистилища и сердце всего мира – Древо Ши – предстало перед ними в ином свете. Оно было таким огромным, что тень от голых черных ветвей закрывала всю часть острова вокруг него. Казалось, что это не дерево вовсе, а созданный Божественной, а может, и демонической, силой каменный монумент давно забытой эпохи. Темная огрубевшая кора покрывала необъятный ствол, который разделил черное небо пополам. Удивительно, но здесь оно оказалось настоящим. Каменный купол над головой обрывался, образуя широкий колодец, через который пробивался свет кровавой луны. Красный шар завис в небе, словно знамение о неминуемой смерти одного из них. Корни Древа впивались в землю, подобно чёрным щупальцам. Они пронзили всю почву вокруг, создав холмистый рельеф, и уходили глубоко в недры Чистилища. Сквозь трещины в коре виднелись красные протоки – жертвенная кровь, что питала сердце мира. Толстые безжизненные ветви сплетались в широкую крону. Они напоминали сотни мертвых рук, что тянулись к небу, к спасительному свету далеких звезд. И в них дремала огромная сила, пульсирующая в каждом изгибе. Древняя и необузданная. Воздух вокруг словно вибрировал, разрывался от той энергии, которая пропитала не только землю вокруг, но и тела Грана и Риза. Ветер гулял меж голых ветвей, нарушая тишину своим шорохом и свистом. В нем слышались тихие голоса сотен забытых душ, обреченных на вечный покой под ветвями Древа Ши. Каждая клетка тела наполнялась силой. Кожа покалывала, словно чары вшивали в плоть невидимой иглой. Риз ощущал себя несокрушимым, а пламя внутри стало безграничным. Обычные человеческие чувства притупились под властью этой дурманящей энергии. Древо давало все, что было нужно для кульминации. Чтобы представление стало триумфом всего Искупления. Голос Грана нарушил величественную тишину: – Теперь ты чувствуешь, Нефрит? Какая сила хранится здесь, у подножья? – Да. Неиссякаемая сила, – подметил он. – Готов испытать ее на себе? Риз встретился глазами с Граном и кивнул. Янтарь пошел вперед. – Так уж и быть, – хмыкнул он и посмотрел вверх, на темное небо. – Я дам тебе фору. Пусть первый удар будет за тобой. Конечно. Риз тихо рассмеялся. Все ясно – он атакует первым, а Гран попросту не станет защищаться. В этом его план? До боли глупо. К счастью, Риз уже принял решение – он твердо знал, что собирается сделать. Нефрит крепко сжал в руках лук, позволил пламени выйти наружу и опоясать стрелу и прицелился ровно в сердце Грана. На лице Янтаря застыла улыбка, радушная посмертная маска. Он раскинул руки, готовясь нырнуть в объятия вечности. Тетива щелкнула и задрожала, но сама стрела пошла совершенно по иной траектории, миновав Грана. Глаза его застыли в леденящем душу ужасе, когда он увидел, что целью стало не его сердце, а сердце самого мира – Древо Ши. Риз ожидал, что Гран попытается помешать ему. Но что-то его остановило. Как остановило и ветер вокруг, и скрип могучих ветвей, и собственное дыхание. По спине Риза побежали мурашки. Он сделал несколько неуверенных шагов вперед, поравнялся с Граном и понял – это мир застыл. Время остановилось. Впереди засияло нечто яркое. Ослепительный свет чуть не сбил Риза с ног. Глаза, привыкшие к мраку, заболели от напряжения. С трудом он смог разглядеть его источник. Перед ним возвышалась тонкая и хрупкая женская фигура, сотканная из светлых лучей. Из ее груди пробивался другой – красный. Риз еще немного проморгался и тогда понял – это ее кровавое сердце, в котором застряла его стрела. – Дитя мое, за что ты так со мной? Голос звучал всюду, отражался эхом в больной голове. Риз не мог поверить в происходящее, но нутро подсказывало – это и есть Древо Ши. Оно и впрямь имело душу. Риз обомлел, представ перед ней, словно никчемная букашка. – За что вы так? – продолжила она. – Почему вы снова убиваете друг друга? Глаза Риза округлились в немом вопросе. – Что значит почему…? – смог он наконец вымолвить хоть что-то и после на него навалилась волна гнева. – Это же твои законы вынуждают нас убивать друг друга! – Мои законы? – Фигура подплыла ближе, рука протянулась вперед, коснулась лба Риза. – Не бойся. Я не причиню тебе вреда. В голове на мгновение стало пусто, будто все чувства и воспоминания отняли. Риз открыл глаза, и все вернулось на место. А теперь он еще и видел лицо светлой души, омраченное горькими слезами. – Дети мои… Как же жестоко вас обманывали. В горле Риза встал ком, пальцы вмиг похолодели и задрожали. – Что значит обманывали? – с трудом выдавил он из себя. – Дай мне свою руку и ты все увидишь. Риз и подумать не мог, что самое сложное, что ему придется совершить – это протянуть свою руку вперед. Он ее попросту не чувствовал. Им овладел дикий страх, а животный инстинкт предупреждал – увиденное ему точно не понравится.