Глава 40. Кровавые руки

двенадцатью годами ранее – Здравствуй, Сын Дома Нефрита, – поприветствовала Риза девочка чуть старше его. В зале, помимо них двоих, находилось еще четверо: Советники Ши и Кесарь. Лицо последнего скривилось в презрении. Риз слышал о вражде между их Домом и Домом Янтаря, но, возможно, в силу своего возраста, он не совсем понимал ее причины. Точнее, саму причину он знал, но находил до боли глупой. Риз почтительно поклонился присутствующим. Чувствовал он себя не лучшим образом – сказывалась болезнь, лихорадка, в которой он пребывал несколько месяцев, совершенно не помня себя. Но свершилось настоящее чудо: он поправился точно в свой седьмой день рождения. И сегодня ему предстояло получить благословение Ши. А девчонка проведет обряд инициации, исполнив роль Элиана – проводника. Собственно, больше и некому – она единственный неофит от Дома Нефрита. Под громкий перезвон колоколов девочка вложила в руки Риза цветущую яблоневую ветвь. Он закрыл глаза, почувствовал зов Древа Ши, услышал крики молящегося о прощении своих грехов мира. Внутри спиралью закружились сотни эмоций, сплетаясь в одну – глубокую печаль. Но она будто зажгла в нем искру, что вспыхнула мощным пожаром. Руки обожгло. Риз открыл глаза и увидел, что ветвь в руке обуглилась, а лепестки доедало пламя. Советник Яхит приблизился и приложил ладонь к ожогу. В мгновение ока покрасневшая и вздувшаяся кожа затянулась, вернулась в прежнее состояние. – Поздравляю, Сын Дома Нефрита, – торжественно произнес он. – Ты получил благословение Ши. Огненная стихия – сильный дар. Используй его с умом. Советник Аарон добавил: – Теперь время зачитать клятву. – Он протянул пергамент, перетянутый красными шнурами. Риз раскрыл его, глаза побежали по золотым буквам, и он прочитал во всеуслышание: – Я клянусь нести свой дар с честью. Клянусь в верности Древу Ши. Клянусь, что своей кровью или кровью товарищей смою грехи этого мира и подарю ему спасение… Когда церемония подошла к концу, девочка, которая назвала себя Амиль, решила показать Ризу дворец. До этого дня он жил в приюте для ширайимов, гулял в саду, провожал закаты на причале. Но сам Дворец Ши оставался для него тайной, как и жизнь неофитов. До семилетнего возраста детей никто не посвящал в дела старших. – Еще тебе предстоит сегодня впервые посетить час Созерцания. – А что это? – спросил мальчик. – У каждого Дома есть свой особый час, когда мы отправляемся в зал Созерцания и видим сны. – А зачем? Почему нельзя спать в своей комнате, зачем куда-то идти? – недоумевал Риз. – Эти сны особенные. Мы проникаем в глубины своего сознания и находим там важные ответы на свои вопросы. Или даже можем увидеть свою судьбу, – с восторгом рассказывала Амиль. Она призадумалась. – Но вот почему нужно идти именно в Зал Созерцания – для меня тоже загадка. Нужно спросить Палия. – А кто такой Палий? – Мой покровитель. Завтра и тебе выберут покровителя. Он будет твоим наставником, учить всему и представлять интересы во Дворце. Первый час Созерцания прошел для Риза спокойно. Он видел беззаботный сон, в котором гулял по светлому саду, наблюдал за животными, бродящими среди цветущих деревьев. По пути ему встретились семь незнакомцев, лиц которых он не разглядел. От них исходил свет, тепло и спокойствие, поэтому Риз ничуть не насторожился. Потом он забрел в глубь сада, прилег на траву в тени цветущей яблони и уснул, а проснулся в своем алькове. Рядом сидела Амиль, сгорающая от любопытства: что же увидел Риз? Но рассказ не произвел на нее никакого впечатления. Прошло несколько месяцев с того дня, как Риза нарекли неофитом. Ему невероятно повезло, что Палий – покровитель Амиль – тоже взял его под свою опеку. Наставник по-секрету рассказал девочке, что сделал это исключительно ради нее. Чтобы она чаще видела второго представителя Дома Нефрита и не чувствовала себя одинокой. Палий по-отцовски любил Амиль и, как сталось, готов пойти наперекор самому Совету Ши, лишь бы сделать ее жизнь чуточку лучше. Но что касается сына Дома Нефрита – Палий пожалел о своем решении. Мальчик в корне отличался от своей новой подруги. Ленился, не хотел посещать тренировки. А когда все же приходил, каждая из них превращалась в настоящую пытку для обоих. Пламя все никак не подчинялось Ризу. Он сбился со счета: сколько раз обжегся сам, сколько раз устраивал пожар на поле, сколько раз хотел поджечь наставника… Палий считал его безнадежным и часто срывался на крик, когда у Риза в очередной раз ничего не получалось. – Я погорячился, когда выбрал тебя! – крикнул он однажды в сердцах. – Видел Всевышний, и он назвал мне имена! Твоего среди них не было! И вот мое наказание! Уходи! Прочь! Риз сидел на причале и смотрел, как закат сгорает на горизонте. Яркие прощальные лучи солнца отражались бликами в его глазах, наполненных слезами. Он чувствовал себя покинутым, преданным, одиноким до глубины души. Уже с малолетства Риз осознал всю несправедливость жизни: у него отняли семью, заставляли заниматься тем, что ему не нравилось, а потом – заставят убивать. От злости пальцы впились в деревянный настил, на краю которого он сидел. Вот бы сейчас упасть в воду, уйти камнем на дно, чтобы никто никогда его не нашел. Чтобы весь мир перестал для него существовать, или он – для мира. Риз склонился над водой. Градины слез скатились по щекам и нырнули в соленое море, оставляя на его поверхности одинокие круги. Вот бы упасть вместе с ними… Тело его застыло в полете. Он больше не чувствовал опоры, как и холодной воды, которая собиралась принять его в свои объятия. Риз открыл глаза и увидел, что парит в воздухе. А потом его отбросило назад. Сильно ударившись о настил, он промычал от боли. А когда приподнялся на локтях, то увидел Амиль. – Что ты собирался сделать? – Не твоё дело, – фыркнул Риз, вытирая слезы. Девочка подошла к нему, присела и помогла подняться на ноги. – Извини, если больно. – Она погладила его покрасневшую щеку. – Я просто хотела защитить тебя от этой глупости. Мне тоже грустно и одиноко. Но на наши плечи возложена надежда всего мира, понимаешь? – Понимаю, – прошептал Риз. – Но я не хочу так. Я не выбирал эту жизнь. – Никто из нас не выбирал, – кивнула она. – Но то, что ты собирался сделать, – она покосилась на край причала, – это не выход. Палий говорит, что наши души очень важны. Если кто-то из нас умрет до Искупления, то от этого пострадают все. Случится бедствие. И если тебе уже будет всё равно, то помни: у тебя есть семья. Ты же не хочешь, чтобы кто-то из твоих близких пострадал? Риз покачал головой, а слезы снова нахлынули на глаза. Амиль обняла его, укрыла всей заботой, которая только могла уместиться в маленькой девочке. Стало чуточку легче. – До того, как ты появился, Риз, я была одна и тоже очень грустила. Когда ты единственный ребенок от своего Дома – это тяжело. Я даже радовалась, когда узнала, что благословение Ши получит еще один ширайим от Дома Нефрита. – Она сжала его руку. – Потому что тогда я почувствовала, что у меня появился кто-то родной. Поэтому запомни: я всегда рядом и поддержу тебя. Когда Риз вынырнул из объятий, на его лице мелькнула едва уловимая улыбка. Будто те слова, что сказала Амиль стали ценным подарком. И хоть в душе еще волновалась печаль, капля радости наполнила его одинокое море. – Будешь мне как старшая сестра? – Он хмыкнул, а уголки губ поднялись еще выше. – С радостью, – кивнула она и протянула свою руку. – Вот видишь, ты не один. Теперь у тебя есть я – твоя сестра.

***

настоящее время

В сопровождении гробовой тишины, лодка медленно пересекала кровавое озеро. Риз нащупал руку Амиль и крепко сжал. До боли хотелось, чтобы сестра сейчас влезла в голову, поговорила с ним. Но она молчала, не отрывала взгляда от Древа Ши, которое с каждым мгновением становилось все ближе и ближе. Риз слегка обернулся, посмотрел на Грана. Он тоже погрузился в глубокие размышления. Тишина сводила с ума. Но еще больше тишины сейчас не хотелось слышать его голос. Риз незаметно пнул Амиль локтем в бок и посмотрел так, чтобы она поняла его желание. – Я не знаю, что делать, Риз, – наконец в голове прозвучал ее голос. – Мы обязаны что-то придумать! Ну же, Амиль. Кто из нас самый умный? Она горько улыбнулась. – Что мы можем придумать? – Убьем его! Вместе справимся… – И останемся вдвоем, – пресекла она. – Чтобы нам пришлось сражаться… Нет, Риз. Тут парень подскочил, обернулся к Янтарю и уставился на него. Гран приподнял бровь, ожидая следующего действия. – Мы практически на месте. У подножья Древа мы обретем максимум силы, так? Тогда сразимся в честном бою сейчас! Тяжелый смех сорвался с губ Грана. – Нет, Нефрит. На острове есть врата. И вот за ними, у самых корней Древа Ши, мы можем раскрыться в полную силу. – Глупости! – закричал он еще громче. – Зачем это все? Тут Амиль дернула его за рукав. – Успокойся, Риз. Я сражусь с ним в этом честном бою. – Но тогда, если ты победишь, нам придется сражаться друг с другом, как ты и сказала! – Твоя сестра права, Нефрит. Другого выхода у вас просто нет. Лодка уперлась в илистое дно. Риз и не заметил, что они уже причалили к острову. Решающий шаг. Последние врата. Полная безысходность. А главное – от Риза теперь ничего не зависело. Даже попытка помочь сестре в бою лишь усугубит ситуацию. Хотелось кричать на весь мир о том, какая несправедливость обрушилась на их плечи. Узкая тропинка петляла меж игольчатых скал, тени от которых поглощали все вокруг. Ризу пришлось создать огненный шар, потому что световые кольца не могли рассеять сгущающуюся мглу. Холод пронизывал до костей, перебирал их ледяными пальцами, заставляя подрагивать. Или конечности тряслись от страха, переполняющего тело до краев. Впереди засиял свет. Дорожка резко оборвалась и уперлась в пустырь, на другом конце которого высились золотые врата. А посреди стоял последний привратник. Этот демон отличался от своих собратьев. Внешне – совершенно обычный человек. Симпатичный, в дорогом черном костюме. Только ярко-красные глаза выдавали в нем адскую сущность. Как только неофиты вышли на свет, привратник выдвинулся навстречу. – Добро пожаловать, дети Адара. Мое имя Гласеа-Лаболас. – Он поклонился в приветствии, а потом игриво улыбнулся. – Какая ирония. Впрочем, такое происходит очень часто. Когда вы пытаетесь спасти друг друга и в конце пути попадаете в собственную западню. – Демон рассмеялся. – Но знаете, за вами наблюдать куда интереснее. Каждое слово втаптывало Риза в землю, лишало дыхания и заставляло ноги трястись. Демон указал на врата. – Есть всего два ключа. Один ключ в одни руки. Врата открываются только двумя. Таковы правила. Один из троих был лишним – вот что это значило. – А что если кто-то останется здесь? – спросил Риз. – Если я не хочу входить во врата? – Ах да, забыл сказать. – Он с издевкой приложил ладонь ко лбу, будто речь сейчас шла вовсе не о жизни и смерти. – Ключи появятся только тогда, когда вас останется двое. Проклятый привратник! Проклятое Чистилище! Проклятое Искупление! Им попросту не дают выбора. Все устроено так, что обойти правила невозможно. Совершенно безнадежная ситуация. – Я буду ждать вас на той стороне. – Демон снова откланялся и растворился в воздухе. Ветер гулял в волосах, напевая тревожную песнь. И слова той песни слились с голосом Амиль и ударили в спину. – Иди, Риз. Один ключ твой. Нефрит не хотел оборачиваться – тогда и Амиль, и Гран увидят его слезы. Он не должен казаться слабым и дать повод усомниться в себе. Но ему так хотелось спрятаться в сестринских объятиях. Риз не выдержал и обернулся. По щеке бежала влажная дорожка, которую он поспешил вытереть рукавом плаща. Амиль тоже не сдержала нахлынувших чувств. Один лишь взгляд в сторону Риза вызывал невыносимую боль. Она плотно стиснула зубы, потому что не хотела показывать своих слез. Но они предательски защипали глаза. Поэтому Амиль поспешила обнять брата. – Ты же помнишь, Риз? Я всегда рядом, – прошептала она, прижимаясь влажной щекой к его шее. – Даже если меня не станет. – Не смей прощаться со мной! – разозлился Риз и еще крепче прижался к девушке. – Не смей ему проигрывать! – Не волнуйся, братец. Эта битва разрешится в мою пользу. Губы Амиль обожгли щеку коротким поцелуем. Она отстранилась, но до конца держалась за его руки. – Ступай и жди, когда появится твой ключ. – Кончики пальцев соскользнули, и Амиль сделала два шага назад. Случайный взгляд коснулся Грана. Риз заметил, что с каждым разом он все больше походил на мрачную тучу. В глазах зияла пустота, привычная улыбка стерлась с лица. Казалось, Грану тоже нелегко. Но все же решимости ему не занимать, и Риз знал – Янтарь не станет испытывать жалость ни к нему, ни к Амиль. Как не испытывал ее ни к кому. – Вперед, Нефрит, – громко сказал Гран. – Не советую тебе находиться рядом во время битвы. Его правда: в отличие от Риза эти двое – сильнейшие. Вот кто действительно заслуживал пройти сквозь врата. Но счастливый билет – на самом деле проклятый – достался ему неизвестно за какие грехи. Он боялся отвести взгляд от сестры, но еще больше – смотреть. В конце концов, Риз нашел в себе силы отвернуться и на негнущихся ногах пойти к вратам. Амиль приблизилась к Грану, приподняла руки в примирительном жесте. – Подпустишь меня? – Я чувствую твои намерения, Дочь Дома Нефрита. Убивать меня ты не собираешься. По крайней мере пока. – Совершенно верно. – Она взмахнула рукой, и вокруг них двоих поднялся непроницаемый барьер. – Моему брату можно внушить что угодно, любую ложь. Но не мне. Гран ухмыльнулся и поднял на нее свой мрачный взгляд. – И какова правда? – Ты каждый раз спасал его. Ты ставил все на кон лишь бы дойти вместе с ним до конца. Одержимость схваткой? Это фарс. – Она твердо и уверенно заявила: – Ты собираешься спасти его. Риз ждал, когда за спиной раздастся звук первого удара. Но, кроме шума ветра, абсолютно ничего не услышал, поэтому не удержался и обернулся. Амиль и Янтарь мирно разговаривали. Недоброе чувство заскребло меж ребер, когда он увидел барьер из плетущихся волн энергии. Защита окружала не только Амиль. Почему? – Я поняла это сразу, когда Риз рассказал, что спас тебя ребенком. Тогда для меня все встало на свои места. Риз рванул обратно. Впервые он ощущал чужую энергию так отчётливо, почти осязаемой. И она была слишком спокойной, что еще больше вызвало неумолимую тревогу в его душе. Что-то не так! – Я очень им дорожу, Гран. И если судьба Риза предрешена, то я готова принять свою. – Амиль подошла еще ближе. – Что ты хочешь сделать? – спросил Янтарь. – Спаси его. Позволь возненавидеть тебя. Позволь ему жить. А мне, – она взяла ладонь Грана и положила на рукоять меча, – позволь мне обрести покой. Голос Риза рассек воздух. – Амиль! Что происходит? Отойди от него! Она не нашла сил повернуться, посмотреть на брата в этот момент, потому что понимала, какую чертовскую боль причиняет ему. Но ей не оставили выбора. С какой стороны не посмотри – Амиль была лишней. И пришло ее время отдать жертву этому миру. Она протянула руку в сторону, и барьер стал расширяться, не дав Ризу шанса приблизиться. – Амиль! – крик срывался на хрип. – Посмотри на меня! Отойди от него! Сестра не реагировала, лишь держала барьер, который уже пыталось разрушить пламя. – Ты сильная, Амиль из Дома Нефрита, – сказал Гран, вынимая меч из ножен. – Я обещаю, что спасу его и твоя жертва не будет напрасной. – Лезвие поднялось вверх. – Пусть свеча твоя осветит путь, – начал он прощальную молитву. – Амиль! Нет! Пожалуйста! – вопли Риза были наполнены отчаянием. – А кровь омоет грешный мир. – Лезвие коснулось груди у самого сердца. – Не смей! Не смей! – дикий и неистовый крик резал душу. – В конце дороги мы встретимся вновь. – Клинок пронзил тело насквозь. Риз больше не мог связать слов. Он просто кричал. Хватался за голову, словно пытался удержать рассудок, и царапал землю пальцами. Она ускользала из-под ног, как ускользала жизнь самого дорогого человека. Тело дрожало от невыносимой боли, которую он ощущал всем нутром. Весь его мир рухнул. Застыл в точке невозврата. Риз остался совсем один в этой агонии. Амиль, его самоназванной сестры, что была всех роднее, больше не стало. Гран подхватил тело Амиль и аккуратно уложил на землю. На ее лице застыла мягкая улыбка. Смиренная. Спокойная. Легкая, как перо птицы, уносимое вдаль ветром. – А пока навечно усни, – закончил он молитву. – Спи спокойно, Амиль из Дома Нефрита. Скоро встретимся. Барьер спал. Риз пытался ухватиться за ускользающий свет, будто вместе с энергией Амиль можно удержать и ее душу. Но она утекала сквозь пальцы, стремясь вверх, растворяясь в бездонной пустоте. Горячие и горькие слезы полились с новой силой. Обессиленные руки вцепились в землю, ища опору. Риз поднял голову, чтобы наконец посмотреть на сестру. Гран склонялся над Амиль и что-то шептал ей на ухо. Тело противилось. Ноги не хотели идти. Глаза не желали смотреть. Разум отказывался верить. Лишенный сил, Риз с трудом переставлял ноги. Каждый шаг в сторону тела Амиль требовал невероятных усилий. Риз упал перед ней на колени, прямо в грязь смешанную с кровью. На умиротворенном лице Амиль не отразилось ни капли боли, сожаления или сомнения. Неподвижная улыбка так и замерла на бледной коже, а веки опустились, закрывая собой пустой взгляд ее голубых глаз. Ветер легко качал пряди волос, которые упали на лицо, создавая иллюзию движения. Казалось, Амиль еще дышала. – Очнись! Ты же не могла умереть! – со злостью кричал Риз ей в лицо, все еще не веря. – Ты должна была выжить! Встать во главе Ши! Прожить счастливую жизнь! Так почему же позволила себе умереть?! Голос звенел от ярости, будто Амиль могла его услышать и все исправить. Но единственный, кто стал свидетелем безрассудных завываний – Гран – даже если бы хотел, уже ничего не мог изменить. Отчаянные руки Риза припали к ране у сердца и покрылись багровыми пятнами. Он думал, что если остановить кровь, если приложить силу и волю – безмолвное сердце вновь забьется, а глаза засияют пламенем жизни. Беспощадная надежда таяла с каждой секундой. Чуда не случилось. Что бы он ни делал, как бы ни хотел все изменить – Амиль больше не дышала. – Зачем? – прохрипел Риз. – Зачем ты это сделала, Амиль? Почему позволила убить себя? – голос уже сипел от бессилия. Тяжелая голова упала на ее грудь. Щека Риза перепачкалась в еще теплой крови – горький вкус смерти впитался в кожу, смешался с солеными слезами. Каждая капля переполняла душу дикой злобой, ненавистью и жаждой мести. Он злился на мир, который уготовил им эту участь. Он ненавидел себя за то, что позволил оставить ее одну. Он непременно жаждал мести. Янтарь – тот, кто вел его по тропе боли, тот, кто закалил сердце Риза сталью, тот, кто сейчас безмолвно наблюдал его падение, его слабость. Янтарь – тот, кто погибнет от его руки. В душе Риза, прямо из зияющей дыры скорби, вырвалось пламя – неукротимое, жаждущее возмездия. С каждым вдохом, с каждой каплей крови и пролитых слез оно разгоралось все сильнее. Огонь выжег всю жалость, что таилась внутри. Ее больше не осталось. А пустоту заполнила решительная ненависть. Издав дикий крик, Риз полоснул в воздухе пламенем. Оно было таким сильным, что должно не оставить и следа от Грана. Но огонь врезался в преграду. И Риз чувствовал – это не защита Янтаря, нечто другое. Злость обуздала разум. Риз подскочил на ноги и собирался вобрать в удар всю силу. Истратить до последней капли, до последней искры, лишь бы пробить невидимый щит. И в этот момент его окровавленные руки перехватили другие – холодные и сильные. А потом левое запястье обожгло. На коже появилась сдерживающая печать. – Какое отчаяние, – усмехнулся Гласеа-Лаболас. – Да, именно такого зрелища я ждал. Риз хотел вцепиться в горло демону. Выжечь все его кости, не оставив и горстки пепла. Но из рук посыпались жалкие искры, а в груди заболело от жара. – Аккуратнее, неофит. – Демон до хруста сжал его руки. – Ты же не хочешь убить самого себя, не отомстив. Риз постарался сбавить напор и расслабить пальцы. Дышать стало легче. – Вот и славно. – Мужчина улыбнулся. – Я сниму печати, как только вы шагнете через врата. До тех пор даю вам время выдохнуть и набраться сил. Руки освободились от холодных пальцев. Теперь была очередь Грана. Он не сопротивлялся – добровольно протянул руку, оголив запястье. Демон приблизился к нему и наложил золотую печать. Потом он провел рукой в воздухе и между неофитами, пересекая пустырь, выросла едва заметная стена золотого света. – У вас есть ровно час, чтобы зализать свои раны, – бросил Гласеа-Лаболас и испарился так же быстро, как и появился. Пронзив Грана пламенным взглядом, Риз развернулся и пошел сам не зная куда. Непременно, нужно проветрить голову, привести себя в порядок. Побродив меж скал, он нашел небольшой чистый пруд. Взглянув на свое отражение, Риз сжался и отвернулся. Ему было невыносимо смотреть на себя такого: грязного, перепачканного кровью, искаженного от боли и изнеможения, потерявшего свет в глазах. В зеркальной глади Риз видел незнакомца, с которым не хотел иметь общих дел. Он запустил ледяные руки в теплую воду и стал с силой оттирать кровь. Перепачканный плащ вовсе решил снять и выбросить. Под слоем багровой грязи виднелась золотая печать. А выше – повязка вся испачканная кровью. Риз не мог вспомнить, когда успел получить травму. Но рану следовало промыть и перемотать чистой тканью. Грязные лоскуты с трудом отрывались друг от друга. Когда Риз добрался до кожи, то застыл на мгновение. Пальцы судорожно продолжили стягивать повязку, обнажая перед глазами послание, высеченное на руке. Когда он вытер остатки крови и смог прочитать написанное – земля окончательно ушла из-под ног.