Chapter 17: Silence and tension

      Обычный день для всех людей. Светит солнце, дует лёгкий теплый ветерок, каждый радуется этому летнему дню, планируя хорошо провести время либо со своей семьёй, либо со своими друзьями. Ну а кто-то неторопливо с приподнятым настроением идёт на работу или уже работает. В целом, ничего не предвещает беды. А для кого-то, как, например, Кэти Мидлент беды как таковой нет вот уже сколько лет. Она спокойно сидит в своём кабинете на бордовом кожаном стуле и прочитывает некоторые документы.       В этот спокойный для женщины момент к кабинету подходит Лия Реймонд и, несколько раз постучавшись, входит в помещение. Женщина отрывается от своего документа невольно и смотрит на девушку.       — А, это ты, — произнесла она сухо, а затем вернулась к документу.       Лия Реймонд тем временем улыбнулась краем губ и принялась медленно подходить к столу нынешнего гендиректора компании.       — Это хорошо, что вы так усердно работаете, — женщина вздёрнула бровь и вопросительно посмотрела на девушку, которая заявила это совершенно несвойственным ей тоном голоса. По крайней мере Кэти считала этот тон несвойственным для Лии. Да и она возмутилась данным выражением, ведь только Кэти так можете говорить сотрудникам. Не сотрудники ей.       При этом Кэти увидела во взгляде девушки нечто иное, что-то более дерзкое, хитрое, что удивило её, ведь та раньше так себя не вела, не смотрела ей в глаза. В этот момент без стука резко вбежал в кабинет секретарь Кэти Мидлент. Потому всё внимание женщины было обращено на него, пока Лия не сводила свой взгляд с той, наблюдая за её реакцией и в какой-то момент наслаждаясь этим.       — Наши акционеры потеряны, — быстро заявил он.       — Что?! — пока Кэти отреагировала так эмоционально, Лия, посмотрев в другую сторону, на долю секунды усмехнулась, а затем посмотрела на мужчину с таким же удивлением, какое на лице женщины, и спросила:       — Почему? Что уже случилось?       Мужчина на секунду взглянул на девушку рядом, а затем мигом перевел взгляд на генерального директора и также быстро заговорил:       — Та итальянская компания, с которой мы только недавно подписали договор, выкупила почти все акции. Её доля теперь составляет более семидесяти процентов!       Лия посмотрела на гендиректора с видимым шоком и непониманием и увидела такое же непонимание на лице женщины. Та слегка призадумалась, смотрела то в одну сторону, то во вторую, пытаясь что-то придумать. Но Лия видит, как всё в глазах женщины рушится, а потому решила добавить красок.       — Из Нью-Йорка прислали отчёт, — и протянула его. При этом Реймонд говорит так, будто бы пытается предоставить эту надежду гендиректору.       Женщина смотрит сначала на улыбающуюся девушку, затем на документ в её руках и, недовольно хмыкнув и закатив глаза, она берёт этот отчет и принимается изучать его. Лия смотрит выжидающе, ведь она знает содержимое отчёта. И, признаться честно, она не может скрыть лёгкую ухмылку, видя, как с каждой страницей меняется выражение лица женщины.       — Разве в прошлом месяце в Нью-Йорке не было всё хорошо? — Кэти с предъявой подняла взгляд на уже не улыбающуюся девушку. — Почему же в этом месяце всё так ужасно?! — Мидлент не сдерживает свои эмоции. Она даже со всей злостью откидывает отчёт подальше от себя, куда-то в сторону работницы, а после зарывается руками в волосы.       Не знаю, что она задумала. Но это очень хорошо выглядит.       Подумала Лия и слегка улыбнулась, а после пригнулась и подняла с пола бумажки. Она не торопится в своих действиях, и на неё никто и не смотрит.       — Ну тогда я пойду, — совершенно спокойно произнесла Реймонд и даже развернулась.       — Стой, — как-то грубо произнесла женщина, подняв голову и посмотрев на девушку. Когда Лия повернулась, то встретилась с этим недовольным и холодным взглядом, но у неё не возникло этого отвратительного и смущённого чувства. Она не забоялась этого взгляда.       Кое-кто смотрит похуже, чем эта женщина. Наверное, поэтому ей и не переиграть Розанну. Кэти змея, это точно, но Чеён стала такой же. И даже хуже. Хуже, потому что имела дело с куда более ужасным человеком, с ситуацией похуже, чём эта. Поэтому Кэти и не выиграет в этой игре. Она в облаках, не зная, что есть кто-то сверху.       — Да? — несмотря на свои мысли, Лия слегка улыбнулась.       — Свяжись с этой итальянской компанией и потребуй объяснений. Не думаю, что они настолько всесильны, чтобы выкупить все акции компании, но мы должны заранее знать об этом неожиданном шаге, — Кэти вздохнула и выпрямилась, приняв вид собранного гендиректора. А Лия лишь слегка улыбнулась, кивнула и покинула кабинет.       Ты ещё не знаешь, насколько они всесильны. Она запросто поглотит всю твою корпорацию. Хотя это твоя корпорация всё это время держалась лишь за счёт неё. Лишь за счёт Чеён, ведь так?       А после улыбнулась шире и прошла к своему рабочему месту. И пока она занимается своими делами в Калифорнии, кто-то беспокоится в Нью-Йорке. Этим кто-то является О Сехун, который находится в своей палате совершенно один. Уже ночь. Никто ему не звонит, никто не заходит. А он волнуется только о том, правильный ли выбор он сделал. И вот только Сехун закрывает глаза и устраивается на койке, своей временной кровати, поудобнее, чтобы хорошо поспать, как дверь в палату открывается. Но за этим последовали не привычные шаги подручного Сехуна, то есть Джона, а женские туфли на каблуке. Парень сразу понял, что каблук тонкий, и он был прав. А потому О Сехун открывает глаза и от удивления, ведь видит её, приподнимается.       Девушка не старается быть тихой. Она не знала, что О не спит или планировал уснуть. Пак Розанна просто вошла в палату. И О Сехун увидел свою подругу. Именно это и подвергло его в шок. Он видит Чеён, но при этом замечает, что что-то в ней изменилось. А девушка предстала перед ним в своем утончённом образе: белые классические туфли, белая сумка от Chanel и белоснежный твидовый костюм. И прическа её такая же собранная. При этом Розэ смотрит на парня вполне серьёзно, без улыбки и счастья во взгляде.       — Чеён? — всё ещё пребывая в шоке, задал вопрос парень. Девушка подошла ближе к койке и усмехнулась.       — Да, я, — а после сложила руки на груди. Хотя почти тут же она начала оглядывать парня, а затем, приметив шрам на груди, потянула руку к телу парня и слегка отодвинула больничную рубашку сверху, чтобы получше разглядеть этот шрам.       Когда её рука нежно коснулась голой части парня, по его телу тут же пробежался табун мурашек. Он вновь в ступоре, ведь прекрасно всё это чувствует.       — Это не сон? — ему всё равно на сон, О смотрит только в глаза Розэ.       — Я сказала тебе заботиться о ней, — сухой, холодный и пронизывающий тон заставил Сехуна вздёрнуть бровь. Такого он от своей подруги не ожидал. — Заботиться, а не отправлять в психушку, — вот теперь то, когда она посмотрела парню прямо в глаза, он увидел этот холод в её взгляде.       — Но я...не отправлял её в психушку, — Розэ не отдёрнула руку от шрама мужчины, но усмехнулась, а затем слегка рассмеялась.       — Нет, Сехун, ты отправил её туда, ты сделал это, хотя такой она стала из-за тебя, — девушка слегка надавила на этот шрам, а после убрала руку и слегка улыбнулась. — Это не та защита, о которой я тебя просила.       Сехун чувствует вину, что он опустил свой взгляд. Через несколько мгновений О виновато посмотрел на Розэ, только приоткрыл рот, чтобы сказать что-то ещё, как в этот момент рядом стоящие приборы начали пищать. Сехун посмотрел на них в непонятках, а после почувствовал сильную жгучую боль внутри. О посмотрел на Чеён, чтобы попросить помощи:       — Нажми на... — но видит на её лице спокойствие и даже какую-то радость. Розанна стоит на месте со сложенными руками на груди и просто смотрит на его боль с лёгкой улыбкой на лице и с какой-то искрой во взгляде.       Сехун ничего не понимает. У него в голове созрела одна догадка, которую он всё отвергает:       Это не может быть она. Это не может быть она. Она не могла так поступить. Она не убьет меня, ведь так?       Приборы всё пищат и пищат, но никто не приходит на помощь пациенту, а Розанна всё стоит на месте и смотрит на происходящее. В какой-то момент она просто разворачивается и принимается уходить. Сехун тем временем чувствует сильную боль внутри и борется с тем, чтобы не потерять сознание. Но всё, что он видит последним, — это то, как Розанна открывает дверь и полностью покидает палату. Тогда О без сознания плюхается на койку.       Не проходит и минуты, как О Сехун резко открывает глаза. В палате никого нет, приборы не пищат, а за окном уже светит солнце и поют птички. Он резко приподнялся в непонимании, вновь озирается, а потом посмотрел на свою рубашку, на свой еле видный шрам.       — Это всё сон? — затем глубоко вздыхает и принимается смотреть вперёд. — Чеён мертва, а я перед сном задавался вопросом, правильно ли я поступил с Лалисой, — вновь вздохнул парень и сгорбился. — Это сон. Сон, где моё подсознание говорит, что я совершил ошибку. Хотя навряд ли я совершил ошибку. Я просто корю себя, ведь обещал Розэ заботиться о её подруге. Это всё просто дурацкий сон.       Именно на этом Сехун и сошёлся. Более не было мыслей о правильности поступка. Но теперь все его мысли заняла Розанна, её этот взгляд, то, как она выглядела, и особенно её улыбка. О не может в который раз не подчеркнуть одну деталь:       — Во сне она была, как всегда, прекрасна, — хотя он стоит в ванной, перед зеркалом, но на своё отражение вовсе не смотрит. — Просто выбрала неправильного человека. Выбрала того, кто её погубил несколько раз, — теперь то он и посмотрел на своё отражение. — Если бы это был я, всё было бы иначе, Пак Чеён.       А после принялся выполнялся рутинные дела. Но даже так этот её образ всё не выходит из головы весь день, до тех пор, пока не пришли к нему посетители в виде Джона. Даже если этот разговор был несколько скучен.       Тем временем о его возможной смерти узнают Пак Чанёль и Ким Дженни. Они оба сидят на диване и с удивлением смотрят на их подругу, Лису, даже не зная, что и сказать. Дженни приоткрыла рот, но так ничего и не молвила, ведь не могла подобрать нужных слов. Нет, никто из них не намеревался осуждать подруг. Они просто поражены тем, как всего за несколько часов, может дней, всё кардинально поменялось.       — Благо, что Чимин вернулся, — только молвил парень, а после кивнул и посмотрел на журнал, который по какой-то причине (возможно, для красоты, возможно, его реально кто-то читал, например, Джису) лежит на столе.       Чимин тем временем стоит в нескольких метрах от друзей, у плиты, точнее, у кофемашины и делает себе кофе, а заодно и пришедшим друзьям. Он очень устал и предполагал, что и его друзья чувствуют то же.       — Нам ещё важно, чтобы полиция не стала искать нас, — с ноткой волнения произнесла Дженни и почесала правый висок, в добавок устало вздохнула.       — Полиция даже не узнает о происходящем, — с полной уверенностью заявила Джису и посмотрела на подругу. — Они годами не знали о сильной власти Мафии. Они годами не знали о смертях как внутри системы Мафии, так и за её пределами. Убийство Кельвина и нескольких его людишек ничего не решит. Это уж точно, — а после вздохнула, невольно закатила глаза и посмотрела в сторону.       — А что насчёт Кодина? — прошло уже некоторое время, что Чимин подошёл к столу и поставил для каждого кофе рядом. Дженни сидела призадумавшись, но теперь взглянула на друзей. — Он знает всё и может пойти в участок и заявить на нас, рассказав всё.       — Не думаю, что он так поступит, — сначала затяжной вздох Лалисы, а затем уверенный тон и взгляд на подругу. — Он не посадит тебя за решётку, как бы сильно ты его не ранила. Уж поверь: он не станет это делать только ради тебя и твоей будущей жизни.       — Согласен, — Чимин протяжно вздохнул и посмотрел на друзей с достаточной серьёзностью. — Но он является препятствием к нашей мирной жизни.       — То есть, по вашему, уж лучше просто убить всех неугодных, чем найти правду?       — По моему мнению, — сразу пересёк назревающий возможный конфликт Чанёль, слегка продвинувшись вперёд, — ни Кельвин, ни Кодин, ни даже Лукас больше не предоставляют нам эту правду. Они просто лишнее сырье. А вот остальное мы можем узнать только найдя неожиданно живых БэмБэма и Розэ.       — Так что убивать неугодных вполне можно и, вероятно, даже нужно, — совершенно спокойно произнёс Чимин и даже усмехнулся. — Иначе спокойной жизни нам не ждать.       После этих слов девушки вздохнули и посмотрели друг на друга по очереди. Они понимают, что их друг в чем-то да прав, ведь пример есть, и это они сами.       Все эти годы они оставались жить дальше. Казалось, мы свободны, мы живём. Но судьба всегда поворачивала нас в эту сторону, как будто бы говоря нам разобраться с ними раз и навсегда.       Так подумала каждая. Правда, вероятно, интерпретируя это по-разному.       — Другой вопрос: как нам добраться до этих БэмБэма и Розэ? — молвила Джису и посмотрела на своих друзей после нескольких минут тишины и раздумья.       — Да и вариант дождаться их не представляет из себя что-то стоящее, — согласился со своей подругой Чанёль и, вздохнув, вновь поменял позу.       — Привлечь их внимание? — неожиданно спросила Дженни и посмотрела на каждого из друзей по очереди. Те же просто, слегка вопросительно, посмотрели на неё в ответ.       — Думаете, они действуют заодно? — с усмешкой произнесла Джису и даже слегка посмеялась, посмотрев в сторону.       — Честно, — неожиданно произнесла Лиса и устало вздохнула. Она не смотрит на своих друзей, она смотрит на стол, но как будто бы не в этом пространстве, — я даже не знаю, кто тут за кого. Эти трое, — все поняли, что она говорит о Розэ, БэмБэме и Лукасе, — действуют друг против друга, но при этом используют друг друга.       — Может оставить всё на самотёк? — неожиданно предложил Чимин, что все на него тут же посмотрели. Он каждого оглядел, а после слегка, на долю секунды, улыбнулся краем губ. — Посмотрим, как они перегрызут друг другу глотки, как убьют друг друга. Я ненавижу их троих одинаково, а вас терять так же, как Минхо, не хочу. Пускай они поубивают друг друга, ну а вы останетесь живы.       Честно, эти слова Пак Чимина тронули четверых. Они взгрустнули даже. Им стало печально. Печально от осознания, что они думают также. Печально от осознания, как поменялись они, как поменялись БэмБэм и Чеён, что теперь им стоит наблюдать за этой схваткой и даже быть против них.       — Теперь для нас не существует Чеён и БэмБэма, — уверенно произнесла Лалиса и подняла на друзей свой взгляд. В нём отражается полная решительность. — Теперь у нас нет таких друзей.       — Мы идем против них, — с печальным вздохом произнесла Дженни и вытянула руку в центр, а после осмотрела каждого. — Мы должны сохранить друг друга.       — Несмотря ни на что, — Чимин пододвинулся ближе и положил ладонь на кисть подруги.       — Это наше последнее признание, — Чанель повторил действия справа сидевшего друга. — Это наша последняя договорённость.       — За то, чтобы сохранить друг друга, — за ним последовала Джису. Осмотрев каждого, она успокаивающе улыбнулась.       — За то, чтобы остаться в живых, — и замыкающим звеном стала Лиса.       Пятеро вздохнули в унисон и посмотрели кто в сторону, кто прямо, но в сторону кухни и комнат. В этот момент оттуда подул такой свежий, но достаточно сильный ветер. Он как будто бы говорит о присутствии ещё одного человека. И эти ребята оставили для него место, представили, как он положил руку, а после посмотрели друг на друга и почтительно, без каких-либо слов и лишних действий, опустили руки. Этот ветер всё ещё присутствует рядом, тем самым колыша волосы парней и девушек, успокаивая их разум, давая полное расслабление.       Они не стали выпивать, не стали ни во что играть. Им этого больше не хочется. Им это надоело. Если кто-то и плачет, то наедине с собой. Они не показывают эти слёзы другим не потому, что не доверяют, а просто потому, что не хотят. Каждый дал друг другу это время одиночества, время на размышление.       Придумать новый план? Всё как будто бы уже бессмысленно. Что бы мы ни делали, всё бессмысленно. Мы ничего не понимаем. Как будто бы, даже если мы всё вспомнит, ничего всё равно не поймём. И что же в этой ситуации нам стоит делать? Мыслей совсем нет...       Потому друзья все выглядят не столь радостными. Кто-то сидит на полу у двери и смотрит в пол, часто вздыхая от этих удручающих мыслей, как Лалиса. Кто-то лежит на кровати и просто смотрит в потолок, как Чимин. Кто-то сидит за столом и вертит между пальцами ручку, думая, что что-то напишет, но, в итоге, ничего не пишет, как Чанёль. Кто-то смотрит в окно и думает обо всём, как Дженни. А кто-то, как Джису, сидит рядом с подругой и смотрит на неё либо тоже в окно.       — Нужно узнать, жив ли Сехун, — неожиданно заговорила Лалиса и посмотрела на своих друзей. Те медленно и без какого-либо интереса перевели взгляд на неё.       — Если он жив, то что? — с тем же скучающим тоном задал вопрос Чимин. Лиса на это пожала плечами и просто, совершенно просто, ответила:       — Убить.       Никто по-особенному на это не отреагировал. Это будто бы вошло в норму для них. Здесь будто бы нет ничего страшного, ужасного. На некоторое время в комнате повисла тишина. Но это было не напряжённая тишина, а просто тишина. После Чимин вздохнул, вновь перевёл взгляд на подругу и также совершенно обыденно произнёс.       — Ну так убей.       — Помощь нужна. Разве нет? — всё это время она смотрит то на одного друга, то на второго, а сейчас всё смотрит слегка уставшим взглядом на самого старшего друга.       — Нужна — поможем. Разве не для этого мы есть? — в этот момент девушка почувствовала ласку, и неожиданная улыбка на лице Пака лишь усилила чувство спокойствия.       Как раз таки в этот момент в комнату через окно вошли солнечные лучи, которые посодействовали чувству неожиданно пришедшей нежности, того, что ты не один и не одна. Это почувствовали все. Не только Манобан. Взошедшее солнце как будто бы предвещало это что-то хорошее, говорило им, что они в тепле, они под защитой, что у них всё хорошо и будет хорошо, что им не следует волноваться.       — Мы разберёмся, — спокойно произнес Чанёль, посмотрев на Лису, и улыбнулся так по-доброму, что девушка тоже не может сдержать улыбку, а после кивнула, и даже не один раз.       После этого Дженни подвинулась к подруге и обняла её. После присоединилась и Джису. Таким образом они показывали, что Лиса не одна, что они есть друг у друга. И Манобан это почувствовала, знала это и была благодарна за эту поддержку. Но, несмотря на такую атмосферу, никому не хотелось её угнетать своими ностальгическими мыслями, безмерной благодарностью, что они есть, ведь это как будто бы лишнее. Ведь они всё понимают и без этого. Да и смысл говорить о таком, о смертях друзей, об этой лжи и отвратительной жизни за все эти последние годы. Это только ухудшит настроение. А плакать сейчас никому уж и не хочется.       — Ну ладно, — неожиданно заговорил Чимин после стольких, кажется, вечных минут тишины и встал, — нужно возвращаться к рабочему ритму. Иначе в скором времени я совсем останусь без работы, — и посмеялся. Это вызвало улыбку и на лицах других.       И после этого все друзья разошлись по своим уголкам. Только Лиса осталась в этой квартире, не желая возвращаться в свою, прекрасно зная и помня, что там произошло.       — Не важно, мёртв он или жив, я просто не хочу туда возвращаться.       Потому она укуталась в плед и сидит на диване, полностью на нём поместившись и чуть поджав к себе ноги. Она смотрит в одну точку, на круглый стол рядом, и о чём-то задумалась. Подруги предлагали остаться, однако Лиса сама отказалась, понимая, что тем нужно идти по своим делам. Потому они провели по ней печальным взглядом и покинули помещение.       — Блять, — выругалась девушка, когда поняла, что если в её квартире найдут труп (оттуда уж точно будет вонять, а квартира записана на неё), то она столкнется с множеством вопросов и проблем.       А потому девушка тут же встала, собралась и отправилась в свою квартиру как ни в чём не бывало. По её выражению лица никто не поймёт и не понимает, что она волнуется (хотя она вовсе не волнуется), что она думает о трупе в её квартире (хотя не так уж и много она об этом думает). Манобан выглядит как совершенно нормальный, безобидный человек. Но таким она, вероятно, больше не является.       Манобан спокойно вошла в подъезд, спокойно вошла в лифт и нажала на кнопку нужного этажа. Во рту у неё чупа-чупс, глаза её не видны из-за того, что на лице присутствуют очки. Эта девушка не выглядит так, будто бы она недавно была способно убить. Хотя что уж там. Она вообще не похожа на ту, что может убить, на ту, кто уже убивала. Лалиса совершенно спокойна всё это время. Даже тогда, когда лифт остановился на нужном ей этаже и она пошла дальше. Волнение появилось только тогда, когда девушка уже стоит напротив двери, когда нужно водить код.       Ну умер так умер. Чего же ты сопротивляешься? Это же не первая смерть в твоей жизни.       Потому она глубоко вздохнула, но даже в этом не чувствуется страх. Девушка ввела код, и дверь открылась. Тогда она входит в квартиру и видит её такой, какой она была в последний раз. Включена всё та же фиолетовая подсветка, тихо играет музыка. Дверь закрылась достаточно громко, свет включился автоматически, а девушка осталась стоять рядом, достаточно не пройдя вглубь и смотря вперёд, на то самое место.       — Жив сучёныш, — с раздражением произнесла Манобан и закатила глаза, при этом скрестив руки на груди.       — Навсегда ли?       Этот неожиданный женский голос заставил Манобан напрячься и резко посмотреть обратно на то место, в которое она смотрела недавно. Да, там лужа крови, разбитое стекло, хотя Лиса не помнит, чтобы что-то было разбитым. И в этот момент, когда девушка сильно сжимает руки в кулаки, когда она смотрит в эту сторону с таким напряжением, что чувствует, как её сердце быстро стучит, этот человек встал со своего места (Манобан поняла, что та сидела на диване) и медленно направился к ней.       Вероятно, она была готова к этому, она понимала, что это может случиться в скором времени, что она столкнётся с этим. Но какого же было удивление Лисы, когда к ней вышла её подруга, если таковой её ещё можно назвать, Чеён. Розанна в чёрном твидовом пиджаке и чёрной юбке ниже колен, а также в чёрных классических туфлях. Её волосы распущены, но при этом немного завитые. А в правой руке у неё находится бокал с красным вином наполовину. Лалиса смотрит на лицо девушки напротив, в её глаза и видит какую-то пустоту. А потому она не может сдержаться от усмешки, а потом даже начинает звонко, но при этом с горечью смеяться.       — Вот так да, — Лалиса посмотрела на подругу, похлопала и опять посмеялась.       Манобан провела по волосам и резко откинула руку. Это жест, говоривший о её раздражении. А после это раздражение было изображено на её лице. Раздражение и ненависть. И Чеён поняла это прекрасно. А потому посмотрела в сторону, невольно закатив глаза, и глубоко вздохнула, предвещая тон дальнейшего диалога, если таковой, конечно, состоится.       — На кой чёрт пришла? — это грубый тон вовсе не удивляет Розанну. Потому она спокойно смотрит в сторону и даже не торопится отвечать. — Если уж больно мешаем, то, не волнуйся, мы освободим ту квартиру. Скажу честно, меня от неё уже тошнит.       Розанна не намеревается отвечать. Она лишь смотрит куда-то в сторону, как будто бы до всего этого момента так и не осмотрела квартиру, и спокойно делает несколько глотков вина.       — Хотя чего это я тут с тобой разговариваю, — Лалиса усмехнулась, а потом затихла, но всего лишь на минуту. — С убийцами друзей не разговаривают, — она покачала головой, презрительно оглядела Пак с ног до головы и уже развернулась, намереваясь покинуть квартиру.       — Ты этому веришь? — неожиданно задала вопрос Розанна и медленно перевела взгляд на девушку напротив. Лалиса также медленно повернулась к ней боком и усмехнулась.       — Что верить ему, что верить тебе — всё равно что спину для ножа подставить. Смысл? — а потом ухмыльнулась и отвернулась.       — Что будешь делать с Сехуном? — Розанна сделала несколько шагов вперёд, подошла к стенке и опёрлась об неё, а после сделала ещё один глоток вина, слушая, как её подруга смеётся.       — Ах да, — Лалиса с широкой улыбкой на лице посмотрела на подругу, однако это не добрый жест, — забыла сказать спасибо, что подослала ко мне этого психопата с таблетками. Видно, твой человек. Равен тебе, такой же психопатке, — и вновь рассмеялась, раскинув руки в стороны.       — Не плачь, — теперь уже улыбнулась Розанна. Её тон не столь громкий, совершенно спокойный, а оттого пугающий. Так же, как и улыбка, — на этом ещё ничего не закончилось, — и вновь сделала глоток содержимого бокала, пока Манобан смотрела на неё как на сумасшедшую.       — Боже! — раздражённо вскрикнула она и, не сумев больше находится в этой обстановке, мигом покинула квартиру.       Как только дверь закрылась, внимательно наблюдающая Розанна вмиг изменилась. Улыбка исчезла, эта слегка радостная нотка тоже. Вернулась эта пустота и холодность. Но при этом девушка все ещё остаётся стоять, оперевшись о стену, и пить вино. У неё нет дрожи, она в хорошем состоянии. Но не Лалиса, у которой сердце стучит так быстро, что оно будто бы бьётся в унисон с её быстрым шагом.       — Осталось совсем немного, и он поплатиться за то, что сотворил с тобой, — после этого Розанна выпрямилась, выпила содержимое бокала полностью и неожиданно с силой кинула этот бокал в сторону, что тот разбился на мелкие кусочки, соприкоснувшись с плиткой.       Внешне Пак не выглядит нервной, раздражённой. В отличие от неё, Манобан не может быть такой смиренной и так хорошо скрывать свои истинные чувства либо же попросту не иметь их. Лиса достаёт телефон, нервно набирает номер, пока идёт по дороге (на весь транспорт она наплевала). Она приложила телефон к уху, когда начались первые гудки. Лиса прямо желает, чтобы этот человек ответил, потому что её не может отпустить.       — Она появилась, — пауза. — И мне это совершенно не нравится.       Тем временам, пока в Нью-Йорке напряжение только нарастает, в Калифорнии напряжению нет придела. По большей части хаос этот в одной компании, что с самого утра все сотрудники бегут из одного отдела в другой, нервничают, забегают в кабинет директора и сообщают все вести, хорошие они или плачевные. А Кэти Мидлент с самого утра на взводе, не раз яростно кричала и разбрасывала все вещи в своём кабинете.       — Твою мать! — вновь вскрикнула она, встала из-за стола и вновь разбросала все вещи, только в этот раз сильнее.       В этот раз была опрокинута и стеклянная рама с фотографией её семьи. Но женщине сейчас на это как будто бы всё равно. Она о них даже не подумала, она не обратила внимание на это. Перед Кэти сейчас стоит другой вопрос, другая проблема, которую только что озвучил её секретарь. Он дёргается, когда вещи летят в его сторону, когда эти вещи падают на пол рядом с ним. И всё все же мужчина стоит на месте со сложенными руками в ожидании, когда же женщина успокоится и что-то скажет. А она опёрлась об стол и попыталась отдышаться. И только после этого женщина выпрямилась и усмехнулась.       — За последние несколько дней мы потеряли тысячи предприятий. Каким образом?! — вновь вскрикнула женщина и посмотрела на своего секретаря, который слегка дёрнулся от громкого крика.       — Мы теряем финансы. Нам трудно это поддерживать, — как можно мягче произнёс мужчина, на что женщина взяла первое попавшее и кинула в его сторону.       — Куда уходят все наши финансы? Всё было посчитано! — она гневно смотрит на секретаря, который не знает куда себя деть, ведь совершенно не знает ответ на этот вопрос. — Где наши инфлюенсеры? Где наше всё?! — затем вновь взяла что-то с полки и гневно кинула в сторону.       В этот момент в кабинет вошла Лия Реймонд, даже не постучавшись, ведь, по её мнению, в этом уже нет смысла. По выражению лица девушки нельзя понять, плачевная у них ситуация или спасти всё ещё можно.       — Пришёл ответ от итальянской компании.       — Что там?! — вся ярость теперь была перенесена на Лию, но та даже не сжалась, а всего лишь слегка улыбнулась.       — Они выкупили все акции, которые только были доступны. Осталась только доля самой компании, — Кэти на это нервно посмеялась. Сначала тихо, затем звонко. А после выругалась и вновь опрокинула какие-то предметы. В это время Лия смиренно стоит и молчит, ожидая, когда директор закончит свой всплеск эмоций и можно будет продолжить. — И они согласны провести встречу, — на некоторое время пауза, что Мидлент пришлось выжидающе посмотреть на девушку, — чтобы проговорить условия передачи компании в их руки.       — Что?! — новый всплеск ярости, снова вещи разбросаны, а Лия на это вздохнула устало и закатила глаза, уже понимая, почему у этого человека так легко всё пропадает. И она это не про вещи.       Секретарь Кэти увидел реакцию Лии. И это удивило его, ведь он, работая столько лет с Мидлент, ни разу не осмелился так реагировать. И даже сейчас не осмеливается.       — Я ещё им должна компанию свою передать?! Ха! Я на них в суд подам.       — Тогда вам придётся объявить о банкротстве, — быстро выпалила Лия, что секретарь и женщина посмотрели на неё удивлённо. Несколько секунд тишины, опять усталый и такой глубокий вздох от Лии, и она принялась пояснять: — Суд вам ничем не поможет, и Итальянская компания об этом чётко прописала в своём письме, — она подняла это письмо, чтобы оно точно попало в зону видения женщины. И та среагировала быстро.       Кэти Мидлент быстро подошла к работнице и вырвала из рук это письмо. Она читала его быстро, руки дрожали, и с каждым прочитанным словом и предложением её гнев всё больше нарастает. В конечном счёте и его Кэти со злостью кинула в сторону, понимая свой проигрыш.       Подготовка Пак просто на высшем уровне. Не знаю, как она этого добилась, что она такого сделала, но всё идёт в её пользу. Хотя что я тут думаю. Чеён, кажется, прорабатывала этот план все два года своей смерти.       Невольно девушка ухмыльнулась при мысли о безупречности плана подруги и её выигрыше. И это не осталось без внимания как секретаря, так и самого гендиректора.       — Ты ещё смеешь ухмыляться?!       — Я просто передала сообщение, — но Йери быстро среагировала, а после вздохнула и улыбнулась ещё шире. — Пойдете вы на эту встречу — вам решать. Но, как вы прочитали, не будет встречи — не будет вашей компании в принципе. А так...с ними она хотя бы жить будет, — затем усмехнулась, презрительно оглядела женщину, которая выглядит уже обезумевшей, с ног до головы и просто развернулась и покинула кабинет директора, чему была удивлена женщина.       — Ах ты дрянь! — но только это она и может выкрикнуть, даже не пытаясь догнать работницу и пригрозить чем-то более весомым.       И всё же Кэти понимает, что ей придется выполнить все условия этого человека, скрывающегося за тенью статуса гендиректора той самой итальянской компании. Всё отчётливо расписано в том самом письме. Причины, почему она не сможет никуда обратиться, результат, если она не придёт на встречу и не передаст все права Розанне. Она поняла, что уже в проигрыше. Ведь в письме есть и то, чего желательно не показывать другим. Розанна Пак знает то, чего не знают другие, и прекрасно этим пользуется. Она подстроила всё так, как ей нужно было. И сейчас она, определённо, получит того, что хотела получить ещё тогда, два-три года назад.       — Я же сказала, что я лучше умру, чем буду использована. Однако это мой труд и усилия. Поэтому, в этом случае, нужно умереть тебе, — ухмылка уголком губ, а потом усмешка.       Это всё, что нужно знать. Ведь в скорейшем времени будет конец. Конец компании, конец всему тому, что выстроила Кэти не своим трудом. Розанна об этом уж точно позаботиться.