Александр и Гефестион

Александр, в сопровождении Гефестиона, вываливается из палатки шатким шагом. Его заносит то вправо то влево, словно парус. Их плечи сталкиваются, и Гефестион, морща нос, старается сохранить их общее равновесие и не дать царю упасть лицом в песок. Александра прорывает на смех, громкий и раскатистый, заглушающий шум пьяных солдат вокруг. — Не чудно ли это, Гефестион, что Ахилл и Патрокл сражались и любили под теми же звёздами и луной, что освещают наш путь к Индии? — выдает Александр, вино всегда пробивало его на философские размышления. Гефестион обращает свой взгляд к небу — этой ночью оно необычайно живое. Над их головами, мчась огненным шлейфом, падают звезды, одна за другой, словно капли дождя. Ни один математик Греции не сумел бы сосчитать их, все небо усыпано ими. Небесный театр захватывает дух Гефестиона, но, на мгновение отведя взгляд на Александра, он и вовсе перестает дышать. Теплый, пустынный ветер вплетается в золотистые локоны Александра, как нить в роскошную заморскую ткань. Пола туники резвятся у колен царя, задираясь и вновь падая вниз, заигрывая, оголяют смуглую покрытую шрамами кожу. — И, правда, чудно, — признается Гефестион. — я никогда прежде об этом не задумывался. Ты не перестаешь меня удивлять, Александр. — Я бы пошел с тобой даже туда, где не светят звезды, Гефестион. А может, ну их, эти походы? — глаза молодого царя загораются ярче Персидского солнца, заставляя Гефестиона зажмуриться глубокой ночью. — пойдем в наш собственный поход, без кровопролитных войн, без захватов, только ты и я, два, рожденных разными матерями, брата? — Ты пьян, Александр. Позволь мне проводить тебя в твои покои, — мягко говорит Гефестион, но Александр перебивает его, оттолкнув протянутую ему руку. — Будь я трезв, сказал бы те же самые слова! Я устал, Гефестион, и лишь с тобой я могу обрести истинный покой и излить душу. Пусть великие светила станут символом нашей вечной дружбы. Выпьем же за это! Александр подносит стакан вина к губам, но, оступившись, опрокидывает содержимое на себя. Взглянув на своего спутника и выдержав короткое молчание под пристальным взглядом Гефестиона, царь вновь заходится хрипловатым и покашливающим смехом. — В твоем теле больше вина, чем крови, Александр, — Гефестион больше не в силах сопротивляться, улыбка так и стремится выйти наружу. — больше мы ни за что этой ночью пить не станем. — Да что ты говоришь, — Гефестион узнает эту ухмылку из тысячи других, ничего хорошего после неё ожидать не стоит. — А ты попробуй меня остановить. И прежде чем Гефестион смог бы понять и обдумать сказанное, Александр сорвался с места и побежал в сторону лагеря. Смех его отдалялся, становился все тише, теряясь в ночных песках. Сейчас он не был царем, вождем империи, он бы ребенком. Буйным мальчишкой, заполнившим детство Гефестиона до самых краев. Гефестион так и остаётся стоять, провожая Александра взглядом. Тот оборачивается, светлые локоны обрамляют сияющее лицо. — Сдался без боя, Гефестион? — выкрикивает Царь, не сбавляя хода. — совсем на тебя не похоже! Но Гефестион не побежит за ним, не поддастся его очарованию, сколько бы звезды ни умоляли его своим мерцанием. Он бы догнал, будучи трезвым, а Александр, как и в детстве, не любил проигрывать.