Часть 1

Утро в Склифе всегда наступает резко, без предупреждения. Рассвет ещё толком не вступил в свои права, а отделение неотложной хирургии уже гудело, как растревоженный улей. Ирина Алексеевна, заведующая отделением, привыкла к этому хаосу. Она двигалась по коридорам с уверенностью и хладнокровием, которые приобрела за годы работы здесь. Её белый халат был безупречно чист, волосы аккуратно убраны, а взгляд — твёрдый и сосредоточенный. Она была для своих подчинённых, да и для пациентов, словно нерушимая скала. С ней было спокойно. Но сегодня что-то было не так. С самого утра её не отпускало давящее чувство тревоги, словно предчувствие беды. Она списывала это на накопившуюся усталость, на бессонную ночь, проведённую за разбором историй болезни, но внутри всё равно что-то ныло. — Ирина Алексеевна, у нас новенький, — раздался за спиной голос старшей медсестры. Ирина кивнула, не оборачиваясь. Она знала, что скоро должен приехать новый хирург. О нём говорили уже неделю. «Светила челюстно-лицевой хирургии, — расхваливал его главврач. — Известен на всю страну. Настоящий профессионал». Ирине было всё равно, кто он. Главное, чтобы работал хорошо и не лез со своими правилами. Но где-то в глубине души она уже знала, что этот человек — Геннадий Кривицкий. Она видела его лицо на страницах медицинских журналов, читала его статьи, где он подписывался как "один из лучших специалистов в области". Этот факт был для неё всегда болезненным, но она заставляла себя читать — чтобы знать, что он жив и успешен. Она заканчивала осмотр палаты, когда в коридоре раздались громкие голоса. Это был главврач, который шёл к ней с широкой улыбкой. Рядом с ним был высокий, статный мужчина в дорогом костюме, с папкой в руках. Его лицо было знакомо ей до дрожи. Она видела его на фотографиях к каждой его научной работе, на снимках с конференций. Идеальная улыбка, уверенный взгляд, и вот — он стоит в двух шагах от неё. — Ирина Алексеевна, наконец-то! — воскликнул главврач. — Позвольте представить вам нашего нового коллегу. Нам очень повезло, что он согласился работать у нас. Это Геннадий Ильич Кривицкий! Мир Ирины рухнул в одно мгновение. Всё замерло, превратившись в немой кадр из старого фильма. Она перестала слышать голоса, ощущать пол под ногами. Её сердце, казалось, выпрыгнет из груди. Нет, этого не может быть. Это не он. Это просто совпадение. Ей показалось. Геннадий... Он стоял в двух шагах от неё, выглядел таким же, каким она его запомнила. Только глаза стали ещё более уставшими, в уголках рта залегли морщинки. Он смотрел на неё, и в его взгляде была такая же растерянность. В его руках та самая папка. Та самая, в которой он должен был держать свои документы, своё будущее. Но он так и не приехал. Внутри Ирины поднялся ураган. Ярость, боль, обида, которую она так тщательно прятала на дне своей души, хлынули наружу, смешиваясь с паникой. — Ирина Алексеевна, вы что, не слышите? — главврач помахал рукой перед её лицом. — Геннадий Ильич, это Ирина Алексеевна. Заведующая отделением. — Здравствуйте. — Гена, ты что, серьёзно? Ты вот так, всё бросишь и уедешь? — голос Ирины дрожал. Ей было двадцать пять, и ей казалось, что мир рушится. — Ира, ты не понимаешь! Это шанс, который выпадает раз в жизни! Отец договорился о моей стажировке за границей. Я стану лучшим хирургом, а потом мы поженимся! — А как же я? А наши планы? — она не могла поверить, что человек, который ещё вчера клялся ей в вечной любви, сегодня так просто говорит о расставании. Её рука невольно легла на живот. Она ещё не знала, что там, внутри, уже зарождалась новая жизнь. Но предчувствие шептало ей об этом. — Ира, ты должна меня понять. Это для нашего будущего. Я вернусь, обещаю! Он уехал. Просто сел в машину, которая ждала его, и уехал. Не обернулся. А она так и стояла на пороге, не в силах поверить, что её жизнь, её счастье, её Гена... просто ушёл. А потом, через несколько дней, она узнала, что беременна. Заведующая вышла из кабинета, не сказав ни слова. Она шла по коридору, не замечая никого вокруг, пока не услышала голосза спиной. — Ира, подожди! — голос Геннадия был таким же, как в её воспоминаниях. В нём слышалась мольба, но для Ирины это был просто пустой звук. Она ускорила шаг. — Ира, мы должны поговорить. Что произошло? Почему ты так... — он пытался её догнать. — Ничего не произошло, Геннадий Ильич, — её голос был ледяным. — А о чём мне с вами говорить? Нам не о чем. — Ира, ты не должна так! Прошло столько лет... — А вы что, забыли? Или решили, что всё, что было, ничего не значит? — блондинка остановилась и посмотрела ему прямо в глаза. — Для меня это не просто «столько лет». Это моя жизнь. Я вас не знаю, Геннадий Ильич. И не хочу знать. Он опустил голову, как провинившийся школьник, но она не почувствовала жалости. Она была опустошена. После работы она ехала домой, и всё внутри неё кричало. Зачем он вернулся? Зачем он появился в её жизни снова? Она была уверена, что всё это время он жил своей идеальной жизнью, строил карьеру, женился, был счастлив. А она... Она поднимала дочь одна. Дома её ждал ещё один удар. — Мам, мне опять звонил директор! — Соня, её пятнадцатилетняя дочь, сидела на диване. Её чёрные волосы были растрёпаны, а в глазах читалась дерзость. — Он сказал, что я курила в туалете! Ну и что? А кто не курит? Ирина опустила сумку и прошла в гостиную. Она устала. Устала от этой бесконечной борьбы. — Соня, мы уже говорили об этом, — спокойно, но твёрдо начала она. — Курение вредит твоему здоровью. Я не хочу, чтобы ты это делала. — А я хочу! — Соня вскочила. — Что ты вообще знаешь о моей жизни? Ты всё время на своей работе! Ты ничего не знаешь! Женщина почувствовала, как её сердце сжимается. Она хотела обнять дочь, поговорить с ней, но та всегда отталкивала её. — Я делаю всё, чтобы у тебя было всё самое лучшее, Соня! — Всё лучшее? Ты думаешь, это всё?! — голос Сони стал ехидным. — Я хочу быть как все! Хочу, чтобы у меня был отец! Это был удар ниже пояса. Ирина побледнела. Она всегда старалась быть и мамой, и папой для Сони, но этого никогда не было достаточно. — У тебя есть я, Соня. — Ты! — Соня усмехнулась. — Что ты скрываешь от меня? Кто мой отец? Он жив? Ирина почувствовала, как к горлу подступает ком. — Не важно, Соня. Я не хочу об этом говорить. Он ушёл. Нам не нужна была такая... — Врёшь! Ты всегда врёшь! — Соня выбежала из комнаты, хлопнув дверью. Ирина села на диван, закрыв лицо руками. Она так хотела быть сильной, но в этот момент почувствовала себя самой беспомощной женщиной в мире. Она не могла наладить отношения с дочерью, потому что её прошлое преследовало её. А теперь это прошлое вернулось в лице Геннадия. Тем же вечером он сидел в своей квартире. Он развёлся полгода назад. Жена не могла иметь детей. Вчера она позвонила ему и сказала: «Я встретила другого. Он хочет детей. Мы разводимся». Кривицкий ничего не сказал. Он не держал её. Он не мог понять, почему так. Его отец всегда говорил ему: «Ты должен жениться на хорошей девушке, у тебя должна быть семья. Она поддержит тебя. А Ира... она не того поля ягода». И он послушал его. Он уехал. А теперь он вернулся. Вернулся и увидел её. Он закрыл глаза, и перед его внутренним взором возникло лицо Ирины. Она была такой же красивой, но её глаза... В них не было прежней любви, только холодная боль. Он вспомнил их последнюю встречу. Он думал о её словах. «Я вас не знаю, Геннадий Ильич». Он не мог этого забыть. Он любил её. Все эти годы он любил её. И теперь он не знал, что делать. Она была так близко, но в то же время так далеко. А его отец… он всё ещё ждал от него хорошей карьеры. Мужчина сжал кулаки. Он не мог вернуть прошлое. Он не мог вернуть Ирину. А что будет, если он попробует?