Часть 14

Глубокий вдох, наполненный ароматом теплого вина и приглушенным запахом городской ночи, помог Ирине собраться. Слова Геннадия, наполненные такой искренней болью и готовностью помочь, пробились сквозь её стену отчаяния. Она крепко сжала телефон в руке, и её взгляд остановился на окне, где отражался тусклый свет уличного фонаря. — Гена, я… я не знаю, — её голос всё ещё дрожал, но в нём уже не было той безысходности, что раньше. — Я так боюсь. Боюсь, что если ты вернёшься, всё снова станет только хуже. Соня… Она уже столько пережила. Я не хочу, чтобы ей было ещё больнее. — Ириш, — его голос стал ещё тише, ещё нежнее. — Пойми, я хочу быть частью вашей жизни. Я не прошу, чтобы ты меня простила за то, что ушёл. Я не прошу, чтобы ты сразу поверила, что всё будет хорошо. Я просто прошу дать мне возможность попробовать. Дать мне шанс быть отцом, которым я так и не стал. Мы вместе поможем Соне. Вместе, понимаешь? Мы — команда. Всегда были. Это слово — «команда» — откликнулось в её сердце так же сильно, как и та пустота, что преследовала её последние дни. В голове пронеслись образы их совместной работы: их синхронные движения в операционной, немой обмен взглядами, когда счёт шёл на секунды, их общие победы и поражения. Они действительно были командой. Командой, которая теперь, возможно, должна была спасти не чужую жизнь, а свою собственную семью. — Ты уверен? — спросила женщина, и слёзы снова навернулись на глаза, но на этот раз они были слезами облегчения. — Ты уверен, что хочешь войти в этот хаос? — Ира, это не хаос. Это… это наша жизнь. Наша семья. Я так по тебе скучаю, — произнёс мужчина с внезапной откровенностью, и этот простой, честный признак его чувств окончательно сломал её оборону. — Я тоже скучаю, Гена, — прошептала блондинка, закрывая глаза. — Я так по тебе скучаю. Наступила тишина, наполненная их взаимной, неизречённой болью и надеждой. — Я… я приеду завтра. Можно? — осторожно спросил Кривицкий. — Да. Да, конечно, — ответила Ирина. Она не знала, что будет дальше. Не знала, как они будут объясняться с Соней, как будут строить новые отношения, как будут справляться с тем, что осталось от прошлого. Но сейчас это было неважно. Важно было, что он вернётся. Важно было, что они будут вместе. На следующее утро, проснувшись, Ирина почувствовала себя иначе. Мир не изменился: за окном всё так же шумел город, и в коридорах больницы продолжалась обычная суматоха. Но теперь внутри у неё было спокойствие. Она чувствовала себя сильной. Сильной, чтобы поговорить с дочерью, сильной, чтобы встретить Геннадия, сильной, чтобы начать всё заново. Они договорились встретиться в кафе, которое находилось недалеко от дома. За столиком Ирина ждала его, и её сердце колотилось в груди. Когда Геннадий вошёл, она увидела, как он изменился. В его глазах не было прежней уверенности, он выглядел уставшим и немного растерянным. Он подошёл к ней, и на его лице появилась слабая улыбка. — Привет, — сказал он, присаживаясь напротив. — Привет, — ответила Ирина. Сначала они говорили о работе, о пациентах, о главвраче. Это было привычно и безопасно, как старый, потрёпанный плед, в который можно укутаться. Но потом наступила неловкая тишина, и Ирина поняла, что нужно говорить о главном. — Гена, мы должны поговорить с Соней, — сказала она. — Я знаю. Я… я должен объяснить ей всё. Я должен извиниться. — Она очень грустит, — тихо сказала женщина. — Она всё ещё думает, что ты не хотел с нами быть. — Я знаю, — в его голосе была такая боль, что Ирине захотелось протянуть руку и коснуться его. — Я должен был вернуться раньше. Я должен был искать вас. Я… я так сильно об этом жалею. — Я знаю, — она кивнула. Их разговор длился долго. Они говорили о прошлом, о том, что привело их к этому моменту. Они оба были готовы признать свои ошибки, оба хотели исправить то, что сломалось. Они говорили о Соне, о её проблемах, о том, как они будут помогать ей. — Я не знаю, как это будет, — наконец произнесла Ирина. — Я не знаю, простит ли она тебя. — Ира, я не прошу, чтобы она меня простила. Я прошу, чтобы она дала мне шанс. Шанс быть отцом, — ответил Геннадий, и в его глазах была решимость. Вечером они вдвоём вернулись домой. Ирина чувствовала, как её сердце колотится в груди, когда они открывали дверь. Соня сидела на диване и смотрела телевизор. Когда она увидела Геннадия, она замерла, и в её глазах мелькнула боль. — Соня, — тихо сказал отец. Девочка не ответила. — Соня, нам нужно поговорить, — сказала мама. Девочка посмотрела на них и выключила телевизор. В комнате повисла напряжённая тишина. Геннадий сделал шаг вперёд, чтобы сесть рядом с ней, но она вздрогнула и отодвинулась. — Я знаю, что ты злишься, — сказал он. — И ты имеешь на это право. Я… я был дураком. Я… я так сильно сожалею о том, что ушёл. Я… я не хотел, чтобы ты думала, что я тебя бросил. — Соня, он… он хочет быть рядом, — тихо сказала Ирина. — Он хочет быть твоим отцом. Слёзы навернулись на глаза Сони. — Почему? — спросила она. — Почему ты просто… просто исчез? Геннадий сел на пол перед ней. — Соня, я не знаю, как тебе объяснить. Я… я очень жалею. Соня посмотрела на него, и в её глазах была такая боль, что Ирина почувствовала, как её сердце разрывается. — А теперь ты готов? — спросила Соня. — Готов снова исчезнуть, если что-то пойдёт не так? — Нет. Нет, Соня, — ответил Кривицкий, и его голос был полон решимости. — Я… я никогда больше не уйду. Я буду рядом. Я… я обещаю. Наступила тишина. Соня смотрела на него, а потом её лицо смягчилось. — Обещаешь? — тихо спросила она. — Обещаю, — ответил он. Ирина замерла. Она не знала, что будет дальше. Но когда Соня вдруг протянула руку и коснулась его, а потом обняла его, она поняла, что у них есть шанс. Шанс на новую, пусть и сложную, но настоящую семью.

***

Возвращение Геннадия в больницу было сдержанным. Он не искал внимания, не делал громких заявлений. Просто появился в ординаторской, как будто и не уходил. Коллеги, зная о его размолвке с заведующей, бросали на них косые взгляды, но никто не осмеливался задавать вопросы. Только главврач, увидев его в коридоре, молча кивнул в знак одобрения. Геннадий понимал, что это не прощение, а лишь признание его профессиональных качеств. Ирина чувствовала себя неловко. Она привыкла к пустоте, оставленной им, и теперь его присутствие казалось чем-то чужеродным. Она старалась вести себя, как обычно, но в её движениях и словах была заметна напряжённость. Она ловила себя на мысли, что по привычке ищет его глазами в операционной, что её сердце замирает, когда она слышит его голос. Они снова стали командой, но теперь в их взаимодействии появилась новая, невидимая грань. Вечером, после долгого рабочего дня, они встретились в кафе. Это было их место. Место, где когда-то начиналась их история. Ирина сидела за столиком, держа в руках кружку с чаем, и смотрела в окно. Геннадий пришёл, сел напротив, и на их лицах одновременно отразилось желание и страх. — Как день? — спросила Ирина, пытаясь разрядить обстановку. — Нормально, — ответил он. — Вроде ничего не изменилось. — Изменилось, — тихо сказала она. — Мы изменились. — Я хотел поговорить, — сказал он. —  Расскажи мне. Расскажи, как всё было. Блондинка сделала глубокий вдох. Она не знала, с чего начать. Она не знала, как рассказать ему о том, через что они прошли. — Соня … она очень изменилась. Она замкнулась в себе. В школе у неё не было друзей. Она не хотела ни с кем общаться. Мужчина сжал кулаки. Он чувствовал, как вина накрывает его. — Я… я виноват, — прошептал он. — Я должен был быть рядом. Я должен был… — Не надо, — прервала его Ирина. — Ты не знал. Ты не мог знать. — Это не оправдание, — он посмотрел на неё, и в его глазах была такая боль, что Ирине захотелось его обнять. — Я должен был найти вас. Я должен был догадаться. — Мы были очень осторожны. Я не хотела, чтобы ты нас нашёл. Я… я боялась. — Чего? — спросил он. — Я боялась, что ты снова бросишь нас. Боялась, что Соня будет ещё больше страдать. Геннадий опустил голову. — Я понимаю, — тихо сказал он. — Я понимаю. Женщина продолжила свой рассказ. Она рассказала ему о том, как Соня начала курить, как она пропускала школу, как её оценки стали падать. Она рассказала, как она пыталась поговорить с ней, но девочка отталкивала её. — Я… я чувствовала себя такой беспомощной, — сказала Ирина. — Я не знала, что делать. Я… я не знала, как ей помочь. — Ты не одна, — сказал Геннадий. — Мы вместе. Мы справимся. Я… я уже нашёл психолога. Завтра же позвоню. Ирина посмотрела на него, и на её лице появилась улыбка. — Спасибо, — тихо сказала она. — Не за что, — ответил он. — Это моя обязанность. Я… я сделаю всё, чтобы помочь ей. Я… я исправлю всё, что натворил...