Часть 44

      Вечер медленно опускался на разрушенную Коноху, окрашивая обломки домов в тусклые, багровые оттенки. Пыль всё ещё витала в воздухе, а запах гари и крови не исчезал, словно въелся в саму землю. Среди этого хаоса медленно шёл Шисуи Учиха. Его рот был слегка приоткрыт, дыхание сбивалось, а взгляд метался по сторонам, не в силах зацепиться за что-то одно. Он не мог до конца осознать, что видит. Разрушенные улицы, тела, раненые — всё это казалось нереальным, будто страшный сон, из которого он вот-вот должен проснуться. «Неужели… всё?» Мысль оборвалась сама собой. «Нет… они не могли так просто…»       Он сделал ещё шаг, затем ещё. Его тело ныло от ран, глаза болели от перенапряжения, но он даже не обращал на это внимания. Боль казалась чем-то далёким, незначительным по сравнению с тем, что происходило вокруг.       Он шёл медленно, почти машинально, игнорируя всё — даже собственное состояние. В его голове была только одна мысль: найти своих. Убедиться, что они живы. Что всё это — не конец.       Он уже собирался идти дальше, ускоряя шаг, как вдруг его остановил голос. — Рад, что ты вернулся живым, Шисуи. Он замер.       Медленно повернул голову. Перед ним стоял Фугаку Учиха. На мгновение Шисуи просто смотрел на него, словно не веря, что видит его здесь. Затем его взгляд стал серьёзным, сосредоточенным. — Что… чёрт возьми, здесь произошло?..       Но прежде чем продолжить, он, как и подобает, слегка поклонился. Затем, не теряя времени, достал свиток и протянул его Фугаку. Фугаку молча взял свиток, его пальцы на секунду задержались на поверхности, будто он уже понимал, насколько важным был его содержимое. Шисуи сделал шаг ближе. — Что здесь произошло?       Фугаку поднял взгляд. В его глазах была усталость, но голос оставался твёрдым. — Нападение Акацуки. Шисуи нахмурился. — Как?.. Разве они не… все вымерли? Фугаку медленно покачал головой. — Нет. Их лидер напал на Коноху.       Тишина повисла между ними на мгновение. Шисуи стиснул зубы, оглядывая разрушения вокруг. Теперь всё становилось яснее… и от этого только тяжелее. Фугаку сделал шаг вперёд. — Пошли, Шисуи. Тебя нужно вылечить. Ты ранен.       Только сейчас Шисуи словно вспомнил о своём теле. Лёгкое покалывание, тяжесть в мышцах, липкость крови на одежде — всё это вернулось разом. Но он лишь коротко кивнул. — Я в порядке… — Нет, — спокойно, но твёрдо перебил Фугаку. — Пошли.       Шисуи не стал спорить. Они двинулись вперёд вместе, проходя через разрушенные улицы. Под ногами хрустели обломки, ветер поднимал пыль, а вдалеке слышались приглушённые голоса медиков и раненых.

***

      Утренний свет мягко проникал в помещение, разливаясь по белым стенам и потолку. Тишина была почти звенящей, нарушаемой лишь редкими шагами где-то вдалеке и тихими голосами медиков. На одной из коек лежал Итачи. Его веки дрогнули. Он медленно приоткрыл глаза. Перед ним был только белый потолок. Чистый. Спокойный. Нереальный после всего, что он пережил. «Я что… в раю?..»       Мысль была слабой, почти рассеянной. Он попытался приподняться. Резкая, жгучая боль пронзила живот, заставив его резко остановиться. Дыхание сбилось, грудь сжалась. «Опять… эта боль…» Он стиснул зубы и попытался снова. Но в этот момент раздался голос. Родной. Любимый. И… возмущённый. — Стой, не вставай! Ты же только хуже сделаешь!       Перед ним появилась Сакура. Она быстро подошла и надавила ладонью на его грудь, заставляя снова лечь. Её движения были осторожными, но уверенными. Итачи замер, внимательно глядя на неё. Она выглядела измотанной. Сильно. Глаза опухшие и красные, будто она не спала всю ночь. Губы потресканы, кожа бледная. Волосы собраны в небрежный хвост, из которого выбивались пряди. Но больше всего его задело другое. Она избегала его взгляда. Когда он всё же снова лёг, Сакура отступила на шаг, будто собираясь уйти. Но он не позволил. Итачи резко, насколько позволяли силы, схватил её за запястье, останавливая. — Сакура… ты всё ещё обижена на меня? Она замерла. Затем тихо вздохнула. — Я не обижена на тебя, Итачи. Он слегка нахмурился. — Тогда почему ты не смотришь на меня? Сакура опустила голову. Её голос стал тише. — Мне стыдно… Стыдно за то, что я отказалась от нашей с тобой любви… из-за глупости.       На мгновение повисла тишина. Итачи вдруг едва заметно усмехнулся. Он поднял руку и привычным движением коснулся её лба двумя пальцами. Сакура широко раскрыла глаза и невольно посмотрела на него. Их взгляды встретились. Его чёрные глаза, глубокие, спокойные… Сакура почувствовала, как её щёки заливаются румянцем. — Сакура… я люблю тебя.       Эти слова прозвучали тихо, но в них было больше силы, чем в любом крике. Её глаза наполнились слезами. — Сколько же слёз ты из-за меня пролила?..       Итачи аккуратно провёл пальцами по её щеке, стирая слёзы. Сакура больше не выдержала. Она уткнулась ему в грудь, тихо плача. Итачи поморщился от новой волны боли и тихо зашипел. Сакура мгновенно отстранилась. — Ой… извини! — быстро сказала она и неловко улыбнулась.       Итачи тоже слабо улыбнулся. Он поднял руку и осторожно положил ладонь на её лицо, мягко поглаживая большим пальцем её щёку.

***

      Наруто возмущённо стоял посреди выхода из палатки. Всё его тело было перебинтовано, и сейчас он больше напоминал мумию, чем ниндзя. Рядом с ним стояла Хината Хьюга, тихо слушая его поток недовольства, а прямо перед выходом, преграждая путь, стояла Цунаде.       Её лицо было невозмутимым… и откровенно злым. Казалось, если этот блондин скажет ещё хоть слово — она прибьёт его к чёртовой матери. — Бабуля, я уже здоров! — возмутился Наруто Узумаки. — Мне надо проведать Сакуру-чан, Какаши-сенсея и Саске, тайно! Вдруг они там вымерли все?! — Н-Наруто-кун… с ними всё в по… Хината не успела договорить. — Если ты сейчас же не вернёшься на кушетку, — холодно перебила Цунаде, — я тебя первее их на тот свет отправлю.       Наруто цыкнул и скрестил руки на груди, упрямо игнорируя угрозу. Цунаде уже занесла кулак… — Наруто-кун… — мягко сказала Хината. — Давай ты вернёшься на кушетку? Я приведу сюда Сакуру-чан и остальных… Наруто мгновенно оживился. — Правда?!       Он закивал так быстро, что бинты едва не слетели, и тут же послушно вернулся на место, улёгшись на кушетку. Цунаде только тяжело выдохнула, опуская руку. Хината и Цунаде вышли из палатки. Минуты тянулись мучительно долго. Наруто ёрзал, ворчал, пытался встать, но каждый раз вспоминал угрозу и снова ложился.       И вот, спустя некоторое время, в палатку вошли двое. Какаши Хатаке и Саске Учиха. Хината тихо ушла к своей команде, оставив их. Как только Наруто увидел их, он буквально подпрыгнул на кровати. — Сенсей! Теме! Вы пришли! Какаши лениво поднял руку. — Йо, Наруто… как лела? Саске лишь фыркнул, скрестив руки. — Ты выглядишь хуже, чем обычно. — ЧЕГО?! — возмутился Наруто. — Да я вообще-то герой деревни, если что! — Угу, — протянул Какаши. — Герой-мумия. Наруто надулся, но тут же оживился. — Кстати! А где Сакура-чан?! Саске чуть отвёл взгляд. — Она… с моим братом. — С Итачи?! — Наруто удивлённо уставился на него. — А ей-то что от твоего брата надо?! Саске тихо фыркнул. — Понятия не имею.       Хотя по его спокойному лицу было ясно — он знает гораздо больше, чем говорит. — Странно это всё… — пробормотал Наруто, но тут же снова заговорил, уже громче. — А вы вообще видели, что там было?! Я там с Пейном дрался, потом БАЦ — и всё красное, потом я вообще ничего не помню, потом просыпаюсь — и я уже тут! Это вообще нормально?! — Для тебя — вполне, — спокойно ответил Какаши. — ЭЙ! — Ты снова потерял контроль, да? — тихо спросил Какаши, глядя на него внимательнее. Наруто замялся на секунду. — Ну… может быть… Саске бросил на него короткий взгляд. — Хм. Слабак. — ЧЕГО?! — снова вспыхнул Наруто. — Да я тебя вообще-то спасал, если что! — Я не просил. — Ах ты… Какаши вздохнул, потирая висок. — Как же вы оба утомляете…       Но в его голосе слышалась лёгкая улыбка. Палатка наполнилась привычным шумом — ссорами, подколами, разговорами. И, несмотря на боль, усталость и разрушения за пределами, на мгновение всё стало… почти как раньше.

***

      Ино Яманака стояла на обломках поваленного дерева и оживлённо разговаривала с Шикамару Нара, пока рядом Чоуджи Акимичи спокойно жевал чипсы. Шикамару сидел чуть в стороне, подперев щёку рукой, с таким выражением лица, будто мечтал прямо сейчас испариться сквозь землю и оказаться где-нибудь подальше от этого разговора. — Я тебе говорю, — продолжала Ино, активно жестикулируя, — если ты хочешь завоевать сердце сестры Казекаге, тебе нужно быть более уверенным! И романтичным! Шикамару лениво кивнул. — Угу...       На самом деле он даже не слушал. Его мысли уже давно были где-то далеко, желательно — во сне. Чоуджи продолжал жевать, не вмешиваясь, но вдруг, не прекращая своего занятия, спокойно произнёс: — Ино… к тебе пришли.       Ино недовольно повернулась, собираясь уже что-то сказать… Но замерла. Её дыхание сбилось. Чуть поодаль стоял Шисуи Учиха. Он улыбался. Весь в бинтах, пропитанных кровью, уставший… но живой. Ино словно забыла, как двигаться. А затем… Сорвалась с места. Она подбежала к нему и крепко обняла, словно боялась, что он исчезнет, если она отпустит. Шисуи тоже обнял её в ответ, прижимая к себе. Он тихо вздохнул, улавливая знакомый, приятный аромат её волос. — Где ты был?.. — её голос дрожал. — В темнице, — спокойно ответил он. Ино чуть отстранилась, нахмурившись. — Но как? Если всё тут разнесло?..       Шисуи на секунду замялся, но быстро нашёл ответ: — После того как на нас напали, всех заключённых отправили под присмотр. Он солгал. Ино поверила.       Но вдруг её взгляд зацепился за его лицо. — Подожди… а что у тебя с глазом?..       Шисуи замер. На мгновение он не знал, что сказать. Перед глазами всплыло всё — осмотр, боль, слова медиков, холодные инструменты…Но он лишь отвёл взгляд. — Мой глаз… вырвали. За предательство.       Он сказал это спокойно, будто это ничего не значило. — Теперь у меня только один шаринган. Ино побледнела.       В её голове не укладывалось, насколько жестоким мог быть его клан, если они способны вот так… взять и лишить глаза одного из сильнейших шиноби. Но она тут же отогнала эти мысли. Главное — он жив. Она снова крепко обняла его, ещё сильнее, чем прежде, будто пыталась защитить от всего мира. Шисуи мягко сжал её в ответ.       А в стороне Шикамару лениво приоткрыл один глаз. — Какая сладкая парочка… — пробормотал он.       Чоуджи продолжал жевать, наблюдая за ними с лёгкой улыбкой. Команда молча смотрела на эту картину — на то, как среди разрушений и боли кто-то всё ещё находил тепло. И, несмотря на всё пережитое, этот момент был… слишком тёплым, чтобы его разрушать.