Глава 13 Хрупкое равновесие

В душном подвале на задворках Либерио царила неестественная тишина. В центре помещения, привязанный к стулу, сидел бессознательный мужчина. Над ним, словно непрошеные феи у спящей красавицы, столпились три девушки. Вики присела на корточки, уставившись на пленника с наивным, почти детским любопытством. Кира стояла вполоборота, скрестив руки на груди — вся её поза кричала о раздражении и нетерпении. А Соня же, наклонилась так близко, что её дыхание оставляло невидимый след на коже пленника, и внимательно изучала черты его лица. Она искала хоть малейшее сходство с тем, кому предстояло сыграть роль этого несчастного. — М-да, а покрасивее никого не могли найти? — задумчиво спросила Соня, разглядывая белокурые волосы, спадающие на плечи пленника. Кира в ответ лишь цокнула и пробормотала: — Я не виновата, что это единственный коротышка во всём марлийском госпитале. — И как я его заставлю нацепить эти пушистые усы? Соня шмыгнула носом и вытерла его ладонью. Вики, не снимая маски любопытства, пролепетала: — Я поняла, кого он мне напоминает, — она не выдержала, хохотнула, а уже затем продолжила: — Он смахивает на Астерикса из фильма про Астерикса и Обеликса. — Точняк… — Соня посмотрела на подругу. — Вики, ты можешь представить с этими усами Леви?.. У меня было меньше шансов умереть от пневмонии, чем от смеха, когда я увижу его в этом виде. — Если этот коротышка хочет быть в теме, пусть не выделывается, а надевает на свою брезгливую голову парик. И ты вообще спятила, раз хочешь рисковать своей жизнью ради его секундной радости, — выплюнула Кира и потянула Соню за руку. — Я не могу понять, тебе что, что-то в глаз попало? Какого хрена у тебя слёзы льются ручьём? Соня обрывисто вздохнула, вновь шмыгнула носом и ответила: — Потому что я полнейшая неудачница, — она не выдержала, сорвалась и взвыла на весь подвал: — Я должна идти завтра на свидание с мужчиной своей мечты, а вместо этого буду проводить время с этими марлийскими офицерами. — Я не понимаю, в чём проблема? Просто перенеси день — и всё. — Это же Леви. У него, наверно, и так стресс. Сейчас накрутит себе всякого и отступит, как обычно. Вики подошла, обняла её и крепко прижала к груди. — Жаль, нельзя сделать фотку его с усами… Я бы поставила её в рамку, — Вики погладила воющую Соню по голове. — Ну, не всё так плохо. Представь, что это будет своего рода свидание. — Мг… — Ну ты же с ним всё равно проведёшь целый день вместе. — Ой, всё, я пошла, — Соня выбралась из крепких объятий и сделала шаг к выходу. — А то здесь так сыро, что мои потрёпанные лёгкие не справляются, и подкатывает кашель. Она хотела быстро ретироваться, чтобы подруги не присели на уши и не начали давить, но Кира вновь перехватила её за руку. — А с этим хмырём, что делать, когда придёт в себя? У Сони вмиг высохли слёзы на лице, а на смену им пришла злорадная улыбка. — А сделайте вид, что вы его похитили, потому что страстно хотите, как сталкирши из дарк романов, — она хмыкнула. — О! И не забудь, Вики, фразу про «усики — пропуск в трусики». — Почему мою жизнь спасала три раза именно ты, а не адекватный, здравомыслящий человек? — пробормотала Кира и скривилась, будто съела что-то кислое. На это Соня лишь послала им воздушный поцелуй и покинула помещение. *** На следующий день, ровно в пять вечера, Соня стояла, прижавшись спиной к шершавой стене здания, и подглядывала из-за угла за Леви. Тот мерил шагами узкий переулок. Он был в своём фирменном виде — шляпа, костюм, галстук. Соня зажмурилась и тихо застонала. «Ну почему мне так не везёт. Почему я лишаю себя возможности просто быть счастливой? Ладно… чего ты разнылась как тряпка». Она упёрлась ладонями в холодный камень, трижды глубоко выдохнула, выпрямилась и вышла из сумрака. Натянула улыбку, хотя на душе скребли кошки. Леви, заметив её, оценивающе окинул взглядом с ног до головы и пробурчал: — Ты свою форму вообще когда-нибудь снимаешь? Соня тяжело вздохнула, а Леви, не дав ей опомниться, продолжил: — Ну и куда пойдём? — Поедем, — Соня отвела взгляд, но через мгновение снова нашла его глаза. — Я завезу тебя в одно место. Точнее, познакомлю кое с кем. Но... тебе придётся загримироваться под моего лечащего врача. Леви посмотрел на неё, потом уставился куда-то вдаль. — Я правильно понял, что это не свидание? — Ну да, — тихо сказала Соня, чувствуя, как от неловкости подкатывает тошнота, а руки предательски дрожат. Она быстро засунула их в карманы. — Просто... у нас нет времени на всё это. Поэтому... нам... в общем, поехали. — Понятно, — глухо произнёс Леви и направился вперёд. Соня на секунду опешила — он же не знал, куда идти. Она уже собралась догнать его, как заметила оставленный на груде каких-то ящиков букет из полевых цветов. Неожиданный и красивый. Она облизала губы, сдерживая нарастающую улыбку, и опустила голову. С этой секунды её настроение заметно улучшилось. Они петляли в гробовой тишине по безлюдным кварталам. Соня в этот момент тревожно анализировала произошедшее. Что же значило это его обтекаемое «Понятно»? Он рад? Он сметён? Или, наоборот, огорчён? Она не могла прочитать по его лицу, что же на самом деле он сейчас чувствует. Внутри сгорала от желания, чтобы он тоже сожалел, чтобы он тоже хотел провести с ней вечер наедине — на крыше, со свечами и скрипкой, как она мечтала об этом, лёжа на больничной койке. Но реальность, как обычно, отымела её, не оставляя шанса на счастливую жизнь. Кинув робкий взгляд в его сторону, Соня свернула за угол. Она достала из большой сумки, перекинутой через плечо, всё необходимое для маскировки. Леви сначала брезгливо разглядел парик, потом, видимо, смирившись со своей участью, надел его. Накинул белый халат. Надел огромные круглые очки с толстыми линзами. Но когда он увидел накладные усы, сразу пресёк: — Я этой хернёй заниматься не буду. Соня сдержала смех и начала на него торопливо давить: — Леви, ты потом сам увидишь и не пожалеешь. Ты понимаешь, если тебя кто-то опознает, нас всех ждёт расстрел. Нам надо сделать так, чтобы тебя даже Магат не узнал. Я же не просто так тебя прошу. — Нет. Она сделала вдох. — Я тебе обещаю, что вознаграждение за этот вид будет куда весомее, чем минутная неловкость. Леви на её высказывание лишь фыркнул, но вырвал из рук эти злосчастные усы, отвернулся и, видимо, старательно их приклеивал. Соня готовилась ко всему — ко всему, кроме этого. Когда он повернулся, она была готова встать на колени и молить Вселенную, чтобы не расхохотаться на весь Либерио… да что там — на весь материк. Она поджала губы, отвела взгляд и быстро заморгала, но тщетно. Леви уставился на неё, прищурился и произнёс с угрозой: — Только попробуй. Эта фраза стала спусковым крючком. Соня вскинула голову и, как ошалевшая, разразилась хохотом. Потом согнулась, опёрлась руками о колени и, задыхаясь от смеха, прощебетала: — Прости, Леви… я сейчас успокоюсь… я тебя прошу, только не обижайся. — Эй! Хватит, — прорычал Леви. — Сейчас кашлем зайдёшься. Успокойся. Соня выпрямилась, сделала несколько глубоких вдохов, потёрла виски и громко выдохнула. — Да, ты прав, пойдём. Леви волшебным образом достал из кармана флягу и протянул ей: — На, попей. А то сейчас от смеха раскашляешься. Соня, сдерживая улыбку, поблагодарила, сделала глоток и, стараясь не смотреть на него, пошла чуть впереди — чтобы не подвергать себя смертельной опасности в виде нового приступа гогота. По пути она вводила его в курс дела, что они направлялись в одно место, где Леви должен будет притворяться врачом — Франком Нокси. Он должен держаться рядом, не отвлекаться, ни с кем не разговаривать и главное — не огрызаться. Так они спокойно дошли до ворот. Охранник лишь пожелал доброго вечера, и пара направилась к зданию лаборатории. Леви внутренне напрягся. Он не ожидал, что Соня поведёт его именно туда. Ему даже стало любопытно — что это за чудо-бомба, о которой ходят слухи, и где именно находится лаборатория: в подвале, среди тоннелей, или, может, на верхнем этаже под видом кабинетов? Но всё оказалось гораздо неожиданнее. Соня подошла к турникету, показала документы «врача». Девушка-сторож — марлийка — две минуты изучала их, подозрительно глядя то на Соню, то на Леви. Потом всё же пропустила, но не удержалась: — Капитан Старк! Мы так за вас переживали. Как вы себя чувствуете? Соня едва не застонала. Чтобы отвлечь подозрения и смягчить её внимание, включила весь свой актёрский талант: — Ой, спасибо большое… Честно говоря, до сих пор плохо себя чувствую. Мой лечащий врач, — она чуть наклонилась в сторону Леви, — рекомендует постельный режим. Но, знаешь, вызвали срочно на собрание, пришлось взять его с собой — вдруг одно лёгкое решит закрыться или жидкость накопится. — Какая жуть! — всплеснула руками марлийка. — Даже жидкость в лёгких! — Ага, — наигранно вздохнула Соня, — вот, даже доктор делает мне травяной чай, но помогает слабо… Можно, мы пойдём уже, чтобы я успела добраться и отдохнуть в лазарете? — Конечно, проходите, — кивнула марлийка, но внезапно придержала Леви за плечо. У Сони сердце мгновенно ушло в пятки. — Проследите, чтобы у неё всё было хорошо, — сказала марлийка. — Мы за неё переживаем, она наша хорошая приятельница. Соня тепло улыбнулась. Леви кивнул, и они прошли дальше. Он ожидал, что они пойдут по извилистым коридорам и спустятся в подвал. Но, к его удивлению, Соня вывела его через длинный холл на задний двор. — Ну ты же не думал, что ядерная бомба будет строиться в каком-то здании посреди Марли? — ироничным тоном произнесла она, заметив его вопросительный взгляд. Леви фыркнул, но ничего не ответил. Соня быстро поняла, что её фраза могла прозвучать насмешливо, и поспешила добавить: — Просто… компоненты радиоактивные. Если что-то пойдёт не так, взлетит почти весь город. — Можно было так сразу и сказать, а не выпендриваться, — буркнул он. — Да я… ай, ладно, всё. Она подошла к машине и весело произнесла: — Раньше ты меня верхом катал, теперь я тебя покатаю. Леви, садясь на пассажирское сиденье, коротко хмыкнул. Фраза прозвучала двусмысленно даже для него. Они выехали на оживлённую улицу. Леви не ожидал, что в Марли вечером может быть столько людей. Улица буквально дышала: повсюду толпы, гул, суета. Люди спешили по делам, транспорт гремел и фыркал. Рядом шли и экипажи с лошадьми, и телеги, и автомобили. В Либерио было куда тише, а здесь — живая музыка, смех, голоса, аромат уличной еды. Из таверн и ресторанов доносились песни, звяканье бокалов, кто-то хохотал, кто-то спорил. Леви молча наблюдал, а Соня, словно прочитав его мысли, сказала, глядя в боковое зеркало: — На Марли живёт много людей. Просто мы обычно бываем на окраине, а сейчас в центре. И, кстати, это ещё не самый час пик. Он только хотел ответить, когда из поворота неожиданно выскочила машина и подрезала их. Соня вжала педаль тормоза и с протяжным гудком ударила по клаксону: — Эй, козлина! Леви дёрнулся. До этого момента он считал Соню человеком относительно тактичным, но явно недооценил. — Да чтоб тебя! — рявкнула она, заглушила двигатель и вылетела наружу. Из второй машины с тем же напором вывалился огромный лысый детина — два метра ростом, лысый, с пузом и плечами как двери. — Ты охренел?! — взревела Соня на всю улицу, не стесняясь зевак вокруг. — Куда прёшь на своём чертолёте, а?! У меня главная, придурок! Правила читал вообще?! — Посадят бабьё за руль — и всё, конец цивилизации! — рявкнул мужик в ответ. — Правила она мне читать будет! А ты хоть вперёд смотри, когда летишь сорок миль! Курица! — Какая к чёрту скорость, да черепаха быстрее передвигается! Ещё раз обзовёшь и я тебе… Да ты хоть знаешь, кто мой муж?! — Соня указала на Леви. — Вон он сидит! Сейчас подойдёт и наваляет тебе! Леви тихо цокнул и закатил глаза. Молча открыл дверь, вышел, засунул руки в карманы и неспешно направился к эпицентру скандала. Они встали вдвоём напротив этой горы мяса, задрали головы и снисходительно уставились на мужика. Тот, ухмыляясь, ткнул пальцем сверху вниз, на Леви: — Это что, вот этот вот? Соня едва не прыснула, настолько нелепо выглядела эта сцена. Но тут же вспомнила события из подземного города, где Леви жестоко избил нахального мужика, который посмел плохо отозваться о ней. Она решила спасти жизнь этому идиоту и быстро нашла выход. — Вы, наверное, не заметили на мне форму? — Она сделала театральный шаг назад, давая ему полюбоваться. — Так вот, прошу заметить: что у меня на плечах. Она выдержала паузу. — Если не хотите прямо сейчас отправиться в камеру по статье «оскорбление должностного лица при исполнении», будьте добры извиниться. И в следующий раз изучите правила дорожного движения, прописанные в уставе Марли. Мужик опешил. Побагровел. Только сейчас, кажется, действительно увидел на Соне военную форму. Медленно перевёл взгляд на её погоны, а затем на лицо. Выражение говорило само за себя, что в этот момент наступал себе на горло. — Прошу извинения, капитан. Больше такого не повторится. — Чу́дно! — с сияющей улыбкой проговорила Соня. — Вольно! Мужик почесал затылок, махнул на них рукой и поплёлся к своей машине. А Соня, едва сдерживая восторг и желание хлопать в ладоши, сияя, пролепетала Леви: — Обожаю использовать свою власть! И почти вприпрыжку направилась к авто. Леви не выдержал, опустил голову и улыбнулся так, чтобы ни Соня, ни окружающие этого не заметили. Остаток пути они провели за разговорами. Соня рассказывала про Марли — про их жизнь, привычки, уклад, про то, какими бывают люди, если отбросить их ненависть и расизм по отношению к элдийцам и «островным дьяволам». Леви отметил про себя, что в её голосе не звучало осуждения по отношению к ним. Наоборот, даже какая-то тёплая нотка одобрения. Несколько раз она сама себя ловила на этом, сбивалась и тут же поправляла: — Я не восхищаюсь ими, правда. Я осуждаю их расизм. Просто... они очень интересные и профессионалы своего дела. Она снова начинала рассказывать, какие у неё замечательные коллеги и как с ними легко работать. Леви слушал вполуха. В целом, ему было всё равно — это её мнение, и спорить с ним он не собирался. Его, куда больше забавляла сцена, что произошла час назад с тем громилой на улице. Соня, смекнув, о чём он думает, хихикнула: — Да, я за рулём нервная. Да, я такая. Так что теперь? Леви лениво посмотрел в окно и пробурчал: — Главное, чтобы мозги не прострелила кому-нибудь в следующий раз, нервная ты моя. Соня засмеялась и качнула головой: — Обещаю, в следующий раз только слегка пораню. Так, в лёгком диалоге, они добрались до железнодорожной станции. Соня вышла первой, сразу направилась к проводнику, который проверял билеты. Они перекинулись парой слов, и вдруг он неожиданно обнял её. Леви чуть напрягся, шагнул вперёд, но вовремя увидел, как Соня едва заметным движением сунула мужчине конверт за пазуху. Он что-то шепнул ей на ухо, после чего Соня отшатнулась, будто от возмущения, и громко сказала: — Прошу не распускать руки, уважаемый! В этот раз едем всего одну станцию! И почти силой потянула Леви в сторону купе. Едва они оказались внутри, Соня, не дожидаясь, пока поезд тронется, достала из сумки карту и расстелила на столике. Захлопнула дверь и моментально погрузилась в расчёты. Затем выругалась, вытащила другую карту — уже Парадиза и расстелила поверх первой. «Грёбаная география, как же я её ненавижу!» — пробормотала она, не прекращая чертить. Она быстро проводила линии карандашом между обозначениями горных хребтов и руслами рек. Искала закономерности, ведь месторождения редко бывают случайными. Она совсем забыла о существовании Леви, пока он не прикоснулся к её плечу, заставив вздрогнуть. — Соня. — А? Он что-то ей промолвил. Соня в этот момент прищурилась и щёлкнула два раза пальцами, чтобы вернуться в эту реальность. — Что, повтори? — Прекрати бормотать на незнакомом языке. — Прости, просто мне думать проще на своём родном, чем на вашем. — Что тебе подсказать? Давай, помогу. — Я не знаю, в курсе ли ты... Мне очень важно знать, есть ли у вас на Мадагаскаре, ой…, — она мотнула головой, — точнее, на Парадизе, ценные ископаемые. Они очень важны для дальнейшего сотрудничества с другими странами, если будем продавать на экспорт, и для создания оружия. Соня рывком распустила гульку, пропустила пальцы через волосы и продолжила, с явным волнением в голосе: — Нам просто жизненно необходимо найти месторождения свинца. Если мы его не найдём, мы даже перевезти бомбу не сможем. А про изготовление я вообще молчу. Леви спокойно ткнул пальцем в точку на карте. — Я читал, что такое свинец, и где он может находиться. В твоих книжках по химии из твоего кабинета. Соня вскинула бровь, но он, не обращая внимания на её немой вопрос о том, когда он успевает лазить по её вещам, продолжил: — Я предполагаю... Когда мы избавились от титанов и изучали территорию, мы нашли на севере, в горах, заброшенные шахты. Вероятно, до нас там что-то добывали. До того как марлийцы начали высаживать на остров титанов, там, думаю, слуги короля добывали ресурсы. Раз свинец добывают в горах, могу предположить, что это был он. Там же поблизости изготавливали металл для наших клинков. — Блин, просто... я, как помню по географии именно на Мадагаскаре его не было. — Ну Ханджи как-то обсуждала похожую руду, добываемую в этих шахтах. В марлийских книгах я прочёл про минерал с пометкой: PbS. Галенит. Не обязательно чистый свинец, но по свойствам близко. Вот он, похоже, и находится у нас на острове. Соня расширила глаза. У неё даже ладошки от восторга вспотели. Она потянулась, желая схватить его за лицо, обнять, возможно, даже быстро поцеловать... но остановила себя на полпути. И блестя глазами, проговорила: — Боже, ты не представляешь, что ты сейчас сделал! И тут же снова погрузилась в свой мир, начав быстро писать для Леви на незнакомом языке какие-то заметки прямо около отмеченных гор. — И когда ты успел перечитать столько книг? — скрывая лукавую улыбку, через полчаса спросила Соня. — А чем мне здесь ещё заниматься? Я даже от скуки прочитал твою «любовную любовь». Соня восторженно сначала посмотрела ему в глаза, а затем вцепилась пальцами в его халат и уточнила: — И как тебе? Тебя тоже бесил этот главный герой и его… — Я не буду обсуждать эту муть. — Ладно, — с ноткой грусти произнесла Соня, отцепилась от него и вернулась к карте. Но спустя пару минут Леви сказал то, что заставило её улыбнуться. — Он меня тоже раздражал и… За спиной раздался знакомый голос проводника: — Госпожа, вы почти на месте. Соня быстро выглянула в окно. Снаружи уже наступил поздний вечер, и впереди виднелась станция, освещённая фонарями. — Ладно, потом обсудим всё. Она быстро начала сворачивать карты, собирая свои записи. Потянулась к сумке, но Леви перехватил и сам закинул её себе на плечо. — Зачем таскаешь такие тяжести? — буркнул он. Соня пробормотала «спасибо», на ходу скрутила тугую гульку и вышла на улицу. Они прошли метров двести, прежде чем впереди показался высокий сетчатый забор, за которым виднелись сторожевые огни. Соня резко остановилась и осторожно перехватила Леви за руку. — Леви, прошу тебя, — шепнула она, глядя прямо ему в глаза, — что бы ни говорили — молчи. Ни слова. Я специально настояла, чтобы встреча прошла вечером. При дневном свете твои черты слишком узнаваемы. И, не дожидаясь его ответа, Соня первой шагнула к воротам. Там, развалившись, стояли двое охранников. Один прислонился к металлической стойке, другой — к сетчатой створке. На плечах у обоих болтались винтовки, а сверху их подсвечивали прожекторы, отчего лица казались серыми и сонными. Соня уже собиралась пройти мимо, но один из охранников оживился и шагнул вперёд: — Капитан Старк! Добрый вечер! Не так быстро. Что за мужчина с вами? Соня моментально приняла официальный тон: — Это мой лечащий врач. Он сопровождает меня на случай, если мне станет плохо. — На территории уже есть дежурный медик, — с подозрением прищурился охранник. — Зачем вам ещё один? Он жестом подозвал напарника. Тот подошёл и, не теряя времени, начал ощупывать Леви, проверяя карманы и ремень. Заглянул в сумку, но к счастью у Сони в бумагах и личных вещах рыться не стал, вероятно, интересовало только наличие оружия. — Можно, пожалуйста, побыстрее? — с раздражением промолвила она. — Через полчаса собрание. Маршал уже ждёт. — Капитан Старк, не торопите нас, — отрезал первый. — У нас много вопросов. Почему вы на закрытую территорию привезли неизвестного мужчину, да ещё и называете его врачом? Здесь работает больше трёх сотен человек, включая медицинский персонал. Вы предъявите документы. Леви спокойно достал удостоверение личности и протянул донимающему кретину. Тот с подозрением перечитал два раза информацию и вернул документ обратно. Соня в этот момент слегка растерялась, но быстро взяла себя в руки: — Этот врач ведёт меня с самого начала. Он знаком с моими симптомами и знает, что делать, если у меня внезапно закроется лёгкое. — Никогда не слышал, чтобы лёгкое могло «закрыться», — пробормотал второй охранник. — Капитан Старк, вы лукавите. Давайте-ка пройдём с вашим врачом и побеседуем наедине. — Он не может разговаривать, он немой. Первый охранник оживился: — Немой врач? Впервые слышу о таком. И как он консультирует клиентов? — Он не консультирует, он осматривает и лечит. Леви тем временем стоял неподвижно, бегло осматривал территорию и мысленно просчитывал, сколько шагов до укрытия, и кого из охранников придётся нейтрализовать первым, если всё пойдёт не по плану. Но тут, откуда ни возьмись, возник Дива, держащий под мышкой увесистую папку. С надменным, осуждающим выражением лица, он с ног до головы оглядел первого охранника и возвестил: — Винс, ты знаешь, что заправлять брюки в носки — это моветон? Капитан Старк, я правильно произнёс это слово? Соня и Леви невольно опустили взгляды на обувь охранника. Тот действительно заправил брюки в свои зелёные носки, отчего те напоминали гольфы. Не сговариваясь, они, так же как и Дива, скривили одинаково осуждающие гримасы. — Да, — подтвердила Соня, едва сдерживая улыбку. — Вы правы, сержант. Это именно то слово. — Дива! — рявкнул охранник, вспыхнув. — Ты когда-нибудь договоришься?! — У нас нет времени, — резко вмешался Дива, уже обращаясь к нему серьёзным тоном. — Проверку закончили? Пропускайте. Или вы хотите сами отчитаться за задержку капитана Старк? Первый охранник, смущённый тем, как публично обличили его «стиль», растерялся, что-то буркнул себе под нос и вернулся к своему столбу. Второй поспешил за ним, пробормотав: — Да нормальные у тебя носки… зелёные, зато чистые… Дива и Соня злорадно захихикали. Соня протянула руку, собрав пальцы в изящную, немножко вычурную «лодочку». Дива с тем же манерным видом совершил ответное движение, и их пальцы едва соприкоснулись в ехидном сплетении. — Обожаю нашу мразотную связь, — победно провозгласила Соня. — Детка, чтобы ты без меня делала? — с напускным пафосом протянул Дива. Они направились внутрь территории. Леви шёл чуть позади, не в силах отделаться от мысли: что здесь делает Дива? Почему он, элдиец, имеет доступ на закрытый военный объект? И почему Сонин отряд не просто охраняет островных, а являются участниками какой-то активной операции? В этот момент Соня и Дива с упоением сплетничали. — Ты представляешь, — с характерной манерностью произнёс Дива, — от него понесла наша повариха. Соня чуть притормозила, склонила голову набок и с таким же гламурным отвращением пролепетала: — Иууу у него же нет трёх передних зубов! Ты представляешь, как они слюняво целуются? Дива захихикал. Леви закатил глаза. Теперь ему стало ясно, почему Соня дружит с Вики. В сплетнях она была не лучше. Но если Вики просто смеялась, то Соня надменно осуждала. И Леви ещё обратил внимание, что Дива на неё в этом плане очень плохо влиял. Обычно она заступалась за людей, но с ним превращалась в такую же высокомерную стерву. — И она... — Дива приложил руку к сердцу. — Как там Кира Конни сказала? «Полоскала свой язык у него во рту». Они вдвоём синхронно изобразили рвотный рефлекс. — Фу! Ты представляешь, как там всё хлюпало? Сто процентов даже чувственно присосаться не может, чтобы вот эти бабочки в животе порхали. И что она в нём нашла? А представляешь, когда у них дело доходит до «этого», они раздеваются, и он остаётся в этих своих зелёных гольфах! Они на секунду замолкли, переглянулись и снова зашлись противным хохотом. Леви фыркнул. Соня на мгновение обернулась на него, словно забыла о его присутствии и угомонилась сразу. «Боже, её всерьёз волнует, как этот несчастный целуется? Неужели девушек вообще заботит такой процесс?» — удивился про себя Леви. Ведь он сам никогда не задумывался об этом. Но Соня не унималась. — Ты представляешь, как это... технически происходит? Боже, мне плохо от одной мысли. — Да-да-да! — подключился Дива. — Он же такой высоченный, а она ему по живот. Как он там нагибается, на колени, что ли, встаёт… И они снова зашлись в противном смехе. Соня опять повернулась к Леви и заметила под очками его осуждающий взгляд. Её выражение лица мгновенно переменилось. Она прокашлялась и потянулась к папке Дивы. — Ладно, давай, что у нас по планам? Они шли по главной дороге, ближе к фонарям. Дива остановился, достал папку и раскрыл её под светом. Леви не ожидал такого резкого перехода. Соня и Дива вмиг стали серьёзными. — По бюджету, — начал он, указывая пальцем на строки, — у нас перераспределение: ресурсная часть съедает слишком много средств. Переработка плутония идёт криво. По моим расчётам, на нормальную переработку уйдёт не меньше года. И это при условии, что одна лаборатория удержит темп. Соня наклонилась ближе: — Ты выяснил, где эта лаборатория? Нам срочно нужно. — В её голосе зазвучала паника: — Если мы не успеем выкрасть материал, всё, что я делаю, развалится. На меня уже давят сверху, чтобы я завершала проект. — Нет, но, — он выдержал многозначительную паузу, — профессор Мариарти выяснила где хранят документы с указанием местонахождения лаборатории. — Храни Господь эту женщину, — Соня облегчённо выдохнула. Дива закрыл папку с бюджетом и сделал многострадальное лицо, доставая из внутреннего кармана сложенный листок с графиками. — Капитан, переходим к самому сочному. Проблема с калориметром в секторе «Альфа». — Опять? — Соня остановилась, а её пальцы непроизвольно сжались. — Я же лично проверяла вакуумные уплотнения на криостате. Неужели опять пошла течь? — Куда хуже, — Дива мрачно провёл рукой по идеально уложенным волосам. — «Гремит» так, что зашкаливает даже фоновый спектрометр. Думаю, проблема в нейтронном отражателе. Он дал микротрещину, и мы получаем неконтролируемую утечку нейтронов. Вместо чистой цепной реакции — сплошной шум. Соня закатила глаза так выразительно, что это могло бы посоперничать с её театральным отвращением к зелёным гольфам охранника. — Проклятый бериллий! Я же предупреждала, что нужно было закладывать запас по нейтронному потоку на стадии проектирования активной зоны! Теперь, чтобы это исправить, придётся останавливать всю сборку и менять сердечник. Это отбросит нас на месяцы! Она с отчаянием схватилась за виски, будто пытаясь удержать разбегающиеся мысли. Леви смотрел на них, и его мозг отказывался складывать картинку. Две минуты назад они с визгом обсуждали, у кого из двух нелепых влюблённых слюнявее рот. А теперь они сыпят терминами, от которых у него звенит в ушах. Нейтронный отражатель... активная зона... Он был капитаном и знал всё о тактике и устройстве вертикального маневрирования. Но этот язык был для него таким же чужим, как и тот, на котором Соня бормотала свои расчёты. — И что предлагаешь? — выдохнула Соня, опуская руки. — Временно заглушить реакцию свинцовой защитой и вручную провести замеры на масс-спектрометре, — Дива сказал это так же буднично, как если бы предлагал выбрать десерт к ужину. — Нужно точно определить изотопный состав продуктов деления, чтобы понять масштаб катастрофы. — Боже... — прошептала Соня, глядя в ночное небо. — Ладно. Завтра с утра, в восемь. Собери команду. И, Дива... — Да, капитан? — Ни слова Маршалу. Пока мы не будем уверены на сто процентов, это остаётся между нами, Леви и злополучным калориметром. Леви наблюдал, как они снова замолкают, погружённые в свои чёртовы расчёты. Пропасть между их миром и его собственным казалась ему в этот момент бездонной. Дива резко повернулся в его сторону, походу до него только дошло, кто всё это время находился с ними рядом. — О Боже! Я его не узнал! — Он всплеснул руками, театрально отступив на шаг. — До неузнаваемости изуродовала такого мужчину. — А мне кажется ему идёт блонд, — с ехидцей протянула Соня, подавляя смешок. — Так обрамляет его чёткие скулы. Грех не влюбиться. Леви лишь молча приспустил очки на кончик носа. Его убийственный взгляд кричал яснее любых слов: «Потом поговорим». Соня, излучая счастье, подмигнула ему, попрощалась с Дивой и, всё ещё сияя, двинулась с Леви дальше. Он хотел что-то проворчать, но слова застряли в горле, вытесненные шоком. К ним навстречу по тёмному переулку шла... Ханджи. Леви проморгался. В тусклом, мерцающем свете фонарей ему почудилось, что это мираж — просто похожая женщина, а его мозг, уставший от напряжения, дорисовывает невозможное. Но Соня локтем ткнула его в плечо, нарушив оцепенение. — Ну что? Я же говорила, что ты не пожалеешь, что нацепил эти пушистые усы, — она хихикнула и, чуть ускорив шаг, протянула руку для рукопожатия. — Добрый вечер, профессор Мариарти. Я так рада вас видеть. Скажите, там уже все в сборе? Ханджи также протянула ладонь для рукопожатия. — Да, только вас и ждём. Как вы себя чувствуете, капитан Старк? Слышала, у вас была пневмония. Не каждый способен так быстро оправиться. — У меня был очень хороший доктор, — загадочно улыбнулась Соня. Ханджи перевела взгляд за её спину и заметила Леви. На секунду она замерла, а затем восторженно уставилась на Соню. — А я смотрю, у вас личный врач? — Ага, — невозмутимо ответила Соня, хитро прищурившись. — Видите, какой галантный мужчина? А его усики... Представляете, он даже носит с собой расчёску, чтобы поправлять эту элегантную растительность. Леви нахмурился, спустил очки на кончик носа и метнул на Соню взгляд, в котором читалось чистое уничтожение. Девушки не выдержали и захихикали. — Никогда не встречала мужчину с такой изящной причёской, — добавила Ханджи, с любопытством склонив голову. — Вы представляете, он ещё и немой, — подхватила Соня, — просто золото, а не мужчина. Ханджи всплеснула руками, почти подпрыгнув от восторга: — Это лучшее, что я слышала! Немой? Это же моя сбывшаяся мечта! Леви карикатурно фыркнул, чем только сильнее их развеселил. — Ладно, — с трудом сдерживая улыбку, обратилась Соня к Ханджи. — Пойду чуть впереди, а вы, профессор, вероятно, хотите рассказать доктору, чем тут занимаетесь? Оставлю вас наедине. Только чур, наш врач остаётся молчаливым и не пытается напрягать свои атрофированные голосовые связки. И тут Леви внезапно посмотрел на неё с такой тёплой, с такой искренней благодарностью, что Соня даже смутилась. Он коротко кивнул. Она прикусила губу, вновь ему подмигнула и зашагала вперёд, оставляя его наедине с «профессором». У главного входа в здание Соня заметила нескольких марлийских командиров и двух учёных. Они стояли у перил, вяло курили и лениво перекидывались фразами. Один зевнул, другой почесал затылок, продолжая что-то рассказывать окружающим. Но как только они увидели Соню, оборвали все разговоры. Мужчины выпрямились, будто по команде, и один за другим пожали ей руку. Леви, оторвавшись от диалога с Ханжи, наблюдал за этой сценой и анализировал. Его поразило не то, как они к ней относились, а почему. Они здоровались с ней не как с женщиной, не из вежливости или дежурного почтения, а с подлинным уважением. Он невольно отметил, насколько крепко она сумела втереться в доверие. Никто не оставался равнодушным — кто-то спрашивал о самочувствии, кто-то шутил, кто-то откровенно искал повода задержать разговор. Соня даже сделала замечание одному из командиров, раздражённо помахав рукой перед лицом, разгоняя табачный дым. Тот тут же швырнул сигарету под ноги, раздавил её и с ухмылкой заявил, что с этого дня, даёт ей слово больше никогда не закурит при ней. Она в ответ лишь кокетливо хихикнула, поправила воротник и обернулась к остальным. Профессора переглянулись и поспешили открыть дверь, уступая ей дорогу. Они лишь мельком взглянули на Леви и почти сразу потеряли к нему интерес. Один из марлийцев придержал дверь, пропуская вперёд и Ханджи. Командир, оставшийся на пороге, позволил себе парочку шуток в адрес профессора, отчего Ханджи тихо хмыкнула и кокетливо закатила глаз. Эта сцена окончательно выбила Леви из привычного ритма. Всё происходящее казалось ему странным, чужим, будто он на мгновение оказался по ту сторону реальности. Все его устоявшиеся представления трещали по швам: марлийцы, с которыми он ассоциировал только ненависть и презрение, здесь смеялись, шутили, вели себя как люди. А Ханджи отвечала им, будто и правда была частью этого мира. Ему стало даже интересно: этот марлиец, так открыто выражающий симпатию к Ханджи, хоть немного догадывается, кто она на самом деле? Откуда она? И если бы он узнал, что перед ним «островная дьяволица» и тайный агент пристрелил бы на месте или простил? Или они все здесь заодно, а Леви пока единственный, кто не в курсе? Вопросов становилось всё больше, а ответов катастрофически не хватало. И Леви отчётливо решил про себя: как только они вернутся обратно в штаб, он устроит Соне допрос с пристрастием. Они прошли по узкому, слабоосвещённому коридору. Соня, не оборачиваясь, скрылась за дверью. Ханджи скользнула следом, вымолвив на прощание небрежное: «Не скучайте, доктор». Последним шёл тот самый командир, что флиртовал с Ханджи у входа. Проходя мимо Леви, он на мгновение задержался, выставил руку вперёд, преграждая путь, и, не глядя на него, резко захлопнул дверь прямо перед его носом. Леви отшатнулся от створки и прислонился спиной к холодной каменной стене. «Кретины, — ядовито подумал он. — Как будто эта деревяшка меня остановит». За дверью раздались шаги, скрип стульев, а затем низкий, властный голос: — Прошу занять места. У нас мало времени. Завтра я утром должен выступить с докладом перед премьер-министром. Первый вопрос — статус проекта, реальные сроки и радиация. Капитан Старк, начинайте. «Маршал, наверное», — пронеслось в голове у Леви. Послышалась четкая, уверенная речь Сони, словно по уставу. Такую манеру он слышал единожды при первой встрече на Марли в зале для переговоров. — Спасибо, маршал. Итак, по моим подсчётам, до эксплуатационного образца — порядка года. Это при условии непрерывной работы и доступа ко всем ресурсам и снабжению. Но важный нюанс: часть процессов держится от меня в секрете. Я не могу подтвердить стадию переработки конечного компонента — плутония — в достаточных объёмах. Если его нет, срок удлиняется. Плутоний, как правило, получают в реакторах, это не то, что просто найти в шахте. Это сложный процесс переработки уранового топлива. Леви различил сухое покашливание. «Хмырь первый. Сейчас будет умничать». Глухой мужской голос, с подозрением громко произнёс: — Капитан, вы работаете рядом с островными. Как мы можем быть уверены, что они не используют вас против нас? — Я понимаю подозрения, — Соня закашлялась, а Леви выругался про себя, что она не взяла флягу с собой. — Но давайте сосредоточимся пока на фактах, которые рассматриваем в рамках встречи… Он едва разобрал фразу про «радиоактивные осадки», как сбоку послышался звонкий голос: — Вы ведь, правда, врач? Из-за поворота вывалился молодой солдат, бледный, с перекошенным лицом, прижимая руку к плечу. — Доктор, посмотрите, у меня, кажется, вылетело… Леви смирил его убийственным взглядом, но понимал, что необходимо придерживаться легенды. — Я занят. — Я просто... ай, так болит! Хрустит! — заикаясь, лепетал солдат. — Посмотрите, пожалуйста. Лазарет закрыт, а я не смогу уснуть с этим плечом. «Сейчас упущу важнейшую информацию из-за какого-то сопляка». Он резко схватил солдата за руку. — Не дёргайся. Что-то хрустнуло, а солдат пискнул. — Всё, можешь идти. — Спасибо, доктор... — поблагодарил тот, но тут же добавил, отчего у Леви задёргался глаз. — У меня ещё вопрос. Вот тут вот, посмотрите, — и ткнул пальцем в кожу на шее. — Что это у меня, вы не знаете? Посмотрите, потрогайте? Леви собрал всё своё самообладание, чтобы не скривиться при виде безобразного волдыря на шее солдата. Тот тыкал в него пальцем прямо перед его носом. — Вы не подскажете, что это может быть? — Почаще мойся. — отрезал Леви. — И никаких волдырей вылазить не будет. — Да? — солдат наивно уставился на него. — Да. — А... а как его обрабатывать-то? Леви почувствовал, как у него затряслись поджилки от злости. Из-за двери доносились приглушённые обрывки фраз — сейчас говорила Ханджи, но разобрать что-либо было невозможно из-за этого бестолкового марлийца. — Прижги раскалённой кочергой и всё, — пробубнил Леви, теряя контроль. — Вы уверены? — Да. Я врач, мне лучше знать. Солдат ещё немного попереминался с ноги на ногу. — Ладно, пойду попробую. — Да-да, всё, не мешай. Леви, нетерпеливо постукивая ногой, дождался, пока противный солдат скроется за поворотом, и сразу вернулся к двери. — …Всё это звучит как оправдание затягивания сроков и распыления ресурсов! Зачем нам эта ваша бомба с её непредсказуемыми последствиями, если у нас есть Прародитель? Мы можем активировать Титанов уже сегодня, а завтра от Парадиза останется лишь воспоминание! И другие страны будут дрожать от нашей мощи, без ваших радиоактивных выбросов. Это быстро, дёшево и эффективно. — Опять же лучшее решение из всех — это бомба. Плюс мы покажем другим странам нашу мощь. Ведь вы сами, маршал, как-то обмолвились, что на наши головы скоро полетят бомбы. Вот мы и опередим. Если мы ударим по одной стране, другие больше даже не вздумают планировать нападение на нас, — тараторила без остановки Соня, — Напоминаю, что, по данным моей разведки, в стране по мощности как наша уже есть разработки примитивного истребителя и поверьте, когда его пустят в ход и попадут чётким ударом в затылок тому же бронированному титану, шансы, что он выживет, приравнивается к нулю. Так что титаны уже изжитый прошлый век. У меня всё. — Именно! Годы работы, тонны ресурсов, лучшие умы... А сила Прародителя уже здесь! Это сэкономит нам всё – время, деньги, кадры. Захотели, раздавили сначала островных дьяволов, а затем направили на любую страну, которая только выпустит свой, как там вы сказали, … истребитель? Так вот, они не успеют разработать перед армией управляемых титанов. — Выпустите титанов… Однако прекрасная стратегия, — спокойно начала Ханджи, но Леви учуял нотки сарказма, — Они пройдут через наш материк к нужной стране и оставят после себя не города, которые можно захватить, а выжженную, плоскую пустыню. Вы хотите завоевать территорию или создать новую, никому не нужную? Восстановление такой земли потребует в десятки раз больше ресурсов, чем вы «сэкономите». Соня подхватила за ней. — И это лишь первая проблема. Вторая и главная: что вы будете делать с титанами потом? После того как они выполнят свою миссию? Это не оружие, которое можно убрать в арсенал. Это неуправляемая сила природы. Вы будете держать их на границе, где они будут выжигать землю на мили вокруг? И плюс ко всему вы представляете размеры этих титанов? Они так же спускают пар и вероятно радиоактивный. Я вам напоминаю про колоссального титана… а если таких сотни будут шагать? Вы их не можете просто перекинуть на нужный объект — они на своём пути снесут всё. Вы предлагаете разбудить апокалипсис у себя под окном и назвать это стратегическим планом захвата других стран? Леви до сих пор не мог соотнести ту Соню, которая смеялась над его усами и сплетничала о поцелуях, и этого умного эксперта, который разжёвывает как для дураков очевидную информацию. В том числе и для него — как бы он внутренне ни упирался, но о таких вещах он ни разу не задумывался, даже когда сутками изучал её тетрадь. В зале повисла гробовая тишина. Леви за стеной слышал лишь сдавленное дыхание и скрип стульев. Соня зашлась в новом приступе кашля. Кто-то, как он понял, подсунул ей воду. — Я хочу напомнить, — хрипло пробормотала Соня, — что мы Прародителя захватываем, чтобы спасти нас от его гнева, а не для нападения на островных или остального мира. Леви с напряжением ждал, что же ответят эти ублюдки-марлийцы. Но в ответ — лишь гробовая тишина. Только маршал, взяв на себя ответственность, проговорил: — Капитан Старк, вы, как обычно, красноречивы и достаточно убедительны. Хорошо. Мы продолжим разработку этой бомбы. И плюс ко всему мы выделим ещё средства для исследования, насколько радиоактивная пыль может достигнуть Марли при нападении на Парадиз. Послышался хриплый голос Сони: — Позвольте тогда спросить... Зачем нам нападать на Парадиз, если мы обезвредим Прародителя? Какой в этом смысл? Там живут обычные люди. Я сама там прожила несколько месяцев и знаю, о чём говорю. Один сразу же выступил: — Да потому что, капитан Старк, они предатели и элдийское отродье! Неожиданно даже для самого Леви, вступился, судя по голосу, один из учёных: — Вы, конечно, извините, я чистокровный марлиец, но предсказания сбываются. Вы только посмотрите, как гибнут те, кто плохо отзывается о них. Я всё-таки поддерживаю в этой ситуации капитана Старк. И да, вы можете меня упечь за такие высказывания за решётку, но я от своих слов не откажусь. Ведь предстать потом перед Господом намного страшнее, чем сидеть в тёмной камере. — Ладно, не буду лукавить, я согласен с ним, — сказал один из командиров. — Если честно, после кровавой смерти в таверне, где мои друзья погибли, я не могу больше отрицать того факта, что какие-то силы влияют на нас. И тут Леви различил голос Магата, который всю беседу сохранял молчание: — А я предполагаю, что это всё рук какого-то профессионала, который провоцирует толпу. У нас, как и у полиции, пока нет никаких улик, но мы работаем над этим. Также посреди площади были застрелены двое марлийских офицеров. Мы подозреваем, что выстрелы произвёл снайпер. Так что давайте не будем разводить здесь вновь балаган с предзнаменованием. Подключился второй командир: — Да, я с вами согласен. Но те, кто гибнет... Мы тщательно следим за островными… Также, если мы подозреваем даже... капитана Старк... — говорящий запнулся, и Леви почувствовал, как напрягалось у него всё внутри. — Ничего личного, капитан… Я, наоборот, хочу за вас вступиться, так как вы тоже постоянно на виду. И также я хочу заметить, что когда капитан Старк пребывала на больничной койке, произошли также несколько убийств в порту, которые также негативно отзывались об островных дьяволах и элдийцах. Я всё же предполагаю, что это знамение. И возможно, это... Кто-то действует как предвестник кары рукой дьявола. Кто-то действует из посыла пророчества. Леви мгновенно вспомнил, как Соня недавно ещё прибывая в лазарете, дала ему задание убить в порту нескольких марлийцев, грозящих перекрыть непонятные поставки из неизвестной страны. Он тут же поразился тупости собравшихся и не понимал, как Соня может ими восхищаться. — И я прошу заметить, коллеги, — подключился ещё один командир, — что островные дьяволы точно так же находились в этот момент в штабе. Я проверял. Также у нас там находится Пик, которая также тщательно следит за всеми островными. — А что вы можете сказать про этого Леви Аккермана? Я часто не наблюдаю его на территории штаба. Где он пропадает? — уточнил Магат. Леви напрягся и размышлял, как же выкрутится Соня. Но внезапно один из командиров подал голос: — Как известно из докладов… капитан Старк, подтвердите, если я ошибаюсь… его часто преследует мигрень из-за какой-то неизвестной болезни. Поэтому он часто проводит время у себя в комнате. Ещё он достаточно замкнут и асоциальная личность, почти ни с кем не разговаривает. Галлиард его на дух не переносит. Говорит, что даже может с некоторыми островными иногда перекинуться фразами, но с этим Аккерманом… цитирую его высказывание: «невыносимый, высокомерный, грубый мудак». Леви, довольный, ухмыльнулся. «Ну да, конечно. Всё из-за моего скверного характера. А вовсе не потому, что претендую на ту же женщину, что и ты, щенок». Тут, вероятно, не выдержал маршал. Он лениво проговорил: — Так, уже девятый час. Давайте разговор об этих происшествиях мы перенесём на два дня. Итак: проект продолжаем. Выделяются средства изучить радиоактивный выброс и ещё одну страну-сверхдержаву, которую мы также рассматриваем для использования бомбы в их сторону. Всё. Свободны. Дверь распахнулась, и первой наружу выбралась Соня. Она тут же жестом указала Леви на сумку. Тот, не растерявшись, мгновенно подал ей флягу. Соня сделала несколько жадных глотков и выдохнула, облокотившись на стену. — Поехали. У меня не осталось сил. Она поплелась вперёд, а Леви последовал следом, но тут его нагнала Ханджи, а следом — один из командиров. — Капитан Старк. Соня обречённо запрокинула голову и медленно повернулась. — Вы не обижаетесь на мои высказывания? Я лишь хотел поддержать диалог и минимизировать риски. — Ну да…, — безжизненно протянула Соня. — Ладно, я себя отвратительно чувствую. И тем более у меня поезд через пятнадцать минут. Давайте обсудим все нюансы позже, договорились? — Капитан, я же не хочу, чтобы вам из-за меня было плохо! — Ни в коем случае, до свидания. Она скрестила руки на груди и быстро зашагала к выходу, не давая никому нагнать себя, даже Магату. Позади шли Леви и Ханджи. У самых ворот их уже поджидал Дива, решивший перестраховаться и провести группу через пост. Они бросили взгляд на того самого охранника — и втроём не смогли сдержать улыбки, заметив, что злополучные зелёные гольфы наконец-то спрятаны. Спустя пятнадцать минут на почти пустой станции Соня и Леви ждали поезд в гробовой тишине. Леви не дёргал её, видя состояние. Уже в купе поезда они молча уселись друг напротив друга. Соня распустила волосы, запустила в них пальцы и, наконец, подняла на него взгляд. — Леви, — тихо начала она. — Ответь мне. Как ты живёшь со своим девизом? С этим... «выбором без сожалений»? Пока он, застигнутый врасплох, искал слова, она продолжила, вдавливая ногти в кожу головы, будто пытаясь выцарапать оттуда мучившие её мысли. — Как можно в один момент нажать на красную кнопку, убить тысячи невинных людей из плоти и крови... и потом спать по ночам? И не сожалеть? Боже... — она горько усмехнулась, и в уголках её глаз блеснули слёзы. — Как же просто жилось, когда я воспринимала вас всех как персонажей, а не живых людей. А теперь... Как мне жить с тем, что я создаю? С тем, что может уничтожить тысячи душ? Как сделать этот выбор и не сожалеть, Леви? Как? Леви вместо ответа чуть приподнялся и, взяв её аккуратно за запястье, потянул к себе. Соня думала, что он посадит её рядом и начнёт ворчать и читать какую-нибудь сухую, солдатскую лекцию о долге. Но вместо этого он усадил её к себе на колени и крепко обнял за талию, словно ограждая от всего мира. Соня тут же ответила ему. Обвила его руками за плечи и уткнулась носом в шею. Леви продолжал молчать. Он лишь перебирал её распущенные волосы, разглаживал непослушные пряди, а потом медленно, почти невесомо, провёл костяшками пальцев по её щеке, смахивая невыплаканные слёзы. Соня, растроганная до глубины души этим немым утешением, сильнее прижалась к нему, слушая спокойный ритм его сердца. И в этой тишине, под мягкие поглаживания, её собственная буря внутри понемногу начала стихать. Этот молчаливый язык заботы был понятнее любых философских трактатов о выборе и сожалении. Соня чуть отстранилась, встретилась с ним взглядом, и на её губах дрогнула счастливая, чуть виноватая улыбка. — Можно я? — не дожидаясь ответа, сначала сняла с него очки, а затем осторожно оторвала усы. Леви чуть поморщился, а она осторожно поскребла ногтями по коже, снимая остатки клея. — А то я смотрю на тебя с этими усиками и боюсь, что не удержусь и воспользуюсь тобой. — Замолчи, дурёха, — его голос прозвучал беззлобно, почти ласково, и он снова притянул её к себе, мягко прижав её голову к своему плечу. Соня уткнулась носом в его шею, подавляя нахлынувшее желание поднять лицо и найти его губы. В памяти тут же всплыли его же слова, брошенные когда-то в кабинете: «Хватит липнуть, дышать невозможно…». Это воспоминание моментально её отрезвило. Она решила, что первый шаг она больше никогда делать в его сторону не будет, чтобы не навязываться. Но и вырываться из этих крепких, неожиданно нежных объятий тоже не собиралась. Позволив себе просто утонуть в них. Она притихла, наслаждаясь теплом и покоем. Леви не переставал гладить её по волосам. Потом на мгновение едва заметно поцеловал её в макушку, так быстро и легко, что можно было принять за случайность. Соня не выдержала и в ответ едва заметно, почти неслышно провела губами по его шее. Она почувствовала, как Леви замер, его дыхание сбилось. Он чуть наклонил голову... Но в этот момент в коридоре чётко и громко прозвучали шаги. Соня мысленно простонала, молниеносно соскользнула с его колен и юркнула на своё сиденье напротив, стараясь придать лицу невозмутимое выражение. И тут же, словно по сигналу, дверь купе плавно отъехала. — Следующая станция через пять минут, — объявил проводник. Соня первой выпорхнула наружу, в трепете от противоречивых чувств: внутри всё сгорало от желания наброситься на него прямо в тамбуре, но разум упрямо твердил «не прилипай». Они добрались до машины, а затем и до здания «фальшивой» лаборатории в полной тишине, каждый погружённый в свои мысли. Уже на улице под мягким вечерним светом, Соня вдруг заметила одинокий лоток с мороженым. Её глаза тут же загорелись. Она обернулась к Леви с таким детским, сияющим взглядом, что он на миг опешил. — Давай купим мороженое, — прощебетала она, полная надежды. Леви нахмурился. — Нахрена? Выражение лица Сони мгновенно поменялось. — Ладно, не надо. Она надула губки и сделала вид, что её это совершенно не задело, хотя вся её поза говорила об обратном. — Ты что, обиделась? — недоумённо спросил Леви. — Нет. Соня вздёрнула нос, скрестила руки на груди и стремительно зашагала прочь. — Соня, я не понимаю, что за спектакль?— его голос прозвучал с искренним непониманием. — Что не так? — Ой, всё, — отмахнулась она, не сбавляя шага. — Всё нормально. Не хочешь — не надо. Он что-то пробормотал позади, но неожиданно для неё догнал, крепко обхватил за талию и развернул к себе. Соня взвизгнула, но не успела даже вырваться, как Леви без лишних слов подхватил её на руки и понёс назад, к лотку. — Эти твои капризы... — проворчал он, прижимая её к себе сильнее. Пройдя так пару метров, Соня зашептала: — Леви, нас кто-нибудь может увидеть. Он поставил её на землю, но руку с талии так и не убрал, подталкивая её к заветному лотку. Соня выбрала самое большое и самое вкусное, по её мнению. Леви глянул на ассортимент одним критическим глазом и ткнул пальцем в ближайший ванильный рожок, всем своим видом показывая, что делает это исключительно из чувства долга. Но Соня на этом не остановилась. К его молчаливому недоумению она заказала ещё два таких же. «На кой чёрт?» — ясно читалось в его взгляде, когда он рассчитывался. — Сейчас всё поймёшь, — поспешно прошептала она, как только они отошли от лотка. — Нам надо для отвода глаз. Замаскируйся обратно. Леви с явной неохотой нацепил очки, но когда Соня сунула ему в руки отвратительные пушистые усы, он лишь мрачно уставился на них, давая понять, что жест доброй воли окончен. — Ладно, ладно, просто пригни голову, — сдалась Соня. И план сработал. Пока они проходили мимо ворот, Соня с сияющей улыбкой вручила двум охранникам по мороженому, завязав милую, ни к чему не обязывающую беседу о погоде. Леви в это время, сгорбившись и уткнувшись в свой ванильный рожок, бесследно растворился в тени. Она нагнала его уже в безлюдных переулках, где фонари горели так же ярко, как энтузиазм Леви к этой миссии — то есть не горели вовсе. К счастью, небо было ясным, и путь им подсвечивала луна, заливая серебристым светом дорогу, и мириады звёзд, будто подмигивали им свысока этой безумной ночью. Леви поспешно стянул с себя весь маскарад и засунул в сумку. Они шли молча. Тишина была настолько осязаемой, что Соне, казалось, что она слышит стук собственного сердца. Она лизнула мороженое и нахмурила нос. — Мне оно не нравится, мне кажется, у тебя вкуснее. Леви бросил на неё короткий взгляд: — Ты его уже облизала. Он прошёл ещё пару шагов, повернулся и молча поменял их мороженые местами. И снова наступила тишина. Соня лихорадочно прокручивала в голове все возможные темы для разговора. Но, как назло, ничего простого, повседневного, беззаботного в голову не шло. Она мысленно проклинала себя. За то, что хоть и изучала его привычки, смотрела обзоры в реальном мире, смотрела несколько раз аниме с его участием, но, кроме его маниакальной любви к чаю и чистоте, вообще не знала, что ему ещё нравится. Какие темы он поддержал бы? Вероятно, ещё про лошадей... Вроде они ему тоже нравятся. Но она сама в них не разбиралась от слова совсем. Так что сразу отмела эту тему, чтобы не показаться глупой. Потом она подумала, что можно поговорить об устройстве титанов. Но тут же с ужасом отбросила и эту мысль. При такой интимной обстановке, под луной, начинать разговор о самых травмирующих вещах в его жизни было бы верхом идиотизма. Она так волновалась, что незаметно для себя начала теребить подол своего пиджака. И голова заболела от этого беспрерывного потока сознания. «Что же ему может нравиться? Чем он увлекается, кроме этого грёбаного чая?!» Соня уже дошла до крайней точки отчаяния, пока Леви всё так же шёл молча, отстранённо глядя куда-то в сторону. В конце концов, она сдалась. Решила, что будет говорить о том, что интересно ей, раз уж не может разгадать его. Она вздохнула, посмотрела на небо и тут же указала пальцем на самую яркую точку. — Смотри, а это Сириус, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Самая яркая звезда на нашем ночном небе. Её ещё называют «Собачья звезда». — Собачья? — тут же подхватил Леви. — Да, это традиционное название, связанное с её положением в созвездии Большого Пса. И, кстати, она находится всего в 8,6 световых лет от нас. Видишь, как ярко горит? Кажется, что если протянуть руку, можно потрогать. Леви машинально поднял голову, посмотрел на звезду. Соня, заметив это, ускорила рассказ, чтобы заполнить паузу и увлечь его: — А знаешь, почему она такая, яркая? Потому что она не одна. Две звезды вращаются вокруг общего центра. Одна — яркий гигант, а вторая — белый карлик, такой плотный, что чайная ложка его вещества весила бы тут тонны. Леви опустил на неё взгляд, и в темноте она не могла разобрать его выражения. — И сколько ему идти? — спросил он с неожиданным для Сони любопытством. — Свету до нас? Соня на секунду растерялась и думала, как объяснить простыми словами. — Примерно... восемь с половиной световых лет. Это значит, что свет, который мы видим сейчас, она испустила больше восьми лет назад. Мы смотрим в прошлое. Леви остановился, снова посмотрел на звезду, и в его позе появилась какая-то задумчивость. — Получается, её может уже и не быть, — констатировал он. — А мы всё ещё видим её свет. — Да, — прошептала Соня, поражённая тем, как быстро он ухватил суть. — Именно так. Мы всегда смотрим в прошлое, когда смотрим на звёзды. Они ещё немного постояли в тишине, подняв головы к мерцающему Сириусу — призраку из прошлого, освещающему их неловкое настоящее, а затем Леви отстранённо промолвил: — Откуда ты всё это знаешь? — Просто у меня доступ к информации появился раньше вот и весь секрет. Ты ведь сначала жил в Подземном городе, где не видел почти ничего. Но затем…, — Соня одарила его милой улыбкой, — ты выбрался наверх и увидел луну, солнце, зелёную траву, бабочку над ней... Я уверена, тебя это всё поразило. Потом ты выбрался за Стены и впервые увидел море. И я знаю, ты был потрясён, поняв, насколько мир огромен. А теперь ты здесь. И пусть ты, возможно, будешь ворчать, но я уверена, что тебе и тут всё интересно. Это невероятно круто, правда? Она сделала несколько шагов вперёд, увлечённая своей мыслью, активно жестикулируя руками. — Ведь жизнь... она же прекрасна, если задуматься. Представляешь, насколько мир огромен и сколько всего мы ещё интересного не видели. Вот я, например, всегда мечтала увидеть жирафа, мне кажется, наяву он такой смешной. Представляешь, у него такая длинная шея — несколько метров! Он может дотянуться до веток самых высоких деревьев. Разве это не удивительно? — щебетала без остановки Соня, не давая, как обычно, Леви и слова вставить, — А чудеса света… это ведь вообще полный разнос. Великая Китайская стена чего только стоит. Она, такая длинная, будто опоясывает весь мир. Я даже фоткалась на ней рядом с китайцем одним наверху. А где-то там, далеко, на звёздах — возможно, тоже кто-то живёт. Представляешь? Может быть, мы когда-нибудь сможем с ними заговорить... Жизнь такая интересная, правда? И именно поэтому — прекрасная. Хочется всё узнавать, видеть, открывать, снова и снова. Она прошла пару шагов вперёд, обернулась и замерла. Леви стоял чуть позади, неподвижный, с каким-то странным выражением лица. — Леви?.. Что-то случилось? Я, как обычно, задурила тебе всю голову? — Соня не выдержала и засмеялась, — Ты так на меня странно смотришь… Он вздрогнул, словно очнувшись. — Ладно. Пойдём уже. Он быстро направился вперёд, не глядя на неё. Соня, немного озадаченная, поспешила следом. Они шли до тех пор, пока не оказались у того самого места, где началось их путешествие. На ящике всё ещё лежал букет полевых цветов. — Ой, смотри! — Соня подбежала и подняла его, бережно прижимая к себе. — Представляешь, кто-то оставил такие прекрасные цветы. — Зачем тебе подбирать чужие цветы? — буркнул Леви, глядя в сторону. — Они просто... очень красивые. Я бы не хотела, чтобы они пропали, — ответила она, многозначительно уставившись на него. Когда они уже собирались расходиться, Соня, аккуратно задержала его за руку. — Зайдёшь ко мне ещё сегодня? — Посмотрим, — пробормотал Леви, но в уголках его губ дрогнула едва заметная, но самая что ни на есть настоящая улыбка. Затем он развернулся и зашагал прочь, оставив её стоять с цветами и с бьющимся от счастья сердцем. Соня, пританцовывая, добралась до штаба. Осторожно выглянула на крыльцо не мелькают ли где знакомые лица? В холле тоже было тихо. То ли все спали, то ли, как обычно, разбрелись кто куда. Соня облегчённо выдохнула, юркнула по лестнице на второй этаж и зашла в свою комнату. Положила цветы на стол, потянулась за кувшином, чтобы набрать воды, и едва вздрогнула от испуга: на пороге уже стоял Леви. Она подошла к нему, и они замерли друг напротив друга. Смотрели, не отрываясь в глаза, будто пытаясь прочитать тайный смысл в каждом вздохе. Тишина зазвенела в ушах. — Спасибо, — первой заговорила она. — У меня никогда в жизни не было такого восхитительного свидания. Леви не шевелился. Стоял как статуя, и продолжал смотреть, не моргая ей прямо в глаза. Соня внутри сгорала от ожидания: «Сейчас. Сейчас он должен поцеловать. Ну же!» Она впилась ногтями в ладони, изо всех сил стараясь не дёрнуться и не спугнуть этот хрупкий, идеальный миг. Леви резко, почти порывисто, сделал шаг назад. Отвёл взгляд в сторону. — Ложись спать, — пробурчал он глухо и, развернувшись, спешно покинул комнату. Дверь захлопнулась. Соня ещё с минуту простояла в полном ступоре, мозг отказывался обрабатывать произошедшее. — Да ладно?! — наконец, с отчаянием выпалила она в пустоту, запрокинув голову. Всхлипнув, она поплелась к кувшину, налила воды и засунула цветы в воду. Но успокоиться не получалось. Естественно, как у истинной тревожницы, в голове тут же завелась чёртова мельница: «Почему? Что я сделала не так? Он что, разочаровался? Я ему разонравилась? Слишком навязчивая опять была? Или он просто испугался? Да ну… он же Леви, он ничего не боится, и тем более за ним сейчас столько бегает девушек…» Она повалилась на кровать и с тихим стоном накрыла лицо руками. Покрутившись, поняла, что не уснёт, и что ей жизненно необходима психологическая поддержка. Ей просто хотелось выговориться, ведь мысль, что она вновь превратилась в ту самую навязчивую прилипалу, не давала покоя. Вики оказалась в гостях у Киры. Подруги, несмотря на поздний час, с упоением читали свежую рукопись Кольта о запретной любви марлийца и элдийца. — Подружка, так может, ты расскажешь уже, что случилось? — уточнила Вики, когда Соня пошла на третий круг по комнате. — Я хотела узнать... — Соня решила начать со стратегически важной информации, — как там настоящий усатый врач? Как вы заставили его молчать? — Да просто переспали с ним, как ты и предложила, гений, — не глядя, ляпнула Кира, закрывая тетрадь. Соня тут же на миг забыла о Леви и, округлив глаза, с подозрением уточнила: — Прямо сразу вдвоём его оседлали? — О да, — хором, с одним и тем же блаженным выражением лица, протянули подруги. Соня прищурилась и скрестила руки на груди. — Сомнительно… но окей. Вики сдалась первой под напором её командирского взгляда и прощебетала: — Ладно, ладно! Мы просто ему взятку дали. — Извини, Соня, но богатая здесь только ты, — добавила Кира, пожимая плечами. — Поэтому деньги мы взяли из сейфа в твоём кабинете. Соня обречённо опустила голову и принялась тереть виски. — Ладно, — сдавленно выдавила она. — Главное, чтобы молчал. Соня, так и не сумев устоять на месте, снова принялась мерить шагами комнату, словно тигр в клетке. Вики не выдержала, подскочила с кровати, перехватила её за плечи и, пристально глядя в глаза, спросила: — Сонь, ну что опять стряслось? Я же вижу. Опять из-за Леви? Соня нахмурила брови, уставилась куда-то сквозь подругу, и тихо, с театральным трагизмом, вымолвила: — В общем... Всё было так великолепно. Звёзды, разговоры... Я думала, между нами наконец-то может быть что-то большее. А он... — она сделала паузу для драматизма, — ...так меня и не поцеловал. — Начинается, — обречённо протянула Кира. — Вики, у нас остался ещё самогон? На сухую я это не вывезу. Вики едва сдержала смешок, махнула рукой и обратилась к Соне: — Ну, давай думать. Что, по-твоему, пошло не так? Соню вдруг осенило. — Посмотри, может, у меня что-то в зубах застряло, и он заметил и побрезговал? Вики закатила глаза. — Всё у тебя в порядке, Сончес, не выдумывай. — А может… — продолжила Соня, словно в бреду, — в их мире звезда вообще не называется Сириусом, и он подумал: «Как с такой тупой можно разговаривать?» И вообще, у них ведь нет Китайской стены! А я ему голову морочила… Наверняка теперь думает, что я самая тупая на свете. Вот почему он так странно на меня смотрел… Кира облокотилась подбородком на ладонь и цинично изрекла: — Ты что, опять грузила его своей астрономией? Других тем не нашла? Боже… что он вообще в тебе нашёл? Вики снова подавила смешок, многозначительно переглянулась с подругой и сказала: — Сонь... Может, он просто испугался? — Испугался поцеловать? — Соня нахмурила брови. — Он? Ты просто себе не представляешь, что он со мной делал на Парадизе в своей красной комнате. Мне даже страшно рассказывать. Похлеще, чем в «Пятидесяти оттенках серого». А тут какой-то поцелуй. Вики состроила максимально серьёзное лицо и тоном эксперта уточнила: — А Леви был в роли Анастейши… или Кристиана? — Ой, всё, — отмахнулась Соня. — Ладно, подружки, вы, как всегда, замечательно смогли поддержать меня в трудную минуту. Спасибо. Я пошла. Кира неожиданно вскочила с кровати, подбежала и обняла Соню. Та даже растерялась, когда подруга мягко сказала: — Я хоть и уважаю капитана Леви и считаю его настоящим мужчиной… Соня мысленно отметила, насколько ловко Кира умеет переобуваться. — …но, может, тебе стоит присмотреться к другому парню. — Кира погладила её по голове и прижала к груди. — Который не будет тормозить с поцелуями? Который только рад, если ты к нему пристаёшь, и сам первый позовёт на свидание без идиотских манипуляций и игр? — Да, — подхватила Вики. — Может, тебе стоит посмотреть на реального мужчину. Леви не изменится, пойми. Он волк-одиночка. Ему не нужны ни отношения, ни любовь. Да, физически ты его привлекаешь, поэтому он и тянется. Но... может, присмотрись к Порко? Он всегда рядом. Соня минуту молчала, потом смиренно закивала. — Да... возможно, вы правы. Порко... он действительно мне нравится. — Ты подумай, — сказала Кира, глядя на неё почти материнским взглядом. — Он тебя… — Кира… — насторожилась Вики. — ты забыла его просьбу? — Блин, ай, неважно, — отмахнулась Кира. — Просто подумай, хорошо. Вики обняла Соню с другой стороны. — Я, конечно, очень уважаю капитана Леви и даже могу предположить, что мы могли бы стать неплохими друзьями, но тебе пора его отпустить. Сонь, прекрати мучить его и себя. Соня задумчиво почесала висок. — Да... наверно, стоит его наконец-то отпустить. Она молча махнула подругам и, погрузившись в размышления, направилась обратно к себе. Леви в это время безостановочно мерил шагами комнату. Он присел за стол у окна, но через минуту снова поднялся и начал ходить взад-вперёд, будто пытался вытоптать собственные мысли. Потом мелькнула идея — заварить чай. Даже подошёл к шкафу, но остановился. Чай бы точно не помог. Не сейчас. Чтобы хоть как-то прервать поток самоуничижительных мыслей, он схватил со стула пиджак, накинул его и пошёл к единственному человеку, которого считал достаточно толковым для мужской беседы. Армин открыл дверь и встретил его с немым восклицанием. — Одевайся, пошли, — коротко бросил Леви и, не дожидаясь ответа, ушёл. Армин нагнал его уже на улице, когда Леви натягивал УПМ. — Иди за мной. Поднимись на крышу. Я жду тебя там. Он выпустил тросы под козырёк штаба и, почти беззвучно, забрался наверх. Через пару минут к нему присоединился запыхавшийся Армин. Они сели рядом, и несколько минут молча смотрели на звёзды. Леви сидел, поджав ноги, и нервно перебирал пальцами. — Капитан, — осторожно начал Армин. — Я же вижу, что-то случилось. Вы хотите поделиться? Леви чуть отвернулся, борясь с собой. — В общем... — он тяжело вздохнул. — А к чёрту всё. В общем, у меня не получилось… Армин озадаченно потёр подбородок, вероятно, подавляя улыбку. Потом, с видом понимающего друга, кивнул. — Ну, капитан... В вашем возрасте это нормально. Леви повернулся к нему с обречённым видом, запрокинул голову и процедил: — Зачем… надо было остаться с крысой и, как обычно, рассказать всё ему. Зачем я тебя позвал? Армин сдержанно улыбнулся. — Капитан, вы говорите... немного непонятно. Может, дополните? Что у вас не получилось? Леви, поджал ноги, обхватил себя за колени и уставился куда-то вдаль, лишь бы не встречаться с ним взглядом. — Её поцеловать. — А как вы думаете, почему не получилось? — мягко спросил Армин. — Ты думаешь, если бы я знал, я бы тебя позвал? — грубо ответил вопросом на вопрос Леви и снова тяжело вздохнул, потирая лицо. — Хрен знает... На Парадизе как-то было проще. Я вообще почти не волновался и действовал. А сейчас… как будто всё время боюсь сделать что-то не так. Постоянно веду себя как идиот рядом с ней. Они оба погрузились в размышления. Вдруг Армина осенило. — Капитан, я, конечно, могу ошибаться... но возможно, тогда вы были на своей территории, и Соня вас привлекала больше... как женщина, если вы понимаете, о чём я. Да, она очень нравилась, но сейчас... вы, возможно, её просто любите. И боитесь совершить любую ошибку… «Любите». Это слово, словно меч, пронзило сознание Леви. Армин говорил что-то ещё, но Леви уже не слушал. Мысли, которые никак не могли сложиться в голове, разом притихли, а потом на него обрушилась оглушительная и страшная волна осознания. *** Соня, прорыдавшись в подушку и приняв тот факт, что сегодня нормально поспать не сможет, решила заняться чем-нибудь полезным. Натянула чёрные брюки и толстовку, положила в карман балаклаву, затянула за пояс пистолет. — Пойду хоть пошпионю за кем-нибудь и найду потенциальных жертв, — пробормотала она себе под нос, подходя к зеркалу. Механически поправила смявшуюся одежду, провела пальцами под глазами, убирая следы слёз, и нанесла новый слой туши на ресницы. Волосы решила не трогать — от тугой гульки кожу на голове всё ещё стягивало, напоминая о сегодняшнем нервном напряжении. Прикусила губу и тут же в зеркало прорычала себе: — Хватит его мучить. Ты изначально не хотела, чтобы он привязывался. Отстань от него наконец. Отражение скривилось в гримасе, явно собираясь оспорить её истеричные аффирмации, но она резко отвернулась и направилась к выходу. Она рывком открыла дверь и замерла, столкнувшись с той самой причиной всех своих терзаний. — Леви… что-то случилось? Он не ответил. Вместо этого он сделал резкий шаг вперёд, одной рукой обвил её затылок, другой — притянул к себе и... поцеловал. Соня от неожиданности лишь успела вцепиться пальцами в воротник. Внутри бабочки запорхали настолько интенсивно, что у неё не получалось сделать вдох. Леви чуть отстранился, давая ей возможность прийти в себя. Её грудь вздымалась, она дышала прерывисто ему в губы, а затем запустила пальцы ему в волосы. Он снова поцеловал. Уже с такой невыносимой, почти мучительной страстью, что у неё подкосились ноги. И тогда Леви одной рукой обхватил её за талию, второй спустился к бедру, подтянул к себе и чуть наклонил. Он оторвался от губ и поцеловал её сначала в щёку, затем в шею, медленно провёл носом по коже и вернулся уже к нежному, более мягкому поцелую в губы. Соня утопала в моменте — от романтики, от любви, от того, что это, наконец, произошло. Леви аккуратно вернул её в вертикальное положение, сделал шаг назад — и как внезапно появился, также внезапно и исчез. А Соня бессмысленно вглядывалась в дверь, потом не выдержала, села на пол и кончиками пальцев коснулась губ. — Очешуеть можно.