Глава 25 Катарсис

— София, вы слышите меня? По кабинету прокатился треск карандаша об стол, призывающий её, вернуться к диалогу. — А? — Соня с трудом отлипла от настенных часов, мельком обвела глазами женский силуэт и снова вернулась к стрелкам на циферблате. — Извините, я просто... сегодня не получилось уснуть. — София, вы принимаете таблетки, которые я вам прописала месяц назад? — Не всегда. Меня от них тошнит, и во рту противный привкус. — Это уже третий препарат, который мы пытаемся подобрать, и одни и те же симптомы. Вам не кажется этот факт странным, София? Соня скрипнула зубами, сдерживая раздражение, чтобы не огрызнуться на эту напыщенную «докторшу», называющую себя психотерапевтом. Каждое её приторное «София» било по нервам, словно электрический разряд. Она терялась в догадках, как эта женщина смогла получить диплом. Соне казалось, что бездарнее врача она ещё не встречала. Хотя... это же психотерапевт, предоставленный полицией для дела. Чего ещё было ожидать? — София, вас что-то тревожит сейчас? Соня нахмурилась и перевела на неё взгляд. — С чего вы это взяли? Она, конечно, лукавила. Она едва держалась, чтобы не забиться в истерике. В помещении стоял отчётливый, едкий запах моющего средства, который вбивался в ноздри и, казалось, разъедал всё внутри. Так же пахло у него в кабинете по утрам. — Вы теребите манжету рукава. Соню словно застукали на месте преступления. Она испуганно вздрогнула и резко положила руки на подлокотники кресла. — София, мы же здесь с вами встретились для того, чтобы вам помочь, — мягким, почти материнским голосом проговорила психотерапевт и чуть склонилась вперёд, опершись на стол. — Что вас сегодня тревожит? Соня сопротивлялась, как могла, но в носу уже противно защипало. — Я не хочу в психушку, — просипела она с дрожащим подбородком. — Вы проходили тест. У вас ПТСР, а не шизофрения, — психиатр старалась говорить спокойно, но Соня почувствовала нотку скрытого давления. — Вы же хотите спасти свою пропавшую подругу и помочь следствию? Соня зажмурилась, чтобы сдержать слёзы, и затрясла головой в знак согласия. — Запах… у него так пахло… Я не могу здесь сидеть… — она не выдержала и сразу сорвалась в истерику: дыхание сбилось, эмоции захлестнули, — а ещё у вас на столе этот идеальный порядок… всё под линеечку… он нервирует… — Соня закрыла лицо руками и взвыла: — пожалуйста, можно мне домой?! — Как выглядело помещение, в котором стоял такой же запах? Соня убрала ладони с лица и сквозь пелену слёз заметила, как психотерапевт, во всеоружии, уже держала планшет и ручку, приготовившись фиксировать каждое слово. Соня смирилась со своей трагической участью, проглотила ком в горле и начала обрывисто рассказывать про тот кабинет, пытаясь описать, как он выглядел. Она словно пробивалась сквозь густой туман в голове, вытаскивая из памяти мельчайшие детали, которые так не хотели выходить наружу. — Этот кабинет находился у него в доме или в отдельном здании, куда он вас перевозил? Вопрос выдернул Соню из внутреннего мрака. Она беспомощно захлопала ресницами и снова потянулась к манжете рукава. — Вижу ваше замешательство, сейчас поясню, — психиатр делала пометки на планшете, не поднимая взгляда. — Обычно маньяки не перевозят жертву, а держат её в одном месте. Но если вас перемещали, то нужно попытаться вспомнить дорогу. Если, конечно, вам не завязывали глаза. Тогда можно попробовать восстановить маршрут по звукам, ощущениям, запахам — всему, что осталось в памяти. Соня распустила волосы, опустила голову и снова погрузилась в истерический припадок. Она вся затряслась и взвыла, выплёскивая наружу всё своё отчаяние. Три месяца. Ровно три месяца она находилась в аду и варилась, сука, в самом раскалённом котле. Ей упорно пытались внушить одну и ту же историю. И настолько тщательно и настойчиво, что Соня уже верила, что она шизофреничка в фазе активного психоза. В больницу для душевнобольных её до сих пор не отправили только благодаря связям, которыми она обладала. По версии следствия, в день её рождения она и Вики напились, вышли из дома и были похищены маньяком-извращенцем. Почти год он, якобы, держал их в подвале. Соня по неизвестным причинам сумела сбежать, а Вики до сих пор числилась пропавшей без вести. Именно поэтому Соня два раза в неделю проходила настоящие моральные пытки: её допрашивали под разными углами, задавая одни и те же вопросы, давя на сознание, пытаясь «вернуть её к реальности». Психиатр утверждала, что у Сони произошло замещение памяти: мозг, не выдержав ужаса пережитых событий, подменил её реальные воспоминания фрагментами последнего, что она видела перед исчезновением, а именно любимое аниме. По теории врачей, вместо ужасов, которые маньяк мог творить с ней и Вики, сознание Сони создало альтернативный мир с персонажами из мультика. И теперь перед следствием стоял самый главный вопрос: где же на самом деле удерживали Соню, чтобы успеть найти Вики и спасти её, если она ещё жива. И тут у Сони сорвало чеку. То ли от бессонницы, длящейся уже несколько дней, то ли от нервного срыва, то ли от самого безумия, которым она дышала каждую ночь в темноте, — она не выдержала. Она вскочила на ноги и заорала на психиатра, изливая на неё всю свою ярость: — Этот кабинет находился в штабе разведчиков на Парадизе! Этот кабинет принадлежал Леви Аккерману! Вам теперь понятно, где он находился?! Меня никуда не перевозили — я сама переместилась! Она орала так, будто пыталась перекричать здравый смысл. — Хватит из меня делать параноидальную шизофреничку! Посмотрите! Соня резко оттянула волосы назад, оголив шрам на лбу. — Видите?! Знаете, где я получила его? — не дав времени на ответ, взревела дальше: — В битве со Средневосточным Альянсом. Меня тогда спас Порко Галлиард, и из-за этого я ударилась о камень головой! — она трясла пальцами возле шрама, словно выдирала из воздуха доказательства его существования. — А вот это… — Соня выставила ладонь вперёд, — это меня пытали марлийские офицеры. Прожигали раскалённой кочергой, чтобы я им модернизировала вооружение! Не дожидаясь реакции, она сдёрнула джинсы до голени и ткнула пальцем в старый рубец: — А это пулевое ранение! Тогда мы попали в засаду! Так скажите мне, каким изощрённым психопатом и извращенцем должен быть ваш воображаемый похититель, чтобы ещё и стрелять мне в ногу?! Последние слова она выкрикнула так, что голос у неё сорвался и осип. Она стояла, тяжело дыша, вся трясясь от адреналина и бешенства. Психотерапевт даже бровью не повела. Она сидела всё так же спокойно, словно перед ней не размахивали доказательствами участия в войне между континентами, а просто объясняли, почему пациент такой дёрганный. Она поставила локти на стол, сложила пальцы домиком и выдохнула: — Да, вы абсолютно правы, София Мороз. Вас действительно похитил психопат. И сейчас он, вероятно, удерживает вашу подругу Викторию Радкевич. Она аккуратно записала что-то на листке. — Я выпишу вам ещё таблетки. Вот рецепт. Это нейролептики. Они помогут хотя бы поспать. И… уложить все мысли в вашей голове. Она тяжело вздохнула, и в её глазах промелькнуло что-то вроде показного сожаления. — Но если галлюцинации, как вы сами утверждали двумя днями ранее, будут продолжаться… я вам настоятельно рекомендую диспансеризацию. Полежите месяц. Пропьёте курс. Будете под постоянным наблюдением. Возможно, тогда вам станет легче, и мы продолжим терапию. Соню затрясло. Перед её внутренним взором всплыл ужасающий образ: она, скрученная в больничный халат, в кругу других пациентов, тупо пялящихся в зарешеченное окно, напичканная транквилизаторами до состояния овоща. Это жуткая перспектива будущего моментально привела её в чувства. Сознание прояснилось, словно сдуло лишнюю мишуру, оставив лишь холодный, тяжёлый камень в груди. Она кончиками пальцев протянула рецепт по столу и безэмоционально произнесла: — На сегодня всё. И почти бегом вырвалась на улицу. Хотела вдохнуть полной грудью — свежим, свободным воздухом, как после бури. Но на улице стояла невыносимая духота. Жара обволакивала, лёгкие сжимались ещё сильнее, тело мгновенно обмякло. Она почти в отключке добралась до дома. Благо, мать съехала, не вынеся её «депрессивного состояния». Ей, видите ли, подавай успешную, собранную, перспективную девочку, а не это обезумевшее от ночных кошмаров нечто. Соня только радовалась её отсутствию. Она уже давно привыкла быть предоставленной самой себе. Скинула сумку, босоножки. Прошла в зал, села за стол, открыла ноутбук и глупо пялилась пять минут на экран, вглядываясь в счастливые глаза лучшей подруги на заставке. Может, действительно, всё было иллюзией?.. Может, я просто схожу с ума?.. — Как я по тебе скучаю, Вики… Она уронила голову на руки. Но уже не рыдала. Просто бессильно нажимала пальцами на глаза так, что заплясали звёзды. Больше всего на свете Соня хотела знать, что с её подругой. Пусть это был сон, иллюзия, защитная реакция мозга — неважно. Но мысль о том, что Вики может быть мертва или прямо сейчас находится в цепях у какого-то больного психопата, порождали у Сони первобытный, животный страх. Её вывел из оцепенения звук уведомления в мессенджере. Она хотела привычно проигнорировать, но какой-то внутренний импульс, смутная интуиция, заставила взять телефон. Нехотя, она потянулась к нему, стукнула пальцем по экрану — и мгновенно отшвырнула его, будто он стал раскалённым углём. Тут же вернулся давно забытый тремор. Она смотрела на свои трясущиеся руки, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а вдох никак не может пробиться через сжавшуюся грудную клетку. Паническая атака. Мозг понял это раньше, чем тело успело среагировать. Она сорвалась с места и побежала на кухню. Схватила аптечку, начала хаотично рыться среди коробочек и блистеров, выискивая что угодно: успокоительное, капли, хоть что-то, что могло бы остановить это бешеное сердце, готовое вот-вот ударить в последнем, яростном рывке и затихнуть навсегда. Она распахнула глаза и поняла, что лежит на плитке. Несколько секунд просто смотрела в потолок, не соображая, как здесь оказалась. Потом потрогала голову. К её удаче, рухнула в обморок мягко — вероятно, приземлилась на руку, которая теперь ныла и покрылась мурашками. Главным подарком этой отключки была полная перезагрузка мозга. Соня приняла вертикальное положение, прищурилась и била пальцем по губе. — Неужели… и ты там сдох? — восторженно, почти благоговейно, прошептала она. — Надеюсь, Леви засадил тебе клинок прямиком в задницу. Поднялась и спокойно направилась в комнату. Даже засмеялась — то ли от облегчения, то ли от абсурдной истины, которая до неё, наконец, дошла. Ведь если бы не этот обморок, она бы уже давно набрала номер «дома для сумасшедших» и сдалась добровольно. А сейчас ей было чересчур интересно поговорить с человеком, который уже второй раз почти довёл её до смерти. Она взяла в руки телефон и облегчённо выдохнула — экран не разбился. Ещё раз коснулась его, и высветилось уведомление: «Соскучилась, моя девочка?» Соня расплылась в коварной улыбке. — О да… я так скучала по тебе, мой мальчик. Почти механически набрала номер и поднесла телефон к уху. — …Генерал! Как я рада вас слышать… и то верно, сколько лет, сколько зим... Всё хорошо, очень лестно, что вы обо мне беспокоились... Да, читали моё дело? Куда пропала?.. Маньяк?.. — Соня захихикала и бесцельно глянула в окно. — Ну вы же знаете — такие, как мы, без дела не остаёмся... Конечно, это легенда! — щебетала она самым сладким голоском. — Нет, я не шпионила для вражеских стран. Ну и шуточки у вас… — она не выдержала и улыбнулась. Всё-таки командир — точная копия Магата, от этого где-то глубоко защемило. — Просто... договор о неразглашении. Она включила громкую связь и направилась в ванную, на ходу скидывая одежду. — А я смотрю, вас повысили до генерала… Скажу прямо — горжусь… — продолжала щебетать она, пуская кипяток в ванну. — Слушайте, у меня к вам просьба. Не могли бы найти одного человечка? Пропал несколько лет назад, возможно, недавно объявился. Могу прислать фоторобот. Поможете?.. Вы же знаете, я в долгу не останусь. Я бы хотела получить разрешение на его... ликвидацию. — Соня засмеялась от очередной его шутки. Заметила в зеркале прыщик на лбу и принялась ковырять. — Этот паразит представляет из себя национальную угрозу для всех женщин нашей страны! Она залезла в воду, обжигающе горячую. — Да, да, — перебила она беспрерывный поток наставлений на том конце провода. — Потом я для вас устраню этого политика. Чисто, как всегда. — Она облизала губы и замотала, улыбаясь, головой. — Хорошо, я свяжусь с ним и составлю фоторобот. И приеду за разрешением, и там всё детально обсудим... Нет, в разведку возвращаться не планирую... пока. Дальний Восток?.. Хм, заинтриговали… дайте подумать над вашим предложением... Обязательно. Положила трубку ровно в тот момент, когда вода подступила к краям. Опустилась окончательно в кипяток и нырнула с головой. Всё-таки я не сумасшедшая! *** В кафе играла лёгкая музыка. Пустых столиков почти не осталось, и помещение заполнилось галдящим народом, желавшим отдохнуть в пятничный вечер. Ким развалился на стуле в самом дальнем углу и вполуха слушал бестолковый трёп своей спутницы — очередной поклонницы, чьё имя он уже забыл. Он кинул на неё обрыдлый взгляд, но тут же взял себя в руки, натянув на лицо маску романтичной заинтересованности. Ему нужно было срочно спустить пар. Найти девочку на ночь. Поэтому приходилось терпеть эту носатую дуру и её рассказы о невзрачной работе. Первым делом, как вернулся в этот мир, он попытался отыскать бывшую и узнать, как у неё дела, не рассталась ли она со своим «борцом». Но, к его личной трагедии, эта шваль уже давно вышла замуж и родила ребёнка. Но он не сдавался. Составил план, как её вернуть назад. А если с ней не получится — займётся Соней, которую он отыскал в соцсетях в тот же вечер. Но решился написать ей только спустя три месяца, когда чувство вины поутихло. Он даже разрывался, кому же из них двоих отдать своё сердце. Ведь любил он их одинаково, всей душой. Просто они ещё этого не понимали. Он отхлебнул вина из бокала, пытаясь сосредоточиться на своей «избранной на одну ночь». Что она там говорила? Пустил пару своих дурацких шуточек, и по её пьяному, визгливому смеху он понял — девка уже поплыла. Идеально. Его отвлёк шум от соседних столиков, но внимание тут же приковала изящная, статная девушка, стоявшая у стойки администратора. Безусловно, хороша собой: стройная длинноволосая блондинка с ярким, броским макияжем и большими, почти маскирующими очками. Он оценивающе скользнул взглядом по её стройным ножкам, приправленными высокими каблуками, и мысленно сравнил со своей носатой спутницей, тут же наметив план, как от неё избавиться и «подкатить» к новой жертве. Желание уже туго заняло всё пространство в его штанах, вытеснив все остальные мысли. Девушка, словно почувствовав на себе этот липкий, пропитанный похотью взгляд, обернулась в его сторону. Короткое облегающее платье оставляло поразительно мало места для фантазии, но именно это ему и нравилось. Его спутница коснулась ладони, пытаясь вернуть к себе интерес. Но он даже не повернул шею в её сторону, боясь прервать зрительный контакт — пусть даже через тёмные, непрозрачные очки — со своей новой, внезапной избранницей. Ким заметил, что он не единственный, кто обратил внимание на этот лакомый кусочек. Нервная дрожь пробежала по его пальцам, заставив их барабанить по столику. Нужно было срочно сообразить, как застолбить её первым, пока остальные гиены не накинулись на эту львицу. Она, конечно, смутно кого-то напоминала... Но похоть так плотно овладела его нутром, что в голове не осталось места ни для чего, кроме одной картинки: как эти ножки красовались на его плечах. И тут, на его невероятную удачу, львица целенаправленно направилась в его сторону, изящно покачивая бёдрами. Она была почти рядом — Афродита, до которой рукой подать. И тут его носатая решила устранить конкурентку: резко притянула его к себе и впилась губами. Ким еле сдержался, чтобы грубо не отшвырнуть её. Лишь сжал её плечи с такой силой, что кости хрустнули, и аккуратно, но неумолимо отодвинул. Она хотела возмутиться, но, встретив его стеклянный, обещающий расправу взгляд, дёрнулась и затихла. Но блондинку это не остановило. Она подошла и встала напротив. Он одарил её своей фирменной, обворожительно-белоснежной улыбкой хищника. И она зеркально повторила тот же жест. И тут Ким узнал её. Сердце пропустило удар. Он хотел что-то выкрикнуть, но слова застряли в горле. Он, конечно, хотел с ней встретиться, но на своей территории, по своим правилам. Соня, не дав ему опомниться, достала из сумочки пистолет с уже прикрученным глушителем. Без лишних движений выстрелила в камеру, и с неё посыпался дождём стекло и пластик. Затем она опустила ствол, приспустила очки и сладким, певучим голосом пропела: — Соскучился, мой мальчик? Он даже дёрнуться не успел. Два чётких выстрела в грудь. Контрольный — в голову. Тело дёрнулось и рухнуло на пол. Соня одарила его снисходительным, ледяным взглядом, поправила очки и прошептала в ужасе наступившей тишины: — Надеюсь, в этот раз, мразь, не воскреснешь. Она развернулась и спокойно пошла к выходу. Испуганные люди попрятались под столами, за барной стойкой, прижались к полу. Лишь один псевдохрабрец перегородил ей путь, заорал: — Вызовите полицию! Вызовите полицию! Соня раздражённо цокнула и навела на него пистолет. — Уйди с дороги, блядь. Мужчина ещё пару секунд строил из себя героя, но, когда она демонстративно приложила палец, облачённый в кожаную перчатку, к спусковому крючку, дёрнулся и отскочил. А Соня с победной, холодной улыбкой покинула место преступления, неся с собой полное, завершённое чувство возмездия. *** Следующий месяц Соня провела в полной агонии. Она металась, как загнанный зверь, в поисках хоть кого-то — знахаря, экстрасенса, колдуна, кого-то, кто бы обладал ключом в тот мир, где она обрела счастье, друзей, любовь и потеряла лучшую подругу, которую нужно вернуть. Но никто не мог помочь. Одни воспринимали её запрос всерьёз, чтобы вытянуть деньги. Другие снисходительно улыбались, но проводили псевдоритуал за псевдоритуалом. Ничто не работало. Появилось жуткое ощущение, что Вики, возможно, была единственной в этой реальности, в чьих жилах текла хоть капля настоящей ведьминской крови. В один из таких вечеров, метясь по комнате над уже десятым по счёту составленным безнадёжным планом, она вспомнила про бывшую Кима и её сестру. Нашла, связалась, и её ждал полный, сокрушительный провал. Оказалось, горячо любимая сестра, которая спасла когда-то от сталкера, умерла от рака. Соня впала в такое уныние, что провалялась трое суток, не вылезая из постели. Доползала до туалета и возвращалась в свою берлогу отчаяния. Она даже не ела. Обессиленная, думала: лучше умереть от голода, чем жить в мире, где ей больше нет места. Она задавалась вопросом: получилось ли спасти Парадиз? Обрели ли элдийцы свободу? Или судьбу всё-таки изменить невозможно? И Эрен устроил Гул земли, и почти все её друзья уже давно в могиле. Леви изувечен и сломлен где-то на Марли, раздаёт детям леденцы. А Вики, её лучшая подруга с детства, исчезла навсегда. Её пробрал озноб. Знобило без конца, кожа покрывалась мурашками. В один из таких дней она взвыла так пронзительно и безнадёжно, что к ней вломилась перепуганная соседка, думая, что на неё снова напал маньяк. И вот, когда она опустилась на полное, измученное эмоциональное дно, когда остались лишь истощение и горькая пустота, она осознала простую истину: хватит. Хватит ныть. Своим самоуничтожением она ничего не изменит. Не вернёт возлюбленного. Не вернёт друзей. Не откроет портал. Не оживит мёртвых. Единственное, что ей под силу — научиться жить заново. Оставить прошлое позади и построить хоть туманное, но новое будущее. Она доползла из спальни в зал. Взяла новый, чистый блокнот. Села за стол. И начала писать план новой жизни. Она решила: раз не вышло стать лидером, революционером, первоклассным разведчиком, значит, необходимо полностью сменить вектор. Даже журналистика, ради которой она годами продиралась в университете, больше не интересовала. Эта мечта умерла вместе с Эрвином Смитом, навсегда покинув её. Нужно поставить цель, через которую придётся продираться, грызя землю. Она вывела на первой странице крупными буквами: «Создать международную парфюмерную корпорацию». И тут её накрыла волна такого яростного, почти истеричного воодушевления, что ослабленная рука не успевала записывать за бешеным потоком мыслей. Список, который она составляла, достиг высшей степени абсурда. Сначала всё было логично: внедриться в компанию конкурентов, стать бренд-менеджером, выяснить все подводные камни и изучить «внутрянку» успешных парфюмерных линеек. Но потом её понесло. В списке появились жираф, семь чудес света, участие в космической программе для добровольцев и... сфотографироваться на фоне Эйфелевой башни. Хоть она там уже бывала, ей хотелось сделать кадр новой себя — выросшей не только внешне, но и внутренне. Она писала до глубокой ночи. А в конце зависла над пустой строкой. Перед внутренним взором упрямо материализовалось одно лицо. То самое знакомое, вызывающее только трепет и тихое опустошение. Она решила: про любовь писать не будет. Умрёт старой девой. Она была уверена, что больше никогда не испытает таких чувств, и семью она хотела бы создать именно с ним. Но раз уж в этой жизни не представится шанса снова увидеть его серые глаза... Соня обронила несколько тяжёлых капель на бумагу, размывая чернила, и вывела под всем этим хаосом: «Прощай, Леви Аккерман». И захлопнула блокнот. *** Через месяц с ней произошла занимательная история. Вечером, возвращаясь с новой работы, она встретила у подъезда своего бывшего жениха, Алекса. Он сидел на холодной лавочке с каким-то невзрачным, подмёрзшим букетом и явно ждал её. На улице стоял первый мороз, и он ждал, вероятно, не один час, так как нос его был настолько красным, что сам Дед Мороз позавидует. У неё мелькнула мысль: зачем испытывать такие мучения, если можно было подождать в машине или просто позвонить? И сразу сообразила: этот «рыцарь», поддавшись сиюминутной романтике, хотел показать, на какие жертвы готов ради неё. Хотя она не видела смысла в этом нелепом спектакле, ведь он уже давно женился на другой, и та ждала ребёнка. Когда нашла его посты в соцсетях с новой женой, искренне поражалась написанным самозабвенным признаниям, что когда-то точь-в-точь адресовались ей. Соня прошла мимо, не желая даже здороваться с ним. Но он подскочил, перегородив дорогу. — Соня, ты что, меня не узнала? — Узнала, — невозмутимо ответила она. Прямой ответ моментально сбил его с толку. Алекс поёжился, и она вместе с ним, то ли от неловкости, то ли от его озноба. — Я... — начал он мямлить. — Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне. Соня нахмурила нос, а губы скривились в отвращении. — У тебя есть жена. И она беременна. — Я понял, что никогда её не любил! И когда узнал, что ты нашлась... Я долго решался и понял — хочу возобновить отношения. Соня фыркнула, не скрывая надменной гримасы. — Алекс, очнись. Какие отношения? Ты прекрасно знал, что я тебя не люблю. Изначально ты был моим прикрытием, а потом я просто привыкла. Извини, говорю как есть, чтобы ты сразу понял мою позицию и не питал иллюзий. Алекс опешил. Потом резко подбежал к лавке, схватил тот самый подмороженный букет и сунул его ей. — Не может быть! У нас была любовь! — Какая любовь? — перебила она. — Алекс, ты нуждался в красивой картинке рядом. Всё. — Нет, ты не права! — он начал тыкать в неё букетом, словно это было оружие. — Я могу тебе доказать! Давай, устрой мне испытание! Соня обречённо застонала, а потом в её голове мелькнула гениальная, чёрная идея. Идея казалась блестящей в своей простоте. Она решила повторить вопрос из той викторины, где она в прошлой жизни спрашивала у любимого. Разве человек, который столько лет якобы любил, не ответит на лёгкий вопрос: «Её три главных увлечения и любимый жанр литературы». Леви тогда справился на все сто. Ответил так, будто всё это время вёл своё досье на неё, подмечая такие мелочи, о которых она и сама не задумывалась. Соня сидела с открытым ртом, поражаясь то ли его феноменальной дедукции, то ли той внимательности, с которой он её изучал, потому что она ему была небезразлична. Естественно, Алекс впал в полный ступор. Он закатил глаза и что-то бессвязно нашёптывал себе под нос, явно пытаясь угадать. — Ну… — выдавил он наконец. — Судя по тому, какая ты бываешь злая и кровожадная… наверное, детективы и триллеры? У Сони ни один мускул на лице не дрогнул. — Ясно, — процедила она, не скрывая презрения. Этим тоном она дала понять, что этому «бывшему жениху» больше никогда ничего не светит. — Прощай, Алекс. — Она сделала шаг в сторону подъезда, но обернулась для финального удара. — И если ещё раз увижу тебя у своего дома… я натравлю на тебя собак. Последнее слово она произнесла с такой холодной ненавистью, что он дёрнулся, будто его ударили. Алекс опустил голову и молча удалился. Соня вернулась домой, захлопнула дверь и рухнула на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Тишину квартиры разорвало надрывное, яростное рыдание, от которого тряслось всё тело. Она вспоминала. Вспоминала все самые радостные, живые моменты с мужчиной своей мечты. Даже их ссоры — те самые, где он ворчал, а она визжала. Заходилась коротким, истеричным смехом сквозь слёзы, а потом снова давилась в ткань. В один момент стало невыносимо. Эмоции распирали изнутри, грозя разорвать её на части, если не найти выход. Она потянула к себе ноутбук, смахнула с экрана пыль и открыла чистый документ. Пальцы, ещё дрожащие, замерли над клавиатурой на секунду. А потом она начала писать фанфик про любовь Леви Аккермана и попаданки из другого мира.