Воскресенье

— В юности я работал рядом с Ист-Эндом… Том тяжело вздохнул, спохватился и постарался замаскировать вздох покашливанием. Историю про встречу с королевой-матерью в годы войны он слышал от своего тестя уже не один раз, особенно часто — в начале их знакомства. Но сейчас у мистера Тернера появились новые жертвы, то есть слушатели, поэтому многократный пересказ истории был гарантирован. Том поерзал, почувствовал на себе пристальный взгляд Джойс и замер с нарочито заинтересованным видом. Собственно, с Джойс все и началось. Точнее, с ее нового увлечения. Несколько месяцев назад она вступила в общество «Корни и ветви», занимавшееся, вопреки ожиданиям Тома, не садоводством, а исследованием семейных древ и родословных. С ретивостью неофита Джойс взялась за историю своей семьи. Она перетряхнула бумаги на чердаке родительского дома, провела несколько дней в Главном управлении регистрации актов гражданского состояния Англии и Уэльса, навестила пожилых тетушек, как следует их расспросила и, наконец, совсем недавно объявила, что нашла новых родственников. В итоге, потомки отколовшейся ветви семьи матери Джойс сидели сейчас за столом у Тома и знакомились с семейством Тернер и семьей Барнаби. Том в целом положительно относился к любым примирениям и прощениям, в конце концов, больше помирившихся родственников — меньше жестоких убийств, ему ли не знать, но не до конца понимал, почему для этого замечательного события был выбран именно его дом. С другой стороны, сбежать с семейной встречи, находясь в гостях, — та еще задача. А дома, в Мидсамере, у него всегда была надежда на полицейское управление Костона. В конце концов, он сам строго наказал Трою и дежурным констеблям не стеснятся звонить ему в эти выходные при любом мало-мальски подозрительном случае. И рассчитывал, что они его не подведут. Как раз на этой мысли телефон в кармане брюк завибрировал, Том извинился перед присутствующими, встал из-за стола, игнорируя укоризненный взгляд Джойс, и вышел в прихожую. — Да, Трой? — Сэр, я бы не стал беспокоить вас, но вы сами сказали мне звонить, если что-то случится… — И что же случилось? — Да в общем ничего, но все как-то странно. — Трой, я теряю терпение. — Миссис Уилсон из Баджерс-Дрифт сообщила об исчезновении своих соседей. — О! Я сейчас подъеду. — Сэр, это не совсем соседи, а арендаторы соседей. И к тому же это молодая пара, возможно, они просто поссорились и разъехались по родителям или друзьям. — Вот и проверим. Диктуй адрес. За его спиной тихо скрипнула дверь. Отключив телефон, Том оглянулся. Джойс стояла в паре футов от него, укоризненно качая головой. — Прости меня, дорогая, но меня ждет Трой. В Баджерс-Дрифт заявили о пропаже молодой супружеской пары. — Может, они просто уехали, чтобы побыть вдвоем без любопытных соседей? Обычно ты не выезжаешь на такие случаи, а отправляешь Троя или констеблей. — Трой сказал, что случай странный. Я доверяю его чутью, — Том зашнуровал ботинки и потянулся к куртке. — Я постараюсь не задерживаться. Извинись за меня перед родными. Поцеловав жену, он вышел. Джойс, вздохнув, закрыла входную дверь.

***

Коттедж, в котором жила исчезнувшая пара, был обычным для Баджерс-Дрифт небольшим, старым, очень живописным двухэтажным домиком с ухоженной живой изгородью и розовыми клумбами под окнами с кружевными занавесками. Трой вышел из домика навстречу Тому, и первое их совещание по этому делу состоялось на выложенной песчаником дорожке. — Коттедж принадлежит миссис Хейз, пенсионерке, шестидесяти шести лет. В прошлом году она уехала в Южную Америку, к дочери, а коттедж сдавался. Пять месяцев назад его арендовал некий… — Трой полез в блокнот, — э-э-э… Дурсль, Дадли Дурсль. Мы нашли в доме его водительские права и договор аренды на его имя. — Х-м-м, какое-то странно знакомое имя, как будто я его уже где-то слышал, — пробормотал Том. — Сначала мистер Дурсль жил один, но около месяца назад к нему приехала молодая женщина, соседям она представилась его женой. В доме есть женские вещи, но нет никаких документов. Сегодня днем миссис Уилсон, соседка из дома напротив, обратила внимание, что в коттедже горит свет, причем машина мистера Дурсля стоит около дома. Она решила постучаться и сделать замечание про бережное отношение к ресурсам. По ее словам, дверь коттеджа была открыта, поэтому она прошла внутрь, внутри никого не было, все было перевернуто вверх дном. На звонки по телефону хозяин не отвечал. После этого она позвонила в полицию. — И где сейчас миссис Уилсон? Трой показал в сторону живой изгороди: — Вон там, у своего дома, с констеблем Фьюри. — Что ж, поговорим с ней. Том и Трой перешли через дорогу и остановились у изящной кованой калитки. Констебль Фьюри с видимым облегчением повиновалась кивку Тома и ушла, на что миссис Уилсон, изливающая непрекращающийся словесный поток о неважном самочувствии, непочтительной молодежи и плохой работе почты, не сразу обратила внимание. — К-х-м, я — старший инспектор Барнаби, а это — сержант Трой. Отдел криминальных расследований, полиция Костона. Мы бы хотели задать вам несколько вопросов. — О, конечно, спрашивайте, — судя по виду миссис Уилсон, она всегда была рада помочь полиции, даже в тех случаях, когда полиция в этом не особо нуждалась. — Как часто вы общались с мистером Дурслем? — Да практически каждый день. Я ведь живу напротив. И как только мистер Дурсль, Дадли, он сам предложил его так называть, переехал, я зашла к нему с домашним печеньем, чтобы его поприветствовать по-соседски. Чтобы он знал, какое гостеприимное место наш Баджерс-Дрифт. Но все это было на ходу. Мистер Дурсль все время куда-то спешил, торопился, опаздывал, то ему нужно было куда-то позвонить, то, наоборот, он сам ждал важного звонка, так что мы просто здоровались, и он спешил дальше. А так чтобы обстоятельно поговорить — такое было редко, всего пару раз. — А чем он занимался, вы знаете? — спросил Трой. — Здоровым питанием! — радостно выпалила миссис Уилсон, явно предвкушая какой-то особенный эффект. — У него целая фирма была в Лондоне: и магазин продуктов здорового питания, и ресторан. И он даже книгу выпустил, с рецептами. И мне ее подписал. Если миссис Уилсон ждала какой-то особенной реакции, то ее ожидания оправдались. — А-а-а, ах ты ж, вот оно что! — невнятно, но эмоционально высказался Том. Его собеседники непонимающе уставились на него, но он уже взял себя в руки. Незачем рассказывать, что фамилия Дурсля неспроста показалась ему знакомой: в прошлом году, сидя на диете, Том питался ревеневым суфле и шпинатным пюре, приготовленными Джойс именно по его, Дурсля, рецептам. — Продолжайте, миссис Уилсон. — Я просила его выступить перед дамами из комитета по украшению церкви, но он сказал, что не отказывается, но просит перенести это на более позднее время. Я думала было, что он не хочет тратить время на простую деревенскую публику, но он сказал, что просто не в состоянии общаться, выступать, ведь у него недавно умерла мать. Еще очень молодая. Рак. Он был так расстроен, когда заговорил об этом. Я сама не могла сдержать слез. Сейчас такая редкость, чтобы сын был так привязан к матери. Мистер Дурсль, Дадли, несомненно, очень хороший и добрый человек! — А его жена? Миссис Уилсон поджала губы. — Я с ней не общалась. Вообще не знаю, откуда она взялась. Дадли не говорил, что он женат. Вообще про свою личную жизнь ничего не говорил. Четыре месяца жил один. И тут вдруг, раз — и явилась. Симпатичная, да, но могла бы и получше за собой ухаживать. Волосы у нее торчали во все стороны. Ни прически, ни укладки. Зато всегда с какой-нибудь книжкой. Да еще и сов прикармливала, где только нашла! Я глазам своим не поверила, когда увидела. — Сов? — уточнил Трой, неотрывно строча в блокноте. — Не котов, не собак, не певчих пташек каких, а сов. Натуральная ведьма. — А как ее звали? Или она не представилась? — Представилась, точнее, Дадли ее представил, — вид у миссис Уилсон изменился с воинственного на сконфуженный. — Но я запамятовала. Какое-то вычурное театральное имя. Оно все время вылетает у меня из головы. — Хорошо, миссис Уилсон, вы еще подумаете и вспомните. А сейчас давайте уточним, когда вы в последний раз видели мистера Дурсля и его жену? — В пятницу днем. Я собиралась на заседание комитета по украшению церкви. Заперла дверь и увидела, как они подъехали на своей машине — Дадли и эта женщина. Я подождала, пока они выйдут и поздоровалась. Они зашли в дом, а я пошла на заседание. Мы просидели допоздна, у нас была жаркая дискуссия, использовать ли в украшении церкви только белые маргаритки или взять и другие цвета, в общем, пришла я поздно. У мистера Дурсля горел свет, его машина стояла перед домом. Ночью я встала, чтобы попить, и выглянула в окно. Свет горел, машина стояла. Рано утром за мной заехал на автобусе отец Питер, в субботу у нас был выезд на ярмарку приходских общин в Мидсамер-Мэллоу, мы опаздывали, и я, к сожалению, не вгляделась, что там было напротив. Когда я вернулась сегодня, в воскресенье, у Дурслей было все то же самое — горел свет, стояла машина. Я решила, что эта девушка совсем не бережет природные ресурсы и деньги мужа. Ну и постучала в дверь, чтобы напомнить, что есть выключатели. А от моего стука дверь открылась. Я увидела, что в доме все перевернуто, и решила, что мистера Дурсля ограбили. Я решила позвонить ему, но его телефон был отключен, и тогда я позвонила в полицию. — Спасибо, миссис Уилсон. Скажите, к мистеру Дурслю приезжали гости? — Да, первое время было несколько визитеров. В основном, молодые мужчины. Одни выглядели, как спортсмены, другие — как адвокаты. А когда появилась эта миссис Дурсль, гостей не стало. — Спасибо! Если у нас появятся вопросы, мы побеспокоим вас еще раз. Трой и Том откланялись и направились к дому исчезнувшей пары, когда сзади их окликнула миссис Уилсон. — Инспектор, я вспомнила, как ее зовут — Гермиона. Как у Шекспира. Том еще раз поблагодарил миссис Уилсон. — У Шекспира разве была Гермиона? — вполголоса усомнился Трой. — «О, укоряй меня, прекрасный камень, чтоб мог тебя назвать я Гермионой!» — процитировал Том и, видя непонимание Троя, добавил: — Несчастная женщина, которую муж обвинил в измене, посадил в тюрьму и отобрал детей. Семейное насилие как оно есть. — Вы думаете, и здесь было что-то подобное? — недоуменно поинтересовался Трой. — Нет, просто безуспешно пытаюсь расширить твой кругозор. Для каких-то выводов по Дурслям мне нужно хотя бы взглянуть на их дом. Они поднялись на крыльцо и вошли в открытую дверь. Обстановка в прихожей полностью соответствовала описанию миссис Уилсон «все перевернуто вверх дном»: стойка для зонтов и тростей упала на бок, небольшой диванчик у стены напротив лежал кверху ножками, а картина, прежде, видимо, висевшая на стене над ним, слетела на пол. Барнаби и Трой, осторожно ее обойдя, прошли дальше. В других комнатах беспорядка было меньше: перевернутый стул и опрокинутая чашка с какао в столовой, распахнутые настежь дверцы шкафов буквально во всех остальных помещениях. — Вызывая меня, ты сказал, что все как-то странно. Что ты имел в виду? — поинтересовался Барнаби у Троя после окончания осмотра. Трой помолчал, собираясь с мыслями, потом медленно, тщательно подбирая слова сказал: — Странно, как все это выглядит, если речь о семейном скандале. Когда я был констеблем, мы довольно часто выезжали по вызовам о семейных ссорах. Те дома выглядели как-то иначе. Обычно было много разбитой посуды, не знаю почему, — он пожал плечами. — И еще портили что-то важное для другого. Миссис Хьюз из Нижнего Маршвуда сломала у своего мужа все клюшки для гольфа. А мистер Прескотт из Мидсамер-Уокера сначала вытоптал все клумбы, а потом прошелся грязными сапогами по шубам жены. А тут… — Трой развел руками, словно слова у него закончились, и теперь пришла пора объясняться жестами. Том пристально смотрел на своего сержанта, прекрасно понимая, что с тем происходит: голос интуиции, какие-то смутные внутренние ощущения, облеченные в слова, стали выглядеть неубедительными и слабыми, хотя сам Трой по-прежнему искренне в них верил. Пожалуй, и Том был склонен им доверять, но, по сложившейся привычке подтрунивать над сержантом, не мог удержаться: — Возможно, для уничтожения совместно нажитого ценного имущества мистер и миссис Дурсль еще слишком молоды. Если они ссорились, то, вероятнее всего, по более… м-м-м… интимным причинам. Ты видел двери у шкафов? А люк на чердак? Похоже, кто-то искал любовника! — А, то есть, все-таки как у Шекспира с этой Гермионой — обвинил в измене и подверг домашнему насилию? — поинтересовался сержант Трой с таким бесхитростным видом, что у Тома на какое-то время возникло сомнение: а кто над кем здесь, собственно, подтрунивает? Разрешить вопрос у него не вышло — в дверном проеме появилась констебль Фьюри: — Простите, сэр, но в мусорной корзине есть кое-что интересное. Барнаби и Трой разом вместе обернулись и сказали хором: — Что именно? — Тряпки, испачканные кровью. И бумажные полотенца, тоже со следами крови, похоже, что ими вытирали какие-то поверхности, пол или стол. — Может, мистер Дурсль неудачно побрился? — спросил Том довольно легким тоном, хотя взгляд у него стал холодным и цепким. — Сомневаюсь, сэр, — ответила констебль, покачав головой. — Многовато крови для небольшого пореза. — Спасибо, констебль, — Том кивком головы отпустил Фьюри и повернулся к Трою: — Что ж, признаем наличие опасности для жизни мистера Дурсля, определяем его и его предполагаемую супругу пропавшими без вести и начинаем поиск. Свяжись с родственниками и друзьями Дурсля, расспроси их, узнай все, что можно, про его жену. И вызывай экспертов. И нам понадобятся фотографии, чтобы сделать ориентировку. — И со вздохом вполголоса добавил уже в спину уходящему Трою: — Похоже, сержант, у тебя появилось чутье.

***

В другое время на этом этапе расследования старший инспектор Барнаби поехал бы в участок или, если дело было, как сейчас, в выходной, — домой. Эксперты бы снимали отпечатки пальцев, искали замытые следы крови, упаковывали находки из мусорной корзины. Сержант бы общался с друзьями и родственниками Дурсля. Констебли опрашивали бы соседей. А на следующий день Барнаби погрузился бы в собранную ими всеми информацию. Но сегодня возвращаться домой пораньше было нежелательно. Насколько Том помнил стандартную программу своего тестя, после истории о встрече с королевой-матерью должны были прозвучать несколько случаев из практики рыбака, затем анекдоты из поездки в Шотландию и полдюжины историй о путешествии на континент. Минимум разнообразия и новизны. Поэтому Том ходил по домику Дурслей, прислушивался к безуспешным попыткам Троя дозвониться до родных и друзей пропавших, наблюдал за работой экспертов и время от времени чувствовал себя пятым колесом в телеге. Зазвонивший в кармане телефон заставил его испытать еще и легкие муки совести, и вину перед Джойс, но ровно до того момента, пока он не увидел имя звонившего. — Здравствуй, Джордж, — сказал Том, выходя на крыльцо. — Что-то случилось? — Ну, это я у тебя должен спросить. Это ты на месте преступления в свой выходной, — ответил Джордж Баллард, патологоанатом и давний друг Тома. — Что-то серьезное? — Пока не знаю, — честно признался Барнаби. — Начало подозрительное, продолжение может быть каким угодно. Подожди, у тебя же тоже выходной! Как ты вообще узнал, что я на месте преступления? — Ты сам мне это подтвердил, только что, — весело сообщил Джордж и тут же, словно почувствовав портящееся настроение Тома, продолжил: — Фил Экройд, наш эксперт, помнишь его? Ну тот, который живет недалеко от меня, так вот, он позвонил мне и сказал, что его вызвали на место преступления, заявка на выезд экспертов поступила от сержанта Троя, и не подвезу ли я его, у него что-то случилось с машиной. Он не сомневался, что и меня тоже вызвали. Кстати, почему мне не позвонили? Том очень высоко ценил профессиональные и человеческие качества Джорджа Балларда, однако его настойчивое желание оказаться на работе в выходной выглядело странно. — А скажи-ка, мне, Джордж, твое стремление получить вызов на службу в выходной как-то связано с тем фактом, что Кейт выдвинула свою кандидатуру в женский комитет Мидсамера, и теперь у нее предвыборная кампания? Джордж в ответ только вздохнул. — Джордж, я понимаю тебя как никто другой, — совершенно искренне сказал Том, — и очень ценю тебя и твою работу, но сейчас у нас нет ни малейшего повода вызывать тебя. Ни одного трупа, веришь? — Ни одного? — недоверчиво переспросил Джордж. — Том, ты теряешь квалификацию! — и положил трубку. Барнаби фыркнул и спрятал телефон в карман. Потом огляделся по сторонам, благо, с крыльца открывался неплохой обзор. Эксперты, обследующие машину Дурслей рядом с домом, привлекали всеобщее внимание. Прохожие замедляли шаг, а то и вовсе останавливались, наблюдали за происходящим и даже что-то между собой обсуждали. Миссис Уилсон, несмотря на жалобы на плохое самочувствие, не уходила с наблюдательной позиции у калитки. Бдительным взором она окидывала экспертов у машины, зевак перед домом и самого старшего инспектора на крылечке. Рядом с ней, но с внешней стороны калитки, стоял невысокий худощавый пожилой джентльмен с пышными седыми усами, как у моржа. Немного поколебавшись, Том решил подойти к миссис Уилсон и ее визави, познакомиться с ним и пообщаться. Баджерс-Дрифт был не таким уж большим, за пять месяцев мистер Дурсль должен был, так или иначе, пересечься буквально со всеми его жителями, включая и джентльмена с моржовыми усами. Миссис Уилсон окликнула его заранее, не дожидаясь более тесного контакта: — Инспектор, есть ли какие-то новости? — и тут же сказала, обращаясь к своему собеседнику: — Это сам старший инспектор Барнаби из Костона, он лично расследует это дело и, я уверена, во всем разберется! Барнаби подошел вплотную и слегка склонил голову в знак признательности: — Спасибо, миссис Уилсон. Но чтобы во всем разобраться, а также иметь какие-то новости, нам нужно больше информации. И пока мы работаем над тем, чтобы ее собрать. И кстати, об информации, — он повернулся к джентльмену с усами: — Возможно, вы тоже сможете помочь полиции, мистер…? — Мур, — представился тот в ответ. — Уильям Мур, пенсионер, к вашим услугам. — Вы живете неподалеку, мистер Мур? — продолжил опрос Барнаби. — Да, на этой же улице, но только в самом начале, — Мур махнул рукой вбок, — у поворота на церковь. — Вы знали жильцов этого коттеджа? — Конечно, знал! С покойным Джоном Хейзом я даже играл в крикет в одной команде, — радостно ответил мистер Мур, а потом немного лукаво уточнил: — Но вы же, конечно, имели в виду последнего арендатора Дороти Хейз? С этим Дурслем меня познакомили в пабе месяца четыре назад, и с этих пор он всегда со мной здоровался при встрече, и мы даже пару-тройку раз пообщались о погоде. Однажды, впрочем, мы пытались поговорить о футболе, но потерпели неудачу и вынуждены были вернуться к проверенной теме. — А с молодой женщиной по имени Гермиона, которая появилась в коттедже примерно месяц назад, вы были знакомы? — продолжал допытываться Барнаби. — Да, немного, — признал Мур. — Восхитительная девушка! Миссис Уилсон издала какой-то странный звук, не то фырканье, не то покашливание. — Вас тоже познакомили в пабе? — поинтересовался Барнаби. — Нет, она сама со мной заговорила. Видите ли, я немного рисую, раньше работал в архитектурном бюро, умею чертить и рисовать. И когда вышел на пенсию, стал рисовать для себя, для души. Пейзажи, натюрморты, портреты. Особенно мне нравится рисовать пейзажи, я встаю очень рано, еще до восхода, и выхожу на пленэр. Полезно и для души, и для тела. И вот недели три назад, когда я рисовал на берегу ручья Айсайд Бэк, мимо проходила красивая девушка в спортивном костюме, — в этом месте миссис Уилсон снова дала о себе знать покашливанием, но мистер Мур не обратил на нее внимания, — остановилась, понаблюдала, а потом подошла ко мне, выразила восхищение, и мы разговорились. — Как она вам представилась? Как миссис Дурсль? — Что? — мистер Мур был явно удивлен. — Ого, да он счастливчик, этот ваш Дурсль! Миссис Уилсон выдала серию выразительных кашлеподобных звуков. Мистер Мур повернулся к ней и озабоченно сказал: — Сибил, дорогая, вам обязательно нужно лечить ваш кашель, пока он не перешел в опасную форму. Я дам вам рецепт чудесной микстуры, которая буквально спасла меня после прошлогодней пневмонии. Но сначала я должен ответить на вопросы инспектора, простите. И после этой тирады снова повернулся к Барнаби и невозмутимо продолжил: — Нет, инспектор, она представилась только по имени. — О чем вы говорили? Она что-нибудь рассказывала о себе? — согнав с лица неуместную улыбку, спросил Барнаби. — Мы говорили исключительно о живописи. О себе она не рассказывала, но, судя по тому, что в детстве она бывала с родителями и в Лувре, и в галерее Уффици, и в музее Прадо, а еще знала творчество и Рафаэля, и прерафаэлитов, и не путала Моне и Мане, она была из хорошей семьи и получила приличное образование. Миссис Уилсон звучно хмыкнула. — Вы сказали, что девушка была в спортивном костюме. У нее была утренняя пробежка? — продолжил спрашивать Барнаби. — Не знаю, — пожал плечами мистер Мур. — Обычно я рисовал на берегу ручья, она появлялась со стороны леса, подходила, здоровалась, мы разговаривали, потом она уходила в сторону дома. Может, бегала, может, просто гуляла. Вообще, они с Дурслем много гуляли по окрестностям. Я часто видел их ходящими по деревне или идущими к лесу или от него. — Какой именно лес вы имеете в виду? На восток от деревни? Или на северо-запад? — уточнил инспектор. — На северо-запад, тот, который между деревней и фермой «Хмель». — Спасибо, мистер Мур, вы очень помогли полиции, — Барнаби завершил беседу дежурной фразой и повернулся, чтобы уйти, но остановился, осененный внезапной идеей. — Мистер Мур, а не затруднит ли вас помочь полиции еще и с фотороботом этой девушки, Гермионы? — Да, конечно, — легко согласился Мур, а потом поинтересовался: — А нарисованный мной ее портрет вам не подойдет? Барнаби и миссис Уилсон отреагировали одновременно. — А вы рисовали ее портрет? — сердито спросил старший инспектор. — Ха! — яростно воскликнула миссис Уилсон. — Да, рисовал, но не с натуры, а по памяти, — признался мистер Мур. — Что ж, приносите ваш портрет, — Барнаби покачал головой. — И, если у вас есть еще какая-то информация, сообщайте ее, пожалуйста, без наводящих вопросов. Спасибо. — Сэр! — на крыльце появился сержант Трой с телефоном в руке. — Сэр, подойдите сюда, пожалуйста! Барнаби быстро пересек улицу и пошел по дорожке к входу в коттедж. — Я дозвонился до мистера Фоссета, он давний приятель мистера Дурсля и его правая рука в его фирме, — пояснил Трой с крыльца, приподнимая телефон в руке. Барнаби стремительно преодолел верхние ступеньки крыльца, положил руку на спину Троя, аккуратно втолкнул того обратно в дом и зашел следом за ним и сам, второй рукой закрывая за собой входную дверь. — Включи громкую связь, — приказал он сержанту. И, когда Трой нажал на нужную кнопку, громко сказал: — Здравствуйте, мистер Фоссет. Я старший инспектор Барнаби, отдел криминальных расследований, полиция Костона. Я бы хотел задать вам несколько вопросов. — Да, конечно, спрашивайте. Но что все-таки случилось? — голос в трубке был молодым, с хорошим произношением, весьма удивленным. — Когда вы в последний раз видели мистера Дурсля? — Э-э-э… в понедельник. Да, в понедельник, — Фоссет явно обрадовался, что смог так быстро вспомнить нужную информацию. — Дадли приезжал в Лондон, проверял работу магазина, а следом ресторана. Он всегда старается держать руку на пульсе. Потом у нас было совещание, мы обсуждали открытие нового магазина в Шотландии. — А позже вы не общались с ним хотя бы по телефону? — В конце недели я поехал в Шотландию смотреть возможные места для размещения магазина. И несколько раз звонил Дадли с коротким предварительным отчетом, в четверг и в пятницу. Но почему… — А в субботу? — Барнаби не дал Фоссету договорить. — Нет, в субботу мы не созванивались. Я задержался в Шотландии еще на день, по … э-э-э… личным причинам, — Фоссет прочистил горло, — мне было… э-э-э… немного не до звонков. — А сам мистер Дурсль вам не звонил? Вам не показалось это странным? — Нет, не звонил. И нет, не показалось, да и с какой стати? В конце концов, был выходной, и у меня, и у Дадли. Первые итоги я ему уже сообщил. И у нас была предварительная договоренность, что я к началу недели сделаю подробный отчет о поездке, и мы обсудим его на очередном совещании в понедельник или во вторник. Почему, черт возьми, полиция интересуется каждым шагом Дадли в выходные? Скажете вы мне, наконец, что случилось? — возмущенно завершил свою тираду Фоссет. — Мистер Дурсль исчез, — кратко ответил Барнаби. — А? — судя по реакции, Фоссет был крайне удивлен. — Э-э-э… Что значит исчез? — Это значит, мистер Фоссет, — вкрадчиво сказал Барнаби, — что мистера Дурсля нет в его доме, в последний раз соседи видели его в пятницу. Тот факт, что двери дома не заперты, в комнатах горит свет, личные вещи мистера Дурсля, насколько можно судить, находятся на месте, а его машина припаркована у дома, заставляет предположить, что его уход или отъезд был стремительным и незапланированным. Поэтому нам нужна ваша помощь и важна любая информация, которой вы можете с нами поделиться. — Да-да, конечно, но я не уверен, что знаю хоть что-то важное, — ответил Фоссет. — Скажите, у мистера Дурсля есть родные, друзья, к которым он мог поехать, может, какая-то недвижимость в собственности? — Недвижимости точно нет. Дадли всегда жил в арендованном жилье. Родные… Мать Дадли умерла в прошлом году от рака. Братьев и сестер у него нет. Друзей, пожалуй, тоже. Со старыми приятелями из детства и юности он как-то разошелся, часть из них не одобрила его новых занятий, здоровый образ жизни, правильное питание, мюсли, йогурты и творожки, — все это как-то не встретило у них понимания. — А его отец? — спросил Барнаби. — Они в ссоре, — со вздохом ответил Фоссет. — После смерти жены Вернон Дурсль снова женился, причем так быстро, как будто эти отношения начались, пока миссис Дурсль болела. Дадли был в шоке, пытался поговорить с отцом, вернулся от него просто в бешенстве. Они разругались в пух и прах и больше не общались. — А не могли они помириться? Например, мистер Дурсль-старший позвонил сыну с просьбой немедленно приехать или приехал сам и увез его с собой? — версия была слабая и не учитывала младшую миссис Дурсль и окровавленные тряпки в мусорном ведре, но Барнаби важно было получить максимум возможной информации. — Ну-у-у… — полным сомнения голосом протянул Фоссет, — маловероятно, как мне кажется. Я бы даже сказал, фантастично. Во-первых, мистера Дурсля, скорее всего, нет в Британии. Дадли жаловался мне не так давно, что его отец собирается летом вести молодую жену в большое путешествие по Средиземному морю, а вот его мать никогда в такие круизы не возил. — А откуда у него была такая информация? — тут же уточнил Барнаби. — Точно не знаю, кажется, он общался с кем-то из соседей. — Хорошо, а что во-вторых? — Во-вторых, у отца и сына были разногласия и помимо семейных дел. Мистер Дурсль-старший очень консервативный и упертый тип. Ему не понравился бизнес Дадли. Он даже высказывался в том духе, что ростбиф и йоркширский пудинг — это самая нормальная здоровая английская еда, а после всех этих финтифлюшек вроде бурого риса и творожков еще, чего доброго, захочется голосовать за лейбористов. Мать Дадли как-то сумела убедить мужа, что это модно среди женщин в высшем обществе, и тот вроде смирился, но все равно время от времени ворчал и попрекал. В общем, помириться им было не так просто. — Понятно, — задумчиво протянул Барнаби. — А девушка или, может, жена у него есть? У младшего Дурсля, конечно же. — Девушка. И не есть, а была. Дебби… не помню фамилии. Хорошенькая, но довольно пустоголовая, честно говоря. Большая поклонница «Спайс герлз», одевалась тоже в их стиле. Петунии, матери Дадли, она не нравилась. — Почему вы сказали «была»? Они расстались? — спросил Барнаби. — Да, — ответил Фоссет, — вскоре после того, как миссис Дурсль поставили ее диагноз. И если вас интересует еще и причина расставания, то вынужден огорчить, — я ее не знаю. Возможно, Дадли не хотел расстраивать больную мать, а может, Дебби не проявила ожидаемого сочувствия, — остается только гадать. — А скажите, пожалуйста, мистер Фоссет, среди знакомых мистера Дурсля есть молодая женщина по имени Гермиона? Не торопитесь с ответом, подумайте. Может быть, она не из самых близких людей, а какая-то второстепенная знакомая, может, они связаны по работе, или были соседями до переезда мистера Дурсля в Баджерс-Дрифт. — Э-э-э… м-м-м… к-х-м… — звуки, которые в процессе раздумий издавал Фоссет, вызвали у Барнаби какие-то смутные ассоциации и, немного порывшись в памяти, он понял: примерно таким же образом, неспешно и со звуковым сопровождением, реагировал на сложные задания старый компьютер в полицейском управлении. — Нет, не припоминаю вообще никого с таким именем, — сообщил наконец Фоссет. — Дело в том, что около месяца назад в доме мистера Дурсля появилась молодая женщина по имени Гермиона. Соседке из коттеджа напротив она была представлена как миссис Дадли Дурсль. Вы что-нибудь об этом знаете? — Дадли женился?! Ого! Надо же, — мистер Фоссет был искренне удивлен. — Впервые об этом слышу. — То есть, мистер Дурсль регулярно общался с вами на протяжении последнего месяца и ни словом не обмолвился об изменениях в своей личной жизни? — уточнил Барнаби. — Получается что так, — согласился Фоссет. — А такая скрытность вообще в его характере? Вам не кажется это странным? — Ну, честно говоря, все это странновато. Раньше про девушек Дадли его близкие узнавали очень быстро. Но Дадли из-за всех этих событий в семье изменился. Стал делать вещи, которые до этого сам высмеивал или критиковал. — Какие, например? — немедленно захотел знать Барнаби. — Ну, например, прежде Дадли был счастлив переехать из своего маленького пригорода в Лондон, говорил, что и слышать про этот тупой Литтл-Уингинг не хочет. А после смерти матери поехал в этот ваш Баджерс-Дрифт, который еще большая дыра, чем родной городок Дадли. Простите… — поспешно добавил сконфуженный Фоссет. Барнаби, которому в свое время пришлось расследовать три убийства, совершенных в этой деревне парочкой любителей инцеста, а потом еще три от сумасшедшего священника, и сам был не в восторге от Баджерс-Дрифта, а потому не стал заострять внимание на оплошности собеседника. — У мистера Дурсля есть враги? Может, недовольные клиенты? Или конкуренты, которым он перешел дорогу? После недолгого молчания Фоссет уверенно сказал: — Нет, таких, чтобы найти его дома, нет. Обычно приходят в магазин или в ресторан. Последней, месяца два назад, была клиентка, считавшая, что ей для похудения надо просто питаться по рецептам Дадли в дополнение к своей обычной жизни, а увеличивать физическую нагрузку и отказаться от рыбы с картошкой — не надо. И обижалась на Дадли, что не худеет. Но все закончилось просто разговором по душам. Дадли показал даме свои фотографии в крупном весе и рассказал, какие усилия приложил, чтобы от него избавиться. Она ушла в слезах. — Скажите, мистер Фоссет, мистер Дурсль не имеет привычки держать дома какие-то ценности, крупную сумму денег? Не мог он каким-то образом привлечь внимание грабителей? — Чтобы такая привычка завелась, нужно для начала иметь эти самые ценности и крупные суммы денег, — смеясь, ответил Фоссет. — Я не хочу сказать, что Дадли нуждается, нет, но свободных средств у него не так много, мы собираемся расширять бизнес, на такое всегда нужны деньги. У Дадли есть компьютер, телефон, хорошие часы, наверняка какая-то сумма на расходы, и если он действительно женился, то, может, украшения его жены. Я не знаю, на такое найдется заинтересованный вор в этой деревне? Вам виднее. — Если уж мы заговорили про бизнес, мистер Фоссет, вы его совладелец? — поинтересовался Барнаби. — Нет, — сказал Фоссет. — Все принадлежит Дадли. Признаться честно, для создания успешного бизнеса мне не хватает характера. Когда мы с Дадли познакомились, мы оба были толстяками под двадцать стоунов и больше всего на свете хотели похудеть. Дадли это удалось намного быстрее, чем мне. Он, в отличие от меня, шел к цели как одержимый, не отвлекался, не срывался, постоянно ограничивал себя в еде и занимался спортом. А потом загорелся идеей построить бизнес на помощи таким же как мы жертвам неправильного питания. И своего добился. Он упертый, как, кстати, и его отец, но, в отличие от Дурсля-старшего, способный на перемены. — А где мистер Дурсль, Дадли Дурсль, взял деньги на открытие бизнеса? Не было ли в этом чего-то криминального? Простите за такой вопрос, но таинственное исчезновение вашего работодателя вместе с его предполагаемой супругой наводит среди прочего на мысли о безжалостных типах, связанных с преступным миром и выбивающих не отданные вовремя долги. — Нет-нет, ни в коем случае, — горячо возразил Фоссет. — Деньги Дадли дала его мать. У нее были сбережения плюс наследство от ее родителей и какой-то одинокой обеспеченной не то тетки, не то кузины. На первое время хватило, а потом, чтобы открыть еще и ресторан, Дадли взял кредит в банке. Но он своевременно гасится, уже почти погашен. Никакого криминала. — Какая юридическая фирма ведет дела мистера Дурсля? — «Галлахер, Галлахер и Кросби» в Лондоне, — молниеносно ответил Фоссет. — Прислать вам адрес? — Да, пожалуйста, — радостно согласился Барнаби. — И адрес родителей мистера Дурсля тоже понадобится. Благодарю вас за содействие, мистер Фоссет. Вы действительно нам очень помогли. — Постойте, инспектор! — неожиданный возглас Фоссета прервал дежурную формулу прощания. — Я вспомнил! У Дадли есть кузен! — Тоже Дурсль? — деловито уточнил Барнаби. — Нет, он со стороны матери, — ответил Фоссет. — Я не вспомню фамилии, но зовут его… Гарри, да, точно, Гарри. Вообще не понимаю, как я про него забыл. В последнее время Дадли довольно часто с ним общался. — Можете вы что-то еще рассказать про этого кузена? Где он живет, чем занимается? — М-м-м… э-э-э, — озадачился Фоссет. — Вынужден признать, что не знаю. Чем занимается, не знаю. А жил он раньше у Дурслей, а теперь, кажется, в Лондоне. — У Дурслей? — заинтересовался Барнаби. — Почему? — Его родители рано погибли, не то в аварии, не то от взрыва газа. И его тетя, мать Дадли, приняла его в свою семью. — Очень благородно с ее стороны, — заметил Барнаби. — То есть, получается, мистер Дурсль и его кузен росли вместе и были друзьями? — Насколько я понял из рассказов Дадли, кузен учился в каком-то пансионате в Шотландии и приезжал только на каникулы. Да и друзьями они не были. Дадли был крупнее и даже обижал двоюродного брата. Но потом очень в этом раскаивался. Говорил, что не понимал, как тяжело тем, кто потерял родителей, и что надо было ему быть добрее. — Вы знаете, как можно с ним связаться? Адрес, телефон, может, электронная почта? — Все контакты были у Дадли, — со вздохом ответил Фоссет. — Хотя… Когда умерла мать Дадли, мы помогали ему с организацией похорон… Мы — это я и наш секретарь, миссис Оуэнс… Так вот, у нас был список тех, кого нужно было пригласить, и мы рассылали приглашения или звонили. Кузен Дадли точно был в этом списке. — Очень хорошо, мистер Фоссет, — оживленно подытожил Барнаби. — Тогда я жду от вас адрес родителей мистера Дурсля и контакты его кузена и юридической фирмы. Еще раз большое спасибо, вы нам очень помогли. Если у нас будут какие-то новости, мы вам обязательно сообщим. Барнаби отключил телефон и шумно выдохнул. — У-ф-ф. В последний раз я так много разговаривал по телефону, когда ухаживал за Джойс. В горле пересохло. Мне нужно что-нибудь выпить. Кажется, дальше по улице есть паб? — На кухне уже сняли все отпечатки, могу налить вам стакан воды, — заботливо предложил Трой. Барнаби метнул в него сердитый взгляд. — Паб, Трой. Я сказал — паб. Нам нужна информация. Наверняка бармен и завсегдатаи смогут рассказать про Дурсля что-нибудь интересное. – А-а-а, – протянул Трой каким-то очень странным тоном. Барнаби, не обращая внимания, вручил ему телефон, вышел в прихожую и распахнул дверь. И практически уткнулся в Уильяма Мура, пенсионера, который стоял на крыльце, почти вплотную к двери. Рядом с ним стояла миссис Уилсон. Прежде чем старший инспектор успел открыть рот и что-то сказать, Мур протянул ему большую тонкую папку: — Это портрет миссис Дурсль моей работы, как я вам и обещал. Барнаби открыл папку. С большого листа белой бумаги, раскрашенного пастельными карандашами, на него взглянула симпатичная девушка с пышными кудрями, которые развевал ветер. За ее спиной угадывались море, волны, яхта под парусом и песчаный пляж. — Море? — Барнаби вопросительно посмотрел на Мура. — Просто фантазия, вольные ассоциации, я даже портрет рисовал по памяти, а уж фон к нему… — развел руками Мур. — Если я вам больше не нужен… Барнаби, все еще глядя на рисунок, кивнул: — Спасибо, мистер Мур. Тот повернулся спиной и начал спускаться с крыльца. Миссис Уилсон подошла ближе к Барнаби, доверительным голосом негромко сообщила: — Эта девушка выглядит намного хуже, инспектор. Уильям ее сильно приукрасил, имейте это в виду, — и последовала за Муром. Барнаби покачал головой и передал рисунок подошедшему Трою: — Вот, забери, отвезешь в управление. Если Дурсли внезапно объявятся, ты знаешь, где меня искать.

***

В пабе было людно и довольно шумно. Свободных столиков в поле зрения практически не наблюдалось, перед стойкой выстроилась толпа. Том скромно дождался своей очереди, заказал у приятной светловолосой девушки пиво и жареную рыбу с картошкой, а потом предъявил удостоверение: — Старший инспектор Барнаби. И еще мне нужны ответы на некоторые вопросы, мисс… — Маршалл, Лорен Маршалл. Можете называть меня просто Лорен. Одну секунду, — Лорен налила пинту пива для инспектора, поставила кружку перед ним на стойку. — Вы хотите только поесть и поговорить, или вам нужен еще и футбол? Барнаби отрицательно помотал головой, трансляция матча в его интересы не входила. — Тогда вам можно сесть вон там, — Лорен показала рукой в левый угол. — Видите, маленький столик за перегородкой? Телевизора оттуда почти не видно, место только для одного, поэтому стол занимают в последнюю очередь. Я сама принесу вам вашу рыбу с картошкой и заодно отвечу на ваши вопросы. Том сел за стол, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке, с удовольствием отхлебнул пива и удовлетворенно вздохнул. Немного посидел в расслабленном ничегонеделании, а потом снова вздохнул, теперь уже тяжело, и полез в карман за телефоном. Джойс, он давно не звонил Джойс, она наверняка им недовольна. Ждать ответа пришлось довольно долго, так что у Тома даже мелькнула мысль, а не обиделась ли на него Джойс, но та, наконец, взяла трубку. — Дорогая… — Том! — тон Джойс был каким-то излишне дружелюбным и ласковым. — Ты звонишь сказать мне, что нашел пропавшую пару в гостиничном номере, куда они сбежали от любопытных соседок, и теперь возвращаешься домой? — Э-э-э… Я постараюсь вернуться домой, как только смогу, — заверил Том. — Но в деле об исчезновении мистера Дурсля появились некоторые обстоятельства, и, скажу честно, я был бы рад найти его живым и здоровым в гостиничном номере. — Дурсль? — удивленно переспросила Джойс своим обычным голосом. — Случайно, не Дадли Дурсль? Это ресторатор из Лондона, специалист по правильному питанию, очень хороший! Ты, наверное, не помнишь, но год назад я купила его книгу и приготовила несколько рецептов из нее. — Такое сложно забыть. И да, это именно он, — подтвердил Том. — Он подписал свою книгу соседке, которая и вызвала полицию. — Надо же, — удивилась Джойс, — он живет в Мидсамере! Но что же с ним случилось? Надеюсь, ничего страшного. Том, постарайся найти его поскорее, живым и невредимым! — Сделаю все возможное, — пообещал Том. Упоминая фамилию Дурсля в разговоре с женой, он, честно говоря, рассчитывал немного отвлечь ее от своего побега с семейного ужина, но реакция Джойс превзошла его ожидания. — Очень хорошо, — радостно сказала Джойс. — Я оставила тебе мясо по-бургундски. И парфе. У тебя там еще много работы? — Нужно поговорить с парой человек, задать вопросы, — ответил Том. — А вот и ваша рыба с картошкой! — звонким голосом сообщила Лорен Маршалл почти в самую трубку, наклоняясь над столом, чтобы поставить на него большое блюдо. — О, похоже, парфе тебе не нужен, — сказала Джойс и отключила телефон. — Джойс! Подожди… — Том попытался воззвать к жене, но бесполезно. Спрятав телефон в карман, он повернулся к Лорен Маршалл и ее понимающей улыбке. — Спасибо! Выглядит очень вкусно! — Том пододвинул тарелку поближе. — Лорен, вы знаете мистера Дурсля, арендатора Дороти Хейз? Можете что-то о нем рассказать? Лорен на секунду задумалась. — Он ничем особо не выделяется, спокойный, довольно вежливый. В первое время заходил к нам часто, сидел подолгу, особенно когда показывали футбол. Теперь бывает реже. — Он что-то о себе рассказывал? — продолжал расспрашивать Том. — Я знаю, что у него какой-то бизнес в Лондоне, видимо, довольно успешный. Что-то связанное с едой. Но я знаю это не от него, а из разговоров в деревне. — Он с кем-то общается? Может, есть посетители, с которыми он разговаривает, поддерживает более близкие отношения? — Том пробовал все варианты. — Со всеми и ни с кем, — улыбнулась Лорен и, увидев приподнятые брови Барнаби, начала объяснять: — Он со всеми здоровается, общается о погоде и, иногда, о футболе, в основном, когда у нас показывают трансляцию, внимательно слушает, когда ему что-то рассказывают, но сам по большей части молчит и не ищет чьего-то общества. Мне кажется, он пережил какую-то потерю. Знаете, когда дома один сидеть уже не можешь и идешь к людям, но веселиться и общаться с ними напропалую еще не готов. — Вы сказали, что он стал реже у вас бывать в последнее время… — Том вопросительно посмотрел на Лорен. — Да, когда приехала его девушка, он перешел в разряд не таких частых посетителей. Три-четыре раза в неделю, а не каждый день, как прежде. — Но вы ведь, наверное, и не ждали чего-то другого? Молодая влюбленная пара… — Том снова сделал паузу, предоставляя собеседнице продолжить. — Не знаю, — Лорен пожала плечами, — когда я впервые увидела их вместе, они не походили на влюбленных голубков. Знаете, есть такие сладкие парочки, которые все время держатся за руки, не сводят друг с друга глаз, целуются чуть не ежеминутно. Так вот, ничего общего. У этой девушки был такой вид, как будто они женаты уже несколько лет, а теперь у них еще и какое-то общее важное дело, вроде поиска завещания умершей бабушки. Дурсль, правда, смотрел на нее восхищенно, но, кажется, она этого не замечала. — Может, он говорил что-нибудь о своих будущих планах? Например, поехать на континент или в Шотландию? — Я ничего такого от него не слышала, — Лорен развела руками, как бы извиняясь за свою неосведомленность. — Если у вас больше нет вопросов, можно, я пойду? У нас сегодня много посетителей. Барнаби кивнул: — Большое спасибо. Уходя, Лорен приостановилась и оглянулась: — Вы знаете, Дурсль несколько раз разговаривал с Майклом, нашим барменом. Долго разговаривал, дольше, чем обычно со мной или с кем-нибудь еще из персонала. Может, он ему что-то рассказал? — А можно поговорить с Майклом? — сразу же заинтересовался Барнаби. — Как, кстати, его фамилия? — Аллен. Майкл Аллен. Он взял отпуск и уехал на свадьбу к брату, на север. Должен вернуться к середине следующей недели. — Спасибо, Лорен. Вы очень помогли, — искренне поблагодарил Том, делая себе мысленную заметку поговорить с барменом Майклом в середине следующей недели. При условии, конечно, что судьба Дурсля и девушки не прояснится раньше. Словно услышав его мысли, Лорен спросила: — С мистером Дурслем что-то случилось? — Пока не знаю, — честно ответил Том. — Полицию вызвала миссис Уилсон, обеспокоившись долгим отсутствием соседей. Возможно, они нашли-таки завещание бабушки и отмечают это где-то на континенте. Лорен улыбнулась. — Приятного аппетита, инспектор. Том придвинул тарелку практически вплотную к себе и с аппетитом принялся за рыбу с картошкой. Впереди его ожидали эксперименты французской кулинарии, и он надеялся, что старая добрая английская кухня поддержит его в этой встрече.