Четверг

Следующее рабочее утро началось для инспектора Барнаби еще за семейным завтраком. Ему позвонил переводчик с польского. Пока Том выбирался из-за стола с трезвонящим телефоном в руках, все его старые и новые родственники общались, посмеивались, наливали чай, передавали друг другу щипцы для сахара, но как только он, уже на пороге, приняв вызов, сказал: – Старший инспектор Барнаби, слушаю вас, – над столом повисла тишина. Его работа до сих пор производила не то довлеющее, не то внушающее впечатление на его тестя и тещу, а теперь, видимо, и на новых своячениц. – Здравствуйте, инспектор! Я Джозеф Ковальски. Вы просили меня перевести для вас кое-какие вещи с польского. – Да, конечно! Слушаю вас! – Книга авторства Любенко Раденовича, перевод на польский с сербского, как вы понимаете, двойной перевод не улучшает качества, поэтому мне пришлось поискать оригинал и обратиться к одному коллеге-сербу, так вот, на английском название звучит как «Чудесные и сказочные явления: некоторые параллели славянских мифологий». – Н-м-м, – простонал Барнаби. – Что? – не понял Ковальски. – Нет, простите, это я о своем, – извинился Барнаби. – А с рукописным текстом из записной книжки все просто, он исключительно польский. Итак, там написано: «спрятать и уходить, не оглядываясь» на первой строчке и «положить на ладонь и нести домой, не оглядываясь» на второй. И рядом с обеими строчками большой вопросительный знак, ну это вы и сами, наверное, видели и поняли. Барнаби озадаченно молчал. – Инспектор? – спросил Ковальски. – И что это значит? – не выдержал Барнаби. – Я не знаю, – растерянно ответил Ковальски. – Нет-нет, простите, это я не вам, это я себе, – снова извинился Барнаби. – Большое вам спасибо за помощь! Вы разрешите побеспокоить вас еще раз, если в деле появятся какие-то новые обстоятельства, связанные с польским языком? – Да, конечно, обращайтесь, – великодушно разрешил Ковальски. – Мне самому было интересно. И, если возможно… – Да? – Сообщите мне потом, о чем была речь. Интересно. Заверив Ковальски, что сообщит ему все, что можно будет сообщить в рамках расследования, и еще раз поблагодарив, Том закончил разговор. В состоянии глубокой задумчивости он проследовал на работу. Едва увидев Троя, Барнаби приказал: – Трой, возьми кого-нибудь из констеблей, поезжай в дом к Преветту, там есть книги по славянской мифологии, собери их все и вези сюда. Можешь взять Гроува, он вчера там был, знает, что и где лежит. – И что вы будете с ними делать, сэр? – удивленно поинтересовался Трой. – Читать, естественно. Что еще можно делать с книгами? – Вы это серьезно? – не поверил Трой. – А что, похоже, чтобы я шутил? – раздраженно поинтересовался Барнаби. И Трой отправился выполнять приказ. Через час несколько стопок книг по славянской мифологии, приметам, обычаям, фольклору и колдовству разместились на столе у Барнаби, а сам Барнаби с книгой в руках разместился в кресле. Вид старшего инспектора Барнаби, в очках и с чашкой чая, читающего «Славянское колдовство: магические заклинания и фольклор», производил настолько сильное впечатление на сотрудников полиции Мидсамера, что в ближайшие три часа они все, включая даже одного суперинтенданта, нашли себе какую-нибудь причину побывать поблизости и посмотреть на это зрелище. Около полудня к Барнаби подошел Трой с листом бумаги в руках. – Простите, сэр, но из лаборатории прислали результат экспертизы по дому Преветта. Барнаби взглянул на Троя поверх очков. – Что-то они быстро в этот раз. – Парни справились с последствиями отравления и вышли на работу, – пожал плечами Трой. – Очень быстро и коротко – что там самого важного? – спросил Барнаби. – Отпечатки, предположительно мужские, из дома мистера Преветта идентичны отпечаткам из дома Дурслей. И кровь с бинтов совпадает по группе с кровью Преветта. Получается, что с Дурслями был не Гузек, а Преветт. Барнаби кивнул и взмахом руки отослал Троя. Около двух часов к Барнаби снова подошел Трой. – Простите за беспокойство, сэр, но вас спрашивает мистер Поттер. – Поговори с ним сам, – взмахнул рукой инспектор. – У тебя же были к нему вопросы по поводу алиби? – Он хочет говорить только с вами, сэр. Кроме того, он привел с собой еще одного человека и утверждает, что это и есть пропавший мистер Гузек. Он его нашел. – А вот с этого, Трой, нужно было начинать, – укоризненно сказал Барнаби и захлопнул «Энциклопедию русских и славянских мифов и легенд». – Гузека отведи в допросную, приставь к нему двух констеблей, предложи ему воды, еды, осмотр врача. А с Поттером я предварительно немного побеседую. И найди ответ поляков на запрос по Гузеку. И ответ из Главного регистрационного бюро тоже. А нет, не надо, вот он. Иди-иди. – Здравствуйте, мистер Поттер! – поздоровался Барнаби, подходя к Поттеру в коридоре. Тот проводил глазами похудевшего и печального, но все еще похожего на свое фото Гузека, которого куда-то уводили два констебля. – Куда вы его уводите? – спросил Поттер вместо приветствия. – Мистера Гузека осмотрит врач. И при желании он сможет поесть, – ответил Барнаби. – Как вы его нашли? Применили ваши навыки вуду и шаманизма? – Нет, – покачал головой Поттер. – В данном случае они оказались бесполезны. Я применил свой навык общения с людьми. Барнаби не отводил он него взгляда, и Поттер с легким вздохом признался: – Я пошел в гостиницу и стал спрашивать у персонала про исчезнувшего польского туриста. Мне повезло - я сразу же попал на Рут Мартин. Оказалось, что после вашего визита в гостиницу туда же вернулся Гузек и попытался забрать свои вещи. Мисс Мартин пожалела его и устроила в студенческий хостел в Оксфорде, там работает ее тетя. Барнаби хмыкнул и покачал головой. – А ведь я ее просил сообщить в полицию! – Не ругайтесь на нее! – попросил Поттер. – Она очень верит во всякую романтику. Гузек сказал, что его преследуют бандиты из его страны, но он не может уехать, пока не получит одну вещь, которая поможет ему завоевать сердце любимой девушки. После такого она просто не могла отдать его вам. – А что ей сказали вы? – поинтересовался Барнаби. – Что от того, что знает мистер Гузек, зависит жизнь самого дорогого для меня человека. – Кстати, – Барнаби поднял указательный палец вверх, потом вынул из папки лист бумаги. – Мы получили ответ из Главного регистрационного бюро актов гражданского состояния. Ваш кузен и ваша подруга никогда не заключали брака. Скорее всего, они просто изобразили супругов, чтобы не раздражать консервативную и чопорную деревенскую публику. Хотя, с миссис Уилсон это имело обратный эффект. Поттер стоял с непроницаемым лицом. – У меня есть к вам еще один вопрос, мистер Поттер, даже два. Вы не попытались сами задать вопросы мистеру Гузеку? – Он слабее меня, в зависимом положении, – Поттер развел руками. – Гермиона бы такого не одобрила. Уж лучше пусть полиция сделает свою работу. Вы разрешите мне послушать, что он говорит? – А что с вашим алиби? – ответил Барнаби вопросом на вопрос. – Сержант Трой не нашел вашего имени ни в списках вылетевших в африканские страны, ни в списках прилетевших… – У нашей экспедиции был щедрый спонсор, мы вылетели и вернулись на частном самолете. Я дам сержанту Трою телефоны фирмы, где его арендовали. Так что с возможностью услышать допрос? Барнаби помолчал. – Хорошо, – решил он наконец. – Вы сможете послушать, сидя за стеклянной перегородкой. И с вами обязательно будет констебль. Два констебля. Поттер молча приподнял брови. *** Еще через полчаса все приготовления были закончены, все заняли отведенные им места, и инспектор Барнаби с сержантом Троем начали допрос Томаша Гузека. – Мистер Гузек, я знаю, что вы, в общем-то, ни в чем не виноваты и сами стали жертвой обмана, – начал инспектор. Гузек встрепенулся, но ничего не сказал. – Давайте я сам вам расскажу вашу историю так, как я ее узнал из других источников, а потом вы сами решите, хотите ли вы что-то дополнить к ней. И хотите ли вы пригласить адвоката, переводчика и посла. Гузек подумал и кивнул. – Итак, вы прибыли в Мидсамер в прошлую среду, остановились в гостинице «Георгий и дракон», узнали у персонала, где находится церковь Святого Михаила и отправились на прогулку. Вы искали мистера Джона Преветта. Гузек вздрогнул. – Я не знаю точно, приходили ли вы к нему домой или созванивались по телефону. Но точно знаю, что контакт был установлен. Ваше имя появилось у него в ежедневнике, в котором он отмечал всех жертв своего мошенничества, – Барнаби придвинул к себе ежедневник в кожаном переплете, раскрыл его и перелистал. Гузек завороженно уставился на книжку. – Напротив вашего имени стоит число пятнадцать тысяч. Это цена за некий артефакт, который вы хотели получить. Вы заплатили ему эту сумму, и он повел вас за этим артефактом в пятницу вечером. Гузек отвел глаза от стола и ежедневника. – Я думаю, нужно сказать несколько слов о мистере Преветте. Он был бухгалтером, но на самом деле фанатично любил математику, причем в ее прикладном значении. Ему нравилось, когда с помощью математики строились дома, мосты, тоннели. И его очень расстраивало, что молодежь не знает математики и не имеет аналитического мышления. Он стал учителем математики. Ездил с благотворительными организациями в страны Азии и Африки. Некоторые его ученики потом поступали в университеты по всему свету. Но было много и таких, кто не смог учиться из-за бедности, кому пришлось идти работать, кому не хватило баллов для стипендии и денег для платного обучения. И тогда мистер Преветт придумал схему. Схему заработка на суеверных людях. Гузек быстро взглянул на Барнаби и снова опустил глаза. – Здесь я должен сделать еще одно отступление. Дело в том, что среди жителей Восточной Европы существует вера в цветок папоротника. Трой и Гузек одновременно удивленно взглянули на Барнаби. – Поляки, русские, белорусы и многие другие народы верят в то, что в ночь на день Иоанна Крестителя папоротник может зацвести. И если сорвать такой цветок, то он даст своему владельцу власть над миром, открытие всех тайн, невидимость, удачу в любви. С его помощью можно найти все скрытые клады и сокровища, открыть любой замок и запор, понимать язык зверей и птиц. Лицо Троя приобрело непередаваемое выражение. Он немного поерзал, потом повернулся к Барнаби: - Простите, сэр, но папоротник не цветет... - Да, сержант. Именно поэтому я и квалифицирую деятельность мистера Преветта как мошенничество. Он выдавал за цветок папоротника какое-то другое растение, и, к сожалению, все это сходило ему с рук. Барнаби откашлялся. – Итак, вернемся к чудесам, которые творит цветок. Все они описаны в разных книгах по славянской мифологии. У вас, мистер Гузек, мы нашли такое издание, – Барнаби положил на стол большой том в белой обложке с красным рисунком. Гузек посмотрел на книгу и отвел глаза. – У мистера Преветта тоже были такие книги и, по свидетельству его подруги, он их читал. Думаю, для того, чтобы понимать запросы и желания своих клиентов. И чтобы обосновать им возможность сорвать цветок не только в ночь на Иоанна Крестителя, но и в массу других летних ночей. Согласно ежедневнику мистера Преветта, он водил клиентов за цветком, начиная с мая и заканчивая сентябрем. И самую большую сумму он взимал с тех, кто хотел сорвать цветок в ту самую ночь. Для остальных суммы уменьшались пропорционально удаленности от дня Иоанна Крестителя. И все заработанные таким образом деньги мистер Преветт отдавал своим ученикам на образование. Был своего рода Робин Гудом, отнимавшим деньги у верящих в волшебство и отдававшим их верящим в науку и разум. Гузек хранил молчание. – А еще мы нашли у вас, мистер Гузек, блокнот с двумя надписями на польском языке. На одной строчке написано «спрятать и уходить, не оглядываясь», на второй – «положить на ладонь и нести домой, не оглядываясь». Это варианты того, как следует поступить с цветком после того, как вы его сорвали. Видимо, вы не могли выбрать, какой из них правильный. Но до этого момента дело у вас и не дошло. Вы не смогли сорвать цветок, потому что на вас напали какие-то люди, скорее всего, с огнестрельным оружием. Барнаби сделал паузу. Гузек сидел молча, сверля глазами стол. – Каким-то чудом вам удалось уйти невредимым. Но мистер Преветт был ранен. Гузек вздрогнул. – Он тоже сумел выбраться из развалин рядом с лесом по дороге к хмелевой ферме. И где-то там или дальше его подобрали мистер Дурсль и мисс Грейнджер, которые не то оказались там случайно, не то специально следили. Подозреваю, что более верен второй вариант, потому что мистер Дурсль, видимо, заметив какое-то странное движение по ночам в районе развалин, проследил за ними и увидел часто находящегося там мистера Преветта, навел справки о нем и о развалинах и позвонил своему кузену. Но тот уехал в командировку, и вместо него приехала его приятельница, которая находилась в отпуске и хотела отвлечься от проблем с родителями. Скорее всего, они вдвоем следили за развалинами, пытаясь понять, что там происходит, и в этот момент к ним выбежал окровавленный мистер Преветт. Они посадили его в машину и поехали домой, но, к сожалению, вооруженные люди, стрелявшие в вас и в него, видели машину и смогли ее найти. Барнаби снова замолчал, внимательно глядя на Гузека. – Эти люди в ночь на прошлую субботу ворвались в дом мистера Дурсля и похитили его, мисс Грейнджер и раненого мистера Преветта. И все это время эти бандиты где-то удерживают их, вероятно, рассчитывая с их помощью найти вас или заманить в ловушку. Вы же не уехали потому, что хотели каким-то образом получить цветок, который был вам очень нужен и за который вы уже заплатили деньги. Гузек снова вздрогнул. – Согласно ответу на запрос в польскую полицию, вы очень обычный законопослушный гражданин, который никогда не имел никаких проблем с законом, – Барнаби демонстративно потряс листком с гербом. – Но, я думаю, это не совсем правда. Что-то такое было в вашем прошлом, что заставило вооруженных людей бегать за вами по Мидсамеру. Почему я думаю, что дело именно в вас? Потому что до вашего приезда мистер Преветт благополучно водил эти ботанические экскурсии в развалины в течение почти пяти лет. И на него никто не нападал. И еще потому, что вы не вернулись в гостиницу, как поступил бы случайно попавший в заварушку человек. Вы бежали и скрывались, потому что знаете, кто за этим стоит, и на что он способен. И сейчас во власти этого человека трое совершенно непричастных людей. Барнаби внимательно посмотрел на Гузека. Тот немного поерзал на стуле, прокашлялся и заговорил. Голос у него был негромкий, а акцент не такой уж и сильный, но ударения в неподходящих местах, отрывистое звучание и странное произношение некоторых буквосочетаний заставляло сильнее вслушиваться в его речь. – Густав Крамер. – Так зовут человека, который вас преследует? – спросил Барнаби. Гузек кивнул. По знаку Барнаби Трой поднялся и вышел из допросной. – Он банкир. И при этом вор и мошенник. Несколько раз он присваивал деньги вкладчиков. И оставался без наказания. Один наш друг сумел посадить его в тюрьму. Он мстил за своего друга. Тот потерял много денег и повесился. Но Крамер сбежал и даже попытался мстить нашему другу. И тогда мой брат, я и наш друг придумали план, как ему помешать. Крамер после побега заплатил за тайный отъезд за границу. На самом деле он заплатил нам. Но он этого не знал. А мы разыграли с актерами, будто его везут на частном самолете. Досматривают на границе и привозят в Швейцарию. Мой брат работает в кино и рекламе. Он это организовал с моей помощью. А на самом деле Крамер оказался снова в Польше. Прямо в доме полицейского инспектора. Тот, конечно же, отправил его в тюрьму. Барнаби приподнял брови. – То есть, мистер Крамер сумел после этого еще раз сбежать и уехать за границу, на этот раз без вашего участия, а, значит, удачно. И теперь узнал, что вы здесь, и жаждет вашей крови, – подытожил он. Гузек кивнул. В допросную вошел Трой, наклонился к уху Барнаби и что-то прошептал. – Мистер Гузек, помогите нам составить фотороботы мистера Крамера и тех людей, которые на вас напали, – попросил Барнаби, обращаясь к Гузеку. Через пару часов интенсивного просеивания всех приезжих жителей Мидсамера через мелкое полицейское сито, личность, под которой скрывался Густав Крамер, удалось установить. Это оказался гражданин Австрии Мориц Дитрихштейн, никогда прежде не привлекавший внимания полиции. Для штурма его роскошного дома были, к полному восторгу Троя, привлечены подразделения вооруженного реагирования. Барнаби и Трою, которые должны были заходить в дом следом за вооруженным реагированием, на всякий случай выдали бронежилеты. Сержанту Трою его обновка невероятно понравилась, потому что придавала ему, как ему казалось, сходства с героями его любимых «Секретных материалов», Барнаби же, напротив, надел бронежилет с кислой миной - тот делал его толще и тяжелее, чем он был на самом деле. Впрочем, бронежилеты не пригодились. Штурм прошел стремительно и без происшествий. Бандитов удалось застать врасплох. Когда двое сотрудников подразделения вооруженного реагирования под руки выводили из дома Густава Крамера, тот пытался выдавать себя за Морица Дитрихштейна и уверенно, с напором говорил по-немецки: - Das ist ein Fehler! Ich bin osterreichischer Staatsburger![1]  Но, увидев у машины полиции Гузека, перешел на польский: - Skurwielu! Suko! Zabije cie! Gin, kreaturo![2] - и стал вырываться из рук полиции с таким неистовством, что Гузек попятился, а Крамера пришлось скрутить посильнее. Всех заложников удалось вызволить живыми, мистера Преветта, потерявшего много крови, немедленно отправили в больницу. Туда же поехала вызванная Барнаби мисс Харрис. Дело было благополучно раскрыто.    *** На улице уже стемнело, освещение в автобусе почему-то было выключено, и в темноте констебль Гроув стал проваливаться в сон. По первоначальному плану инспектора Барнаби, после штурма дома вооруженное реагирование возвращалось к себе, а силы полиции Мидсамера проводили досмотр и обыск и делали экспертизу. Для этого десяток-другой констеблей и сержантов посадили в большой теплый автобус и привезли к Ситон-холлу. Но, видимо, что-то пошло совсем не так, потому что подразделение вооруженного реагирования по-прежнему маячило здесь, а к нему добавились еще какие-то пафосные лондонцы и еще более пафосные лондонцы другой разновидности. Мидсамерцы, впрочем, тоже не уезжали, инспектор Барнаби и сержант Трой находились в самой гуще событий. Отпущенные заложники, за исключением раненого, которого увезли в больницу, тоже были в автобусе, и вместе с ними свидетель мистер Поттер. Гроув не помнил, чтобы кто-то брал его с собой, но, тем не менее, он как-то просочился в автобус и сидел теперь позади Гроува рядом с освобожденной заложницей мисс Грейнджер. Гроув вчера весь день выполнял большие и маленькие поручения инспектора и сержантов, несколько часов провел, обзванивая аэропорты и проверяя алиби этого самого Поттера, и потому очень устал. Но отдохнуть ему, как и многим другим родителям маленьких детей с режущимися зубками, совершенно не удалось. Неудивительно, что он клевал носом и находился в том зыбком состоянии на грани сна и яви, в котором ты вроде и слышишь какие-то звуки, но понять какому из миров – реальному или грез – они принадлежат, ты уже не можешь. – Ты нас искал? – женский голос. – Конечно! Ох, что я только не перепробовал: и Аппарекиум, и Аппаре Вестигиум, – все без толку. А хроноворот Кингсли мне не дал. Я думал даже его украсть. Хорошо, что без этого обошлось, – теперь мужской. - А что такого увидел Дадли, что решил мне позвонить? – Двух мужчин, выходящих прямо из замшелой каменной стены. Видимо, Преветта и какого-то его клиента. Мне было так тоскливо без моих способностей, без работы... и без тебя... что я решила поехать и разобраться, - и тут же быстро, словно смутившись от упомянутой причины тоски, женский голос спросил: - А ты знаешь, что Преветт на самом деле Прюэтт? Родственник Молли. – Что?! – Помнишь, Рон про него рассказывал? Кузен Молли, сквиб, бухгалтер, с которым они не общаются, – снова женский. – Надо же. Инспектор сказал, что он как Робин Гуд, забирал у верящих в волшебство и отдавал верящим в разум. – Его арестуют? – в женском голосе ощущалась жалость. – Инспектор сказал, что все, кто у него покупали эти цветы, отказались свидетельствовать против него. Все им довольны. И цветами тоже. – Когда много людей во что-то верят, это получает силу, – теперь женский голос был назидательным, – хотя первоначально это было выведено просто как украшение сада. – Ты хочешь сказать, что цветок существует в реальности? – мужской голос стал удивленным. – Да! Ты никогда не слышал про птеридоманию? В середине девятнадцатого века вся Британия сошла с ума из-за папоротников. Их рисовали, вышивали, коллекционировали, сажали в парках и садах. А один гений, кстати, дальний свойственник Блэков, придумал, как заставить их цвести. Правда, после его смерти все про это подзабыли. Тем более, что наследников он не оставил, поместье у него выморочное, заброшенное. А Прюэтт, видимо, слышал, запомнил и воспользовался, когда узнал про это славянское суеверие. А ты бы пошел за цветком папоротника, как Гузек? – Ради удачи в любви – конечно! На этом месте Гроув решил, что, во-первых, это все-таки сон, ведь в реальности папоротник не цветет, а, во-вторых, сон скучный, потому что завели про любовь, а это ему не нравилось, и потому перевернулся на бок, к окну, собираясь увидеть что-нибудь поинтереснее, и вскоре раскатисто захрапел.     [1] Это ошибка! Я гражданин Австрии! [2] Ублюдок! Сука! Убью тебя! Сдохни, тварь! Notes: Если вам показалось, что польские приключения мистера Гузека напоминают замечательные фильмы «Ва-Банк» и «Ва-Банк два», то вам не показалось )