Среда

На следующее утро Том припарковался около паба «Корона» и вошел в него с чувством завсегдатая. Народу было немного, за стойкой хозяйничал темноволосый парень, которого Барнаби здесь прежде не видел. – Здравствуйте! – поздоровался Том, подходя к стойке, – а где Лорен? – Она на кухне, немного позже выйдет. Вам пока что-нибудь налить? Том немного подумал. – Не, спасибо, пока не надо. Вы новый бармен? Я вас прежде не видел. – Скорее, это вы новичок в Баджерс-Дрифте, – улыбнулся бармен. – Я работаю здесь уже давно, просто уезжал на свадьбу к брату. – А! Так вы Майкл! – радостно воскликнул Барнаби. – Вас-то мне и надо! Бармен Майкл вопросительно посмотрел на него. Том извлек и показал удостоверение: – Старший инспектор Барнаби. Расследую исчезновение Дадли Дурсля, арендатора Дороти Хейз. Лорен сказала, что вы как-то долго с ним разговаривали. О чем именно? – Дурслю кто-то, возможно, тоже Лорен, сказал, что я родился в Баджерс-Дрифте и всех здесь знаю, и он наводил у меня справки об одном приезжем, тоже арендаторе. – И кем же он интересовался? – Барнаби, естественно, не мог видеть себя со стороны, но знающие его люди могли бы сказать, что выглядел он как почуявшая след гончая. – Он интересовался Джоном Преветтом. Тот арендует дом Сэма Аллистера, недалеко от церкви, – бармен Майкл, вероятно из-за влияния своей профессии, делился информацией маленькими порциями. – Припомните, пожалуйста, как именно проходил ваш разговор. Мистер Дурсль изначально знал имя этого человека? Или узнал его от вас, а сначала описывал вам его внешность или место жительства? Майкл глубоко задумался. – Мне кажется, что второй вариант, – сказал он наконец. – Он спросил меня, не знаю ли я неприметного рыжеватого мужика, который живет недалеко от церкви, в маленьком доме с соломенной крышей и живой изгородью из тиса. Там такой дом один, но я на всякий случай еще поспрашивал про всякие приметы и потом назвал ему имя. – И что именно вы рассказали мистеру Дурслю про мистера Преветта? – продолжил допытываться Барнаби. – Да ничего особенного, – пожал плечами Майкл. – Переехал он к нам лет пять назад. В паб не ходил, во всяких деревенских собраниях и развлечениях не участвовал. Сычевал здесь один. Миссис Карнахан, подружка моей матери, которая убиралась в доме при прежних арендаторах, рассчитывала, что и Преветт ей будет платить, но от уборки он наотрез отказался. Она после этого долго не могла успокоиться, сочиняла про него всякие гадости. – Какие, например? – захотел приобщиться Барнаби. – Ну, – Майкл повращал рукой в воздухе, – в основном, про его личную жизнь, всякие глупости. Он, кажется, был каким-то учителем или миссионером где-то в Азии, к нему иногда приходили какие-то молодые парни, бывшие ученики. Так миссис Карнахан придумала, что он гей. А когда увидела, что он иногда общается со своей соседкой, мисс Харрис, сочинила, что они любовники. – Кем точно он работал, вы не знаете? – спросил Барнаби. – Нет, – покачал головой Майкл. – Больше мистер Дурсль ни о чем не спрашивал? – Нет. А, подождите, он спрашивал меня, что у нас находится за деревней, рядом с дорогой на хмелевую ферму. – И что у вас там находится? – Барнаби заинтересованно ждал ответа. – Лес, – пожал плечами Майкл. – А перед ним какие-то стремные руины, мы там даже детьми не любили играть, так все неприятно. – Спасибо, мистер Аллен, вы нам очень помогли, – формула прощания была традиционная, но Барнаби вложил в нее искреннее чувство. Майкл Аллен действительно дал ему новую ниточку в расследовании. Выйдя из паба, Том некоторое время посомневался, ехать ли ему к дому мистера Преветта на машине или идти пешком. Но пешая прогулка победила. В выходной у него планировался торжественный ужин в ресторане в честь отбытия родственников. И вчерашняя примерка парадного костюма показала острую необходимость диеты и физических нагрузок. Пользуясь моментом, Том вынул телефон из кармана и позвонил Джойс. – Милая, как у тебя дела? Тереза приглашает нас в Карлайл? Передай ей большую благодарность! Говорят, там очень красиво. Слияние трех рек, всякие средневековые постройки. А, ты уже наслышана. Я в Баджерс-Дрифте, занимаюсь расследованием. Иду пешком, между прочим. В это самое время Том как раз поравнялся с домом, который арендовал мистер Дурсль и домом миссис Уилсон напротив. Заметив инспектора, миссис Уилсон, находившаяся около своей калитки, распахнула ее и выбежала на дорогу: – Инспектор! Инспектор Барнаби! Мне нужно сообщить вам жизненно важную информацию! Том вздохнул, расстался с надеждой проскользнуть незамеченным, остановился, сказал в трубку: – Прости меня, Джойс, мне сейчас будут сообщать жизненно важную информацию, – и под легкий смех жены отключил телефон. Потом повернулся к взволнованной миссис Уилсон: – Здравствуйте! Что у вас случилось? – Ох, инспектор, у меня сейчас сердце выскочит. Я боялась, что вы из-за телефона меня так и не услышите, и пройдете мимо. Ох, сейчас, отдышусь. Сейчас, я вам все по порядку расскажу. Задолго до того, как вы, инспектор, прошли мимо моего дома, я гуляла и увидела, как около дома Дадли ходит какой-то молодой человек. Худощавый, в круглых очках, темные волосы торчком. Он меня увидел, подошел, представился как мистер Гарри Поттер, кузен Дадли. И начал меня расспрашивать про Дадли, про тот день, когда я его в последний раз видела, и про девицу эту тоже спросил. Я все ему рассказала, он ведь родственник, имеет право знать. Миссис Уилсон шумно перевела дыхание. – Потом он пошел к дому, а я вспомнила, что у меня пирог в духовке и тоже пошла домой, – здесь миссис Уилсон как-то потерянно умолкла и с опаской взглянула на старшего инспектора. – Не сочтите меня ненормальной, но со мной происходили какие-то странные вещи, которым я не могу найти объяснения, но, поверьте, они действительно происходили. В общем, пирога у меня в духовке не было, и я не могу объяснить, почему я решила, что он был. Я хотела было выйти на улицу, я люблю гулять, но я все время на что-то отвлекалась и забывала. Но я женщина настойчивая, я написала себе на левой руке, что мне надо выйти на улицу, а к правой руке привязала бумажку с такой же надписью, и все-таки через какое-то время смогла выйти. И что же я увидела? Миссис Уилсон посмотрела на Барнаби, чтобы проверить его реакцию. Тот внимательно слушал с непроницаемым лицом. – Мистер Поттер ходил перед домом Дадли и размахивал какой-то палкой вроде дирижерской и время от времени что-то говорил на непонятном языке. Что-то вроде «опара вестигам», но я не уверена. После этого я снова как-то оказалась дома и вышла из него уже перед вашим приходом. – Миссис Уилсон, – проникновенно сказал Барнаби, – я пока не могу сказать, будет ли ваша информация использована при расследовании, но я в любом случае благодарен вам за то, что вы ею поделились. Миссис Уилсон расцвела в улыбке и проводила Барнаби сияющим взглядом.   *** Дом мистера Преветта оказался очень похож на описание бармена Майкла: небольшой одноэтажный коттедж под соломенной крышей, окруженный живой изгородью из тиса. Калитка в изгороди оказалась не заперта, и Барнаби прошел дальше по вымощенной плиткой дорожке, ведущей прямо к деревянной двери с декоративным металлическим молоточком в верхней части. Барнаби постучал молоточком. Прислушался к звукам за дверью, постучал еще раз. Подергал дверь. Та была заперта. Почувствовав спиной чей-то взгляд, он оглянулся. Поверх калитки на него смотрела худощавая блондинка неопределенно-среднего возраста, которая, заметив, что ее интерес обнаружили, попыталась уйти, но была остановлена окликом Барнаби. – Постойте! Он быстро подошел к калитке. Женщина тоже вернулась. – Здравствуйте! Я – старший инспектор Барнаби из полиции Костона, – он предъявил удостоверение. – Когда вы в последний раз видели мистера Преветта? – Здравствуйте! Меня зовут Джейн Харрис, я соседка мистера Преветта. Я видела его в четверг, нет, постойте, в четверг я видела его с каким-то мужчиной, похоже неместным. А в пятницу я встретила его в бакалейной лавке, днем, одного. И больше не видела. При упоминании неместного мужчины у Барнаби что-то щелкнуло в мозгу, он вынул из внутреннего кармана фотографию Томаша Гузека и показал ее женщине. – Взгляните, пожалуйста, с этим мужчиной вы видели мистера Преветта в четверг? – Да, это он, – уверенно сказала мисс Харрис. Ну что же, он нашел того, к кому приехал Томаш Гузек и кем интересовался Дадли Дурсль. – Мисс Харрис, как минимум три человека пропали одновременно с мистером Преветтом в Баджерс-Дрифте. Скорее всего, это не совпадение. Нам очень важно попасть домой к мистеру Преветту и выяснить все обстоятельства его жизни и исчезновения, чтобы помочь ему и еще трем людям. Нет ли у вас ключа от дома мистера Преветта? Это бы все облегчило и ускорило. Мисс Харрис непередаваемо улыбнулась. – Ключа у меня нет, но большое спасибо вам за комплимент. Я была бы горда и счастлива его иметь, – и, увидев выражение лица Барнаби, добавила: – Поднимите садового гнома, он тут один. Под ним должен лежать запасной ключ. Барнаби быстро подошел к гному, перевернул его и поднял ключ. Тот идеально подошел к замку, быстро и бесшумно открыв дверь. Прежде чем переступить порог, Барнаби оглянулся назад, чтобы попросить мисс Харрис подождать на улице, но увидел, что она не зашла даже внутрь живой изгороди, по-прежнему стоя перед калиткой. Что-то между ними все-таки произошло. Внутри дом был довольно чистый, аккуратный, но без особых излишеств. Никаких цветов, салфеток, вышитых скатертей, тонкого фарфора. Все просто и рационально. Впрочем, зайдя в большую гостиную окнами в сад, Барнаби переменил мнение. Здесь было не просто. И не совсем обычно.  Передняя стена состояла из парных окон в пол, левая стена от пола до потолка была покрыта разных размеров фотографиями в рамках и под стеклом, правая была огромным книжным шкафом, тоже от пола и до потолка заполненным книгами. В центре комнаты стоял круглый диван, сидя на котором хозяин или его гости могли, в зависимости от настроения, любоваться видом из окна, изучать фотографии или корешки книг. Барнаби стало понятно, откуда взялась загромождавшая коридор мебель. Ее просто вынесли из этой комнаты как лишнюю. Некоторое время он стоял у входа, не в силах выбрать, к какой из стен подойти первой. Потом, наконец, подошел к фотографиям. Их было, наверное, не меньше сотни, больших и маленьких, черно-белых и цветных. Всех их объединяли запечатленные на них счастливые молодые лица, преимущественно темнокожие. И еще один человек, присутствующий на многих из этих фотографий. Чуть старше среднего возраста, худой, жилистый, со светло-рыжими волосами, всегда очень просто одетый, но такой же веселый, счастливый, заразительно смеющийся и от того кажущийся очень молодым. Часть молодежи была изображена с какими-то медалями, кубками, дипломами, в форменной одежде и шапках-конфедератках. На таких фото красовались дарственные надписи: «Любимому учителю с благодарностью» и прочие в таком же духе. Барнаби перешел к стене с книгами (в пути выяснилось, что стен было две, потому что та, в которой находилась входная дверь, тоже была превращена в книжный шкаф). Это было царство математики. Учебники, задачники, сборники упражнений, таблицы логарифмов, научные монографии, журналы, биографии известных ученых. Уже собираясь выходить, Барнаби зацепился взглядом за полку, на которой стояли книги не по математике. Присев на корточки, он принялся внимательно изучать ее содержимое: «Славянская мифология», «Традиции и мифология славян», «Славянское колдовство: магические заклинания и фольклор», «Энциклопедия русских и славянских мифов и легенд» и еще много-много других подобных. Удивленный, Барнаби вышел из комнаты и из дома. Остановившись перед входной дверью, он вынул телефон из кармана и позвонил Трою. – Трой, мне нужны эксперты и несколько констеблей. Я в Баджерс-Дрифте. Нет, патологоанатом мне не нужен. Нет, Гузека я не нашел. И Дурслей тоже. Зато нашел, что здесь исчез еще один человек, причем тоже в пятницу. Да, исчез. Да, это не деревня, а Бермудский треугольник. Нет, если ты не знаешь, что это такое, объяснять я тебе не буду. Сейчас я напишу тебе адрес, отправь по нему экспертов и констеблей. Отключив телефон, Барнаби подошел к мисс Харрис. – Мисс Харрис, мне нужно задать вам несколько вопросов… – Он там? – хриплым голосом спросила она. Барнаби понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чем идет речь. – Нет-нет, – горячо сказал он. – Мистера Преветта там нет! Мисс Харрис облегченно выдохнула и расплакалась. Барнаби мысленно покачал головой. В этом деле было довольно много странного, но количество сосредоточенных в нем несчастных романтических влюбленных тоже обращало на себя внимание. Мисс Харрис постепенно успокоилась. – Может, вы войдете, мы поговорим в саду? Или вы не можете? – спросил Барнаби. Она вздохнула, немного помедлила, потом зашла в ограду, вместе с Барнаби обошла дом и присела на скамейку. – Расскажите мне, пожалуйста, что за человек мистер Преветт. Есть ли у него образование? Чем он зарабатывает себе на жизнь? – Вообще он бухгалтер. Учился, много лет работал. Я не была с ним знакома в эти годы, и когда он мне про это рассказал, когда мы только начали с ним общаться, я спросила его, а не было ли ему скучно. Знаете, эта профессия не из тех, про которые снимают фильмы. Или которые упоминают в рекламе сигарет, виски или мужского дезодоранта. Он удивился и обиделся. Он до сих пор искренне любит эту работу. Искренне. Мисс Харрис покачала головой и улыбнулась своим воспоминаниям. – То есть, конечно, он любит математику. Относится к ней, как к женщине, нет, как к богине. А бухгалтерия – это такая конкретная сфера применения, в которой наглядно видно результат. Сколько товаров заказал магазин, сколько продал, какую заработную плату получат сотрудники. Джону вообще всегда нравится, когда сложные математические расчеты воплощаются в жизнь, приводят к чему-то конкретному: мосты, тоннели, сложные здания, самолеты… – Но его всегда расстраивало, что молодежь плохо знает математику. Не умеет аналитически мыслить, подписывает кредитные договоры, не просчитывая проценты, ошибается в элементарных подсчетах. И он стал учителем математики, сначала здесь, в Англии, а потом принялся ездить с благотворительными организациями в Африку и Азию. – Все эти фотографии у него на стене – это его ученики? – спросил Барнаби, уже догадываясь об ответе. – Да, – кивнула мисс Харрис. – Скажите, у мистера Преветта были еще какие-то доходы, кроме его заработной платы учителя в благотворительной организации? – осторожно спросил Барнаби. – Аренда этого дома, его личная библиотека – все это, я думаю, требовало больших расходов? – Я вам даже больше скажу – он помогал некоторым ученикам финансово, а еще нескольким, кто недобрал баллов на вступительных экзаменах, оплачивал обучение в Англии, – мисс Харрис выразительно посмотрела на него. – И откуда же он брал деньги? – Я не знаю, – на глазах мисс Харрис снова выступили слезы. – Я боялась спрашивать. Мы с ним и так слишком быстро прошли путь от легкого флирта к близким отношениям. А ведь он старый холостяк, ему такое против всех правил и привычек. Иногда я все-таки спрашивала и, мне кажется, это только вредило. Однажды он сказал мне, что очень любит меня, но просит больше не приходить. Никогда. Мисс Харрис всхлипнула. – А когда вы его все-таки спрашивали, что он вам отвечал? В такие моменты, как этот, Барнаби не испытывал теплых чувств к своей работе. – Однажды он сказал, что глупо не пользоваться тем, что некоторые идиоты верят во всякую волшебную чепуху. – Скажите, эти книги у него дома, – они все принадлежат мистеру Преветту? Или есть, допустим, ваши, или хозяев коттеджа, или каких-то учеников? – спросил Барнаби. – По-моему, они все его, – ответила мисс Харрис с легкой заминкой. – Моих там точно нет. – Я обратил внимание на то, что среди множества книг по математике есть полка книг по славянской мифологии, мистер Преветт их читал? – Да, однажды я его застала его за чтением «Славянской мифологии». – Интересно, – пробормотал Барнаби. – А у мистера Преветта были какие-то дела с гостями из Восточной Европы? – Точно не знаю, он не посвящал меня в свои дела, да и жили мы по отдельности друг от друга, но иногда к нему приходили мужчины и женщины вполне европейской наружности, я хочу сказать, не его ученики из Нигера. А еще иногда он разговаривал по телефону, называя какие-то необычные имена и фамилии. Вопросы у Барнаби закончились, он чувствовал, что должен сказать что-то еще, кроме дежурных фраз, но ничего не приходило ему на ум. – Большое спасибо, мисс Харрис. Вы нам очень помогли. Я сообщу вам, если появятся какие-то новости о мистере Преветте. Барнаби поднялся со скамьи и прошел к фасаду дома, где уже выбирались из машин подъехавшие эксперты и констебли. В кармане у него зазвонил телефон. Том бросил быстрый взгляд на экран. О, Сэм Фиппс! Значит, не сегодня-завтра у него будут переводы с польского. – Здравствуй, Сэм! – сказал Том самым сердечным тоном, на какой только был способен. – Молчи, мне некогда. Сейчас я отправлю тебе телефон и имя одного парня. Он поляк, но всю жизнь с детства прожил у нас. Но польский язык знает хорошо. Свяжись с ним сам и обсуди, как вы с ним будете обмениваться информацией. Привет Джойс! – И отключился. Барнаби набрал Троя. – Сэр, – возмущенно сказал тот, не давая инспектору и рта открыть, – у этого Поттера нет никакого алиби! Он сам сказал, что вернулся из Африки в воскресенье, но на воскресных рейсах из Африки нет ни одного человека с фамилией Поттер! – Он мог прилететь на материк, а потом проехать под Ла-Маншем, – инспектор не удержался от легкого хулиганства. – Ты ведь не уточнил у него, как именно он вернулся? Тщательность – это основа работы полицейского. Но я звоню тебе не для этого. Сейчас я отправлю тебе имя и телефон одного человека, он поляк и согласился перевести для нас название книги, которая была среди вещей мистера Гузека, и надписи на польском из его блокнота. Твоя задача позвонить ему и очень вежливо договориться с ним о том, каким способом переслать ему копии всего этого. Фото, факс, электронная почта – мне все равно, лишь бы ему было удобно, и был результат. Ты дашь ему мой телефон, он может звонить мне в любое удобное для него время. Коробка с вещами Гузека стоит у моего стола, сверху в ней книга и блокнот. Ты все понял? Исполняй. Мимо Барнаби неслышно прошла грустная мисс Харрис. – Мисс Харрис, – окликнул ее Барнаби. – Если у мистера Преветта были какие-то не совсем законные дела с джентльменами из Восточной Европы, то он мог просто беречь вас от опасности. Мисс Харис взглянула на него удивленно. – Спасибо, – сказала она и пошла к калитке, немного выпрямившись. – Сэр! – позвали Барнаби от коттеджа. Он оглянулся. У входа стоял констебль Гроув, сжимая в руках какую-то книжицу. – Что такое, констебль? – спросил инспектор, подходя. – Здесь кое-что интересное, сэр, – ответил констебль, протягивая ему книжку и перчатки. Барнаби натянул перчатки, открыл книжку, оказавшуюся чем-то вроде ежедневника в кожаном переплете, и начал листать. Страницы за зимние месяцы были пусты, а вот на летних шли списки явно не английских имен и фамилий, напротив каждой из которых стояли разные числа. От пяти до пятидесяти тысяч. – Спасибо, констебль, это очень ценная находка, – поблагодарил Барнаби. Похоже, в деле наступил тот самый момент, когда количество собранной информации начало перерастать в качество. Теперь главным было не загнать себя в азарте. Хотя Барнаби казалось, что выход из лабиринта близко и стоит только поднажать, они его достигнут, он понимал, что всем, и, не в последнюю очередь, ему самому, нужен отдых. Утренний час стоит двух вечерних.