Часть 1 - Августовская жара

«Саске-кун, мы можем немного передохнуть?» — её голос прозвучал позади. Они шли уже несколько часов по бамбуковому лесу без остановки. Августовское солнце просачивалось сквозь высокие стебли, рисуя бледные полосы на земле. Вокруг звенели насекомые, их навязчивое жужжание липло к коже. Пару раз комары садились на его открытую шею и щекотали, но он лишь раздражённо отмахивался. Услышав её просьбу, Саске сразу же остановился и обернулся. Лицо Сакуры побледнело, на лбу выступила испарина, дыхание стало чаще. «Впереди, минут десять на юг, есть маленькая деревня. Там и остановимся», — сказал он. Последние полтора года он путешествовал один. Просыпался с рассветом, когда утренний туман ещё держался на земле, и умывался ледяной водой из речки, что попадалась по пути. Саске решал всё сам: где свернуть, когда остановиться на отдых, сколько раз поесть и можно ли развести костёр, чтобы не привлекать ненужного внимания. Война закончилась, но оставались люди, которые помнили старые счёты и ненавидели его фамилию. Особенно осторожным он был там, где когда-то совершил ошибки — например, в Стране Молнии. Там он всегда двигался быстрее и тише, стараясь ни за что не показывать лишний раз вышитый на жилетке герб своего многострадального клана. И куда меньше времени он странствует вместе с Харуно Сакурой, поэтому он порой забывал, что надо теперь думать не только о себе. — У тебя во фляге осталась вода? — Нет. Всего пара капель… Пока мы шли, я всё выпила. Он сжал губы. Почему не спросил раньше? Конечно, Сакура тоже шиноби, как и он, и может долго обходиться без воды и еды на затяжных миссиях. Он взял её с собой несколько месяцев назад, и всё это время она старалась ещё больше — молчала о мелочах, не жаловалась, будто хотела доказать, что ему с ней не придётся оборачиваться. Но как ни крути, она всё-таки была девушкой. Девушкой, которая ему нравилась, и от этого всё становилось чуть сложнее. Саске снял с пояса свою флягу. Открыл — на дне осталось лишь пару глотков. — Выпей. Сакура потянулась за его флягой, и взяв руки поняла что она весит почти столько же сколько и её. Она покачала головой. — Серьёзно? Ты сам-то пил последний раз когда? — Не спорь. Слова прозвучали резче, чем он хотел. Если бы ему дали чуть больше секунд на раздумье, он бы подобрал ответ мягче. Она никак не отреагировала, лишь ещё раз взглянула на бутылку на секунду и залпом допила остатки воды. — Извини, — тихо вымолвил он. — За что? — Я задумался о своём и не подумал, что тебе может быть тяжело. — Мне не тяжело, — перебила Сакура, опуская пустую флягу. — Просто в последнее время я начала быстрее уставать. Возможно, ночью плохо высыпаюсь… Её улыбка сменилась лёгким смущением, и она опустила глаза. За три месяца, проведённые вместе, он стал ещё лучше понимать её мысли. Когда ей было двенадцать, все эмоции лежали на поверхности, и для него, внимательного и обученного шиноби, не составляло труда уловить малейшие колебания её настроения. Но годы шли, и по воле обстоятельств их пути то расходились, то пересекались вновь. Из девочки, чьи эмоции читались по глазам, она выросла в собранную, а местами дерзкую девушку, умеющую держать себя. И всё же, при всей этой перемене одно оставалось неизменным: смущение, которое вспыхивало в ней каждый раз, когда дело касалось его. Или же она думает конкретно о… Мысль обожгла его, и Саске почувствовал, как уши начинают предательски теплеть, а жар расползается по щекам. Невовремя. Солнце еще в зените, миссия требует холодной головы, а ему в голову лезут обрывки прошлой ночи — её тихие стоны, взгляд... Он резко отвёл взгляд, будто отрезал лишние мысли, уставился на свои сандалии и быстро зашагал вперёд. — Пойдём. Нам недалеко. Позади раздались её лёгкие, чуть неловкие шаги, словно подтверждая: она тоже думала не о миссии.

***

Бамбуковый лес начал редеть, и двое вышли к маленькому семейному алтарю, а за ним пару десятков деревянных домов. Из нескольких шел дым из труб и слышались звуки трудовой жизни. — Мы можем им доверять? — спросила Сакура. — Да. Я знаю здешних людей. В начале этого года я помог им с одной бандой*. — Саске-кун, ты, оказывается, много чего сделал, пока путешествовал, — тепло сказала она. — Ничего особенного, — ответил он. Но в мыслях ему нравилось получать похвалу от девушки, и он ощущал тихую гордость за то, что помог обездоленным. Когда они подошли ближе, к ним навстречу вышла пожилая женщина в сером кимоно. Заметив Саске, она ахнула и, насколько позволяла старость, быстро подбежала: — Саске-тян, это ты? Какими судьбами! От приставки «-тян» Сакура не выдержала — захихикала и посмотрела на серьёзного и угрюмого парня. Всё равно что на огромного черного волка нацепить розовый бант. — Ох, какой взрослый стал, девушку с собой привёл, — женщина ласково погладила его по единственному рукаву, заглядывая в лицо Сакуры. — Проходите, у нас как раз время обеда. Интересно, сколько ещё раз они сегодня успеют смутиться. — Благодарю, — коротко ответил он. Сакура, пряча улыбку, шепнула ему: — Саске-тян, можно я тебя так же буду звать? Он цокнул языком и быстро пошёл за старой женщиной. Сакура едва не расхохоталась и поспешила догнать его. Зайдя в дом, они разулись, бросили сумки в угол и уселись на татами. Изнутри дом выглядел обветшалым, но был чистым. Через пару минут старая женщина вернулась с двумя подносами еды и поставила их перед ними. Нормальная еда под крышей впервые за несколько дней. Саске, хоть и был голоден, старался не показывать этого и медленно приступил к трапезе. Сакура же, с большим аппетитом хватая палочками каждый кусочек мяса и овощей, параллельно запивая зелёным чаем, быстро опустошила свои тарелки. — Вы так вкусно готовите, я давно ничего подобного не ела, — сказала Сакура, дожёвывая последний кусочек курицы карагэ. — У нас сейчас хороший урожай, и мужчины привозят много провизии из соседних деревень. Это всё благодаря нашему Саске-чан, который разобрался с бандитами, — не переставая его хвалить, женщина вдруг вспомнила, что не спросила имени у спутницы их спасителя. — А как тебя зовут, деточка? Хочешь добавки? — Меня зовут Харуно Сакура, — улыбнулась девушка. — Добавки? Мне даже как-то неудобно… — Вот, — заговорил Саске и положил своими палочками большой кусок курицы в миску Сакуры с остатком риса. — Я много не буду. — Кстати, какая банда? Случаем, не Анрай-дан? — Сакура задержала взгляд на его руке. — Я читала о них в твоём отчёте для Какаши-сенсея. — Да. Именно здесь, я и наткнулся на обладательницу кеккей генкай, — сказал Саске, перекладывая в её миску ещё один кусок курицы, а себе взяв яичный рулет. — Хмм… немало же они нам проблем доставили в Конохе. Я думала, ты тогда вернёшься в деревню, — заметила Сакура, жуя курицу с рисом. — Я и вернулся. Чуть позже, — спокойно ответил он. Сакура подняла глаза и встретилась с ним взглядом. На пару секунд между ними воцарилась тишина. Старая женщина всё это время наблюдала за ними — как он своими приборами перекладывал в её миску самые вкусные куски, а она принимала это спокойно, без колебаний. Они не брезговали этим жестом, даже наоборот, вели себя так, будто всегда ели из одного блюдца. Как если бы они делали так каждый день, долгие годы подряд. И тот взгляд, которым они обменялись в конце, говорил сам за себя: они продолжили разговор где-то у себя в мыслях. Такой взгляд заставил бы любого постороннего почувствовать себя лишним рядом с ними. — Саске-тян, напомни-ка мне свою фамилию, — голос старой женщины вернул их обоих в реальность. — Что-то на «У»… — Учиха. — Ах да. Но, Сакура-чан, почему ты не взяла фамилию мужа? У вас в Стране Огня так не принято? — с любопытством спросила женщина. Сакура так опешила, что уронила одну палочку на татами, вместе с парой рисинок. — А? Что? Мы не… — у девушки вырвался истерический смех. Саске же чуть заметно напрягся, взгляд его стал тяжелее. Он не любил, когда посторонние вмешивались в их отношения, даже из любопытства. Но грубить старой женщине он не собирался. — Мы пока ещё не женаты, — сухо ответил он и взял разговор в свои руки, не давая Сакуре оправдываться. — Если есть возможность, мы бы хотели переночевать здесь пару ночей, — он сменил тему, чтобы старушка не продолжила расспросы об их отношениях. — Да, конечно. У нас есть пустующая хижина. Я могу застелить там для тебя, а Сакура может прилечь в моём доме… — старушка позволила себе предположить, что они не так близки, как показалось ей на первый взгляд. — Ито-сан, застелите для неё там же. От его просьбы женщина растерянно моргнула, потом вздохнула и улыбнулась: — Эх, нынче молодёжь развязанная. Посидите и отдохните, а я схожу за чистыми футонами и отнесу в ваш домик. Старушка поспешно вышла, что-то бормоча себе под нос и всё ещё улыбаясь. Саске выдохнул и посмотрел на Сакуру. Она сидела неподвижно, с застывшим лицом, словно не знала, как отреагировать, смесь удивления и растерянности читалась в её глазах. Почувствовав на себе его взгляд, она повернулась к нему и спросила: — …пока ещё? — Сакура, я… — Подожди… мне нужно… в туалет, — перебила она, вставая из-за стола. Молния на сапогах осталась недозастёгнутой, и уже через секунду она выскочила за дверь. Саске проследил за ней взглядом. В окне мелькнула фигура: Сакура столкнулась с Ито-сан, что-то быстро спросила и побежала дальше. Обычно она оборачивалась, но на этот раз она намеренно прятала лицо, прекрасно понимая, что Саске за ней следит. Он остался сидеть за столом, будто прикованный к месту собственными словами: «Мы пока ещё не женаты». Эта фраза эхом раскатывалась в его голове, обрастая вопросами. Говорили ли они когда-нибудь о браке? Ни разу за это время. Женился бы он сам? Возможно. Хотела ли она? Несомненно. Важно ли это для неё? После всего, что они делают почти каждую ночь последние пару месяцев, — скорее всего, да. А для него? Может ли он делить постель с девушкой, не имея серьёзных намерений? Если бы кто-то из его семьи узнал об этом, ему бы уже запретили носить герб Учиха. Женился бы он только потому, что забрал невинность девушки? Его фамилия будто отвечала: «Да, ты обязан». Но сам он? Нет. Только из-за этого он бы жениться не стал. Нравится ли она ему? Гораздо сильнее, чем он готов был себе признаться. Получается, надо было поговорить с ней о браке сразу после их первой ночи? Возможно, да. Но разве тот самый жест — тычок пальцем в лоб — не был приглашением в его семью? Гораздо красноречивее банальных наборов букв. Этот знак всегда принадлежал только кругу самых близких, и был символом его связи с братом. А сейчас его названный брат — Наруто. Но почему тогда он никогда не коснулся его лба? Воображение услужливо подсунуло картину, как он касается пальцем лба Наруто и нежно говорит «До следующего раза», и лицо его исказилось от отвращения. От потока мыслей у него заболели виски. Ещё только середина дня. Он заставил себя вспомнить: он на миссии, а не на медовом месяце. Днём его должны волновать только дела мира шиноби, а не сердечные вопросы. — Почему я вообще подумал о медовом месяце? — пробормотал он. — Мы ведь ещё не женаты. Как же было легче, когда он путешествовал один.

***

Прошло пятнадцать минут с тех пор, как Сакура ушла в туалет. Саске решил не сидеть и не копаться в себе, а выйти и поискать её, заодно проверить хижину, которую готовила Ито-сан. Солнце слепило глаза, а воздух дрожал от жары. Вскоре он вышел к старому дому, из которого выходила Ито-сан. — Ах, Саске-тян. Здесь уже всё готово, вы пока отдохните. Сакура скоро подойдёт. — А где она? — нахмурился он, оглядывая двор. — Я видела её у колодца. Сказала, что хочет выпить воды и немного отдохнуть от жары. Саске молча кивнул. Женщина ушла по своим делам, а он направился проверить хижину. Внутри было почти пусто: только маленький журнальный стол, полка в углу и два футона на полу, застеленные на расстоянии друг от друга. Не угомонится эта женщина, — подумал он. Саске подошёл к футонам и решил придвинуть их поближе. — Не передвигай, — раздался позади голос Сакуры. Он выпрямился и повернулся к ней. Сакура стояла у двери — бледная, с влажным лицом и прядями волос, прилипшими к вискам. Видно, недавно умылась у колодца. Она мазнула по нему быстрым, осуждающим взглядом. — Сегодня хочу отдохнуть. Я очень устала. Он не стал спорить. Будто, если он ляжет рядом, то только ради того, чтобы приставать к ней. Но и этот её взгляд — словно он сделал что-то дурное. Лучше поговорить с ней позже, когда она успокоится. — Я пойду проверю округу. Отдыхай. Оставив Сакуру в хижине, он стремительно направился в лес. Пока ещё было светло, следовало убедиться, что поблизости нет преследователей. Бамбук окружал его со всех сторон — гибкие, лишённые ветвей и укрытий, не могли послужить убежищем, как деревья в Стране Огня. Саске взобрался выше и, отталкиваясь от одного ствола к другому, быстро скользил вперёд, обозревая землю под собой. Бамбук пружинил под его весом и, словно рогатка, перебрасывал молодого шиноби на следующий ствол. Обследовав лес в радиусе километра, он с облегчением убедился — ничего подозрительного поблизости нет. В тишине слышались лишь мягкий скрип прогибающихся стволов да шелест тонких листьев на ветру. Пожалуй, можно было возвращаться. Этот вечер обещал пройти спокойно… наверное. Выйдя из леса, он направился к колодцу, где старушка Ито набирала воду в корыто. Рядом громоздилась гора немытой посуды, и среди неё Саске сразу узнал миски, с которых они с Сакурой только что обедали. — Я помою, — произнёс он. Голос прозвучал так неожиданно, что женщина вздрогнула, подпрыгнула и едва не выронила глиняную тарелку. Но Саске уже был рядом: его рука молниеносно перехватила её в сантиметре от земли. — Ох, да я бы и сама справилась, — женщина засуетилась, перебирая руками фартук. — Это в благодарность за обед и ночлег, — ответил Саске, подталкивая её корпусом, чтобы та сама отступила. Он зачерпнул из ведра воду и вылил её в корыто. — Ну хорошо… главное, чтобы Сакура не перенапрягалась, — пробормотала старушка и отошла в сторону. Саске пропустил её слова мимо ушей и вернулся к работе. В его руке оказались грубый, до скрипа высохший кусок хозяйственного мыла и старая тряпка. Он брал миску за миской и тщательно намыливал их, ногтями соскребая засохший рис. Немногие вещи приносили ему удовлетворение в этом мире, но мытьё посуды было одним из них. Когда он остался один в опустевшем поместье Учиха, ему приходилось самому оттирать всю утварь. Он ясно помнил: чаще всего мать он видел именно за этим занятием, и потому считал своим долгом доводить до блеска три оставшиеся тарелки и три пары палочек. Четвёртую он однажды в гневе разбил и выбросил — недостойную, по его мнению, стоять в мамином серванте. В воображении ему мерещилось, что если бы родители вдруг вошли в дом, то были бы довольны: мать, всегда державшая дом в чистоте, и отец, державший всех в жёсткой дисциплине. Позже, во время одиночных странствий, он нередко находил приют в храмах, где искал искупления и смирения. Одним из ежедневных ритуалов там была уборка территории и мытьё посуды за всеми монахами. Эти монотонные, почти унизительные обязанности — недостойные наследника великого клана и одного из сильнейших мужей страны — постепенно смывали с него налёт гордыни и превосходства. Закончив с целой горой посуды, он сбросил с плеч плащ и кофту и облил себя водой, смывая пот прошедшего дня. Вернувшись в хижину, он застал Сакуру за заполнением свитков. — Отчёт для Какаши? — спросил он. — Да, пишу ему как мы помогли решить конфликт между племенами в стране Каньонов**, — кивнула Сакура, не поднимая головы. — Также появилась банда нукенинов из Конохи. Их цель пока до конца не ясна, но их заметили в стране Воды, с перечеркнутыми протекторами. Какаши-сенсей поручил нам быть начеку, по пути мы можем на них наткнуться. — Что-то они не особо стараются скрывать свою личность, раз ходят с протекторами. — Тоже думаешь, что это самозванцы? — Вполне. Во всяком случае, мы их сразу узнаем, если встретим по пути. Сакура кивнула и снова склонилась над свитком. Он ещё какое-то время наблюдал за ней, потом подошёл к футонам и прилёг на один из них. Подложив единственную руку под голову, и молча уставился на её спину. За лето её волосы заметно отросли, отдельные пряди уже касались тонкой линии талии. «Такой же длины, как у мамы», — мелькнула мысль. В памяти всплыло кухня в родительском доме, как в детстве он любил жарким летним днём лежать на игусовом татами и сквозь ножки низкого стола наблюдать за матерью. Она готовила для него яичницу и рассказывала истории о том времени, когда Итачи был совсем маленьким и невинным. Но сегодня Сакура не хотела ни взглянуть на него, ни рассказать какую-нибудь глупую историю про Наруто или Ино. А ведь именно такие истории он любил слушать, хоть и никогда не признавался в этом. Сакура была куда лучшей собеседницей и рассказчицей, чем змея Аода, который только вечно соглашался и услужливо внимал. У неё же был более лёгкий взгляд на жизнь и людей, и это позволяло спорить с ней, и иногда хоть на миг смотреть на мир проще. Эти её истории о деревне звучали для него так, будто из другого мира — того самого, из которого он сам себя вычеркнул и теперь мог лишь смотреть на него издалека. Он тяжело вздохнул. На этот звук рука Сакуры едва заметно замерла над бумагой, но уже через миг снова продолжила выводить иероглифы. «Повернись…», — мысленно обратился он к её спине, словно овладел техникой передачи сознания тела. Саске продолжал следить за её движениями, пока веки не стали тяжёлыми. Сон накрыл его тихо и незаметно, и он провалился в него, так и не дождавшись её взгляда.

***

Саске проснулся тяжело, словно вынырнул из глубокой воды. В комнате царил полумрак, а одинокая свеча отбрасывала дрожащие тени. На мгновение он не понял, утро это или ночь. Тяжёлое одеяло давило жаром, и он с раздражением сбросил его с себя. Несколько секунд он не мог сообразить, где находится, пока не вспомнил, что уснул здесь же, наблюдая за Сакурой. «Кстати… где она?» — подумал он. В хижине был только он, а все свитки разбросаны на столе. За окном уже наступила ночь. Он быстро обулся, вышел на улицу и активировал свои додзюцу. В тот же миг он уловил перемену: в деревне появилось ещё одно присутствие чакры. Днём, когда они пришли сюда, он насчитал двадцать восемь человек. С ними и Сакурой выходило ровно тридцать. Теперь же, взглянув риннеганом, он отчётливо видел — тридцать одна чакра. Учиха сорвался с места и уже через мгновение оказался у деревенского колодца, где стояла Сакура. Катана была наготове — он заслонил её собой, готовый в любой миг ударить. — Саске-кун! — испуганно вскрикнула она, не ожидая его столь резкого появления. — Здесь кто-то есть, — он рыскал взглядом по лесу: проверил заросли бамбука и улочки деревни. Но всё вокруг оставалось спокойным. Он сделал шаг в сторону, проверил пространство за её спиной, потом прошёлся взглядом по крышам домов. Ничего. — Где?! — забеспокоилась Сакура, сжав кулаки и приняв стойку. Именно тогда его взгляд вернулся к ней. Вначале он хотел убедиться, что с ней всё в порядке, но что-то показалось странным. Он начал рассматривать её поток чакры так же, как и у любого врага: сверху вниз, выискивая возможные искажения. В голове нет присутствия чужой чакры. В груди — всё чисто, чакра циркулировала спокойно. В руках — сила была собрана, чтобы ударить. Но когда его риннеган опустился ниже, он замер. Внизу её живота светилась не принадлежавшая ей, устойчивая концентрация чакры, которую он почувствовал минутой ранее. Саске усилил концентрацию, проверил ещё раз, вглядываясь внимательнее. Запечатывающая техника? Хвостатый зверь? В памяти всплыл Наруто, в теле которого он не раз видел пульсирующее ядро девятихвостого. Неужели, пока он спал, враги похитили Сакуру и запечатали в ней одного из биджу? Нет. Это было иное. У Наруто чакра хвостатого смешивалась с его собственной, бушевала, ломилась наружу. У Сакуры же всё выглядело иначе — два разных потока. Один привычно циркулировал по телу. Другой собирался внизу и словно «застывал» там — защищая и оберегая чужую чакру, исходящую из… В этот миг его осенило. Мысль ударила так резко, что он не сразу смог поверить в увиденное. Но риннеган не мог ошибаться. — Что случилось?! — девушка не могла понять почему её так разглядывают. Саске не ответил. Сердце стучало так сильно, что заглушило её голос. В одну секунду на него обрушилось слишком многое: ошеломление, неверие, страх, будто почва ушла из-под ног. А сразу за этим — тёплая волна, странное волнение, острое желание удержать и защитить. Для человека, привыкшего держать себя в руках, это было почти невыносимо — столько эмоций сразу. Он смотрел на Сакуру и не находил слов. Он закрыл глаза и на пару секунд замер. Сейчас надо что-то сказать. Надо что-то сказать. Если не сейчас, то когда ещё? — Да что с тобой?.. — голос девушки вернул его в реальность. На Сакуру уже смотрели обычный ониксовый глаз и риннеган без томоэ. В полумраке ей вдруг показалось, что взгляд Саске блеснул влагой. — Давай поженимся, — наконец выдохнул он.