Часть 10 - Учитель и ученик

— Привет. Ты что, в кабинку отлить заходишь? Какаши кивком указал в сторону писсуаров. Саске коротко взглянул на бывшего сенсея и сразу отвёл взгляд, не позволяя тому увидеть покрасневшие глаза. — Сморкался. Опустив голову, он прошёл к раковине справа от Какаши, включил воду и резким движением дёрнул головой, позволяя чёлке упасть ниже и скрыть его лицо. — Что ты здесь делаешь? — Ты как всегда очень приветлив, — в голосе сенсея прозвучала ленивaя усмешка. — У меня встреча с главой деревни. Заодно решил поговорить с вами. Повезло, что вы с Сакурой ещё здесь. — О чём? Отчёт по миссии я отправил через ястреба. — Саске посмотрел на него через зеркало и быстро провёл тыльной стороной ладони по носу. Какаши спустился с раковины и направился в сторону выхода, на секунду встретившись с ним взглядом в отражении. — Некоторые вещи лучше обсуждать лично. Жду тебя на лестничной площадке. С этими словами он вышел из туалета. Саске быстро сполоснул руки и вытер лицо. К счастью, глаза были не такими красными, как он думал. Что хотел Какаши? Впрочем, это сейчас не важно. Нужно быстрее отчитаться о миссии и вернуться в палату. Ещё эта медсестра из регистратуры ходит за ним с анкетой, будто всё вокруг сговорилось не дать им с Сакурой остаться наедине. Он выдернул из держателя бумажную салфетку, скомкал её в ладони, а тыльную сторону ладони наспех провёл по одежде. После этого вышел в коридор. Медсестра, как и ожидалось, ждала его снаружи. — Извините, моя смена заканчивается, можете… — Я занесу, — оборвал он, выдернув анкету из её рук, и направился к лестнице. Какаши уже ждал его, прислонившись к подоконнику и выпуская дым в полуоткрытое окно. Услышав шаги своего бывшего ученика, он быстро натянул маску на лицо и затушил сигарету. В обычный день давно забытое детское любопытство Саске обязательно вырвалось бы наружу, и он попытался бы внимательнее рассмотреть лицо сенсея. Но сейчас даже та родинка, которую он успел заметить, не имела для него особого значения. — Будешь? — Какаши протянул белую пачку, из которой торчала сигарета. — Я не курю, — сказал было Саске и встал рядом. Он уже собирался отвернуться, но вспомнил, какими тяжёлыми выдались эти несколько дней, впервые за долгое время. И всё же вытащил сигарету из пачки, пока Какаши не успел убрать её обратно в карман. Тот лишь усмехнулся, едва заметно покачав головой, и щёлкнул зажигалкой перед его лицом. Едкий, травяной дым заполнил рот, затем лёгкие. Саске затянулся впервые в жизни, но быстро разобрался, как не закашляться. — Забрал у Шикамару. Работа с документами выматывает, — сказал Какаши, выдыхая остатки дыма через маску в сторону окна и переводя взгляд на красные кроны деревьев. — Я спешу. Давай к делу, — Саске выжидающе посмотрел на него, сделав ещё одну затяжку и опустив сигарету вниз. Какаши слегка кивнул, понимая, что Учиха всё тот же нетерпеливый парень, который не любит разговоров ни о чём, если речь идёт о миссии. — Что с Сугару? — Взорвался. Вместе с двумя другими нукенинами, которые были с ним. — Чино? — Не успел. — сказал Саске и сжал челюсти, вспомнив утренние похороны и глядя, как пепел медленно удлиняется на конце сигареты. Какаши промолчал и снова посмотрел в окно, словно вспоминая что-то своё. — Я писал в последнем отчёте об итогах миссии. Направил его в Коноху. — Меня тогда уже не было в деревне. Шизуне, наверное, получила письмо вместо меня. — собеседник слегка прищурился. — Сугару действительно был из Конохи? — Да. Он и его люди были бывшими АНБУ из Корня. Они занимались перепродажей людей с кеккей генкай мелким деревням. Это всё, что я успел узнать, пока не спросил об Учиха… — Саске закрыл глаза, сдерживая сожаление. Надо было быть внимательнее при допросе. Какаши отвернулся от окна и прислонился к подоконнику рядом с Саске, чуть наклонив голову, давая понять, что внимательно слушает. — Он сказал, что убил кого-то из Учиха. Я не знаю, о ком он говорил. Когда я попытался уточнить, его тело отреагировало, и он взорвался, — произнёс он без выражения.  — Защитная техника, — натянуто-задумчиво ответил Какаши. — Когда Данзо умер, печать проклятого языка исчезла со всех членов Корня. Но, похоже, они придумали новую технику, чтобы предотвратить утечку информации. — Я просил собрать информацию про Сугару, — выжидающе посмотрел Саске. — Мы пока ничего не нашли. Хотя информация о Корне была обнародована, они успели кое-что уничтожить сразу после того, как ты убил Данзо на мосту. Саске снова почувствовал боль в затылке, будто его только что огрели чем-то тяжёлым. Волна давно забытых эмоций с примесью стыда накрыла его, и на мгновение ему показалось, что он снова ощущает левую руку — там, где под плащом давно пусто. Он сильнее сжал сигарету. Пепел, уже дошедший до середины, осыпался вниз, оставив на чёрном подоле россыпь серых пятен. — Его настоящее имя — Абурамэ Горо, — сказал Саске после долгой паузы, переводя разговор в другое русло. Какаши скрестил руки на груди и вздохнул. — Принял. Мы продолжим искать информацию о нём, если тебе важно знать, с кем из Учих он когда-то имел дело. Сколько с ним было человек? — Он сказал, что их всего трое. — Ты уверен, что только трое?  — Я допрашивал его шаринганом. В пещере в стране Рек не было никого, кроме пленников. Они как раз направлялись туда, — уверенно ответил Саске.  — Что случилось с Чино? И где Ранмару?  — Откуда ты… — Саске поднял на него взгляд с удивлением. Он не упоминал в своих письмах имя Ранмару. — Я уже успел поговорить с Сакурой, — спокойно ответил Какаши. — Она рассказала мне про Ранмару. Его встретили на одной из миссий семь лет назад, куда отправлялись Наруто и команда Гая. Вообще-то, за те годы, что тебя не было в деревне, Сакура после смен не выходила из комнаты с архивами и перелопатила старые отчёты, где речь шла о детях с кеккей генкай. — Понятно, — вздохнул Саске. Скорее всего, это была часть её подготовки к открытию психиатрической клиники для детей, о которой она писала ему в письмах. Он вспомнил, какой уставшей, но странно воодушевлённой выглядела Сакура, когда впервые увидел её в деревне после двух лет отсутствия. — У меня просьба, — обратился Саске. — Напиши письмо Аяширо Эн о Чино. Она была одной из первых, кто попал в пещеру, и не выдержала тяжёлых условий содержания. А Ранмару и остальными пленниками занимаются шиноби Конохи и Реки. — Понял. Как раз получил письмо из тюрьмы Хозуки. — Какаши мельком посмотрел на Саске поверх маски. — Начальница* выставила мне счёт за испорченный стол. По описанию ущерба — дело рук Сакуры. Придётся удержать это из её жалования. Какаши достал из кармана два конверта и протянул их Саске. Тот открыл один и внутри лежала сумма, ровно соответствующая оплате за миссию ранга S.  — И ещё один конверт, — перебил его мысли спокойный голос Какаши, не дав Саске мысленно даже возмутиться удержанием. — Причина, почему я хотел встретиться с тобой лично. Мы так и не обсудили это дело до конца, ты продолжаешь увиливать от окончательного решения. Он протянул третий конверт — тонкий, на первый взгляд почти пустой. Саске затушил недокуренную сигарету и молча взял его. Открыл, вытащил единственный лист, пробежал глазами по строкам и с раздражением вложил бумагу обратно. — Это смешно, — сквозь зубы выдохнул он, усмехнувшись холодно. — Это всё, что я могу сделать. Как Хокаге и как твой бывший сенсей, — в его голосе прозвучала усталость. Саске резко положил конверт на подоконник. — Я не возьму это. — Тогда отдам Сакуре. Надеюсь, она тебя убедит. — Это всё? — коротко спросил Учиха, уже отталкиваясь от подоконника и делая шаг вверх по лестнице. — Ну… если о деревне, — лениво протянул Какаши, — Наруто переехал. Теперь живёт в большом доме с Хинатой. Я заходил к ним недавно — очень красиво и уютно. У них даже есть собственный двор. Клан Хьюга, конечно же, подсуетился, чтобы им достался такой большой участок в центре. Я тоже переехал из своей студии в более просторную… — Мне пора, — Саске слегка закатил глаза и поднялся ещё на две ступеньки. — Похоже, дух соперничества я в тебе не разбудил, — усмехнулся Какаши. Следующие слова прозвучали уже серьёзно: — Саске, может, вам уже хватит скитаться? Сколько ещё можно? В деревне твоей семье будет безопаснее, да и… — Да, неужели? — резко перебил его Саске. Безопасное место для Учихи — Коноха? Эти слова в его голове, на фоне всё ещё не до конца зажившей обиды, прозвучали абсурдно. Было бы это безопасным местом — он не жил бы в самой отдалённой части деревни, отделённой от остальных бурлящей рекой. Было бы это безопасным местом — грядки его матери не зарастали бы сорняками под палящим солнцем, а у отца нашлось бы больше времени для него. Итачи не стал бы двойным агентом. Кагэто стал бы джонином, как мечтал. А с Кэнто они возвращались бы домой вместе после уроков. Холодный ветер ворвался в приоткрытое окно, стёкла засвистели и задребезжали. Саске посмотрел на Какаши через плечо; во взгляде вспыхнула глубинная злость, ясно давая понять, что тот выбрал неудачное выражение. Какаши продолжил, не отводя взгляда. Он давно привык к тому, каким тяжёлым иногда становился взгляд его ученика. — Да и вопрос с тобой, Обито и Мадарой был закрыт на уровне Альянса. Но на мнение обычных людей мы повлиять не можем. После войны появились разные группировки — не все приняли её итоги и сам факт существования Альянса. Многие затаили обиду на Учиха. Им всё равно, какой вклад ты внёс в победу. Их не устраивает, что ты свободно путешествуешь по странам. Если кто-то захочет отыграться на тебе — как на последнем Учиха и бывшем союзнике Обито, — их целью может стать Сакура и ваш ребёнок. Последние слова ударили в его ушах, и затылок заныл сильнее.  В чём вина Сакуры? И тем более, его ещё не родившейся дочери? Почему за его грехи должен отвечать ребёнок? Кто решил, что они вообще связаны с ошибками его прошлого, не говоря уже о преступлениях двух других Учих? Неужели он и правда такое ходячее несчастье, которое приносит близким одни проблемы, хотел он этого или нет? — Не я начал эту войну, — наконец заговорил Саске. — Не ты, — спокойно ответил Какаши. — Но ненависть толпы не разбирает, кто виноват, а кто нет. Ты носишь ту же фамилию, что и те, кто начал войну. Этого достаточно, чтобы сделать тебя удобным козлом отпущения. А в Конохе моё слово и слово Наруто имеют вес. Для деревни Сакура — прежде всего уважаемый медик и ученица Пятой, а не твоя жена. Слова Какаши звенели у него в ушах назойливым жужжанием, от которого невозможно отмахнуться как от комара, и как бы Саске ни хотел отвергнуть сказанное, он понимал, что в этом есть правда.  Истина о резне его клана так и не стала достоянием всех, а чаша, отмеряющая количество погибших по обе стороны, теперь склонялась если не к равновесию, то к перевесу тех, кто пал в войне из-за Обито и Мадары. Он уже более не мог открыто обижаться до приятности — веер на его груди и на спине Сакуры был запятнан кровью. Теперь его одолевала не злость, а глухое осознание того, во что всё это в итоге вылилось. — Если даже это тебя не убеждает вернуться в деревню, тогда ответь мне вот на что, Саске, — продолжил Какаши после короткой паузы. — Что? — Саске поднял на него потухший взгляд. — Я, может, и не женат, и у меня нет детей, но кое-что понимаю. С каждым днём Сакуре будет тяжелее идти за тобой. Скоро зима. Что вы будете делать? И дальше жить в палатках и пещерах? А если роды начнутся вдали от ближайших пунктов? Ты сам их примешь? А потом? Привяжете младенца к себе и продолжите кочевать по лесам? — Хватит, — вырвалось у Саске, не выдерживая слой вопросов, ответ на которых он все время откладывал на потом. Какаши прикрыл глаза на секунду и медленно выдохнул, решив смягчить тон. — Матери и ребёнку нужен постоянный дом, Саске. И, зная Сакуру, она вряд ли скажет тебе это прямо. Скорее будет ждать, когда ты сам поймёшь. Сакура говорила. Не словами, а долгими задумчивыми взглядами, паузами перед тем, как что-то сказать, отказами покупать лишнее, чтобы дорожная сумка не стала тяжелее.  Чёртовы домашние тапочки. Но… — У меня есть дела в Стране Воды. Я не закончил обход всех логов Акацуки. — Кагуя? — Да, — кивнул Саске. — Что-то подсказывает мне, что мы не всё о ней знаем. Я хочу понять, откуда она взялась. Если бы я умел открывать порталы, как Обито, я бы нашёл ответы. Тонкая ткань маски Какаши едва заметно дрогнула, когда он сжал челюсть и на мгновение уставился в пустоту. — Понятно. Тогда эта миссия может затянуться. Какаши оттолкнулся от подоконника, убрал третий конверт в карман и подошёл к парню, остановившись на одну ступень выше. — Я забираю Сакуру. Саске резко поднял голову и посмотрел на него так, словно не расслышал. Что он только что сказал?  — Послезавтра она вернётся со мной в деревню. И ты возвращайся, когда закончишь свои дела.  Рука Учихи медленно сжалась в кулак, и на лестничной площадке отчётливо хрустнула бумага конверта вместе с деньгами внутри. — Ты сам понимаешь, что это лучшее решение. В её положении она не может продолжать ходить на миссии, — сказал Какаши, сделав несколько шагов вниз и направляясь к нижним этажам. — Поговори с ней сам. А мне пора. Его уверенные шаги постепенно стихли, растворяясь в глубине лестничного пролёта, а Саске остался стоять, глядя в пол. Даже возразить было нечего.  Вся его воодушевлённость и желание поскорее вернуться в палату к Сакуре куда-то исчезли. Саске подошёл к подоконнику и по очереди открыл конверты. Его движения стали медленными и усталыми; этот разговор выжал из него силы. Он вытащил из своего конверта несколько купюр, покрывающих стоимость испорченного стола, и переложил их в конверт Сакуры. Затем, немного помедлив, достал остальные деньги и тоже переложил к ней. После этого он направился в сторону 305-й палаты.

***

— Что?! Мне даже представить это сложно! — Сакура сжала в руке нож и громко ахнула. — У Какаши-сенсея есть родинка?! — Моя фантазия такого никогда не рисовала, — усмехнулся Саске. — Что ещё? Опиши, как он выглядит! — настаивала Сакура, одновременно очищая яблоко от кожуры. Они уже поужинали больничной едой, но Сакуре вдруг захотелось фруктов, поэтому Саске пришлось сбегать в ближайший магазин. — Не разглядел. Да и описывать там нечего, — лениво бросил он. — Я видела, как во время войны он пил воду, и все на него так смотрели! Даже парни! Жаль, я стояла не с той стороны и не смогла увидеть его лицо. Скажи, он красивее тебя? — Ты думаешь, я красивый? — Саске устало улыбался, сидя на диване и подперев щёку рукой. Ровное пиканье монитора тихо сопровождало их разговор. Было ощущение, будто они не вели такой непринуждённой беседы целую вечность. Как же сильно он скучал по этому. — А то. И я надеюсь, что наша дочка унаследует твою внешность. Я уже на УЗИ-снимке вижу, что она твоя вылитая копия, — улыбнулась она в ответ и съела дольку яблока. Саске скептически приподнял бровь и снова взял с тумбочки снимок, но ничего, кроме размытого силуэта с крупной головой, разглядеть не смог, чтобы судить, на кого их дочь будет похожа. — Она же Учиха. Конечно, родится красивой. — Какого же ты высокого мнения о своём клане. Саске коротко выдохнул в знак согласия и опустил взгляд, задумавшись о разговоре с Какаши. — Чино… ты грустишь из-за неё? — спросила Сакура, опуская нож в тарелку с яблоком. — Не сильно. Я знал её всего неделю. Врёт. Он просто не хотел, чтобы Сакура переживала о его душевном состоянии. О том, какие чувства его на самом деле одолевают, он подумает позже. Сакура сжала губы, наблюдая за ним, и решила сменить тему. — Ты рад, что у нас будет девочка? — она протянула ему дольку яблока. Саске поднялся с дивана и подошёл к её койке. Но вместо того чтобы взять фрукт, он коснулся губами её лба. От его прикосновения Сакура тихо втянула воздух, и монитор у изголовья отозвался учащённым ритмом, подхватывая её сердцебиение. Затем он медленно коснулся пальцами её подбородка, чуть приподнял лицо и наклонился, задержавшись на мгновение, прежде чем поцеловать её — коротко и осторожно. — Я счастлив. Сакура медленно моргнула, на мгновение ожидая, что он снова наклонится к ней, но Саске отстранился. Он подтянул к себе стул на колёсиках, сел рядом с кроватью и, отвернувшись, опустил голову на край матраса. Его ладонь легла ей на живот. Сакура накрыла его руку своей и некоторое время молча смотрела на его затылок, замечая, как время от времени его плечи чуть поднимаются от глубоких вдохов. — Тебя что-то волнует? — тихо спросила она, не выдержав. — Нет. Я просто устал за эти дни, — ответил Саске, не поворачиваясь. Сакура уже собиралась задать следующий вопрос, но в этот момент дверь палаты открылась, и Саске резко выпрямился, обернувшись к вошедшему. Это была медсестра с охапкой постельного белья. — Харуно Саске-сан? — спросила она, взглянув на него. — Я принесла постельное бельё для члена семьи. — Да, это я, — ответил парень и забрал у неё стопку. Медсестра вышла из палаты, закрыв за собой дверь. Когда он обернулся к Сакуре, она смотрела на него с приподнятыми бровями. — Это ошибка? — спросила она, едва сдерживая смех. — Или мы поменялись фамилиями? — Нет. Я так заполнил анкету посетителя. Сакура подняла брови ещё выше, наблюдая, как он начинает готовить себе спальное место на маленьком сером диване. — Почему? — спросила она, уже понимая, зачем он так сделал. — Не хочу, чтобы кто-то знал, что я здесь. Так будет безопаснее, — отчеканил Саске, застилая диван чистой простынёй. — Мне нужно в Страну Воды. На следующую миссию. — Хорошо. Меня как раз должны выписать послезавтра, и мы выйдем в путь. — Нет, — оборвал её Саске, бросив подушку на диван и выпрямившись. Он всё ещё не поворачивался к ней. — Сакура, ты не поняла. Дальше я пойду один. А ты вернёшься в Коноху. Наконец он это сказал. На секунду его накрыло облегчением, и плечи чуть расслабились. Но почти сразу понял, что не хочет поворачиваться к ней лицом. — Так вот что вы так долго обсуждали без меня? — услышал он за спиной её дрогнувший голос. — Надо было догадаться, когда ты дал мне конверт с деньгами.  — Сакура, так будет правильнее, — он всё-таки повернулся к ней и почти убеждённо произнёс.  Сакура сидела, застыв над тарелкой перед собой; её глаза постепенно начинали наполняться слезами. — Ты винишь меня? — она подняла на него взгляд, и по щеке быстро скатилась слеза. — Ну да. Это же моя вина… — Ты не виновата. Я виню только себя, — ответил он. Он хотел добавить: «Перестань так на меня смотреть», но не сказал этого. Вместо этого отвернулся, заставляя себя разглядывать комнату. Помятая постель. Назойливый сигнал монитора. Стул на колёсиках. Тёмная ночь за окном и огни деревни вдали. Ничто не отвлекало его от того, как она плакала, и от фантомной боли в левой руке, которая снова тихо ныла. — Ты вообще подумал, что обо мне будут говорить? — резко бросила Сакура. — Через полгода я возвращаюсь в деревню одна, с животом! Саске замер на секунду. Он ожидал всяких упрёков, но не это. И почему-то именно это вызвало в нём раздражение. — У тебя есть свидетельство о браке, — выпалил он. А дальше сорвался: — Не ты ли говорила, что тебе всё равно, что думают люди? Мне — без разницы. И ты так же мне ответила. Почему сейчас это вдруг стало важным?! Подумай о себе и о ребёнке! Ты не можешь идти со мной дальше! Голос его повысился незаметно для него самого, но монитор у изголовья тут же отреагировал частым сигналом. Сакура тяжело вдохнула, грудная клетка поднималась неровно, дыхание стало резким. Она откинулась на подушки, быстро вытерла слёзы и прижала ладонь к груди. — Убери эти яблоки… они меня сейчас раздражают. И ты тоже. Просто убери. Саске быстро подошёл, забрал тарелку и нож. В голове мелькнула горькая мысль: лучше бы она его пырнула. — Прости. Я не хотел. Он поставил тарелку на тумбочку и опустился на диван, чувствуя, как из него будто выкачали остатки сил. Несколько минут в палате слышался только равномерный писк аппарата, постепенно возвращающийся к нормальному ритму. — Хорошо, — сказала Сакура наконец тише. — Врач сказал, что ребёнок родится в первой половине апреля. Ты успеешь вернуться к этому времени? Но Саске не ответил. Она повернула голову в его сторону. — Саске-кун… ты успеешь?