Часть 16 - С пятницы по воскресенье

В пятницу Саске вернулся домой поздно. Он вышел проверить ближайший остров ранним утром и провёл весь день в поисках следов клана Кагуя и пещер, принадлежавших Мадаре.  По словам Сакуры, во время исследования тел Белых Зецу выяснилось, что они были культивированы из клеток Первого Хокаге. Заполучив доступ к ним, Мадара создал армию против Союзных сил шиноби, куда большую, чем Саске представлял себе. К тому моменту, когда он убил оригинального Зецу и добрался до поля боя, основная часть этой армии уже была истреблена. Почему Чино обнаружила коконы со спящими Белыми Зецу именно в Югакуре? Деревня находилась слишком далеко от логова Мадары, о котором знал Саске. Зачем было держать их так далеко от предполагаемого поля боя, если эту часть армии так и не задействовали в сражении? Возможно, у Мадары и Обито были запасные планы, которые они просто не успели воплотить в жизнь?  Как бы то ни было, теперь ему предстояло во всём разобраться. И убрать за своими соклановцами. Саске коротко выдохнул через нос, уловив неприятную параллель между собой и братом, на которого когда-то тоже возложили обязанность разобраться с собственным кланом. Погружённый в мысли о Кагуе, войне и Учихах, он шёл сквозь ночь вдоль длинного ряда столбов с натянутыми между ними проводами. Саске машинально открыл дверь, вошёл, снял обувь и лишь тогда заметил, что в доме не горит основной свет. Сакура уснула, не дождавшись его? Едва он вошёл в гостиную, из ванной донёсся шорох. Сквозь щель приоткрытой двери пробивался тёплый оранжевый свет. Саске толкнул дверь. Увидев его, Сакура выпрямилась и задула спичку. Повсюду горели свечи: на подоконнике, по краям ванны и раковины, на стиральной машине. Пахло чем-то сладким. — Электричество отключили? — спросил Саске и потянулся к выключателю. — Не включай, — остановила его Сакура. — Как прошла вылазка? — Ничего не нашёл. — Он покачал головой. Саске оглядел ванную комнату и снова посмотрел на Сакуру. На её губах играла лёгкая улыбка, а во взгляде читалось что-то, чего он пока не мог понять. Огонь свечей окрашивал её розовые волосы в тёплый персиковый оттенок, а белый халат казался золотисто-жёлтым. — Что ты делаешь? — Устал? — Она проигнорировала его вопрос. — Хочешь сначала принять ванну или поужинаешь? Он несколько раз моргнул, прежде чем ответить: — Сначала ванну. Сакура слегка кивнула, мягко улыбнулась и прошла мимо, напоследок бросив на него выразительный взгляд. Он вернулся в коридор, и, пока вешал грязный плащ, уголок его губ едва заметно дёрнулся. Очередная из её многочисленных уловок, чтобы добиться своего. И сегодня он был не против на неё попасться. Саске быстро сбросил одежду, вымылся тщательнее, чем обычно, смывая с себя грязь и пыль долгого дня, а затем погрузился в приготовленную Сакурой ванну. Горячая вода мелкими приятными иглами впилась в мышцы, постепенно сменившись мягким, обволакивающим теплом. Он откинул голову и свесил руки по краям ванны. Прошло больше пятнадцати минут, но Сакура так и не зашла. Ему показалось, что она рассчитывала на продолжение? Впрочем, вскоре это перестало иметь значение. Комнату наполнил размеренный звук капель, срывавшихся с его пальцев на кафель и погружавших его в раздумья, а мягкий свет свечей и их сладкий аромат окончательно прогнали остатки дневной усталости. Нет. Чёрный Зецу использовал Белого Зецу как носителя, а в конце предал Мадару. Сам Мадара всё это время оставался лишь пешкой в чужой игре, растянувшейся на века. Возможно, он лишь думал, что создал Белых Зецу из клеток Хаширамы, тогда как на самом деле они изначально были порождениями Кагуи. Саске сжал переносицу, и вода с его пальцев скатилась по щеке. Он раздражённо смахнул с лица щекочущую каплю. Возможно, было не так уж важно, кем на самом деле являлись эти чёртовы Зецу. Нужно было просто найти их остатки и уничтожить. Не копать слишком глубоко. Не задаваться лишними вопросами. Но ворошить прошлое и пытаться всё рационализировать — в этом он был мастер. Вопросы «кто?», «зачем?» и «почему?» возникали один за другим, стоило ему снова прокрутить в памяти битву с Кагуей. В тот день у него почти не было времени на размышления, однако шаринган успел запечатлеть отдельные детали. Детали, которые мешали ему быть уверенным, что всё действительно закончилось. Тот момент, когда они запечатали Кагую и их призвали обратно на изначальное поле боя, зацепил его тем, что гористое измерение не исчезло вместе со своей хозяйкой. В последнее время именно это волновало его больше всего. Белые Зецу были единственной зацепкой. Клан Кимимаро тоже, с большой натяжкой, можно было назвать зацепкой, но он не представлял, что они могли ему рассказать. Саске опустился в воду до самого носа, оперев затылок о жёсткий бортик ванны, и немного поёрзал, пытаясь унять возвращавшуюся боль в шее и плечах. Что, если здесь не было ответов? Что, если созданные Кагуей измерения существовали отдельно от неё? Чёрт, если бы он мог снова туда попасть, то… Дверь со скрипом открылась. — Тебе помочь? Саске резко выпрямился и выплюнул набранную в рот воду. — С чем? Сакура тихо хмыкнула, закрыла за собой дверь и медленно подошла к ванне. — Я заметила, что ты всё время разминаешь шею. — Просто затекла, — ответил он. — Как ты себя чувствуешь? Сакура провела ладонью по животу и нежно посмотрела на него. — Сегодня она пиналась чаще обычного. Наверное, чувствовала, что тебя нет дома. — Больно? — Саске повернулся к ней и опёрся обеими руками о бортик ванны. — Нет, не очень. — Она подняла на него взгляд и закусила губу. — Просто немного устала. Лучше бы она перестала так делать с губами. Мысли, до сих пор шедшие где-то рядом с мыслями о миссии, снова вышли на первый план. Саске глубоко вдохнул, чувствуя, как по груди разливается жар, затем вновь откинулся на бортик, широко раскинул руки и развёл ноги под водой. — Здесь ещё есть место. — Хорошо. — сразу же среагировала Сакура на его приглашение. Она развязала пояс, и махровый халат с мягким шорохом соскользнул с её плеч на кафель. Саске медленно окинул взглядом её обнажённое тело. В свете свечей его жена казалась мягкой, шёлковой и податливой. Он подал ей руку, и Сакура медленно ступила в ванну. Опустившись между его ног, она развернулась к нему и положила ладони на плечи. — Позволишь? — Давай. Её ладони засияли зелёным светом, и по его напряжённым мышцам разлилось расслабляющее тепло. Боль постепенно отступала, однако взгляд Саске был прикован к её обнажённой груди, которая с каждым движением то показывалась над водой, то вновь скрывалась под ней. Он следил за ней так сосредоточенно, словно ему поручили важное задание контролировать уровень воды, а её ареолы служили контрольными отметками. — Что нового? Саске посмотрел ей в лицо. — Ничего. — Он выдохнул, мазнув взглядом по её телу. — Просто думал о том, что ты рассказывала о Белых Зецу. Если Чёрный Зецу был детищем Кагуи, то, возможно, и Белые существовали ещё в её эпоху. Но ты сказала, что они были созданы из клеток Хаширамы. Это противоречит моим рассуждениям. Сакура задумалась и, прежде чем ответить, слегка переменила позу, будто устраиваясь поудобнее. Её бедро скользнуло по нему. Она постаралась представить это случайностью, но уж Саске-то знал её достаточно хорошо. — Ну, я не уверена, что мы правильно определили происхождение этих клеток. — Она опёрлась предплечьями о его грудь, поцеловала в подбородок и запустила пальцы в его волосы, пропуская через них лечебную чакру. Саске закрыл глаза и задрожал. В голове возникла приятная, глубокая вибрация, которая почти сразу сняла ноющую боль в затылке и за глазами. Затем тепло и нега резко устремились вниз по телу, к паху. Он чувствовал, как между их прижатыми друг к другу телами нарастает возбуждение. — Мы называем их «клетками Хаширамы», потому что впервые столкнулись с таким фенотипом именно у него. Но если Кагуя была прародительницей чакры, она вполне могла создать подобный тип ткани задолго до его рождения. Он очень старался сосредоточиться на её рассуждениях о клетках, хотя Сакура говорила почти в самые его губы. Саске чуть приоткрыл веки и кивнул. — Хм. Вот как. Одна её рука скользнула вниз по его телу и легла на живот, большим пальцем будто невзначай задев его член. — Лучше? Что именно лучше? То, что она продолжала делать одной рукой, или то, что собиралась сделать другой? Впрочем, лучше было всё. — Да, спасибо, — прохрипел Саске. Сакура улыбнулась, медленно отвернулась и откинулась спиной ему на грудь. Затем посмотрела на него через плечо. Этот ракурс напомнил Саске о том, как она вместе с Обито вытащила его из песчаного измерения. Он провёл пальцами по её плечам, отвёл мокрые пряди с шеи и коснулся губами пульсирующей вены. — Меня беспокоят измерения Кагуи, — прошептал он. Сакура тихо ахнула, когда его дыхание обожгло ей шею. — Как вы с Обито поняли, что можете перемещаться между ними? Сакура чуть приподнялась, освобождая немного пространства между их телами, и запустила туда руку. Её ладонь медленно скользнула по всей его длине. — После того как ты пропал… Саске вздрогнул и закрыл глаза. Теперь он точно пропал. Пальцами одной руки он провёл по её ключицам, обхватил шею и притянул ближе, слегка прикусив мочку уха, а другой сжал её грудь. — Ах!.. Обито предположил… — Его рука медленно скользнула ниже, а движения Сакуры на нём стали увереннее. — …что переходы Кагуи между измерениями похожи на его Камуи. Поэтому ему удалось синхронизироваться с её пространственно-временной… Сакура не договорила, издав сладкий стон. Его пальцы оказались между её ног. — …но он сказал, что измерения находятся слишком далеко друг… от друга, а переходы поглощают огромное количество чакры. Я поделилась с ним своей… Саске-кун, пожалуйста… Он зажал её между указательным и безымянным пальцами, пока средний, скользя между ними, выводил томительные круги по клитору. — Что дальше? — прошептал он ей на ухо и собрал обе её груди в одной ладони. Сакура выгнулась, а затем вновь откинулась ему на грудь и с трудом продолжила: — …почти весь запас ушёл всего на четыре открытия портала. — Произнеся это, она надавила большим пальцем по головке его члена. Саске резко выдохнул, уткнулся лицом в изгиб её шеи и с трудом подавил стон. — Решил попробовать вернуться туда? Он покачал головой, скользнув закрытыми веками по её коже. — …для меня это невозможно. Я же не владею Камуи. Её рука сжала его сильнее, совершая медленные круговые движения по всей длине. Резкая волна удовольствия накрыла его с головой, заставив мгновенно забыть о миссии. Всё его «я» сжалось до одного-единственного органа, которому было очень хорошо в тёплой ладони своей жены. Сакура резко развернулась к нему, используя его член как ось вращения, и её лицо оказалось прямо перед ним. — Даже если ты сможешь открывать портал… — Она коснулась его губ. — Тебе понадобятся огромные запасы чакры… — Последовал ещё один поцелуй. — Придётся взять меня с собой. Её губы скользнули от его подбородка к шее и медленно обхватили выступающий кадык. Саске откинул голову назад, открывая ей больше пространства, и сосредоточился на ощущениях: на прикосновении её губ, на горячей дорожке слюны, тут же остывавшей на коже, и на её руке, продолжавшей поглаживать его и прижимать к напряжённому прессу. Сакура взяла его руку и снова направила между своих бёдер, и он вспомнил, что совсем забыл о ней. Сама тем временем поднялась к его уху, перемежая грязные слова невинными укусами. Саске, давая ей понять, что отлично её услышал, переписал всё сказанное пальцами на её клиторе. На последней фразе — о том, что она хочет, чтобы он трахал её в каждом уголке дома, — он погрузил в неё палец и заглушил её всхлип поцелуем. Сакура ахнула ему прямо в рот, и от этого звука у него завибрировали кости. Давно он так не расслаблялся. Горячая ванна, приглушённый свет, сладкий аромат свечей — и осознание того, что эта ванна, весь дом и сад вокруг него, как и находившаяся рядом женщина, принадлежали ему, приятно тешило самолюбие. Самые горделивые мысли о себе одна за другой вспыхивали в его голове и по нервным окончаниям устремлялись прямиком в пах. Он пару раз дёрнулся в тёплой ладони Сакуры. Почувствовав это, она довольно промычала ему в губы и отстранилась. Саске переводил взгляд с её губ на глаза, ожидая, что ещё она собирается сказать. — Завтра пойдёшь проверять следующий остров? — Да, — прошептал он и потянул её за нижнюю губу. Тему работы Саске уже давно считал закрытой и больше отвлекаться не желал. — Хм… — сказала Сакура и задумалась. На этот раз он сердито зарычал от досады. Её рука под водой перестала двигаться. — Что? — У меня были на тебя планы. Но ладно, — ответила она и, не отрывая от него взгляда, начала медленно опускаться ниже. Вода поднялась от её груди к шее, затем к подбородку, пока над поверхностью не остались лишь пряди её волос, кончики которых постепенно намокали. Нет. Этого он от неё не хотел. Это подождёт до апреля. Саске схватил её за плечи, вытащил обратно из воды и усадил боком к себе на бёдра. — Завтрашний остров меньше сегодняшнего. Я вернусь не так поздно. — Он сжал ладонью её ягодицу, плотнее прижимая Сакуру к себе, и принялся целовать её шею. — Что за планы? — Не скажу… — простонала она. — Узнаешь, если вернёшься пораньше. Сакура откинулась спиной на стенку ванны, давая Саске полный доступ к себе. Он подхватил её ногу под коленом и приподнял, выводя коленную чашечку из воды, а затем облизнул. Тёплая загорелая кожа, усеянная каплями воды, прямо у него перед глазами начала покрываться мурашками, пока он прокладывал по ней дорожку поцелуев. — Что будет завтра, Сакура? Саске поднял на неё взгляд. Сакура лежала с закрытыми глазами и отрицательно покачала головой, а когда его поцелуи двинулись по внутренней стороне её бедра, запустила пальцы в его волосы. — Не скажешь? — прошипел он от болезненного натяжения кожи головы. — Нет, — прошептала Сакура. Он убрал её руку со своих волос и опустился к груди, вздымавшейся над водой в такт её тяжёлому дыханию. Его рот накрыл её грудь, и под влиянием горячей воды тот показался ещё более нежным и мягким. Сакура всхлинпула и задрожала под ним. Приятный для слуха звук. Саске улыбнулся, сильнее потянул сосок и отстранился. — Даже так, Сакура? Он провёл членом по её складкам. Сакура застонала выше и слаще, заёрзала по нему и прижала ладонью к себе. Он шумно выдохнул, злясь на себя. Ошибка. Он не хотел пачкать воду. Надо было переместиться в спальню. Но в то же время он не хотел выходить из горячей ванны и лишаться сладкого запаха свечей, смешивавшегося с приторным ароматом крема на коже Сакуры. Как же так получалось, что два абсолютно разных запаха так хорошо сочетались друг с другом, создавая третий? Она специально подобрала их, чтобы свести его с ума, или он просто был слишком голоден до неё?  Одним движением её руки он на секунду погрузился в неё, и горячее ощущение — горячее самой воды — чуть не скрутило всё внутри него. Глаза закатились от резкой вспышки наслаждения, но он тут же привёл выражение лица в порядок. Нет, надо было отвлечься. Итак: Белый Зецу, Чёрный Зецу, измерения Кагуи. Измерение с лавой. Гористое измерение. Гравитационное измерение. Снежное измерение — да, там было холодно. Ещё было пустынное измерение, где он застрял… и куда притянул бы Сакуру, чтобы она больше не держалась за голые плечи чёртового Обито. Он обхватил её за спину, резко поднял из воды и усадил лицом к себе, а сам прижался к ложбинке между её грудей. — В каких ещё измерениях ты была с ним, Сакура? Без меня?  Она озадаченно моргнула, поглаживая его по голове, и посмотрела на него сверху вниз. С такого ракурса Сакура не могла видеть как недовольство в его лице странным образом уживалось с откровенным удовольствием. — Было ещё кислотное. Понятно, всего шесть. Но об этом он подумает потом. Нега разлилась по его телу, когда он медленно повёл лицом из стороны в сторону по её заметно округлившейся груди. Признаться, раньше Саске приводили в ступор только её ноги, выглядывавшие из-под короткой юбки и высоких чёрных сапог. Но как так получилось, что теперь в нём пробудилось ещё и странное чувство, балансировавшее между желанием быть задушенным и ощущением полной безопасности? Чёрт. Да что за планы у неё на завтра?

***

В субботу Сакура напомнила ему, что он ниже её званием и по всем правилам обязан слушаться её. Сколько бы раз Саске ни спасал мир, сколько бы миссий уровня S ему ни поручали, на бумаге он всё равно оставался генином. Но это было поправимо, если другой шиноби высшего ранга проведёт для него экзамен. По идеальному совпадению обстоятельств Сакура была джонином, а в их доме могла провести для него любой экзамен — лично для него и только для него.  Он навис над ней, и Сакура посмотрела на него совсем не так, как раньше. Она не ослепляла всё вокруг, как обычно, и не служила мерилом его совести. Так смотрела экзаменаторша, которой явно нравилось, что её испытуемый был отступником и потому мог переступать через границы, недоступные обычным хорошим парням.  Нет, она по-прежнему ассоциировалась у него с совестью, но теперь будто подмигивала, предлагая на сегодня забыть и о ней, и о стыде. А сама обещала закрыть на всё глаза. И тогда, и сейчас Саске предвкушал предстоящее испытание, которое покажет, на что он способен. Он коснулся пальцем её губ, а затем его ладонь медленно скользнула от шеи по груди и дальше вниз, по животу. Задачей же, которую требовалось успешно решить, была она сама.  А эту задачу он решал уже много раз. Для начала требовалось рассчитать, сколько поцелуев Саске уместится от мочки её уха вниз по изгибу шеи до плеча. Правильным ответом оказалось одиннадцать. Сакура дважды издала долгий, дрожащий звук. Ответ был верным. Она потянула его за волосы к ключицам, и Саске принялся покрывать их укусами, лишь ненадолго остановившись, чтобы поцеловать яремную ямку. Он выяснил, что предел её выносливости равнялся четырём нежным покусываниям передними зубами. На пятом Сакура оттолкнула его ладонью в грудь. Следующим открытием стало то, что между точками А и Б — то есть, в их случае, между сосками Сакуры — помещалось восемнадцать поцелуев и семь стонов, хотя раньше правильным ответом было четырнадцать. Его губы изогнулись в улыбке, когда он медленно провёл языком по её левой груди, отмечая про себя, что в этом мире всё нелинейно и непостоянно. А потому любой результат следовало перепроверить, как и подобало отличнику, которым он всегда был. Когда он добрался до самого любимого места, то забыл, что его испытывают. С трепетом провёл ладонью по её округлившемуся животу и спустился к тазовым костям. Красивые угловатые линии теперь уже нельзя было различить глазами, но они всё ещё прощупывались под пальцами. Он поцеловал каждую из них, вспоминая, как они завораживали его во время их тренировок в жару, когда по ним скользили тени и стекал блестящий пот. То, что находилось ниже, было уже высшей математикой, справиться с которой мог только нынешний Саске. Он знал, что такое итерация. Каждое повторение дразнящих движений между её бёдер вызывало у Сакуры новые протяжные стоны и мольбы. В своём конченом стремлении узнать, насколько по-разному его имя могло звучать из её уст, он всё не переходил к основной части испытания. С каждым неторопливым движением её дыхание становилось всё более рваным. Она несколько раз судорожно выгнулась, и он успел поймать взглядом её искажённое наслаждением лицо. Одеяло сбилось к ногам. Колени оказались на плечах. Пальцы переплелись, не давая друг другу сорваться с края в одиночку. И вот наконец перед его глазами и под языком оказалась последняя задача.   Точка максимальной чувствительности.  Уравнение, которое он научился решать и которое ему особенно нравилось решать, хотя оно и требовало умения брать интегралы. А Саске умел брать. Он провёл языком снизу вверх и втягивает губами клитор, заставив её выгибаться под ним и тяжело дышать. Его язык кружил вокруг бугорка, и Сакура успела закрыть лицо подушкой, чтобы заглушить высокий крик. В её голове было столько же противоречий, сколько и у него, подумал Саске. С одной стороны, она держала его за голову, контролируя его движения, а с другой — елозила по его лицу, пытаясь выхватить от него ещё больше. Она коснулась его щеки и охнула, почувствовав, как под её пальцами движется его челюсть, каждым напряжением мышц передавая ей, с какой серьёзностью и целеустремлённостью он намеревался получить высший балл и перейти в следующий ранг. Он на миг оторвался от неё, перехватил руку Сакуры и, глядя ей прямо в глаза, провёл языком между её указательным и средним пальцами, повторяя то, что недавно заставляло её выгибаться от удовольствия. Затем взял их в рот и принялся медленно посасывать, давая понять, что он соскучился по тому, что она вытворяла для него. Сакура задрожала, глядя на него. Он снова опустился между её ног и проник в неё языком.  Это он мог сделать для неё ещё вчера в ванной, если бы она не поспешила оседлать его. Битвы доказали ему, что он способен без остановки выдыхать огонь в течение минуты. Значит, его лёгкие были достаточно сильны, чтобы не дышать под водой в несколько раз дольше. Этого времени ему как раз хватило, чтобы довести Сакуру до пика. Саске усмехнулся этой мысли, обдал горячим дыханием её лобок и не заметил момента, когда довёл её до оргазма. В следующую секунду он оказался так крепко зажат между её бёдер, что Сакура чуть не перевернула его на спину.  Пока Сакура переживала последние волны наслаждения, он освободился из захвата и навис над ней. — Я сдал, Учиха-сенсей?

***

В воскресенье их идеально сложенные вещи оказались в полном беспорядке. Сакура затянула его в глубину шкафа, и он упал на сложенные футоны. Она закрыла за собой дверцы, забралась на него верхом и, пробираясь сквозь свисавшую одежду, отыскала его. Отыскала и поцеловала. Почему-то она любила целовать его с открытыми глазами. И он бы никогда об этом не узнал, если бы сам иногда не хотел подглядывать.  Дверца закрылась не до конца, и сквозь щель пробивалась длинная полоса света. Мелкие пылинки, кружившиеся в воздухе на фоне её изумрудных глаз, казались стайками рыб, плавающих в бездонном озере. Себя он чувствовал юношей, который не мог оторваться от собственного отражения в ней, потому что лишь в её глазах был таким человеком. Достойным того, чтобы прятаться с ней в тёмном шкафу и заниматься такими глупостями. Достойным того, чтобы его ждали каждый вечер, не зная, вернётся ли он сегодня. Достойным всех тех вторых шансов, которые она ему давала.  Саске закрыл глаза, почувствовав, как между рёбер стало больно, обхватил её лицо обеими ладонями и притянул к себе, углубляя поцелуй. Несколько мгновений они не отрывались друг от друга, а затем Сакура немного отстранилась, обдала его губы горячим дыханием, поцеловала уголок рта, чмокнула кончик носа и нежно провела губами по левому веку. По коже Саске пробежала дрожь, и он ответил ей тем же. В полутьме его губы сначала коснулись её шеи. Затем он осторожно запрокинул её голову, поцеловал горячую щёку и скользнул выше, к ресницам.  Солёная влага коснулась его губ. — Что? — забеспокоился он. — Ничего, просто… — прошептала Сакура. — Я подумала, что вся эта неделя была самой счастливой в моей жизни. Он не видел чётко её лица, но ему показалось, что, несмотря на слёзы, она улыбалась. — Согласен, — ответил Саске. Он провёл большим пальцем по её нижней губе, чувствуя, как она приоткрывается навстречу. Но Сакура не наклонилась к нему, чтобы продолжить поцелуй. Она выпрямилась, скрывшись по грудь среди висевшей над ними одежды. Он положил руки ей на бёдра, и она начала медленно покачиваться на нём. В полумраке все телесные ощущения обострились в разы. Он почти сразу затвердел и услышал, как Сакура ахнула и заёрзала на нём сильнее. О чём он мог думать, когда вокруг были десятки разных запахов, уносивших его в прошлые дни? Прямо над ним висел его плащ, выстиранный, но всё равно пахнущий лесом и дымом. Он напомнил ему тот дождливый день, когда они забежали в ближайшую пещеру и провели у костра первую ночь вместе.  Его плащ был расстелен под ними, чтобы не лежать на голой земле. Её плащ укрывал их обнажённые тела, потому что она стеснялась. Веки Саске задрожали, и его бёдра двинулись навстречу Сакуре. Он вспомнил свои первые ощущения: она была такой нежной, чувственной, так искренне пыталась доставить ему удовольствие. Они оба были неопытными, неуклюжими и нетерпеливыми. Затем в зелёном свитере рядом он уловил след её духов: что-то цветочное, смешанное с тем необъяснимым запахом, который бывает у кошек, поспавших на солнце. Впервые он почувствовал его, когда они сидели среди друзей в шумном баре, пропахшем перегаром и жареной едой. Каждый раз, когда Сакура задавала ему вопрос, он слегка наклонялся к ней, чтобы лучше расслышать её и глубже вдохнуть этот запах. А когда её локоть — возможно, не случайно — задевал его левое плечо, он не пытался отодвинуться. Идя домой по тёмным переулкам Конохи, он с несвойственной ему радостью думал о том, что её аромат остался на свободно свисавшей стороне плаща. Как же так, Сакура? Той рукой я когда-то причинил тебе боль, а ты всё равно заставляешь пустоту на её месте расцветать, словно самый прекрасный цветок. Саске пробрался ладонями под её юбку и отвёл в сторону бельё. Сакура стянула резинку его штанов ниже. Немного запыхавшись, она всё-таки опустилась на него до самого основания одним плавным движением. Они застонали вместе.  Ощущение на головке члена было таким острым и сладким до одури, что Саске резко откинулся назад, вжимаясь затылком в футон, и в нос ему ударил запах кондиционера для белья. Пока она двигалась на нём, этот запах перенёс его в среду, день стирки и чёртовой стиральной машины. По животу разлился жар, будто её долгожданное удовольствие перетекало в его тело. Он был готов поклясться, что сейчас рыгнёт огнём даже без складывания печатей. Они одновременно выдохнули, и только тогда Саске понял, насколько душно стало в тесном шкафу. Сакура начала двигаться на нём чуть быстрее и смелее. Её ладонь скользнула по его прессу, и он почувствовал, какая она горячая и влажная от пота. Тёмное пространство шкафа заполнилось её прерывистыми всхлипами и влажными шлепками их тел. Сладкое, скручивающее удовольствие в паху стремительно нарастало. Сакура ускорила темп и уже по-настоящему заскакала на нём, жадно насаживаясь снова и снова. Он хрипло застонал, инстинктивно пытаясь за что-нибудь схватиться. Пальцы наткнулись на край мягкой ткани, свисающей сверху. В этот момент Сакура резко опустилась на него до самого основания. Саске дёрнул ткань, и вместе с вешалкой на него обрушилось её короткое красное ципао. Он отшвырнул платье в сторону, но сознание перенесло его назад: та же ярко-красная ткань задралась на её бёдрах, пока он грубо нагибал её, и входил в неё снова и снова, а она стонала, умоляя не останавливаться.  Достаточно громко, чтобы спугнуть бабочек в лесу, но не настолько, чтобы выдать их укрытие. Сакура царапает его по животу, и он возвращается в реальность.  Чёртова жара и нехватка воздуха. Он толкнул дверцу, и темноту залил яркий свет из комнаты, а внутрь ворвался свежий воздух. Саске зажмурился, но его взгляд успел на миг выхватить её бёдра и то, как он то появлялся, то исчезал в ней. Он задрожал всем телом. Опасная, предательская пульсация в члене выдала его, и Саске понял, что долго не продержится.  Он резко приподнялся и пробрался к ней сквозь плотную завесу одежды, отводя её от лица, будто пробирался через лесную чащу. В нос ударяли разные запахи.  Вот их свадебные кимоно с ласточками, пахнущие утренней росой. Вот его старый дорожный плащ, пропахший песком, который она бережно заштопала. Вот её домашнее платье, пахнущее вкусной едой, которую он всегда съедал до конца. Он отыскал её губы и прижался к ним. Сакура запустила пальцы в его волосы, и он крепче обнял её. Ещё несколько быстрых, хаотичных движений бёдрами, и Саске кончил, застонав ей прямо в рот. С каждым изливанием его руки сжимали её всё сильнее, по краям поля зрения вспыхивал белый свет, а она продолжала двигаться на нём, пока в беспорядочном поцелуе они едва не начали сталкиваться зубами. Спустя какое-то время разум пришёл в порядок, и Саске немного отстранился от неё, раздражённо отодвигая свисавшую над ними одежду в другую часть шкафа. Свет упал на лицо Сакуры, блестевшее от пота и, возможно, ещё и от счастья. Только тогда Саске заметил, что они оба тяжело дышат, а его сердце всё ещё бешено колотится. — Сакура, я… — начал он, но его предательский язык будто резко теряет связь с мозгом. — Скажи, — она прошептала в трепетном ожидании. Миллион чувств, ноль слов. — Забей. Неважно, — ответил Саске и снова поцеловал её, падая назад, увлекая её за собой и одновременно закрывая дверцу шкафа. Зачем вообще было прятаться в шкафу? Шкаф ведь стоял в запертом на ключ доме. Дом был последним на этой улице, улица — самой крайней в районе, район находился на самом отдалённом острове архипелага, а сам архипелаг — на окраине Страны Воды, со всех сторон окружённой глубоким морем. Так зачем?