Глава 53: Потерянный Рай. Часть III

      Причиной вернувшейся связи все считали грозу. Возможно, что из-за нее причуда противника ослабла и это мешает распространять заглушающие сигнал волны. Этот момент вернул уверенность и усилил боевой дух. Намного проще держаться в строю, когда ты можешь связаться, предупредить или хотя бы знать, что происходит с товарищами на других точках, а не биться в неведении.       Братья Тодороки, сами не понимая как, оказались спина к спине. Ледяной злодей оказался намного сильнее Шото и в какой-то момент просто отбросил его глыбой подальше, чтобы не мешался. Шото тут же окружили злодеи, поэтому пришлось переключиться на них и, отбиваясь, он медленно продвигался к Даби. Сам же Даби также не замечал брата и, когда они случайно столкнулись спинами и увидели друг друга, взбесился. Всю злость он выплескивал на злодеев, но руки чуть ли не плавились от желания оттолкнуть младшего подальше и больше не думать о нем.       Оба брата мечтали оказаться в разных местах, но, стоило им отойти друг от друга, раз за разом возвращались на места, чувствуя, как их спины соприкасаются. На долю секунды в эти моменты становилось спокойнее, только вот за свой прикрытый тыл или за другого — они оба не понимали.       Шото заморозил ноги пятерым злодеям, намертво пригвоздив их к земле, а Даби поджег их без зазрения совести. Они уже проворачивали этот прием и каждый раз Даби даже глазом не моргнул, в то время как у Шото перехватывало дыхание. Крики горящих заживо били по барабанным перепонкам сильнее грома и еще долго стояли в ушах младшего Тодороки. Даби каждый раз фыркал, но не комментировал его реакцию. Понятное дело, что для него убийства — обычное дело, как у любого человека вынести мусор, но для Шото — аморальный поступок, продиктованный отсутствием эмпатии и бесчеловечностью.       Силами трех отрядов им удалось положить бо́льшую часть злодеев и оставалось разобраться лишь с горсткой, поэтому Даби позволил себе немного отдохнуть. Под отдыхом он подразумевал расслабиться и больше не беспокоиться за свою шкуру. Теперь у него появилось время поискать одну голубую макушку, которая перестала маячить перед глазами минут двадцать назад. На фоне темного неба яркие волосы Хариэр хорошо выделялись, да и мало кто из участников этой бойни умел летать, но ее нигде не было. Даби точно помнил, что не видел ее раненой или подбитой, значит, вероятность того, то ее переправили к медикам, крайне мала.       — Где эта ненормальная суицидница? — внезапно спросил он у Шото.       Тодороки заметил, как брат пристально всматривается в небо, поэтому сразу понял, кого он имеет в виду.       — Видел не так давно.       — Как и я, идиот.       Шото пожал плечами. Даби цокнул и закатил глаза. Оглядев поле боя, которое про себя Даби уже не называл так грозно, он стал хрустеть пальцами. Загибал по одному и слегка надавливал свободной рукой. Хруст помогал сосредоточиться, хоть и на общем фоне не звучал так же хорошо, как в тихом помещении.       — Наверное, она полетела к отряду ному, — внезапно сказал Шото. — Я видел, как она переговаривалась с Полночью.       Даби отыскал глазами героиню. Она — выдохшаяся и мокрая насквозь — сидела на одном колене, переводя дух и держась за пробитую руку.       — Иди к ним, — раздался уверенный голос Тодороки на спиной. Даби обернулся и, сверкая глазами, посмотрел на Шото. — Дождь не прекращается, а огненных причуд итак избыток. Лишние руки не помешают.       — А не боишься выпускать меня из поля зрения? — усмехнулся Даби. Шото вздрогнул, делая шаг назад, и ошарашенно уставился на него. — Ты серьезно думал, что я не заметил? Мило. Ты такой наивный.       — Хватит играть, — сквозь зубы сказал Тодороки.       Даби растянул улыбку. Азарт от битвы все еще кипел, веселье захлестнуло с головой. Каждая частичка, даже малейшая клеточка его тела пылала неудержимым огнем. Он уже выплеснул бо́льшую часть энергии, но усталости совершенно не чувствовал. Из-под пары швов тянулись вверх тонкие струйки дыма, которые Даби либо не замечал, либо упорно игнорировал. Шото же смотрел на них с хорошо скрываемым беспокойством за ледяной маской.       — Иди пешком. Остынешь как раз, — сухо произнес Тодороки.       Смешок сорвался с потрескавшихся губ. Даби — при всем желании рвануть в бой — не мог удержаться от возможности подразнить брата. Нравилось ему это дело. Навевало воспоминания, когда он также подначивал Нацуо, хотя Нацуо и отвечал более живо, нежели Шото.       — Что, волнуешься? — с издевкой спросил Даби.       Шото стиснул зубы и хрипло прорычал. Кулаки чесались. Ему хотелось наброситься и набить эту наглую рожу, стереть ухмылку нескрываемого превосходства с лица.       — Достал, — покачав головой, бросил Тодороки.              — Ладно, хрен с тобой, — отмахнулся старший.       Вновь оглядывая битву, он краем глаза заметил Спиннера. Игучи сражался бойко и профессионально размахивал мечами, но было видно, что выдохся. Движения более рваные и резкие, будто он бил наугад, лишь бы попасть. Из-за его спины внезапно показалась фигура, готовая нанести удар. Глаза Даби расширились. Он собирался метнуть огненный шар в появившегося, как злодей вдруг замер и захрипел. Спиннер обернулся, наконец видя врага, и злодей рухнул замертво, а из его спины торчала стрела. Оба члена Лиги повернули головы и увидели Мацуду, который опускал лук. Он кивнул Игучи и, получив ответный кивок, помчался в другую сторону, уводя ящера за собой.       Даби они не заметили, но открывшаяся его глазам сцена заставила сердце сжаться. Ему вспомнились слова Хариэр о том, что он гребет всех под одну гребенку и должен научиться смотреть шире. Зубы заскрипели друг о друга. До чертиков ему не нравилось, как менялся ход мыслей. На то, что еще недавно казалось обычным, он начинал смотреть под другим углом и слишком уж нормальным оно больше не казалось.       В ушах зашипел наушник.       — Всех с огненными причудами сейчас телепортируют, стойте на местах.       — Выходит, пойдем мы вместе, — отозвался Даби без былого азарта.       Тяжелый вздох вышел изо рта Шото с паром. Внимательный взгляд старшего на Соколином Глазе и Спиннере он заметил, но понять причину перемены в лице так и не смог. Из веселого и полного наслаждения оно стало мрачным, однако не таким, каким бывало в общежитии. Оно просто стало каменным и нечитаемым, при этом Тодороки видел, что брат о чем глубоко задумался. Наверное, Шото впервые видел такое его лицо.

≿━━━━༺ ❈ ༻━━━━≾

      Дождь закончился также быстро, как и начался, хотя, возможно, это лишь казалось, потому что непогода — последнее, о чем думали герои. Две оглушительные волны прошлись по поляне, вызывая небольшое землетрясение. Почва потрескалась, деревья прогибались настолько, что стволы были готовы треснуть. Ному, пораженные шумом, замешкались и это стало их ошибкой. Следом за звуковой волной их настигли пробирающие до внутренностей электрические разряды. Желтые молнии били по каждому, вынуждая тварей содрогаться в судорогах. Каминари прибавил мощности, пуская разряды по земле. Тела более слабых ному задымились. Стискивая зубы, Денки бил по ним, не щадя собственное тело.       Зубы, как бы крепко он их не прижимал друг к другу, стучали. Руки дрожали, как у — как однажды сказал Айзава — наркомана, бьющегося в конвульсиях от ломки. Глаза покраснели. Дыхание участилось. Сердце билось сумасшедшим ритмом. Рев ному не давал ему услышать товарищей, но сквозь шум до него долетали обрывки их слов. Кажется, ему кричали остановиться. Подойти никто не мог — вокруг него всюду было электричество и, если ному еще держались, человека подобная сила убьет за считанные секунды. Каминари держался чудом, называемым устойчивостью тела к причуде.       Все резко прекратилось. Денки рухнул на колени, пытаясь отдышаться. Плечи и спина его высоко вздымались, перед глазами все помутнело, а одежда и волосы наэлектризовались и были сожжены в некоторых местах. Он чувствовал покалывание по всему тело, жалящее как по контуру. Побочный эффект его причуды — красные отметины, напоминающие молнии — это отпечаток его же электричества и лопнувшие капилляры. И теперь их было куда больше, чем в прошлый раз.       — Каминари!       — Ками-бро!       Джиро и Киришима сели по обе стороны от него. Позади он различил голоса Мидории, Сэро и Сато, пока Минета крутился перед лицом.       — Хорошо постарался, бро, — ободрил его Киришима, кладя ладонь на плечо и ее тут же пронзило током. Эйджиро не активировал причуду и боль почувствовал в полной мере. Он шикнул и прикусил губу, но руку не убрал, напротив, сильнее сжал плечо Денки и широко улыбнулся, оголяя острые зубы. — Остальное оставь нам.       Спорить сил не было. Даже говорить сил не было. Каминари просто кивнул и упал пластом, еле оставаясь в сознании.       Ному взревели и стали подниматься на ноги. Мидория кивнул Сэро и вместе они выскочили вперед, хватая белыми лентами и черными хлыстами чудовищ. Они замирали, пытаясь разорвать путы, и в этом время Компресс подбегал к ним сзади. Одно касание и вместо огромного зверя в его руках оказывался крошечный бирюзовый шарик. Деку улыбнулся и поднял большой палец вверх. Сако слегка приподнял шляпу.       Силы Тоги от такого количества ному тоже были на исходе. Поддерживать копии Твайса становилось все труднее, зато почти все монстры были загнаны в угол. Клоны выстроили своими телами стену, толщиной в несколько рядов, чтобы ному не смогли пробраться.       — Смотрите! — крикнул Сато.       Хариэр стремительно неслась к группе. Уже в полете она направляла ветер в нужном направлении, готовясь закружить внутри торнадо. В своих силах она была уверена, а после разговора с Даби перед битвой эта уверенность только усилилась. Она была готова. Вернее, думала, что готова.       Стоило подлететь ближе и увидеть количество монстров, тело сковал страх. Не сказать, что их было больше, чем в прошлый раз, даже чуть меньше, но большинство были значительно крупнее, а, значит, повозиться с ними придется дольше. Зубы предательски застучали друг о друга, кожа покрылась мурашками далеко не от холода — омываемая ветрами, она его не чувствовала. Напротив, все тело, начиная с кончиков пальцев, охватил дикий жар. Она глубоко задышала, пока сердце отбивало тяжелый ритм.       «Страшно. Страшно. Страшно. Страшно. Страшно.»       Загон из клонов становился все ближе и когда Хариэр уже приготовилась закручивать воздух, что-то пошло не так. Сперва раздался дикий крик боли, а затем сотни Твайсов начали превращаться в бесформенную жижу. Ному были свободны.       Хариэр издала вздох шока и ускорилась. Закружив над поляной, она увидела окровавленную Тогу. Какой-то мелкий ному — даже по человеческим меркам — впился в ее ногу. Благо, Деку обхватил его путами и смог отцепить. Химико тут же упала на землю.       Выругавшись, Кора приземлилась рядом. Тога стонала от боли, впиваясь ногтями в кожу. На внешней стороне правого бедра красовался рваный след от укуса. Зубы у того ному точно были острые. Недолго думая, героиня стянула безрукавку и сильно перетянула ногу выше укуса. Тога вскрикнула.       — Все будет хорошо, — шептала Кора. — Все будет хорошо. Хорошо. Я об…       «Герои могут сказать, что все будет хорошо, но никогда не должны обещать этого. Как бы ни старались, они не всесильны.»       «Перо…»       По смуглой щеке скатилась слеза, а затем по второй. Хариэр продолжала держать руки на ноге злодейки, не расцепляя пальцев на своей кофте, как будто это могло помочь, и безмолвно плакала. Вокруг шла битва с разъяренными ному, а она просто застыла. Ее словно поместили в кокон или пузырь, из которого она толком не слышала посторонних звуков. Краем глаза Кора видела, как окружившие их до этого студенты кинулись на чудищ, но она не могла оторвать взгляда от кровоточащей раны.       — Хариэр! — крикнула Тога, но героиня даже не вздрогнула. — Кора!       Истеричный визг долетел до нее вместе с огромной тенью, накрывшей девушек, и Кора медленно повернула голову. Мир будто замедлился. Герои, сдерживающие ному, оборачивались и кричали. Кто-то бежал к ним, но монстры преграждали дорогу или наваливались сверху. Маленькие безжизненные глаза бегали по девичьим фигурам, а с высунутого языка текла слюна, создавая перед ними лужу. Огромный, слегка волосатый, уродливый ному возвышался над ними и не просто скалился, а ухмылялся.       Осознание окатило ледяной водой. Кора сжалась всем телом, зубы застучали сильнее, зрачки сузились от страха. Руки дрожали, как в припадке. Страшно. Очень страшно. Ее будто заморозили. Она не могла ни пошевелиться, ни что-либо сказать, ни использовать причуду. В отличие от окружения, которое, казалось, замерло, воспоминания проносились перед глазами с бешеной скоростью, а слова накладывались друг на друга. Их было трудно разобрать, но некоторые — самые значимые и сакральные — она слышала очень хорошо.       «Я хочу быть героем, который будет спасать всех-всех!»       «Ястреб, возьмите на работу!»       «Мам, пап, представляете! Я тридцатая в японском топе!»       «Перо, давайте работать вместе.»       «Так здорово! Еще один с ветряной причудой! Будем лучшим дуэтом агентства Ястреба!»       «Тогда я дам тебе столько крови, сколько захочешь!»       «Если будешь грести всех под одну гребенку, никогда глаза не откроешь!»       Тошнота подкатила к горлу. Ному взревел и поднял свои когтистые лапы       «Не хочу умирать!»       Кора зажмурилась и крепко обняла Тогу, прижимая к своей груди. Вокруг девушек стремительно закружил ветер и спрятал их под своеобразным куполом, в потоках которого летали травинки и ветки.       Ному закричал снова и в нос ударил запах дыма. Кора распахнула глаза. Купол тут же рассеялся. Она раскрыла рот, а глаза заискрились в цвете синего пламени. Ному бился в конвульсиях на земле и всякий раз, когда он пытался вырваться, огонь становился жарче, словно кто-то подкидывал дрова в костер.       Но шокировало Кору не это, а закрывающая их от ному спина. Полы темного плаща развевались на ветру, как и черные взъерошенные волосы. Парень обернулся, глядя на нее через плечо совершенно бесстрастно. Языки пламени плясали в его глазах, выражая не то ярость, не то смятение — единственные эмоции, которые смогла разглядеть Кора.       — Считай, я открыл глаза, — прошептал Даби так, чтобы только она услышала.       Хариэр моргнула. Парень перед ней, чей силуэт подсвечивался огнем, был похож на видение. Казалось, проведешь рукой и оно рассеется. Коре захотелось убедиться, что это реальность, а не предсмертные галлюцинации, и она протянула руку, касаясь плаща. Ткань в руках ощущалась по-настоящему.       — Ты что делаешь? — холодно спросил Даби. Негодование в его голосе отрезвило героиню и она резко разжала ладонь, поднимая глаза. — Я, кажется, говорил, чтобы ты разъебала тут все. Или забыла?       Некий импульс пробежал по ее телу, окончатльно возвращая к жизни. Пока она поднималась на ноги, Даби снял свой плащ и кинул его Тоге.       — Прикройся, извращенка.       Хариэр, кинув полный благодарности взгляд на Даби, бросилась бежать. Она обогнула горящую тварь, забегая в самую гущу сражения, и остановилась в центре. От хлопка в ладоши ветер разлетелся от нее в разные стороны.       — Всем в укрытие!       Кора закружилась на месте, а в следующую секунду уже взлетела в маленьком вихре в небо. Чем выше она поднималась, тем шире и сильнее становился ураган. Герои успели схватиться за деревья или прибить себя и товарищей к земле с помощью причуд и очень вовремя. Торнадо разбушевался, вырывая с корнями маленькие кусты и засасывая в себя кроны деревьев.       С разных сторон повалил огонь и ярче всех было синее пламя. Жар от него был невыносимым. Хотелось подняться выше — к отверстию наверху — и быть как можно дальше от этого ужаса.       Внезапно Кора вздрогнула.       — Ну точно.       Она подняла голову, смотря на манящее небо. Сделав глубокий вдох, она закружилась вокруг своей оси, раскручивая торнадо еще больше, тем самым расширяя его. Конечно, огонь также увеличивался. Дышать становилось труднее. Красно-синие всполохи носились перед глазами. Кожу начало обжигать, но еще не настолько сильно, чтобы остались ожоги. Кора знала, что у нее около минуты, прежде чем станет совсем невыносимо.       Вдохнув носом немного свежего воздуха, которым ее обеспечивал покров, она уловила направление ветра и сошла с центра, попадая в стремительный поток. Ветер нес ее к вершине торнадо, пытаясь хоть немного укрыть от огня.       Холод был настоящим облегчением. Она вынырнула, как из воды, по пояс высовываясь из урагана. До самого верха огонь доставал не сильно, поэтому за ноги можно было не волноваться. Хариэр жадно хватала воздух, а на ее лице сияла улыбка.       — Получилось.       Когда рев последнего ному стих, она рассеяла торнадо и принялась быстро опускаться. Идеей это оказалось не самой хорошей после ее подвига. Голова кружилась, из-за чего она потеряла координацию и врезалась в дерево. Теперь к головокружению прибавилась еще и боль.       Приготовившись к болезненному падению — адреналин спал и тело потяжелело, даже руку для причуды поднять было сложно — ее вдруг поймали чьи-то крепкие руки. Оголенными руками Кора чувствовала шершавость чужой кожи и холод металла. Перед глазами стояла легкая пелена, но отличить эту наглую ухмылку она смогла бы среди миллионов.       — Дура, — бросил Даби, но в голосе не было ни капли издевки, скорее облегчение. — Молодец.       Кора натянула улыбку и, пусть с трудом, подняла большой палец вверх. В горле першило, но она все равно повернула голову к товарищам и заговорила:       — Эй-эй, скажите, что все.       — Все-все, Хариэр, так держать, — ободрил ее Сущий Мик. — Господа, каков план дальше?       Даби, поняв, что уже довольно долго держит героиню, аккуратно посадил ее у дерева, чтобы она могла прислониться к нему. Она огляделась по сторонам, но нигде не видела Тогу и сразу спросила про нее у Даби.       — Пока ты была в парилке, мы связались с Курогири. Она должна быть уже у медиков.       — Вот как. Хорошо… — Хариэр резко напряглась и прислушалась к ветру, затем сказала чуть громче: — Кто-то приближается. По воздуху и, кажется, на крыльях. Один. Кстати, где Ястреб и Старатель?       Вместо ответа над головами пролетела тень. Нихром опустился рядом с толпой, тут же замечая сидящую Хариэр и обугленные останки ному, что не испепелились полностью. Он подошел ближе, на ходу нагружая товарищей тревожной информацией:       — Старатель и Ястреб сейчас с Все-За-Одного. Охрана медиков и герои, что лечились на старом месте, мертвы. Бакуго… — он осекся и прикусил губу. Не знал, вправе ли говорить, что сделал Бакуго.       Гнетущая тишина, нарушаемая свистом ветра, обрушилась на них, как снежный ком. Только они успокоились и даже воспряли духом, как их снова вернули с небес на землю.       — Каччан. — Нихром вздрогнул от потерянного голоса Изуку. — Что с Каччаном?       Он нашел в толпе Мидорию и столкнулся с его глубокими зелеными глазами, в которых чуть ли не тряслись черные зрачки. Его лицо исказилось в гримасе неверия и страха услышать, что случилось непоправимое. В какой-то степени, это и случилось, только реальное непоправимое отличалось от того, которое надумал себе Деку.       Аоки вцепился в плащ и отвернулся от одноклассника, уводя взгляд в землю. Так было проще. Лучше не сталкиваться взглядами с тем, кому приносишь плохую новость, а тут их было чуть больше, чем один Изуку. Нихром все гадал, должен ли говорить с самого начала, начиная с потери зрения Кацуки, или рассказать лишь то, что случилось недавно? Но говорить только — глупо. Причину невнимательности же тоже назвать нужно.       Исцеляющая Девочка уже знала об этом и, возможно, вскоре узнают остальные. Имеет ли смысл скрывать это, когда стоящие здесь люди могут прикрыть тыл Бакуго? А если они будут смотреть на него не так, как прежде, когда узнают про убийство? Ни Бакуго, ни Аоки, ни кто-либо из их одноклассников даже не знали того героя, но здесь могли быть его близкие. Как они будут смотреть на Бакуго, когда узнают?       — Скажи, что он жив! — рявкнул Деку и Фурю резко вскинул голову. Такого взгляда Изуку он никогда не видел. Напоминал бродячего пса — бешеный взгляд, скрытый под напряжением и гнетущим ожиданием. Казалось, что Деку взорвется, если узнает, что Бакуго мертв. Хорошо, что это не так.       А так ли это? Пусть Кацуки был жив физически, то, каким его видел Нихром в последний раз, живым совершенно не назвать. Потухшие глаза, бледное, почти мертвое лицо. Он был как кукла, у которой закончился завод, хотя Нихром скорее сравнил бы его с солнцем. Потухшим солнцем.       — Жив, но…       Язык будто окаменел. Нихром цокнул себе под нос, снова отворачивая голову. Взгляды присутствующих давили еще сильнее. Любопытство в их глазах переходило в требование ответить и не тянуть время. Нихром понимал их нетерпение и все же…       Он сделал глубокий вдох. Снова сглотнул. Мысли путались, разрушая последовательность событий. По ощущениям сам разум противился тому, чтобы открывать всю правду. Немного собравшись с силами, он рассказал. Вывалил все, начиная с битвы с Мусутафу, когда Бакуго лишился зрения. Он заметил, как Даби в этот момент потер шею. Кажется, кто-то ему говорил, что тот ному запустил в витрину их вместе. А потом перешел к самому сложному — к убийству героя. Нихром заговорил быстрее, даже не останавливался, чтобы набрать воздуха. Пытался как можно быстрее закончить и перестать вспоминать ту кошмарную сцену. Бакуго ведь его спасти пытался, а что в итоге?       — Все-За-Одного сказал, что во всем виновата гордость Бакуго. Он сейчас с медиками ни живой, ни мертвый. Сидит, смотрит себе под ноги и ни на что не реагирует. И такой он с тех пор, когда осознал убийство. Пожалуйста, не вините его, это не его вина. То есть… Может и да, но это Все-За-Одного его…       — Заебал верещать, — голос Даби звучал, будто сталь.       Аоки замолчал. Его дыхание участилось от быстрой речи, тело била мелкая дрожь. Слегка хромая, к нему подошел Каминари и сжал его плечо.       — Успокойся. Главное, Бакуго сейчас в безопасности. О нем позаботятся, а у нас еще дел полно. Нечего истерить. — Денки переложил руку на голову друга и взъерошил и без того растрепанные волосы. Он растянул губы в теплой улыбке и тревога, что гложила Аоки, понемногу начала спадать. — Все будет хорошо.       И Аоки хотел в это верить. Хотел, но стоило ему посмотреть на героев, что стояли позади всех, как по телу снова пронеслись мурашки, а их взгляды будто выбили из легких весь воздух. Презрение и ненависть читались на их лице и что-то Нихрому подсказывало, что эти чувства были направлены далеко не на Все-За-Одного.

≿━━━━༺ ❈ ༻━━━━≾

      Сколько прошло времени? Десять минут? Тридцать? Час? Время перестало существовать уже давно, по ощущениям, целая жизнь прошла. Иногда слышались незнакомые голоса, кто-то ходил мимо в белых халатах, пестрых и не очень костюмах, где-то неподалеку капала вода. Капли звонко падали в небольшую лужу. Кап. Кап. Кап. Кап. Кап. Кап. Кап. Вроде бы, обычно подобные звуки раздражали, но сейчас до них не было никакого дела. Они просто шли фоном к шуму, стоявшему в ушах.       Кажется, кто-то произносил имя, на которое стоило бы откликнуться или хотя бы поднять голову — посмотреть, кто его зовет. Имело ли это смысл? Ответа не было, как и на сотни других вопросов, метавшихся в голове и тут же пропадающих в этом урагане.       Что он вообще здесь делает? Как сюда попал? Последнее, что он помнил — мужской крик, звавший его по имени, и кряхтение этого же голоса, а дальше пустота. Сознание поместили в кокон, оставив тело безвольной куклой валяться в этом мире. Он не чувствовал ни рук, ни ног, ни даже собственного дыхания. Дышит ли он вообще? Может, уже давно забыл, как это делается, и умер? Может, так было бы лучше? Умри на поле боя и всем было бы лучше, так он думал. Не пришлось бы сталкиваться с осуждающими взглядами, которые преследовали его в голове. Не пришлось бы нести этот груз всю оставшуюся жизнь.       Может, он просчитался? Может, быть героем вообще не для него? Скверный характер, опасная причуда — из него вышел бы первоклассный злодей. Почему он вообще захотел стать героем? Чтобы стать номером один и превзойти Всемогущего? И где сейчас Всемогущий? В отставке. Мир лишился символа надежды и все из-за него. Вечно он все портит. Кричит, когда не надо; делает, что не надо; ругается и злится, когда надо поддержать. Не умеет он поддерживать, как все нормальные люди. Не может произнести нежные слова, проще наорать. Так всегда было проще.       Послышался шелест ткани и тихие шаги. Мягкие, плавные — вряд ли так мог ходить мужчина, а для старушки они были слишком легкие — обычно Чиё шаркала. Кто-то присел перед ним. Знал ли этот человек о случившемся? Впрочем, уже не важно. Что вообще теперь важно? В бою он обуза. Геройство теперь тоже не светит. Где это видано, чтобы герой убил героя?       — Ты не виноват, — прозвучал мягкий голос.       Бакуго вздрогнул. Это было единственное его шевеление с тех пор, как он прибыл сюда. И этот голос… Женский, нежный и очень знакомый. Но кто?       — Кацуки-кун, ты не виноват, — повторил голос.       Знакомые нотки все сильнее пробирались в голову. Хотелось поднять голову и взглянуть ей в лицо, но не получалось. Все тело онемело, словно душа выскользнула из него, оставляя пустую оболочку.       — Ты им нужен, — твердила она.       «Да кому я нужен?»       — Пожалуйста. Пожалуйста, Кацуки-кун, вставай.       «Зачем? Какой в этом смысл?»       Ему удалось поднять голову и пустыми глазами она взглянул в лицо женщины. Рейко Аоки. Она чуть не плакала, смотря на него. Почему? Почему она волнуется за него? Он ей никто.       Теплая и дрожащая ладонь легла ему на щеку. Он выдохнул и голос дрогнул в этот момент.       Шелест ткани привлек внимание Рейко. Она обернулась и на ее лице отразилось искреннее удивление. Блондинка, одетая в первую попавшуюся под руки одежду и сжимающая темный плащ, стояла в проходе, поджимая губы. Два пучка растрепались, челка была засалена от грязи и пота. Кажется, Исцеляющая Девочка уже подлатала ее. По крайне мере, стояла она твердо.       Наверное, Тога впервые смотрела на кого-то с такой жалостью. Потоптавшись на месте, она шагнула в сторону Бакуго. Она остановилась чуть позади Рейко, смотря на героя сверху вниз.       — И долго ты будешь сидеть? — произнесла она с каплей негодования.       Рейко от такой резкости приподняла брови. Бакуго же никак не отреагировал, даже головы не поднял. Тога сжала кулаки и ее затрясло. Она ненавидела, когда ее игнорировали. Ненавидела, когда кто-то, настолько сильный, вот так просто сдавался из-за какой-то ерунды.       Исцеляющая Девочка рассказывала Рейко, что с ним произошло, когда Химико лежала за ширмой после исцеления. Они говорили тихо, но злодейка все равно расслышала их разговор. Сперва она была также шокирована, но это чувство быстро спало. И сейчас, стоило ей увидеть состояние Бакуго, она разозлилась. Если он такой слабый духом, зачем вообще в герои пошел?       Сильнее стиснув зубы, она подняла кулак и со всей силы ударила парня по макушке. Бакуго согнулся, в ушах у него зазвенело, но он будто проснулся. Глаза все еще были пустыми, однако он поднял голову, глупым выражением лица смотря на блондинку.       — Сколько еще ты будешь прохлаждаться, пока твои товарищи умирают?! — закричала она. — Они. Все они сейчас сражаются, а ты тут! Подумаешь, не видишь! Подумаешь, убил! Покажи мне хоть одного, кто не убил сегодня! Если ты настолько слабый, раз тебя заботит, что о тебе теперь будут думать другие, то зачем вообще сидишь здесь?! Давно бы уже спрятался в бункере, ожидая конца!       Бакуго шикнул. То ли от головной боли, то ли от его задели слова.       — Да что ты, — его голос был ниже и грубее, чем обычно. — Вообще понимаешь?       — Много больше тебя! — с вызовом выкрикнула Тога. — Мне плевать, кого ты там убил. Плевать герой это или злодей. Плевать вообще на все, пока это не касается моих любимых! На тебя мне тоже плевать, но ты друг Рюу, друг Очако и Изуку! Я не хочу, чтобы они потом грустили из-за тебя! Так что поднимайся и пошли к Все-За-Одного! — Тога протянула ему раскрытую ладонь. Бакуго приоткрыл рот. — Очако сказала, что даже герои совершают ошибки. Изуку сказал, что я тоже нужна этой миссии и могу помочь. Хариэр, даже не зная меня, сказала, что поможет. Мне впервые помогли герои и я… Я тоже хочу помочь! Если даже мы — Лига Злодеев — доказали, что можем спасать людей, то чем ты хуже? Так что поднимайся, Кацуки Бакуго!       Бакуго она всегда казалась обычной сумасшедшей. Бесила его до ломоты в костях. Иной раз хотелось подорвать ее, чтобы наконец заткнулась. Ее писклявый голос всегда бил по барабанным перепонкам, а постоянная жажда крови вызывала отвращение. Наверное, он не переносил ее даже больше, чем Шигараки или Даби.       И все же… Ее голос, эхом отлетающий от стен пещеры, больше не казался ему противным. Глаза, обычно затуманенные жаждой, смотрели остро и уверенно, ожидая его действий. Протянутая рука казалась такой огромной, будто могла поместить в себе все его тело. Ему было дико от того, что его подбадривает злодейка и убийца. Странно, непривычно, противоречиво, но не противно точно. Сейчас его гложило лишь отвращение к самому себе.       «Как у нее все просто.»       В красных глазах вспыхнул огонек.       «Или это я все усложняю, возводя свою трагедию на пьедестал?»       — Если ты хочешь искупить убийство, которое ты, хочу заметить, совершил не по своей воле, — продолжала Химико. — Тогда нечего сидеть здесь и вызывать к себе жалость!       Свободной рукой она ударила Кацуки по щеке. Светлая кожа тут же стала красной, даже следы пальцев были видны. Бакуго издал смешок. Он резко повернул голову и Тога различила в его глазах настоящий огненный смерч, подобный тому, в который они недавно загнали ному.       Бакуго протянул руку, хватаясь за все еще раскрытую девичью ладонь. Если он когда-то и считал ее психопаткой, то сейчас единственным здесь психом был он сам.