Глава 24. Зеркало для героя

Следующие дни превратились в странный, напряжённый ритуал. Какаши, словно получив негласное одобрение свыше, стал появляться в Академии чаще. Его уроки всегда были провокацией. Он сталкивал лбами заклятых врагов, подкидывал нерешаемые задачи и с неподдельным интересом наблюдал, как ученики тонут в собственной ярости или некомпетентности. Но его главным объектом наблюдения были мы с Хинатой. Он не сводил нас друг с другом напрямую. Вместо этого он изобрёл более изощрённый метод. Он стал моим «зеркалом». — Узумаки, — его голос раздался как всегда неожиданно. Я заканчивал оттачивать клинок о камень в углу двора. — Ко мне. Он не повёл меня в класс. Он привёл меня на пустующую тренировочную площадку, ту самую, где всё началось. — Покажи мне, — сказал он, усаживаясь на свой любимый пень. — Покажи мне, как ты будешь убивать. Я смотрел на него, оценивая. Это была ловушка. Очевидная и грубая. — Цель, — потребовал я. — Я, — он ухмыльнулся под маской. — Считай, что я похитил твоего… ценного товарища. Хьюгу, например. И требую выкуп. Что будешь делать? Я не стал ждать дальнейших объяснений. Я атаковал. Молниеносно, без предупреждения, целясь не чтобы вывести из строя, а чтобы убить. Я использовал всё — песок под ногами, чтобы ослепить, отражение света от лезвия, чтобы отвлечь, тихий свист в воздухе, чтобы замаскировать шаги. Он не стал уворачиваться. Он стал… мной. Он парировал мои удары не силой, а точностью. Уворачивался не с запасом, а ровно на сантиметр. Его движения были экономными, смертоносными, лишёнными всего лишнего. Он отражал мою ярость моей же собственной холодной эффективностью. — Слишком много гнева, — прокомментировал он, едва отклоняясь от удара в горло. — Гнев затуманивает суждение. Ты атакуешь меня, а должен был искать слабое звено. Заложника. — Заложник — это слабость, — я плюнул в сторону, готовясь к новой атаке. — Настоящий воин должен быть готов пожертвовать им. — Глупость, — парировал он, и в его голосе впервые прозвучала не насмешка, а сталь. — Сила не в том, чтобы быть пустой гильзой. Сила — в том, чтобы защищать то, что считаешь своим. Даже если это всего один человек. Иначе твоя сила не имеет ценности. Она просто стихийное бедствие. Его слова врезались в меня острее любого клинка. Они звучали как эхо моего собственного прошлого. Эхо того, кем я был до того, как стал Скорпионом. До того, как меня предали. Я замер. Моя ярость схлынула, сменившись ледяным, пронизывающим озарением. Он был прав. Я снова шёл по тому же пути. Пути одинокого оружия, которое в конечном счёте всегда оказывается выброшенным за ненадобностью. — Зачем ты мне это говоришь? — спросил я, опуская руки. — Потому что кто-то должен, — он тоже расслабился, снова становясь тем самым ленивым циником. — Смотреть, как ты повторяешь чужие ошибки, стало… скучно. Попробуй другой путь. Посмотрим, что из этого выйдет. Он развернулся и ушёл, оставив меня одного на пустой площадке с неприятным, колющим чувством в груди. Он не пытался меня изменить. Он просто показал мне моё отражение. И это отражение мне не понравилось. Вечером я не пошёл тренироваться. Я сидел в своей комнате и смотрел на заточенный клинок. Он был идеален. Холоден, остер, бесполезен сам по себе. Его ценность определялась рукой, которая его держала. И целью, в которую он был направлен. «Он прав, призрак, — прорычал Кьюби, и в его голосе не было привычной издевки, а было нечто похожее на любопытство. — Сила ради силы — это пустота. Даже моя ненависть имеет цель. Имеет фокус». «И каков твой фокус?» — мысленно спросил я. «Сначала — уничтожение. Теперь… — он замялся. — Теперь мне интересно посмотреть, что ты построишь на руинах, которые собираешься наделать. Если построишь вообще». Я вышел из дома. Мой «хвост» из АНБУ тут же оживился, готовясь следовать за мной. Но я не стал никуда идти. Я сел на крыльцо и стал ждать. Спустя полчаса из-за угла появилась Хината. Она шла медленно, с сумкой в руках — вероятно, из аптеки. Увидев меня, она замедлила шаг, на её лице отразилась привычная настороженность, смешанная с вопросом. Я не позвал её. Я просто смотрел. Видел не «проект», не «инструмент». Я видел девушку, измотанную внутренней войной, но не сломленную. Девушку, которая, как и я, была зеркалом — отражала ту боль, что я в неё вложил, и превращала её в нечто иное. В упрямство. В стойкость. Она прошла мимо, бросив на меня короткий, испытующий взгляд. И в тот момент я не увидел в её глазах страха. Я увидел узнавание. Узнавание того, кто так же одинок и яростен, как она сама. Я поднялся и зашёл обратно в дом. Задание Какаши было выполнено. Он заставил меня увидеть не её слабость. Он заставил меня увидеть её силу. И свою собственную слабость. Война продолжалась. Но теперь поле боя переместилось внутрь меня самого. И самым опасным противником оказался я сам.