Глава 43. Экзамен на Генина

Шум стоял такой, будто вся Академия превратилась в один огромный улей. Дети толпились в коридорах, шептались, переглядывались. У кого-то тряслись руки, кто-то пытался хвастаться, но в их голосах звенела истерика. Они думали, что это экзамен. Для них. Для меня это была сцена. И публика уже ждала. Испытание началось в большом тренировочном зале. Стены украшали бумажные ширмы, а наверху — балконы, откуда наблюдали взрослые. Я почувствовал на себе их взгляды — холодные, оценивающие. И среди них — два особенно тяжёлых: Хьюга и Учиха. Хината побледнела, когда увидела их силуэты. Саске лишь сжал кулаки. Я же усмехнулся. Ничего не меняется. Кланы смотрят на нас, как на скот. — Первый этап, — безжизненным голосом произнёс один из дзёнинов. — Проверка базовых навыков. Метание, техники, контроль чакры. Дети облегчённо зашумели. Они думали — будет легко. Когда подошла моя очередь, я вышел к стенду с мишенями. В руках — тупой сюрикен. Толпа ждала, что я промахнусь. Что «демон» опозорится. Я метнул. Но не в свою мишень. Сюрикен рванул в сторону, срезал лезвие чужого, и оба вонзились в дерево рядом. Тишина повисла, густая, липкая. — Следующий, — сказал я ровно, возвращаясь на место. Саске, выступавший после меня, метнул идеально — в центр своей мишени. Но его лицо было искажено. Он знал: мой бросок был не промахом. Это был вызов. А Хината… её рука дрожала, когда она подняла кунай. Я поймал её взгляд. — Не целься, — сказал я одними губами. — Режь воздух. Она кивнула едва заметно и бросила. Лезвие ударило близко к центру. Её глаза расширились — впервые не от страха, а от удивления. Первый этап закончился. Половина детей вылетела. Второй этап был хуже. Нас вывели на тренировочный полигон за деревней. Солнце стояло низко, свет резал глаза. — Задача проста, — объявил другой экзаменатор, мужчина в чёрной маске АНБУ. — На территории скрыт свиток. Достаньте его. Можно работать в группах. Можно предавать. Главное — результат. Дети загудели. Для них это была игра. Для меня — охота. Мы втроём оказались вместе. Не потому что выбрали — потому что так сложилось. Я двинулся вперёд первым. Хината — за мной, Саске — рядом, как тень. Полигон встретил нас тишиной. Слишком уж удобной. Я остановился. — Ловушки, — сказал я. — Много. Через секунду земля под ногами мальчика из соседней группы дрогнула — и его втянуло в яму с тупыми кольями. Он завопил, захлёбываясь от ужаса. Экзаменатор даже не шелохнулся. — Это не игра, — пробормотала Хината. — Никогда не была, — ответил я. Мы шли дальше. Саске первым заметил движение — и метнул сюрикен в кусты. Из зелени выскочил «противник» — дзёнины, изображающие бандитов. Их удары были слишком быстрыми для обычных тренировок. Они не жалели детей. Я рванулся вперёд, увёл одного из них в сторону, сбив его стойку, и ткнул кунаем в шею. Лезвие остановилось в миллиметре от кожи. Дзёнин скривился, но кивнул. Условная победа. Саске тем временем врезался в другого, как буря. Красиво. Слишком красиво. Он работал на публику. А Хината… Я бросил взгляд. Она стояла, трясясь, но её глаза сияли белым светом. Бьякуган. И когда третий противник рванул на неё, она резко ударила ладонью в его плечо. Неудачно, но достаточно, чтобы сбить дыхание. Она отшатнулась, сама поражённая тем, что сделала. — Лучше, — сказал я ей. — Но медленно. Мы нашли свиток у старого дерева. Но когда подошли, оказалось, что он привязан к колу с печатью. Я почувствовал запах обмана. — Вот где начнётся настоящее, — усмехнулся я. Саске шагнул вперёд. — Я сам возьму. — И сдохнешь, — бросил я. — Лезь, если хочешь. Мы стояли втроём, смотрели на свиток, будто на приманку для зверей. И внутри меня заурчал довольный голос Кьюби: «Вот оно, призрак. Настоящий выбор. Кто первый сунет руку в капкан?» На этом экзамен ещё не кончился. Это был только запах крови перед пиршеством.

***

Свиток висел на колу, связанный печатями. Он сиял в свете заходящего солнца, будто издевался над нами. — Я возьму его, — сказал Саске, уже шагнув вперёд. Я протянул руку, перехватил его за плечо. — Стой. Это ловушка. — И что? — он резко обернулся, глаза метали искры. — Мы здесь, чтобы показать силу. Я не собираюсь стоять и ждать, пока кто-то другой это сделает. Я усмехнулся. — Сила не в том, чтобы бежать первым. Сила в том, чтобы заставить других бежать за тебя. Он вырвался, шагнул к свитку. В тот же миг земля под ногами вспыхнула, и из неё поднялись печатные знаки. Вспышка света — и нас отбросило в разные стороны. Мы очнулись в странном круге. Стены полигона исчезли. Вокруг — только чернота. И три камня, на которых сидели мы. Перед нами возник силуэт экзаменатора. — Чтобы пройти дальше, — его голос был холодным, словно сталь, — один из вас должен остаться. Добровольно. Остальные двое идут дальше. Тишина. Слова упали, как нож в воду, и повисли между нами. Хината побледнела, её руки задрожали. Она опустила голову. Я чувствовал, как внутри неё идёт борьба: долг перед кланом, страх подвести, желание доказать. Саске шагнул вперёд. — Никто не останется. Я не позволю. — Ты не позволишь? — я рассмеялся тихо, без радости. — Здесь не спрашивают твоего позволения, Учиха. Здесь проверяют, кто из нас готов бросить лишний груз. — Заткнись! — он почти закричал. — Я не оставлю Хинату. И тебя тоже! Я посмотрел ему в глаза. — Значит, ты слаб. Он замер. Его дыхание сбилось. Он хотел возразить, но слова застряли в горле. Я сделал шаг вперёд. — Я остаюсь, — сказал я. Голос мой был ровным, холодным. — Идите дальше. Хината вскинула голову. — Н-нет… Наруто-кун… — Тише, — я посмотрел на неё. — Это экзамен. Пусть думают, что я жертвую собой. На самом деле это они играют в спектакль. Экзаменатор ничего не сказал. Но я видел в его глазах интерес. Иллюзия сменилась. Мы оказались в другом месте. Внутри. В голове. Передо мной вспыхнуло пламя. Горящий дом. Крики. Запах гари и крови. Моя семья. Мой клан. Мои дети, которых я так и не смог спасти. Всё повторялось снова и снова. Я шёл сквозь огонь, но каждый раз опаздывал. Каждый раз руки обугливались в моём хвате, каждый раз смерть была неизбежна. «Ну как, призрак? — раздался в голове хриплый смешок Кьюби. — Красиво? Твои грехи снова и снова? Умрёшь с ними или примешь?» Я закрыл глаза. — Я уже умер, — прошептал я. — Это пепел. Не боль. Огонь исчез. Осталась только пустота. Я очнулся первым. Саске корчился, лицо белое как мел. Он видел Итачи. Я знал это без слов. Его руки были в крови, которой не было. Его крик рвал воздух. Хината лежала неподвижно, губы дрожали. Она шептала: «Ото…сан…» снова и снова. Я опустился рядом, схватил её за запястье. — Смотри на меня. Не на них. На меня. Её глаза, сияющие белым, дрогнули. И вдруг она выдохнула. — Я… я сильная… сама… И иллюзия рухнула. Саске поднялся сам. Лицо его было искажено ненавистью. Но в его глазах впервые появился не холод, а настоящая боль. Когда мы вышли из круга, половина участников экзамена уже плакала или сидела на земле, опустив головы. Кто-то кричал, кто-то звал родителей. А мы стояли. Трое. Экзаменаторы переглянулись. Один из них что-то записал в свиток. Другой кивнул Какаши, который наблюдал со своего балкона. Он смотрел на нас тем самым взглядом ленивца, за которым скрывалась острая, как клинок, мысль. И когда наши глаза встретились, он слегка приподнял уголок губ под маской. Он был доволен. Позднее, когда шум схлынул и нас объявили сдавшими, я почувствовал чужие взгляды. Холодные. Давящие. С балкона смотрели Хиаши и Фугаку. Хината вздрогнула, увидев отца. Саске сжал зубы, видя Фугаку. Я же встретил их взгляд и не отвёл глаз. И прошептал, так тихо, что слышал только я: — Скоро. Экзамен на генина закончился. Но настоящая игра только начиналась.

***

Академия стихла. Только что здесь был шум — крики, слёзы, восторг победителей и рыдания проигравших. Теперь же коридоры напоминали кладбище: гулкое эхо шагов и запах свечного дыма, которым очищали зал после гендзюцу. Я сидел на подоконнике и смотрел вниз. Дети уходили группами, кто-то радовался, кто-то тащил друзей, потерявших сознание. Половина сдалась. Половина была сломлена. А мы остались целы. Слишком целы. И именно это было проблемой. Какаши нашёл нас в пустом классе. — Поздравляю, — сказал он, будто речь шла о школьном спектакле. — Вы втроём прошли. Причём не просто прошли. Вы показали… больше, чем ожидалось. Саске молчал, руки глубоко в карманах. Его плечи были напряжены, как струны. Он всё ещё видел Итачи — я это чувствовал. Хината сидела, низко опустив голову. Её пальцы теребили рукав формы. Но её дыхание стало другим. Ровнее. Сильнее. Я усмехнулся. — Это не был экзамен на генина. Это была витрина. Какаши посмотрел на меня. — И? — И вы выставили нас всем на показ, — я поднял глаза. — Кланам. Деревне. АНБУ. Теперь они будут следить не за нашими результатами. За нашими ошибками. Его единственный глаз блеснул. — Наконец-то ты начинаешь понимать, Наруто. Когда мы выходили, они уже ждали. Хиаши Хьюга — статуя из льда. Фугаку Учиха — взгляд, острый как клинок. Они не сказали ни слова. И не нужно было. Их присутствие било сильнее крика. Хината застыла, дыхание её сбилось. Саске поднял голову выше, чем обычно, словно бросая вызов. А я остановился и посмотрел прямо на них. Долго. Холодно. Фугаку первый отвёл взгляд. Не потому что боялся — потому что я напомнил ему что-то неприятное. Я усмехнулся и пошёл дальше. Позже, в своей комнате, я сидел, глядя на руки. Вспышки экзамена ещё не исчезли. Ловушки. Гендзюцу. Крики. И то, как мы выстояли. «Ты сделал их сильнее», — прорычал Кьюби. «Я сделал их нужными», — ответил я. «Для кого?» Я замолчал. Саске — огонь, рвущийся сжечь всё. Хината — тень, которая учится становиться клинком. И я. Призрак. Оружие. Мы прошли испытание. Но оно было не ради нас. Оно было ради них — кланов, деревни, Хокаге. Они смотрят. Они ждут. Я закрыл глаза. И усмехнулся. Пусть ждут.