Глава 48. Метка змея

Утро в Лесу Смерти не похоже на утро. Свет не приходит — он просачивается сквозь листву, как кровь сквозь бинт. Тишина не означает покой, потому что всё живое здесь слушает, как ты дышишь. Я стоял у обугленного дерева. Кора трещала от ночного пламени, пахло горелой землёй. Саске спал, опершись спиной на ствол. Хината дремала рядом, голова уткнута в колени. Они не видели, как я всю ночь стоял и смотрел в темноту. Но я знал — он был там. Орочимару не ушёл. Он наблюдал. Не как враг, не как хищник, а как коллекционер, выбравший редкий экспонат и ждущий, когда тот сам проявит себя. Кьюби ворчал тихо, лениво. «Ты чувствуешь его? Эта гадина не ищет тела. Он ищет продолжение. Ты ему интересен». — Он всем интересуется, кто не вписывается в систему, — ответил я. «Значит, ты и есть его отражение». Я не стал спорить. Иногда правда звучит, как оскорбление, но от этого не перестаёт быть правдой. Когда солнце пробилось сквозь листву, мы двинулись дальше. Хината держала активированный Бьякуган, её дыхание сбивалось — столько чакры она ещё не тратила никогда. Саске молчал, но глаза его метались — он чувствовал охоту. Я шёл последним. Каждый шорох заставлял мышцы сжиматься. Лес был живым существом. Всё, что здесь двигалось, дышало злобой. В полдень нашли реку. Саске опустился на корточки, зачерпнул воду ладонями, но не успел поднести к губам — воздух разорвался свистом. Я успел толкнуть его в сторону — сюрикен вонзился в дерево рядом с его лицом. Трое. Из Звука. Этих я знал по описаниям — «команда наблюдателей». Не просто участники. Проверяющие. Глаза Орочимару. — Отдайте свиток, и никто не умрёт, — сказал их лидер, парень с повязкой, скрывающей нижнюю часть лица. Я усмехнулся. — Всегда восхищаюсь теми, кто лжёт с первого слова. Они двинулись разом. Первый удар пришёлся по мне — чисто, резко, сзади. Я блокировал, почувствовал вибрацию — звуковая волна, чакра резонирует через воздух. Удар — не физический. Он ломает координацию, заставляет тело дрожать. Кьюби взревел. Я вдохнул. И ответил вспышкой. Пламя вырвалось из ладоней, горячее и тяжёлое, как дыхание зверя. Волна огня прошла по земле, выжигая мох, оставив след, похожий на шрам. Один из звуковых отлетел, другой перекатился и поднялся снова. Саске уже был там. Его кунай мелькал серебром, движения точные, выверенные. Он бил не со злостью — с жаждой. Как будто хотел доказать, что сильнее меня. Хината тем временем стояла позади, руки сложены, чакра скользила по воздуху. Я почувствовал вспышку — Джуукен. Тихий, точный удар — и один из врагов рухнул, будто в нём отключили всё внутри. Хината не дрожала. Она убила впервые. И не отвернулась. Я смотрел на неё мгновение — и понял: та девочка, что когда-то шептала под дождём, исчезла. Передо мной стояла ниндзя. Последний из троицы отступил, сжал кулаки, собирая звук. Воздух зазвенел, уши заломило. Саске стиснул зубы. Я шагнул вперёд. «Хочешь, я сломаю ему череп?» — шепнул Кьюби. — Не нужно. Я вытянул руку — и звук треснул. Огонь рванул коротко, но точно. Взрыв. Воздух заполнился запахом крови и пепла. Когда дым рассеялся, трое лежали. Двое — мертвы, один — стонал. Хината подошла, взглянула. — Это была проверка, — сказала она. — Не на свитки. На нас. Я кивнул. — Он ищет слабое звено. — Кого? — спросил Саске. Я посмотрел на него. — Нас. Всех. Когда наступила ночь, я проснулся от боли. Жжение в шее — словно игла вошла под кожу. Касание — и пальцы нашли клеймо. Метка. Не боль — яд. И вместе с ним — голос. Не Кьюби. Другой. Шипение, плавное, холодное. «Теперь я буду ближе. Ты — идеальный сосуд. Скорпион с пламенем внутри. Покажи мне, как горит твоя душа». Я сжал зубы. Чакра взорвалась — пламя вырвалось наружу, осветив лагерь. Хината вскрикнула. Саске вскочил, кунай в руке. — Что происходит?! Я не ответил. Всё тело пульсировало, кровь кипела. И в этот момент Кьюби зарычал громче всех. «Не смей! Этот яд — не твоя воля! Он метит нас обоих!» Я рухнул на колени, чувствуя, как два потока силы — лиса и змеи — сталкиваются внутри. Огонь и яд. Два древних хищника, не желающих делиться телом. Мир взорвался вспышками. Видения — песок, змея, пламя. Я видел Орочимару, его глаза, его улыбку. Он был везде. Он был во мне. Но в центре — другое пламя. Моя воля. Я вытянул руку, и чакра послушно скользнула по коже, выжигая метку. Боль — дикая, но чистая. Когда я поднял голову, Кьюби хрипел, но был доволен. «Ты выбрал боль, а не подчинение. Хорошо, призрак. Так держись». Когда всё стихло, я упал лицом в землю. Ветер шевелил волосы. Хината опустилась рядом, руки дрожали. — Ханзо… ты… Я открыл глаза. — Он… отметил меня. Саске молчал. В его взгляде было что-то большее, чем страх. Зависть. Интерес. И решимость. Он видел, как метка горит на моей коже, и понял — змея выбрала не его. Лес стих. Но теперь он дышал вместе со мной. И я чувствовал — охота ещё не окончена. Она только начиналась.