Глава 49. Когда лес слушает

Лес Смерти просыпался так, будто ему не нравилось само существование света. Солнце не пробивалось — оно царапало туман, оставляя рваные полосы между ветвями. Птицы не пели — только щелчки насекомых, похожие на перетирание костей. Я открыл глаза первым. Пульс в шее уже не бил в такт змеи, но след метки всё ещё пульсировал под кожей — как уголь, который притворяется остывшим. Хината спала, уткнувшись в ладони, лицо в тени. Саске сидел на корне дерева, обхватив колени, но глаза у него были открытые. Он не спал. Его взгляд скользнул ко мне. — Ты кричал, — сказал он тихо, почти равнодушно. — Не кричал. — Кричал, — повторил он, и уголок его губ дёрнулся. — Тебе приснилось что-то. Или… кто-то. Я не ответил. Я чувствовал: он знает. Может быть, не всё — но достаточно, чтобы понимать: метка на моей шее — не просто знак. Это вызов. И что Орочимару выбрал меня — не его. Тень ревности в глаза Саске была резкая, сухая, как треснувшая ветка. Но под ней — интерес. Оголённый, болезненно яркий. Саске всегда хотел силы. Но теперь он хотел понять, почему змея посмотрела не на него. Хината проснулась резко, будто кто-то дёрнул её изнутри. — Чакра… — прошептала она. — Она менялась. Колебания, как перед атакой. Я кивнул. — Он где-то рядом. Саске встал. — Орочимару? Имя прозвучало не как вопрос. Как диагноз. Я шагнул вперёд. — Да. Лес пустил его внутрь. А значит — он уже часть правил. Хината вздрогнула. — Но… зачем? — Он хочет что-то взять. — Что? — спросил Саске. Я коснулся шеи, там, где ещё тлела метка. — Меня. Саске сжал кулаки, и воздух вокруг него стал плотнее. — Значит, он получит то, что заслуживает. Хината посмотрела на нас обоих, и в её глазах был страх — но не за себя. Она знала: мы сейчас на грани боя, в котором не будет победителей. Мы двинулись дальше. Лес шуршал, словно перешёптывался о нас. Иногда под ступнями проваливалась земля, как будто корни пытались проглотить нас живьём. Иногда воздух становился густым — как если бы кто-то давил на грудь. Саске шёл первым — молча, быстро. Хината — позади, скользя взглядом по деревьям, контролируя каждый сдвиг чакры. Я — в центре. Потому что теперь тень за моей спиной была не просто тенью. Она дышала. На шестом километре лес замедлился. Тишина сгустилась, стала тяжёлой. Хината подняла руку. — Стойте. Здесь… Она не успела закончить. Земля под нами дрогнула. С треском вырвался корень — длинный, толстый, как змея. Саске прыгнул назад. Я ударил его кулаком — корень разлетелся на щепки. Но это был не корень. Это была ловушка. За ней — трое. Команда из Звука? Нет. Из Песка. Песчаная формация, с символами Суна. Перед нами стоял Канкуро — за его спиной кукла шевелилась, будто живая. Рядом — девушка с веером. И он. Гаара. Он стоял спокойно, без эмоции, но песок вокруг его ног уже поднимался — тонкой дымкой. Саске сделал шаг вперёд. Гаара поднял взгляд. И в этот момент лес перестал существовать. Было только два сосуда. Песок — и огонь. Шукуаку — и Кьюби. И то, что стояло между ними — был я. Сосуд с огнём внутри, которого оба хотели разорвать. Гаара сказал тихо, без дрожи: — Ты. Пахнешь. Тьмой. Песок поднялся выше. — Я хочу увидеть… что внутри тебя живёт. Саске напрягся. — Даже не думай. Но Гаара не смотрел на него. Он смотрел только на меня. Хината шагнула вперёд — неуклюже, но смело. — Мы не враги. Это экзамены… Гаара моргнул — один раз, медленно. — Ошибаешься. — Экзамены — лишь форма. — Но выживают только те, кого погладит судьба. Он поднял руку — песок пошёл волной. Я собирался ответить. Но лес взорвался шёпотом — из глубины. Шшшшшш… Словно гигантская змея скользила сквозь корни. Гаара остановился. Песок застыл в воздухе. Канкуро резко обернулся. Темари схватила веер. Саске напрягся. Хината побледнела. Потому что это был он. Не шаги. Не чакра. Просто ощущение… как будто земля сама дышит. А потом — голос. Не громкий. Но такой, от которого умирают звуки. — О, какие знакомые лица. Из тени дерева вышел Орочимару. Сегодня — в теле другой женщины, но глаза — те же. Хищные. Внимательные. Голодные. Гаара чуть наклонил голову. — Ты мешаешь. Орочимару рассмеялся. — Нет-нет. — Я наблюдаю. Его взгляд — сразу на меня. — Скорпион. — Я ждал… когда ты снова поднимешь голову. Саске шагнул. — Отойди от него. Орочимару не повернул головы. — Ах… Учихa… Ты слишком рано вернулся в разговор. Он прошёл ближе. Гаара не шевелился — только песок вокруг него вибрировал, как живая плоть. — Мне нужно увидеть, — сказал Орочимару мягко, почти нежно. — Как же красиво ты горишь изнутри. Саске вскрикнул: — Не подходи к нему! Орочимару улыбнулся. — Но он… уже помечен мной. Я почувствовал — метка на шее вспыхнула огнём. Кьюби взревел внутри, как раненый зверь. Гаара сделал шаг — песок поднялся, готовый разорвать всё вокруг. — Я хочу сразиться. — Сейчас. И мир снова дрогнул. Две древние силы — песок и яд — потянулись ко мне, как два хищника к одному сердцу. Хината тихо прошептала: — Наруто… что нам делать? Саске сжал кунай. Гаара поднял руку. Орочимару облизал губы. Лес затих. И я понял: Сражение не начинается сейчас. Оно уже началось. И закончится только тогда, когда один из нас перестанет дышать.