Глава 72. Глаза мёртвого клана

Итачи вошёл в Коноху утром, когда деревня пыталась убедить себя, что худшее уже осталось позади. На улицах ещё пахло гарью, свежей древесиной и лекарственными настоями. Рабочие перекрывали повреждённые проходы, шиноби патрулировали кварталы слишком заметно, а мирные жители говорили тише обычного, словно громкий голос мог снова привлечь войну. Над крышами сохранялся дым, тонкий и серый, но сама деревня уже двигалась. Именно это всегда отличало Коноху: она умела продолжать жить поверх собственных трупов, превращая память в церемонию, а страх — в новые распоряжения. На Итачи был простой дорожный плащ. Красные облака оставались скрыты под грубой тёмной тканью, широкая шляпа затеняла лицо, а шаги ничем не отличались от шагов человека, пришедшего проверить уцелевшую родню. Рядом шёл Кисаме, которому маскировка подходила хуже. Даже без Самехады на виду он казался слишком большим, слишком тяжёлым и слишком спокойным для обычного путника. Его тело не умело изображать безобидность. Оно могло лишь временно не демонстрировать угрозу. — Много глаз, — негромко произнёс Кисаме, не поворачивая головы. — Для деревни, которую только что разорвали изнутри. — Они смотрят на улицы, — ответил Итачи. — Не друг на друга. — Ты говоришь так, будто это разные вещи. — Сейчас — да. Они вошли в деревню ещё до рассвета через участок стены, повреждённый во время вторжения. Ремонтные бригады только начинали работу, сенсорный контур восстанавливали частями, а короткого гендзюцу Итачи хватило, чтобы дежурный патруль запомнил двух рабочих, которых никогда не существовало. К утру они уже находились внутри Конохи и двигались среди людей, пока охрана продолжала искать угрозу за стенами. После потери Хокаге система ещё работала, но уже не как единое тело. Каждый пост ждал подтверждения от другого. Каждый приказ проверялся на новую иерархию. Каждый шиноби боялся пропустить угрозу и ещё сильнее — задержать того, кого временное руководство сочтёт полезным. Слабость редко выглядела как отсутствие охраны. Чаще она выглядела как слишком много людей, каждый из которых боялся принять решение. Итачи чувствовал Коноху иначе, чем Кисаме. Не как цель. Как старую рану, которая давно закрылась, но продолжала болеть при перемене погоды. Здесь почти всё изменилось. Новые вывески, новые дома, другое расположение патрулей. Но некоторые запахи оставались прежними: нагретый камень, дым от утренних кухонь, влажная земля возле тренировочных полей, древесина старых зданий, переживших больше поколений, чем люди внутри них. Он не смотрел в сторону квартала Учиха. Не сразу. Кисаме заметил это. — Мы идём не туда, где держат мальчишку с Лисом. — Сначала нужно понять, как его держат. — Под охраной. — Охрана бывает разной. — А для меня разница простая. Одна ломается быстро, другая чуть медленнее. Итачи промолчал. Кисаме не был глуп. Он просто измерял мир категориями, которые редко его подводили: сила, голод, верность, страх. Но Коноха не была полем боя в чистом виде. Здесь любая стена принадлежала кому-то, любой патруль отчитывался перед несколькими людьми, а любой ребёнок мог оказаться узлом, за который одновременно потянут пять рук. Наруто Узумаки уже стал таким узлом. Итачи понял это ещё до входа в деревню. Донесения были неполными, но повторяли одни и те же детали: мальчик с Девятихвостым проявил неизвестную огненную чакру, участвовал в остановке джинчурики Песка и после боя оказался под усиленной охраной. Всё остальное Итачи собирал уже внутри деревни — по расположению патрулей, движениям кланов и людям, чьё внимание неизменно возвращалось к Узумаки. Слишком много пересечений для одного генина. Слишком быстро после смерти Третьего. Акацуки интересовал Девятихвостый. Итачи интересовало другое. Что за человек формировался вокруг этой силы. Они свернули с главной улицы к небольшому чайному заведению, уцелевшему почти без повреждений. Внутри было пусто. Хозяин нервно поклонился, приняв их за путешественников, и быстро принёс чай, стараясь не задерживать взгляд на Кисаме. Итачи сел так, чтобы видеть улицу через отражение в тёмном чайнике. Кисаме устроился напротив, едва не заслонив собой половину помещения. — Ты всё ещё не сказал, почему мы не берём его сейчас, — заметил он. — Потому что сейчас его ждут. — Нас? — Любого, кто придёт за ним. Кисаме усмехнулся, показав край острых зубов. — Значит, они умнее, чем выглядят. — Некоторые. За окном прошёл отряд АНБУ. Не скрытый. Демонстративный. Они двигались в сторону медицинского пункта, но двое отделились у перекрёстка и поднялись на крыши. Итачи проследил за их маршрутами через отражение. Кольцо вокруг Наруто усиливали, но делали это так, чтобы мальчик видел. Это было не только охраной. Это было предупреждением. Кисаме поднёс чашу к губам, вдохнул и поморщился. — Слабый чай. — Ты пришёл сюда не за чаем. — Это не причина терпеть плохой. Итачи не ответил. Его внимание уже переместилось дальше. На противоположной стороне улицы двое Хьюга сопровождали раненого члена клана. Чуть позади шла Хината. Она держалась ровно, несмотря на усталость, и несла свиток с медицинскими отметками. Бьякуган был неактивен, но её взгляд скользил по окнам, крышам и углам улицы. Не нервно. Системно. Она заметила чайную. Не личности внутри, а несоответствие. Слишком крупный силуэт у окна, человек в глубине помещения, выбравший место с обзором обоих выходов, и хозяин, который старался не смотреть в их сторону. Её шаг замедлился всего на долю секунды, затем она продолжила движение, не меняя выражения лица. Кисаме заметил её реакцию. — Белоглазая девчонка что-то почувствовала. — Она учится смотреть не только глазами. — Та самая? — Вероятно. — Значит, слухи правы. Мальчишка собирает вокруг себя интересных детей. Итачи проследил за Хинатой, пока она не скрылась за углом. Она не обернулась. Правильно. Если заметил подозрительное, не показывай этого, пока не понял природу угрозы. Для наследницы, которую в обрывочных сведениях называли слабой и нерешительной, это было существенным изменением. Наруто Узумаки действительно влиял на людей. Вопрос заключался в том, делал ли он их зависимыми или заставлял становиться самостоятельнее. Второе было опаснее. Они покинули чайную разными выходами и встретились уже на соседней улице. Кисаме снова шёл рядом, но теперь держался на полшага позади. Не из подчинения. Он понял, что Итачи начал охоту, а в такой охоте движение определял не самый сильный, а тот, кто видел больше. Квартал Учиха появился впереди после нескольких поворотов. Стены уцелели. Несколько крыш были повреждены, но патрули клана уже восстановили порядок. Вход охраняли двое взрослых шиноби. Внутри чувствовалась жизнь: шаги, голоса, звон тренировочного металла. Для чужого человека квартал выглядел замкнутым, дисциплинированным и сильным. Для Итачи он выглядел почти таким же, каким он его помнил. Те же стены, те же закрытые ворота, тот же порядок, под которым слишком долго скрывалось напряжение. Только теперь каждый знакомый звук казался чужим. Звон тренировочного металла, голоса детей, шаги патрулей — всё продолжало существовать без него. На мгновение он вспомнил ночь своего ухода. Не тела на улицах и не кровь родных, а закрытые двери, холодный взгляд отца и молчание матери, которая поняла больше, чем сказала. Вспомнил Саске, ещё слишком молодого, чтобы разобраться, почему старший брат выбрал путь за пределами клана и исчез, оставив после себя только вопросы. Итачи моргнул. Квартал оставался жив. Фугаку сохранял власть. Микото ждала сына дома. Патрули Учиха ходили по улицам, а дети тренировались во дворах, не зная, насколько близко клан когда-то подошёл к внутреннему конфликту. Это не принесло облегчения. Только напомнило, что причины его ухода никуда не исчезли. Кисаме смотрел на ворота без особого интереса. — Заходим? — Нет. — Снова нет? — Тебе тяжело терпеть? — Мне тяжело понимать, зачем приходить к двери и не выбивать её. Итачи перевёл взгляд на одну из крыш. Там стоял молодой Учиха, наблюдавший за улицей. Не Саске. Но его чакра была настороженной, а взгляд слишком долго задержался на двух путниках. — Нас заметили. Кисаме усмехнулся. — Наконец-то. — Уходим. Они не ускорились. Повернули в боковую улицу, прошли мимо оружейной лавки, затем разделились у развилки. Кисаме исчез первым, растворившись среди складских строений. Итачи продолжил один. За ним следовали. Один человек. Молодой. Достаточно умелый, чтобы не наступать на очевидные ловушки, но слишком раздражённый, чтобы полностью скрывать намерение. Перед началом преследования он оставил на стене квартала короткую чакровую метку Учиха. Патруль обнаружит её при следующем обходе. Значит, Саске не собирался бросаться в неизвестность полностью вслепую. Он хотел сначала понять, кого увидел, не спугнув цель раньше времени. Итачи позволил преследованию продолжаться. Он вывел его из жилого квартала, через разрушенный переулок, к старому тренировочному полю, которое после вторжения временно не использовали. Земля была изрезана следами техник, один из столбов лежал на боку, вокруг не было мирных жителей. Итачи остановился. Шаги позади стихли. — Выходи, — сказал он. Саске появился из-за дерева без попытки продолжать скрываться. На нём была тренировочная одежда, рука ещё оставалась перевязанной после боя с Гаарой, но стойка была устойчивой. Он вырос. Не телом — это было ожидаемо. Взглядом. В нём сохранялись гордость, раздражение, желание доказать, но уже не было той слепой детской уверенности, что одного имени Учиха достаточно для превосходства. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Саске не узнал его сразу. Это было видно по тому, как он оценивал расстояние, руки, положение ног, возможное оружие под плащом. Он не искал знакомое лицо. Он искал причину опасности. Хорошо. Потом Итачи чуть поднял голову, позволив свету коснуться глаз. Саске замер. Его дыхание остановилось не от страха, а от слишком большого количества чувств, которые одновременно потребовали выхода. Узнавание. Ненависть, накопленная за годы молчания. Боль. Сомнение. Невозможность понять, почему человек, которого он когда-то считал старшим братом, вернулся как враг. — Ты, — выдохнул он. Итачи молчал. Саске сделал полшага вперёд и остановился сам. Не бросился. Не выхватил кунай. Не закричал. Тело хотело атаковать, но разум удержал. Это тоже было новым. — Зачем ты здесь? — Посмотреть. — На что? — На то, что изменилось. Саске сжал кулаки. — Ты ушёл. — Да. — Без объяснений. — Объяснения редко меняют последствия. — Это не ответ. — Другого не будет. Саске активировал Шаринган. Пока ещё слабый, незрелый, но настоящий. Красный свет лёг на его лицо, и вместе с ним в воздухе появилось давление. Не то, которое могло угрожать Итачи. Но давление человека, который больше не позволял разговору полностью управлять собой. — Тогда я получу ответ иначе. Итачи увидел начало движения ещё до того, как Саске перенёс вес. Прямой вход был ложным. Правое плечо намеренно раскрылось, приглашая контратаку, а настоящий удар должен был прийти снизу, в момент уклонения. Не стиль клана. Не техника Академии. Грубее. Умнее. След Наруто. Саске рванулся вперёд. Итачи сместился на полшага, пропуская первую атаку, и коснулся его запястья двумя пальцами. Этого хватило, чтобы изменить траекторию. Но Саске не потерялся. Использовал сбой как продолжение, развернулся, ударил локтем и сразу попытался подсечь опорную ногу. Итачи ушёл от удара. Саске остановился сам, не преследуя бездумно. — Кто учил тебя этому? — спросил Итачи. — Я. — Не полностью. Саске прищурился. — Тебя это беспокоит? — Меня это интересует. — Узумаки не мой учитель. — Но ты используешь его принципы. Саске замер всего на мгновение. Этого хватило, чтобы Итачи понял: попал точно. — Ты знаешь о нём. — Достаточно. — Вы пришли за Наруто. Не вопрос. Вывод. Итачи посмотрел на младшего брата внимательнее. Саске не начал с себя. Не спросил, почему Итачи появился рядом с кварталом. Не потребовал возвращения. Он связал присутствие отступника с Наруто и внешней угрозой. Связка была реальной. — И что ты сделаешь, если это так? — спросил Итачи. — Остановлю. — Меня? — Любого. В голосе не было бравады. Только злость от самой необходимости произносить очевидное. Итачи видел, что Саске понимал разницу между ними. Понимал, что сейчас не победит. Но это знание больше не превращало его в ребёнка, бросающегося на стену ради гордости. — Ты стал осторожнее, — сказал Итачи. — Я стал сильнее. — Не одно и то же. — Я знаю. Ответ прозвучал слишком быстро. За ним стоял урок, пережитый не раз. Итачи почувствовал не ревность и не раздражение. Только холодное признание: Наруто действительно сделал то, чего сам Итачи никогда не смог дать Саске. Научил его видеть поражение не как конец личности, а как информацию. — Ты держишься рядом с опасным человеком, — произнёс Итачи. Саске усмехнулся без веселья. — Это мне говорят все взрослые. Ни один ещё не объяснил, почему сами они безопаснее. — Он изменяет людей вокруг себя. — А клан нет? — Клан даёт форму. — Клан требует форму. Итачи промолчал. Саске продолжил: — Наруто не просит идти за ним. Иногда это бесит сильнее всего. Он просто идёт, а ты решаешь, остаться сзади или стать лучше. — И ты решил стать лучше? — Я решил стать сильнее него. — Зачем? Саске посмотрел прямо в его глаза. — Потому что я не хочу жить, измеряя себя твоей спиной. Эти слова Итачи не ожидал услышать. Они вошли глубже любой техники. Саске всё ещё смотрел на него с болью. Всё ещё хотел ответы. Всё ещё носил в себе след старшего брата как рану. Но эта рана больше не была единственным направлением его жизни. Рядом появился другой ориентир. Не объект поклонения. Соперник, который заставлял двигаться вперёд, а не возвращаться снова и снова к ночи ухода Итачи. Итачи почти почувствовал облегчение. Почти. — Тогда не умирай из-за него, — сказал он. Саске напрягся. — Это угроза? — Предупреждение. — От кого? — От тех, кто видит в нём не человека. — Ты один из них? Итачи не ответил. Воздух справа дрогнул. Кисаме появился на краю поля уже без дорожного плаща, в чёрной одежде с красными облаками. Самехада лежала на плече, тяжёлая и обмотанная бинтами. Он посмотрел на Саске, затем на Итачи. — Нашёл младшего брата. Как трогательно. Саске перевёл взгляд на него, и лицо стало жёстче. Он понял всё сразу: организация, плащи, внешний противник, цель. — Ты привёл его к Наруто? — спросил он у Итачи. — Нет. — Тогда зачем он здесь? Кисаме усмехнулся. — Чтобы забрать Девятихвостого, разумеется. Итачи медленно повернул голову к напарнику. Тот заметил предупреждение, но не выглядел виноватым. Он не видел смысла прятать то, что скоро станет очевидным. Саске сместил стойку. — Не дёргайся, малыш, — сказал Кисаме. — Ты интересный, но не настолько, чтобы я сегодня тратил на тебя время. — Попробуй пройти. Кисаме рассмеялся. Громко, искренне, почти добродушно. — Мне начинает нравиться ваша деревня. Итачи увидел, как Саске распределил внимание. Не впился взглядом в Шаринган. Не позволил Кисаме полностью отвлечь себя. Проверил расстояние до леса, открытый путь к деревне, положение Самехады. Он уже искал не способ победить, а способ передать информацию и задержать противников. Верное решение. Итачи сделал шаг вперёд. Саске сразу перевёл взгляд ниже, на грудь и руки, избегая прямого контакта с глазами. Ещё один чужой урок. — Передай Какаши, — сказал Итачи, — что открытые патрули вокруг Узумаки показывают его положение лучше любой карты. Саске не расслабился. — Почему ты мне помогаешь? — Я не помогаю. — Тогда что ты делаешь? — Смотрю, кого он заставил измениться. — И что увидел? Итачи выдержал паузу. — Пока недостаточно. Кисаме недовольно качнул Самехаду. — Мы закончили семейную беседу? — Да. Итачи сложил одну печать. Саске рванулся не к нему, а назад, к линии деревьев, одновременно запуская сигнальный заряд. Огонь взлетел над полем, но не успел разорваться. Кисаме резко развернул Самехаду и провёл обмотанным лезвием по траектории заряда. Меч коснулся вложенной чакры, поглотил её, и сигнальный огонь погас, не поднявшись над деревьями. В тот же момент вороны заполнили пространство. Саске ударил по первой стае кунаем, но птицы рассыпались чёрными перьями. Мир качнулся. На долю секунды ему показалось, что Итачи стоит справа. Потом слева. Потом прямо перед ним. Он закрыл глаза. Не поддался. Упал на одно колено и ударил ладонью по земле, ориентируясь на вибрацию. Вспышка собственной чакры сорвала верхний слой иллюзии, и Саске увидел пустое поле. Итачи и Кисаме исчезли. Но не полностью. На земле перед Саске лежало одно чёрное перо. Настоящее. Он поднял его, тяжело дыша, и только теперь позволил себе почувствовать дрожь в пальцах. Не страх перед силой Итачи. Страх перед тем, что всё началось слишком рано. Коноха ещё не успела оправиться от смерти Третьего. Наруто едва держался на ногах. Хината была связана приказами клана. Какаши разрывался между советом и внешней угрозой. А Итачи уже вошёл в деревню. Саске сжал перо в кулаке и побежал. Не к кварталу Учиха. К Какаши. Итачи наблюдал за ним с дальней крыши. Рядом Кисаме смотрел вслед мальчику с лёгким разочарованием. — Ты его отпустил. — Да. — Теперь они усилят защиту. Или ты решил облегчить им работу? — Наоборот. Пока они меняют расположение сил, они открывают цепочку командования. Мы увидим, кто принимает решения, какие маршруты считают безопасными и куда попытаются увести цель. Кисаме несколько секунд смотрел на него, затем усмехнулся. — Вот теперь похоже на охоту. Итачи перевёл взгляд на деревню. На медицинский пункт, где держали Наруто. На квартал Хьюга, куда белоглазая девочка могла передать лишь смутное наблюдение о двух подозрительных путниках. На башню, где временное руководство будет спорить, стоит ли прятать джинчурики глубже. На квартал Учиха, всё ещё полный живых голосов. — И какой результат тебе нужен? — спросил Кисаме. Итачи не сразу ответил. — Нужно понять, является ли защита Девятихвостого настоящей системой или только группой людей, действующих по отдельности. Кисаме усмехнулся. — Жестокая проверка. — Других не бывает. Настоящую причину Итачи оставил при себе. Его интересовало не только устройство охраны. Он хотел увидеть, насколько далеко Саске готов зайти ради человека, который сумел изменить направление его жизни. Они исчезли с крыши прежде, чем первый сенсорный отряд повернул в их сторону. В глубине медицинского пункта Наруто открыл глаза ещё до того, как Саске добежал до Какаши. Он не слышал сигнала, не видел ворон и не знал о разговоре на тренировочном поле. Но почувствовал, как Лис поднял голову за решёткой. Не яростно. Настороженно. «Один из них пахнет морем и кровью, — прорычал зверь. — Второй — Учиха. Старший. От его глаз пахнет старой ненавистью. Твой щенок потеряет голову, если увидит его». Наруто медленно сел, несмотря на боль, прошившую каналы от живота до плеча. — Кто? Лис оскалился в темноте. «Тот, кто принёс с собой слишком много молчания». Наруто посмотрел на дверь, за которой стояли АНБУ. Снаружи послышались быстрые шаги. На этот раз он не стал ложиться обратно. Шаги за дверью ускорились, затем резко оборвались. Один из АНБУ снаружи сказал что-то короткое, почти неслышное, второй ответил ещё тише. Наруто уже стоял. Тело отозвалось мгновенной, глубокой болью, будто раскалённые нити внутри каналов натянулись от одного движения. Правая рука плохо слушалась, пальцы дрожали, но он не сел. Боль была информацией. Скорость восстановления — тоже. Хаку поднял голову от стола с лекарствами. — Ляг. — Нет. — Тогда хотя бы перестань делать вид, что стоишь нормально. Наруто не ответил. Взгляд оставался на двери. Лис больше не говорил, но его присутствие изменилось. Обычно зверь чувствовался как тяжёлая масса за стеной, древняя и раздражённая, ожидающая слабости. Сейчас он слушал. Не Наруто. Что-то снаружи. Дверь открылась. Саске вошёл первым, оттолкнув плечом руку АНБУ, который пытался его остановить. Он был бледнее обычного, дыхание сбилось после быстрого бега, перевязанное плечо снова начало кровить. В правой руке он сжимал чёрное перо. Какаши появился следом, уже без привычной ленивой небрежности. Его глаз был открыт полностью, а поза говорила о том, что он готов либо выслушать, либо немедленно исчезнуть. — Закрыть дверь, — сказал Какаши. АНБУ снаружи подчинились не сразу. — Это медицинский пункт под охраной временного командования, — произнёс один из них. Какаши медленно повернул голову. — А я человек, который временно отвечает за того, кого вы охраняете. Если хотите обсуждать полномочия, найдите кого-то, кто переживёт разговор с советом. Дверь. Она закрылась. Саске бросил перо на стол перед Наруто. Оно легло рядом с бинтами и небольшим флаконом лекарства, слишком чёрное на белой ткани. — Итачи здесь, — сказал он. Хаку замер. Наруто посмотрел на перо, затем на Саске. — Один? — Нет. С ним человек с огромным мечом. Чёрный плащ, красные облака. — Ты говорил с ним? Саске стиснул челюсть. — Да. — И жив. — Как видишь. — Значит, он не хотел тебя убивать. Фраза ударила сильнее, чем Саске ожидал. Его лицо на мгновение исказилось. — Спасибо за очевидное. — Очевидное часто скрывает причину. — Он пришёл посмотреть, — резко сказал Саске. — На тебя. На меня. На то, что изменилось. Какаши взял перо, провёл пальцами по стержню, затем поднёс ближе к глазу. Настоящее. Не остаток гендзюцу. Не простая метка. Послание. — Он назвал цель прямо? — спросил Какаши. — Его напарник назвал. Девятихвостый. Внутри Наруто Лис тихо зарычал. Не громко. Без ярости. Звук прошёл по внутреннему пространству, как далёкий гром. «Они всегда приходят за силой. Никогда за человеком». Наруто не ответил ему. Он смотрел на Саске. — Что ещё? — Итачи сказал, что открытые патрули вокруг тебя показывают твоё положение лучше карты. Какаши закрыл глаз на секунду. Не от усталости. От раздражения на собственную ошибку. — Он прав. — Я уже писал это, — сказал Наруто. — Ты писал, что видимое кольцо раскрывает центр. Я надеялся, что они ещё не успели проверить его лично. — Успели. Хаку подошёл ближе, тихо, почти незаметно. Его взгляд задержался на ране Саске, затем на лице. — С твоим восприятием что-то не так. Саске резко повернулся. — Я в порядке. — Нет. Ты слишком медленно фокусируешь взгляд и держишь левое плечо выше правого, хотя ранено другое. Я не знаю, гендзюцу ли это, но тело реагирует на то, чего здесь нет. Какаши сразу оказался рядом. Два пальца легли на запястье Саске, другая рука поднялась к печати. — Не двигайся. — Я уже разрушил его. — Возможно. Чакра Какаши прошла по каналам Саске коротким, жёстким импульсом. Тот дёрнулся, стиснул зубы, но не отступил. Мир вокруг него на мгновение дрогнул. Стены будто сдвинулись, свет побледнел, а на полу у двери появилась тонкая линия чёрных перьев, которой раньше не было. Потом всё исчезло. Саске тяжело выдохнул. — Он оставил дополнительный слой, — сказал Какаши. — Зачем? — Чтобы замедлить тебя и заставить сомневаться в собственном восприятии. Саске медленно поднял голову. — Тогда он не знает, куда я пошёл. — Через гендзюцу — нет, — ответил Какаши. — Но если Итачи хотел проследить твою реакцию, значит, по дороге мог остаться наблюдатель. Ворона, клон или чакровая метка. Будем считать, что твой маршрут раскрыт. Наруто посмотрел на Саске. — И ты пришёл сюда. Саске встретил его взгляд. — Сначала к Какаши. — Потом сюда. — Потому что цель — ты. — Нет. Потому что ты решил, что должен быть здесь. Саске напрягся. — Не начинай. — Я не начал. Итачи начал. Фраза заставила всех замолчать. Какаши посмотрел на Наруто внимательнее. Хаку едва заметно сжал пальцы. Наруто продолжил: — Он проверял связь. К кому ты пойдёшь. Насколько быстро. Кого сочтёшь частью угрозы. Теперь он знает, что ты не замыкаешься в клане. — Я и без него это знаю, — отрезал Саске. — Но теперь знает он. Саске шагнул ближе. — И что ты предлагаешь? Сделать вид, что мне всё равно? — Нет. Перестать дарить ему ответы бесплатно. — Легко говорить, когда это не твой брат. Наруто замер. Не внешне. Внутри. Короткая фраза задела слой, который Саске не мог видеть. Брат. Семья. Люди, стоявшие рядом, пока мир ещё имел форму. Их смерть могла превратить человека в оружие задолго до того, как он сам это понимал. — Именно поэтому ты сейчас не способен оценивать его чисто, — сказал Наруто. Саске побледнел от злости. — А ты, конечно, способен? — Нет. Ответ прозвучал слишком быстро и слишком честно. Какаши слегка поднял бровь. Хаку посмотрел на Наруто, не скрывая удивления. Саске тоже замер. — Тогда почему говоришь? — Потому что знаю, что бывает, когда память о потерянных начинает выбирать за тебя. Саске не понял полностью. И не должен был. Но тон остановил следующий всплеск. Наруто говорил не как человек, рассуждающий о чужой травме. Он говорил как тот, кто уже жил внутри неё. Какаши вмешался прежде, чем тишина стала опаснее. — Итачи вошёл в деревню не ради боя. Если бы хотел забрать Наруто сейчас, он не показывался бы Саске и не предупреждал о патрулях. Он исследует структуру защиты. — Или помогает нам её исправить, — сказал Хаку. Какаши повернул к нему голову. — Слишком щедрое толкование. — Я не сказал, что помогает из доброты. Наруто посмотрел на чёрное перо. — Он хочет, чтобы защита изменилась. — Почему? — спросил Саске. — Потому что старая была предсказуемой. — И новая будет сложнее. — Но при изменении откроются новые линии, — сказал Какаши. — Перемещение патрулей, новые посты, реакция совета. Он заставляет нас двигаться и смотрит, кто отдаёт приказы. — Значит, не двигаться, — сказал Саске. — Тоже ответ, — возразил Наруто. — Итачи увидит, что предупреждение не сработало, и проверит другим способом. Какаши подошёл к окну, слегка отодвинул ткань. Снаружи стоял АНБУ. На соседней крыше — ещё один. У входа в переулок патруль менялся раньше срока. Уже поздно делать вид, что ничего не произошло. Информация пошла вверх. — Совет усилит кольцо, — сказал Какаши. — Данзо попытается переместить меня, — ответил Наруто. — Да. — В закрытое место. — Вероятно. — Именно этого они и ждут. Саске нахмурился. — Чтобы тебя увели? — Чтобы увидеть, кто решает, куда. И кто пойдёт следом. Хаку медленно произнёс: — Или чтобы отделить тебя от тех, чьи действия ты уже учитываешь как часть собственных решений. Наруто повернул к нему голову. — Это не доверие. Хаку спокойно выдержал взгляд. — Название не меняет результата. Лис засмеялся внутри, низко и неприятно. «Мягкий мальчик снова режет тебя без ножа». «Он говорит то, что удобно». «Нет. Он говорит то, что ты не любишь». Наруто подавил раздражение и посмотрел на Какаши. — Нужно убрать видимый пост у окна. — Совет не согласится. — Тогда поставьте вместо него ложный. — АНБУ не любят играть приманку. — Пусть учатся. Какаши почти усмехнулся, но выражение быстро исчезло. — Что ещё? — Не менять положение Саске и Хинаты. Саске сразу понял. — Чтобы не показать, что они важны. — Да. — Они уже знают, что я важен, — холодно сказал он. — Итачи видел. — Видел, что ты пришёл. Не знает, насколько далеко ты пойдёшь. — А Хината? Наруто замолчал на долю секунды. Слишком долгую. Саске заметил. Хаку тоже. — Она уже заметила их в городе, — сказал Какаши. — Один из патрулей Хьюга передал её наблюдение о двух подозрительных путешественниках. Без опознания и без подтверждения. Наруто перевёл взгляд на него. — Когда? — До встречи Саске с Итачи. — Значит, она увидела первой. — Возможно. Саске усмехнулся без радости. — Ей понравится, что ты опять решил за неё не двигаться. — Я не решаю за неё. — Ты только предлагаешь оставить её в прежнем положении, потому что так безопаснее для твоего плана. Наруто посмотрел на него холодно. — Это и есть безопаснее. — Для кого? Вопрос повис между ними. Слишком похожий на тот, который Хината уже задавала людям, пытавшимся объяснить её клетку заботой. Наруто почувствовал неприятный укол. Саске не знал об этом разговоре, но пришёл к той же точке. — Для всех, — сказал Наруто. — Ложь. Саске произнёс это спокойно. — Для тебя. Потому что если она двинется сама, ты не сможешь контролировать последствия. Хаку не вмешивался. Какаши тоже. Оба понимали: это не спор о тактике. Это трещина, давно формировавшаяся внутри их связки. Наруто учил других выбирать, но сам всё ещё пытался распределять их риски как ресурсы. — Она не готова к Итачи, — сказал Наруто. — Я тоже не готов. — И всё равно полез. — Значит, готовность не единственный критерий. Наруто сжал пальцы. Боль в каналах усилилась, от плеча к груди прошёл жгучий спазм. На мгновение перед глазами потемнело. Хаку заметил первым и шагнул ближе. — Сядь. — Нет. — Сейчас это уже не предложение. Наруто попытался сделать ещё один шаг, но правая нога подвела. Не полностью. Достаточно, чтобы вес резко ушёл в сторону. Саске поймал его за локоть прежде, чем он ударился о край койки. Они замерли. Наруто посмотрел на чужую руку у себя на предплечье. Саске сразу понял и раздражённо сказал: — Даже не начинай. Уронишься сейчас — скажу Итачи, что Девятихвостого охраняет калека. — Сначала доживи до следующей встречи. — Вот видишь. Уже лучше. Он помог Наруто сесть и тут же отпустил, словно прикосновение могло быть неправильно истолковано. Хаку опустился рядом и начал проверять пульс, не спрашивая разрешения. — Каналы снова перегрелись, — сказал он. — Ты поднял чакру. — Нет. — Лис поднял чакру. Внутри зверь недовольно рыкнул. «Не называй меня так, будто я один из ваших медиков». Наруто проигнорировал. Какаши убрал перо во внутренний карман. — Решение будет таким. Я передам наверх, что контакт подтверждён, но не буду рекомендовать перемещение Наруто. Вместо этого изменим рисунок охраны без видимого усиления. Саске возвращается в квартал и делает вид, что ничего не произошло. — Нет, — сказал Саске. Какаши посмотрел на него. — Это не просьба. — Итачи уже знает, что я пошёл к вам. Если я вернусь и замолчу, он решит, что вы меня контролируете. — А если не вернёшься, клан решит то же самое, только хуже. Саске сжал зубы. — Тогда я вернусь. Но передам отцу часть информации. — Какую часть? — Что два неизвестных шиноби проникли в деревню и один из них связан со мной. — Без Акацуки? — уточнил Какаши. — Пока без цели. Наруто кивнул. — Правильно. Саске бросил на него раздражённый взгляд. — Я не просил одобрения. — Поэтому оно бесплатное. Какаши устало выдохнул. — Хаку остаётся здесь. Наруто не двигается. — А Хината? — спросил Хаку. Какаши помолчал. — Я предупрежу Хиаши, что её наблюдение оказалось верным. Без деталей о цели. — Он усилит надзор, — сказал Наруто. — Уже усилил бы. Но если полностью исключить её из информации, она начнёт искать сама. Саске коротко усмехнулся. — Наконец-то кто-то понял. Наруто посмотрел на него, но спорить не стал. Боль всё ещё держала тело, заставляя дыхание становиться глубже. Это раздражало сильнее, чем слова. Он ненавидел принимать решения сидя, когда другие стояли. Ненавидел, что тело превращало каждое движение в доказательство уязвимости. Но именно сейчас эта слабость могла быть полезной. Если Итачи следил за реакцией деревни, он должен был увидеть цель раненой, ограниченной и окружённой. Не угрозу. Приманку. — Я останусь здесь, — сказал Наруто. Какаши посмотрел на него с подозрением. — Слишком легко. — Вы хотите, чтобы они думали, что я не могу двигаться. — Ты и правда почти не можешь. — Тем лучше. Хаку резко затянул повязку на его руке. Наруто едва заметно дёрнулся. — Нет, — сказал Хаку. — Что? — Ты снова решил использовать собственную рану как инструмент. — Она уже существует. — Это не делает её бесплатной. Наруто повернул голову. — Всё имеет цену. — Тогда хотя бы не лги, что платишь только ты. Слова остались в воздухе. Саске отвёл взгляд первым. Какаши стал неподвижнее. Даже Наруто не нашёл мгновенного ответа. Потому что Хаку говорил не о боли в каналах. Он говорил о том, что случится, если приманка сработает. Кто побежит. Кто нарушит приказ. Кто встанет между Наруто и охотниками, даже если он решит, что этого не просил. Лис тихо произнёс: «Вот она. Твоя стая». «Не стая». «Тогда почему ты уже считаешь, кого из них могут убить?» Наруто закрыл глаза на секунду. — Никто не действует без сигнала, — сказал он. Саске сразу ответил: — Это ты сейчас кому? — Всем. — Тогда скажи им сам. — Скажу. Какаши направился к двери. — Я вернусь после доклада. До этого никто не выходит. — Они могут уже быть внутри, — заметил Наруто. — Именно поэтому никто не выходит. Саске последовал за ним, но у двери остановился и обернулся. — Итачи спросил, зачем я хочу стать сильнее тебя. Наруто поднял взгляд. — И что ты ответил? — Что не хочу жить, измеряя себя его спиной. Несколько секунд они молчали. — Хороший ответ, — сказал Наруто. — Я знаю. Саске вышел. Дверь закрылась. Хаку продолжил работать с повязкой, но теперь его движения стали медленнее. Наруто сидел неподвижно, слушая шаги в коридоре. Сначала Саске и Какаши. Потом АНБУ. Потом тишина. — Ты действительно собираешься остаться? — спросил Хаку. — Да. — И ждать? — Да. — Это пугает больше, чем если бы ты попытался сбежать. Наруто посмотрел на него. — Правильно. Хаку закончил перевязку и сел напротив, не уходя. — Тогда скажи мне сигнал. — Какой? — Тот, после которого мне можно действовать. Наруто нахмурился. — Тебе нельзя. — Ты только что сказал Саске, что никто не действует без сигнала. Значит, сигнал существует. — Для него. — Удобно. — Хаку. — Нет. Если они придут сюда, я не уйду потому, что ты решил назвать это правильной тактикой. В мягком голосе не было ни крика, ни пафоса. Только спокойная, почти болезненная твёрдость. Наруто видел перед собой не бывшее оружие Забузы, не тихого медика и не человека, который всегда соглашался помочь. Он видел выбор. Собственный. Уже сделанный. И это было хуже любой непокорности, потому что его нельзя было сломать приказом, не разрушив самого человека. — Если я скажу уходить, — произнёс Наруто, — ты уйдёшь. — Нет. — Тогда зачем спрашиваешь сигнал? — Чтобы не мешать тебе до того момента, когда это станет важнее послушания. Наруто смотрел на него долго. Потом сказал: — Если погаснет свет. Хаку кивнул. — Хорошо. — Это не означает вступать в бой. — Конечно. Наруто сразу понял, что это ложь. Но спорить не стал. За пределами медицинского пункта Коноха уже меняла рисунок охраны. АНБУ снимались с заметных крыш и занимали внутренние позиции. Сенсоры уходили под землю, пряча присутствие. Курьеры передавали распоряжения без печатей, чтобы перехваченный свиток ничего не значил. Хиаши получил краткое сообщение о подозрительных чужаках и приказал удвоить сопровождение Хинаты. Фугаку выслушал доклад Саске молча и впервые не перебил сына ни разу. Далеко от медицинского пункта, в одном из пустующих домов, Кисаме стоял у окна и наблюдал, как исчезают открытые патрули. — Они меняют сеть, — сказал он. Итачи сидел в тени, закрыв глаза. — Да. — Значит, мальчишка понял. — Не только он. — И что теперь? Итачи открыл глаза. В красных зрачках медленно повернулись томоэ. — Теперь посмотрим, кто из них нарушит приказ первым. Кисаме усмехнулся. — Ставлю на Учиху. — Нет. — На белоглазую? — Нет. — Тогда на кого? Итачи повернул голову в ту сторону, где, согласно собранным данным, находился медицинский пункт. — На того, кто считает, что умеет ждать. В тот же момент свет в медицинском пункте погас. Не из-за Шарингана и не по приказу Итачи. Один из скрытых постов АНБУ обнаружил посторонний след чакры в хозяйственном коридоре и отключил линию освещения согласно внутреннему сигналу тревоги. Наруто об этом сигнале не знал. Хаку знал только их собственную договорённость. И потому потянулся к иглам раньше, чем первый АНБУ успел открыть дверь.