Дракодефицит

Гермиона глотала солёные слёзы, наблюдая, как он уходит. Она приехала в Лондон вынужденно и не планировала задерживаться дольше необходимого, но сейчас не слышала родителей, которые звали её поскорее пройти на посадку в самолёт, не обратила внимания на работницу аэропорта, сообщающую по громкой связи о том, что посадка завершается и это — последнее предупреждение. Всё, что она понимала — Гермиона прямо сейчас теряла что-то важное и ничего не могла с этим поделать. Он не захотел лететь с ней. Значит, для Малфоя всё это было не так уж важно. Вот тебе и курортный роман. Гермиона не сопротивлялась, когда её мать подошла и, резко дёрнув за руку, отвела к стойке контроля посадочных талонов. Не ощущала по-настоящему, как шагала по рукаву, а после — по проходу между рядами. Не замечала недовольных взглядов других пассажиров, сидевших на своих местах и ожидающих тех, кто опоздал. Совершая механические действия, она делала то, что хорошо умела — была правильной девочкой. Села на своё кресло у окна, застегнула ремень безопасности и уставилась в иллюминатор невидящим взглядом. — Гермиона, ты успокоилась? — мамин недовольный голос пробрался через стену отрешённости. — Ты чуть не осталась в Лондоне из-за мальчишки! Да что с тобой такое? Хороший вопрос, мам. — Ещё и осталась у него на ночь. У парня, с которым не собираешься продолжать отношения. Кем это делает тебя? Этим вопросом матери окончательно удалось вывести её из оцепенения: — И кем же это делает меня, по-твоему? Гермиона посмотрела прямо ей в глаза — такие же карие, как у неё самой. — Легкомысленной и глупой. В лучшем случае. Она усмехнулась: — Как скажешь. Спорить не хотелось, поэтому она снова отвернулась к иллюминатору и наблюдала, как самолёт выруливает на взлётно-посадочную полосу. Отношения с родителями после того, как их память вернулась, стали натянутыми и абсолютно нездоровыми. Словно произошедшее ядовитыми спорами осело на всё пространство между ними, и теперь Гермиона не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть, не чувствуя непрекращающегося давления. Но она старалась. Когда самолёт оторвался от земли, Гермиона внимательно вглядывалась в проносившиеся под ним знакомые земли. Когда-то это место было важным для неё — здесь она родилась и выросла, пошла в детский сад, а позже — в школу. Но сейчас в голове отчётливо звенела мысль: «Я возвращаюсь домой», — и Гермиона позволила себе ненадолго расслабить плечи, откинуться на спинку кресла и прикрыть глаза, прижимая Стича к груди. Да, дерьмово, что с Малфоем всё так закончилось. Но ведь они были вместе всего три недели. Не может же это повлиять на всю её жизнь. …Или может?

***

Двадцать пять часов — столько времени нужно потратить, чтобы долететь из Лондона в Сидней с небольшой пересадкой в Сингапуре. И столько же потребуется, чтобы почти сойти с ума от понимания, что с каждой секундой расстояние между ними становится всё больше. От полного безумия её останавливало лишь то, что всё не вечно. И в момент, когда самолёт начал снижаться, а вдалеке показались огни ночного Сиднея, Гермиона поняла, что будет в порядке. Рано или поздно. Не сдержав какого-то детского трепета, она обдала стекло своим тёплым дыханием и кончиком пальца вывела сердце, признаваясь в любви к этому месту. И, глядя на то, как рисунок растворялся в вечности, она улыбалась. — Майк нас встретит, — Джин, которая весь полёт старательно избегала разговоров, вдруг прервала молчание. — Приведи себя в порядок. Гермиона не сразу вникла в услышанное. — Что? Мама оглядела её с ног до головы. — Зайдём в уборную, подкрасишь губы и щёки. Выглядишь как призрак, — игнорируя вопрос и всё ещё пристально вглядываясь, сказала она. — Мам, что ты сказала? — Говорю, что нас встретит Майк и отвезёт по домам. Что непонятного? — Но… почему? — Гермиона вроде слышала, что говорит её мама, но смысла не улавливала. Майк? Её бывший парень Майк? Тот самый, который ушёл, потому что хотел контролировать её 24 часа в сутки, а она со своим свободолюбием просто не могла этого позволить? Какого драккла? — Он не мог никак с тобой связаться, поэтому позвонил мне. Я с радостью приняла его помощь. Да и тебе стоит пересмотреть своё решение. — Какое решение, мам? — Гермиона чувствовала, как её брови недовольно съезжались к переносице. — Расстаться с ним, конечно, — она говорила с ней как с маленькой девочкой, что случалось всё чаще. — Он хороший парень. Конечно, дело было не в том, что Майкл был хорошим парнем. Он был магглом — и это было куда важнее. Родители перетягивали её в свой мир с поразительной настойчивостью, игнорируя тот факт, что Гермиона всё ещё оставалась ведьмой. — Не тебе решать, с кем мне встречаться, — Гермиона старалась не повышать голос и оставаться спокойной, но такое поведение матери переходило все границы. — Ты не имела права общаться с ним за моей спиной. Время между ними сбоило. Казалось, прошли часы, прежде чем самолёт всё же выпустил шасси и совершил мягкую посадку. Но на самом деле, конечно, прошло всего несколько минут, за которые никто не сказал ни слова. И только когда пассажиры начали вскакивать со своих мест, стараясь как можно быстрее покинуть борт (несмотря на то, что двери всё ещё были закрыты), Джин тихо произнесла: — Ты моя дочь. Я вправе решать, какой будет твоя жизнь. Но ты забрала у меня это право. Всё всегда сводилось к этому. Гермиона лишила их воспоминаний о себе, чтобы защитить, но родители категорически отказывались принимать её точку зрения. — Я прошу прощения, мам. Но я уже взрослая. И ты не можешь решать за меня. — Посмотрим. Наконец, подошла их очередь выходить из самолёта, и Гермиона, вцепившись в Стича мёртвой хваткой, нехотя шагала за родителями. Ей казалось, что ей снова шесть лет, и она семенит маленькими ножками, стараясь не упустить родителей из виду. И уже через несколько часов они окажутся на греческом побережье, где она будет строить вместе с отцом песочные замки, а мама — улыбаться им из тени своей огромной шляпы. И всё будет хорошо. Но Гермионе было двадцать четыре. И она шла прямиком навстречу своему бывшему, которого не хотела видеть, а мама с папой о чём-то тихо переговаривались, не посвящая её в свои тайны. Отлично. Она вылетела из Лондона в полдень двадцать первого марта и приземлилась в Сиднее в полночь двадцать третьего. Всё, чего ей хотелось — добраться до своей квартиры на Бондай-Бич и завалиться спать. Никаких мам, пап и Майков. Только она. И, может быть, Стич. В этих мыслях она провела следующие полчаса, пока они ожидали багаж, а Джин упорно пыталась уговорить её подкраситься перед встречей с бывшим. Ни за что. Она катила за собой чемодан и выискивала взглядом чёртового Малфоя… Майка. И да — он стоял среди встречающих с огромным букетом гвоздик. Гермиона скривилась. Какая безвкусица. Ну хоть не пластиковые — и на том спасибо. — Грейнджеры! — до её слуха донёсся его восторженный низкий голос. — Наконец-то вы дома! Майк пробирался сквозь толпу им навстречу, пока Гермиона судорожно продумывала план побега. К сожалению, люди толпились со всех сторон, а мать была хуже Пушка — не спускала с неё глаз. Флейты, увы, в кармане не завалялось. Тупик. Почему-то в голове возник образ Малфоя, незаконно пробирающегося мимо сотрудников аэропорта, чтобы провести с ней ещё пять минут. Вздрогнула. Прочь из моей головы. Сильные руки сжали её в объятиях. Удушливых. Чужих. Гермиона сделала вдох и закашлялась. Приторный аромат нарочитой маскулинности заполз в её ноздри и застрял в лёгких. Майк был гораздо выше неё и минимум четыре раза в неделю занимался спортом. Босс качалки, не меньше. Темноволосый красавчик с прессом, как в рекламе мужских трусов, широкой голливудской улыбкой и… Первоклассным умением манипулировать. Ну и эго размером с континент. Не австралийский. — Гермиона, я так скучал! — говорил он прямо ей в ухо. — Вот, держи! Отлепив от неё своё огромное тело, он протягивал букет. Со Стичем в одной руке и чемоданом в другой, Гермиона хлопала ресницами, пытаясь сообразить, куда засунуть этот веник. — Я возьму, — мама подставила руки, принимая цветы. — Здравствуй, дорогой. Майк обменялся поцелуями в щёки с Джин и рукопожатием с Уэнделлом, пока Гермиона перекатывалась с пятки на носок и пыталась вытряхнуть из себя запах бывшего, заменив его воздухом Австралии. Запрокинув голову, она глубоко вдыхала, наслаждаясь узнаванием. Никогда и подумать не могла, что такое далёкое место станет настолько своим, что она сможет различить смену сезонов в воздухе. Да, в конце марта осень здесь вступала в права. Вечера становились всё холоднее, а соль с океана ощущалась отчётливее. И Гермиона уже мечтала спуститься с утра в кофейню в соседнем доме и взять тыквенный латте, которым она традиционно в это время заменяла свой любимый карамельный. — Гермиона! Опять замечталась? Она нехотя вернулась в «здесь и сейчас». — Давай чемодан, — Майк выхватил у неё багаж. — Машина на парковке, готовы идти? Он обращался исключительно к родителям, так отлично вписавшись в эту картинку семьи, где было трое взрослых и разумных людей и одна маленькая и вредная девочка, за которой нужен был глаз да глаз. Бесит. — Сначала завезём родителей, а после поедем к тебе, — Майк говорил уверенно, не оставляя шанса на возражения. Чёрта с два. Она — Гермиона Грейнджер! — Благодарю, но я доберусь на такси, — Гермиона выхватила обратно свой чемодан и обогнала опешивших «взрослых». — Что?! — Джин включила свой грозный голос. — Стой! Гермиона! Ни за что. — Позвоню завтра, мам! — кинула она через плечо и помчалась так быстро, как только могла, лавируя между людьми. Гермиона знала, что Майк не оставит её родителей, чтобы побежать за ней. Слава Мерлину. Она многое позволяла родителям в угоду восстановления отношений. Но никто не будет решать, как ей жить.

***

Несколько следующих дней Гермиона приходила в себя. Хорошо, что зелья сна без сновидений быстро помогли побороть джетлаг, но всё же она не чувствовала себя собой в полной мере. Что-то внутри неё сдвинулось, как сдвигаются тектонические плиты — незаметно, но с разрушительной силой. И это повлекло за собой сбой работы всех систем. Системы координат — в том числе. Она никак не могла вернуться к привычному распорядку. Попробовала, как обычно, сёрфить ранним утром — но ни одна волна не заставила испытывать тот самый восторг, который сопровождал её в каждом катании прежде. Пошла в кофейню, где работала раньше и где до сих пор баристой была её подруга Мэгги — вкус её любимого напитка показался иным. Сладость — приторной, аромат — чересчур отчётливым в этой солёной влажности. Даже приют для животных, который она старалась посещать хотя бы раз в неделю, был каким-то пустым. Хвостиков, к которым она привязалась, разобрали. И это было прекрасно, конечно же, но… Гермиона тосковала. Единственное, что спасало — писательство. Сидя на террасе своей квартирки, она писала абзац за абзацем, пропуская приёмы пищи. Всё то, что она нашла в библиотеке Малфой-Мэнора и то, чем поделился с ней Чарли, сильно помогало. Она знала про драконов если не всё, то очень многое, — и далёкое событие, приведшее почти к полному их вымиранию, с каждым днём вырисовывалось в её голове яснее. Но стоило ей отвлечься — чёртов Драко Малфой без приглашения проникал в её мысли и, словно местный житель, разваливался среди всего того, что вертелось в её голове. То есть Драко Малфой прекрасно себя чувствовал среди мыслей о Драко Малфое. Ещё бы. Ей было любопытно — писал ли он? Она сменила сим-карту на местную сразу же, как оказалась дома, и теперь металась между сожалением и радостью от того, что не дала Малфою номер. А если писал — то что? Вдруг что-то важное? Может, он соскучился и просто спрашивал, как у неё дела? Или, может, с ним что-то случилось? Его сердце всё ещё не восстановилось окончательно. Он лежит в Мунго, совсем один, и пишет Гермионе сообщения, а она не отвечает. Беспокойное сознание рисовало страшные картинки, и это тревожило её с каждым прожитым часом сильнее. Наконец, двадцать шестого марта — спустя три жалких дня (Гермиона, серьёзно?) — она достала свой старый мобильник и вставила в него британскую сим-карту. Когда телефон немного подзарядился, она включила его и, не моргая, смотрела на экран, ожидая громкого пиликанья и окошка: «1 новое сообщение». Но спустя минуту… две… и пять — ничего не произошло. Посидев ещё какое-то время в скрюченной позе жалкой девчонки, ожидающей смс от своего недо-бойфренда, Гермиона поняла, что уже опаздывает к родителям на ужин. Джин будет недовольна. Рывком она вскочила с кровати, откидывая телефон в сторону, и открыла шкаф. Покопавшись немного, достала оттуда платье цвета морской волны — с рукавами-фонариками и мелкими белыми звёздочками. Короткое до неприличия. И один из коллекции кардиганов — синий, с серебряной окантовкой на рукавах. Вечерами было уже прохладно. Подбор аксессуаров был её любимым делом — среди всех ниточек из бисера, серебряных цепочек и чокеров она выбирала то, что подходило ей именно сегодня. Ниточка из голубых и синих крошечных бусин, длинное ожерелье с луной и звёздочкой, и украшение из ракушек средней длины. Кольцо с морской волной, несколько простых, элегантных колечек на фаланги пальцев. И одно крупное — с голубым камнем, на большой. Но вот на запястье всегда был только один браслет. Цвета океана. От Малфоя. Она никогда с ним не расставалась. Гермиона посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна. Оставалось только добавить серебряные балетки и небольшую голубую сумочку через плечо — и можно было идти. Но прежде чем выбежать за дверь, она потянулась к телефону и одним невесомым движением закинула его в карман кардигана. Так — на всякий случай. И покинула квартиру.

***

Проклятье. Она должна была догадаться, что на ужин явится и Майк. В самом деле, Гермиона, нельзя же быть настолько наивной. Джин ни за что не упустила бы возможность поместить их в одной комнате и наблюдать за последствиями. И вот они сидели за столом. Отец угрюмо попивал виски и, судя по выражению лица, ждал, когда всё это закончится. Мать щебетала, словно птичка, расхваливая нового стажёра, которого они взяли в свою стоматологическую клинику. Майк кивал и активно жевал стейк вагю идеальной прожарки, а Гермиона пилила взглядом всех троих по очереди и ковырялась в закусках. — Гермиона, почему бы вам с Майклом не сходить после ужина прогуляться? Может, он даже проводит тебя до дома? — Джин лукаво улыбалась, подвигая к ней тарелку с канапе. Отпираться было бесполезно, поэтому Гермиона, не забыв недовольно закатить глаза, всё же кивнула: — Конечно, почему нет. Майк радостно улыбнулся: — С удовольствием провожу тебя до дома. Можем поесть мороженое на набережной. — Ага, — снова без энтузиазма повторила она. — Майкл, как твой бизнес? — отец, видимо, всё же почувствовал её напряжение и перевёл внимание на горе-женишка. Гермиона была счастлива отключиться от этого диалога. Она аккуратно вынула телефон из кармана кардигана, который висел на спинке стула, и взглянула на экран — никаких новых сообщений. — Что ты делаешь? — ничего не могло укрыться от внимания Джин. — Мэгги должна позвонить, — соврала Гермиона. — Так что там со стажёром? Когда я смогу с ним познакомиться? Все работники клиники были как большая семья, и Гермионе действительно хотелось узнать, кого же в этот раз в неё приняли. Разговор перетёк в спокойное русло, и Джин с удовольствием рассказывала, где именно получал образование новенький и каких успехов добился в учёбе — не забывая при этом каждую минуту кидать многозначительные взгляды на дочь. Джин и Уэнделл были недовольны её решением не поступать в университет. Что даже забавно — ведь это сложно назвать решением как таковым. Гермиона приехала в Австралию сразу после окончания последнего курса Хогвартса, и все деньги, выплаченные за проявленный героизм в войне, потратила на лечение родителей. Целый год они не могли полностью поправиться, и колдомедики разрешали посещения только по приглашению — когда Джин и Уэнделл показывали хорошие результаты. Чтобы иметь возможность примчаться по первому зову, она работала в кофейне всего несколько смен в неделю. Денег едва хватало, чтобы снять комнату в большой квартире, где кроме неё жили ещё пятеро студенток. Ей было не до университета, хоть она и всегда мечтала продолжить учёбу. А потом просто… начала писать. И так погрузилась в это, что всё остальное отошло на второй план. Гермиона смирилась с тем, как всё сложилось в её жизни. Вот только родители никак не хотели её в этом поддерживать. — Прости, мам, я выйду в уборную, — ей нужно было несколько минут передышки от бесконечного осуждения. Гермиона поднялась по лестнице на второй этаж, желая провести немного времени наедине с собой, и заглянула в комнату, которую родители по старой привычке называли «детской». После возвращения из Лондона Джин развесила по стенам старые рисунки Гермионы, их общие семейные фотографии, а на полке стоял её любимый розовый слон, с которым она не расставалась, будучи малышкой. Это напоминало ей комнату в старом доме. Но ощущалось… странно. И совсем не тепло. Родители хотели вернуть маленькую Гермиону. Желательно — такую, которой никогда не пришло бы письмо из Хогвартса. Она бы закончила школу с отличием, потом поступила бы в медицинский и продолжила дело родителей. Вот чего они хотели. Стало нестерпимо грустно. Ни Джин, ни Уэнделл не захотели прочитать ни строчки из её книг. А она всё ещё всеми силами пыталась доказать, что заслуживает их любви. К дракклу всё это. Гермиона открыла окно и посмотрела вниз. Прямо под ним была покатая крыша веранды, по которой можно было тихо и незаметно спуститься. Да, сумка оставалась в заложниках на первом этаже… но об этом она подумает позже. Когда она села на подоконник и перекинула ноги наружу, дверь в комнату распахнулась. — Гермиона, ты здесь? Она резко повернулась — и увидела отца. Он нахмурился, пытаясь понять, что здесь происходит. — Пап… — тихо позвала она. — Прошу, не заставляй меня туда возвращаться. Несколько секунд никто не двигался. Они замерли, глядя друг на друга. А потом произошло нечто совершенно неожиданное: — Я тебя не видел. Ты меня — тоже. Твою сумку прямо сейчас вынесу на улицу и поставлю на столик на заднем дворе. Не поранься. С этими словами Уэнделл закрыл дверь. Его шаги удалялись по коридору. — Дорогая, Гермиона ещё в уборной, — послышался его голос. Пора было сваливать. Она медленно и аккуратно спустилась по крыше пониже и спрыгнула там, где до земли оставалось совсем немного. В тени стены Гермиона шаг за шагом, избегая быть замеченной из окон, прокралась ко входу с заднего двора — и там, как отец и обещал, её уже ждала сумочка. Всё-таки не зря она столько времени старалась поддерживать с родителями хорошие отношения. Хотя бы один из них был к ней благосклонен. Гермиона улизнула незамеченной и с чувством невероятного облегчения шла вниз по улице, впитывая влажный солёный воздух. Прохладный ветер трепал её волосы, что завтра обязательно приведёт к гнездово-кудрявой катастрофе, но сегодня ей было всё равно. Кутаясь в кардиган, она пересекла парк Бронте и оказалась на одноимённом пляже. Добравшись до кромки воды, Гермиона скинула балетки. Волны то нападали на неё, пощипывая прохладой за колени, то отступали назад, оставляя покрасневшую кожу покрываться мурашками на ветру. Всё это походило на дешёвую драму. Он. Она. Разные континенты. Но если бы Малфой хотел, чтобы она была рядом, уже написал бы ей. Правда? Гермиона не планировала быть девушкой, готовой на всё ради мужика. Но… что, если она уже ею являлась? Она достала телефон из кармана и взглянула на экран. Последний раз, — пообещала себе. Но, конечно же, не сдержала обещание. Пока шла вдоль океана до дома, умывалась, читала перед сном — то и дело тянулась к мобильнику. Ни одного пропущенного сообщения.

***

Следующим утром Гермиона пропустила рассвет, который обычно встречала на лайнапе, и без всякого энтузиазма ковырялась в тарелке с хлопьями. Сегодня в её планы входило посетить магический квартал Сиднея — посмотреть новинки в книжном и зайти к редактору. Может, заглянуть в лавку с травами и пополнить домашние запасы — на всякий случай. Босыми ногами она болтала в воздухе, сидя на барном стуле, и наблюдала, как размокшие хлопья набухают в тарелке. Кухня была совсем маленькой, поэтому нормального обеденного стола у неё не было — только барная стойка, половину которой занимали специи, различные соусы и электрический чайник. Её книги продавались по всему миру, и она могла бы позволить себе жильё получше, но ей нравилось жить через дорогу от пляжа. Тем более, кроме крошечной кухни и почти такой же спальни, здесь была терраса, с которой был виден океан, а значит — и волны. Что было довольно-таки удобно. Где-то в глубине квартиры пиликнул телефон. Сначала Гермиона не придала этому значения — наверняка Мэгги писала что-то вроде: «Когда придёшь за кофе Тут такой красавчик Тебе надо с кем-то переспать, чтобы забыть про бывшего хDD» Но потом она поняла: мобильник с австралийской сим-картой лежал прямо перед ней, а значит… Она спрыгнула со стула, задевая тарелку со злополучным завтраком и разливая молоко по всей кухне. Видимо, к сердечному приступу бонусом шла генеральная уборка. Гермиона побежала в спальню, по пути больно врезаясь плечом в ничего не подозревающий косяк. Даже не потерев ушибленное место, она влетела в спальню и завалилась на кровать, роясь между в поисках заветного чуда техники. Вот надо же было ей укрываться двухметровой простынёй и ещё огромным пледом сверху? Салазар и партнёры, где эта чёртова штука?! Телефон оказался в щели между кроватью и стеной — и мирно ожидал там хозяйку, которая дрожащими нервными пальцами не попадала по кнопкам и смотрела на надпись «1 новое сообщение» так, словно это могло её спасти. От: Малфой <3 Время: 27.03.2004 07:36 Я всё ещ по тебе скучаю. Гермиона завизжала, зажмурившись от накрывшего её всепоглощающего счастья. От переизбытка чувств она избивала ногами несчастный матрас и старалась не смотреть на экран, боясь, что у неё болезнь дракодефицита и галлюцинации — один из симптомов. Но когда всё же приоткрыла один глаз — выяснилось, что всё было на месте. Он скучал по ней. Не так. ОН СКУЧАЛ ПО НЕЙ!!! Только вот она не знала, что теперь делать с этой информацией. Гермиона могла бы написать, что он невыносимый засранец или самовлюблённый придурок, раз отправляет ей такие сообщения и выводит из несуществующего внутреннего равновесия. Или она могла вообще ничего не писать. Отличная идея! Пусть хоть заскучается. Гермиона притянула к себе Стича и уткнулась в него носом. Чёртов Драко Малфой. Ну почему ему нужно быть таким… потрясающим? Все эти мысли сменяли одна другую, пока Гермиона не решила, что она — самодостаточная и независимая женщина, и не готова тратить весь день на обдумывание. Носить с собой повсюду два телефона ей не хотелось, поэтому ответила со своего австралийского номера: Кому: Малфой… Время: 27.03.2004 08:49 Я тоже по тебе скучаю. Ей больше нечего было сказать. Но в тот момент всё словно изменилось. Она снова хотела жить. Включив на полную громкость альбом Avril Lavigne на CD-проигрывателе, Гермиона начала собираться. Приводя в порядок свои непослушные кудри, она пела в расчёску: He was a boy She was a girl Can I make it any more obvious? Нанося чуть розоватый блеск на губы, мычала любимый момент: He was a skater boy She said, “See you later, boy” He wasn’t good enough for her Выбирая платье и украшения, уже кричала во всё горло: He’s just a boy And I’m just a girl Can I make it any more obvious? We are in love Haven’t you heard How we rock each other’s world! Гермиона задирала руки, прыгая на кровати, и улыбалась так широко, что щеки болели. Она подпрыгивала всё выше. И всё было так просто. Ведь Драко Малфой скучал по ней.