Задница Василиска

Следующие две недели её радость постепенно сходила на нет. Сначала она была полна энтузиазма и вновь почувствовала, каково это — находиться в своей лучшей эре. Гермиона была молода, успешна и красива. И жила в лучшем городе на планете. Встреча с редактором прошла успешно. Эллиот ждал от неё рукопись только через несколько месяцев, что давало ей свободу для исследований и возможность довести всё до идеала Гермионы Грейнджер — то есть, другими словами, невозможного идеала. Но она сделает. Гуляла с Мэгги, которая бесконечно хихикала над историями про «красавчика из Лондона» — так она его называла. Конечно, подруга не имела ничего общего с миром магии, поэтому для неё пришлось немного переврать историю, и Малфой оказался бывшим одноклассником из частной школы с флёром напыщенного old money стиля. Короче говоря — великолепным снобом. Мэгги была под впечатлением и всё спрашивала, каково это — принимать такой дорогой браслет в самом начале отношений. Но Гермиона лишь посмеивалась, потому что для неё было важно, что он вложил в подарок, а не его стоимость. Она снова сёрфила. Вставала в шесть утра и выглядывала на террасу, чтобы определить, какие волны её ждут сегодня. А потом натягивала плотный гидрокостюм цвета морской волны и с доской наперевес выбегала из квартиры. Она ощущала это! Ветер в волосах, первые солнечные лучи на коже, бешеный адреналин в момент, когда казалось, волна не даст ей подняться на ноги, захлёстывая солёными потоками с головой. И триумф, когда всё получалось. Теперь она понимала все эти рассказы про полёты на метле. Ощущение силы — и при этом способность передать контроль порывам ветра. Также она доверяла свою жизнь океану без какой-либо уверенности, что не станет очередной его жертвой. Связь с местом восстановилась полностью — и это радовало. Но в норму пришло не только это. С мамой они тоже пришли к привычному состоянию. А привычным для них было — ругаться. Много. — Как ты могла сбежать с ужина, Гермиона? — Почему ты бросила Майка, Гермиона? — Тебе не стыдно доводить мать, Гермиона? Гермиона, Гермиона, Гермиона… Она начала задумываться о смене имени. Может, если она станет Даздрапермой — а такое имя и правда существовало, она однажды наткнулась на него в одном из русских романов — мать окончательно в ней разочаруется и перестанет манипулировать её чувствами? — Зачем ты сменила имя, Даздраперма? Голос матери зазвучал в голове отчётливо, и Гермиона засмеялась. Полностью отпустить ситуацию и разорвать отношения с родителями было для неё чем-то невозможным. Когда-то она сделала это вынужденно — и не могла представить, что пойдёт на то же самое добровольно. Дни пробегали незаметно, наполненные сёрфингом, походами в библиотеку, писательством и литрами кофе за разговорами с Мэгги, но Гермиона чувствовала, что ждёт. Вообще всё время. Проверять телефон по двести тысяч раз за день вошло в привычку, а внутренняя тревожность, которую она прятала за ширмой дел, возрастала. Хорошо, что в момент, когда она оказалась в дюйме от нервного срыва, в Сидней прибыла Джинни. Здесь проходил турнир по квиддичу — но это было завтра, а сегодня у игроков было свободное время для отдыха перед игрой. И они собирались провести его с пользой. Гермиона выбрала свой лучший роковой наряд, потому что точно знала: Джинни будет сиять этим вечером. Кожаная короткая чёрная юбка, которая обтягивала так, что ходить-то было тяжело, полупрозрачный топ с фиолетовыми пайетками и вырезом, которому она едва ли могла доверять. Фиолетовые блестящие тени и чёрный карандаш для глаз. Икона стиля. Каблуки. Каблуки, Гермиона? Ладно, кого она обманывает. Балетки. Из аксессуаров она выбрала серебристую цепочку-ремень и кольца на каждый палец. Никаких ожерелий — ещё больше внимания к зоне декольте привлекать не хотелось, ведь она и так буквально кричала: оближи меня. Разглядывая полученный результат, Гермиона не могла не думать о горячем языке Малфоя в ложбинке между грудей, слизывающем капельки её пота. Она хотела, чтобы он был грязным мальчиком. Желательно — её грязным мальчиком. Воображение подкидывало картинки — вот он смещается правее и всасывает её сосок в горячее и мокрое безумие своего рта. И наконец-то затыкается, занятый полезным делом. А его ладонь спускается ниже по её животу, длинные пальцы обводят по-девичьи выступающие рёбра. И ещё ниже — захватывая кожу над тазовой косточкой до красных следов. Гермиона не заметила, как вторила его действиям в реальности — задирала топ, шуршащий пайетками, и прикрывала глаза от возбуждения. Что ж, до встречи с Джинни у неё ещё оставалось немного времени.

***

— Ты опоздала! — Видимо, это был отличный повод для Джинни, чтобы задушить подругу в объятиях. — Какие твои оправдания, Грейнджер? Гермиона кое-как выпуталась из сильных рук: — Грейнджер? Это что такое? — Что? — Это что такое, я тебя спрашиваю? Какая я тебе Грейнджер? У белобрысых хорьков понахваталась? Они стояли возле бара, который вот-вот должен был открыться, и вокруг уже собралась толпа зевак. — Погоди-ка… — Джинни сузила глаза и на полную включила режим ищейки (ой, не к добру). — Ты чего это такая румяяяяная? Рыжая растягивала слова, пока Гермиона решала, не стоит ли ей провалиться от стыда в ближайший канализационный люк и стать черепашкой-ниндзя, лишь бы не встречаться с подругой взглядами. Джинни всё ещё щурилась, выискивая улики, пока… — Да у тебя был секс! Какой-то парень, ставший невольным свидетелем её позора, засвистел от восторга. Другие начали его поддерживать. А Джинни было абсолютно плевать. Пока Гермиона раздумывала над тем, сможет ли она питаться только пиццей и учиться уму-разуму у крысы, Джинни продолжила допрос: — С кем? Говори сейчас же, плохая девчонка! Ох уж эта женская дружба. Оставаясь частью Золотого трио, она никогда не оказалась бы в этой ситуации. Гермиона знала, что шансов уйти от неё без ответа не было никаких. Поэтому придвинулась как можно ближе и прошептала: — Не ори ты. Я трахалась сама с собой, ясно? Джинни заговорщически ухмыльнулась: — А кого представляла? Скажи, что своего секси-редактора, как его там… Вот это было неожиданно. В прошлый приезд Джинни случайно оказалась вместе с ней на встрече, но никогда не говорила об этом. — Эллиот? Рыжая мечтательно закусила губу: — Если бы я не была замужем за лучшим мужчиной, заполучила бы его себе и переехала поближе к лучшей подруге. Но не судьба. Так что — это он? Одобряю. Задница что надо. Гермиона рассмеялась. Она встречалась с редактором много раз, но даже не обратила внимания на его пятую точку. А вот подруге хватило и пяти минут. — Так кого? — не унималась Джинни. Даже жить в канализации без душа и нормальной кровати было реальнее, чем проигнорировать её. — Малфой, — сдалась Гермиона. — Где? — Рыжая крутила головой. — У тебя что, галлюцинации? Нет тут твоего Малфоя, он в Лондоне, собирается на своё тупое свидание… И тут до подруги дошло. Гермиона видела это по тому, как она резко захлопнула рот и отвела взгляд. Джинни не планировала ей рассказывать. Влюблённое сердце ушло в пятки… Поэтому он не писал. Строил свою жизнь дальше, но уже без неё. Наверное, она не имела права обижаться, но обижалась. О, и ещё как. Если бы он и правда оказался сейчас здесь — она бы наваляла ему без раздумий. Но в этом-то и суть, правда? Его здесь не было. Гермиона словно очнулась, вспоминая, что Джинни говорила. Ей хотелось как можно скорее уйти от этой темы и избавить подругу от неловкости — она выглядела виноватой. — У меня не галлюцинации, Джинни, а дракодефицит. Но я его немного восполнила прямо перед нашей встречей — ты же не возражаешь? — Прости, — прошептала она в ответ. — Прости, Гермиона. Я привыкла рассказывать тебе всё, и это просто… вырвалось. — Ничего страшного, — ей стоило огромных усилий не лечь и не умереть от разбитого сердца прямо на грязном тротуаре. — Пошли, бар уже открылся! Она взяла Джинни под руку и повела в сторону входа. Страдания страданиями, а веселье — по расписанию.

***

После пятого шота текилы Гермиона чувствовала себя отлично! Джинни не могла пить перед игрой, но вот Мэгги, которая присоединилась к ним сразу после закрытия смены в кофейне, была в полном восторге от этого вечера. Они были как две разные стихии. Джинни — огонь. Дерзкая и смелая, сильная и яркая. Она могла согреть, а могла и спалить тебя до угольков, при этом ехидно улыбаясь. Мэгги… Мэгги же была скорее воздухом. Тихая и незаметная в обычной жизни, ничем не выделяющаяся. Волосы пепельно-русого цвета, обычно собранные в высокий хвост, правильные, но ничем не примечательные черты лица, глаза-хамелеоны — зелёные при ярком свете и карие при искусственном. Даже одевались они по-разному: Джинни — в соблазнительно подчёркивающей все изгибы тунике и обтягивающих каждую клеточку тела легинсах, а Мэгги — в простой футболке и джинсах. Вот только стихия есть стихия… Стоило Мэгги посмотреть кому-то в глаза и широко улыбнуться — бам. Повержен. Она была невероятно харизматичной и верной, поэтому Джинни легко нашла с ней общий язык. — За Эллиота! — Мэгги поднимала стопку повыше, и текила выплёскивалась через край. — За секси-редактора! — смеясь, вторила Джинни и салютовала стаканом с колой. Гермиона же в алкогольном дурмане пыталась воскресить образ этого самого редактора. Ну да… он был хорош собой. Высокий — галочка. Симпатичный — галочка. Умный — галочка. Только глаза у него были не серые, как дождливое лондонское небо, и волосы — не платиновый блонд. — За Эллиота, красавчика-редактора! — запоздало повторила Гермиона. — Завтра я позову его на свидание! Джинни нахмурилась, но говорить ничего не стала. — Пойдём танцевать, — предложила Мэгги. — Это же моя любимая песня! Они втроём ворвались на танцпол, завывая во всё горло: What you waiting What you waiting What you waiting What you waiting for? Гермиона кружилась вокруг своей оси, избивая танцующих рядом своими неуправляемыми кудрями. Стукалась бёдрами с Джинни и Мэгги и кричала так громко, как могла, доставая боль из самых потаённых уголков. Она никому не говорила, как была несчастна в этот момент, но знаки были. Look at your watch now You’re still a super hot female! You got your million dollar contract And they’re all waiting for your hot track Они вопили так громко, что мужчины, желающие потереться о красивых и таких ярких девушек, отодвигались подальше — явно опасаясь лишиться барабанных перепонок. Джинни танцевала потрясающе — призывно виляя бёдрами и строя глазки подругам. Мэгги в основном прыгала и махала руками. Гермиона же закрыла глаза и полностью отдалась моменту, вторя песне, спрашивала себя: Драко пошёл на свидание. Он живёт дальше. Чего же ты ждёшь? Чего ты ждёшь, Гермиона? Они остались на танцполе и на следующую песню, а потом ещё на одну. Ноги гудели, хотелось пить. Джинни пора было возвращаться в отель, чтобы как следует выспаться перед игрой, а у Мэгги завтра были пары и смена в кофейне. Они вывалились из бара разгорячённые, с потёкшей тушью в уголках глаз. Гермиона и Мэгги были, ко всему прочему, полны пьяных обещаний, данных самим себе, о которых они забудут завтра же. — Мне пора, — Джинни обняла Гермиону. — Я была рада с тобой увидеться, надеюсь, скоро снова смогу приехать. Гермиона не планировала идти на матч, но тихо пожелала подруге удачи. — Мэггс, с тобой приятно иметь дело, — теперь очередь крепких объятий перешла к ней. — Следи, чтобы кудрявая не сошла тут с ума от своего дракодефицита. И если придётся — силой тащи её в постель к Эллиоту! — Как прикажете, миссис Забини. — Спелись… — бормотала Гермиона себе под нос. Джинни жила прямо возле бара, а вот им с Мэгги пришлось ещё сорок минут идти домой пешком. Ночная прохлада выветрила остатки алкогольного дурмана, но они не переставали хихикать всю дорогу, представляя, как удивится Эллиот, когда увидит тридцать пять пропущенных СМС с приглашением на свидание. Потому что именно это Гермиона и Мэгги и сделали. Пока ещё были смелыми. Они жили на соседних улицах и расстались возле дома подруги. Как только она зашла в здание, улыбка Гермионы сползла с лица. Медленно, едва волоча уставшие ноги, она добралась до дома и поднялась по лестнице. Там, подпирая дверь её квартиры, стоял соплохвост ему в задницу Майк. — Чего тебе? — Гермиона пыталась обойти этот шкаф, чтобы попасть в царство романтических страданий и нового эпизода сериала «Друзья». — Где ты была? — властный, шипящий голос, который мог бы напугать до чёртиков. — Уже почти полночь. Гермиона усмехнулась: — Да? Что за веселье заканчивается так рано? Она скрестила руки на груди: — Так чего тебе? Майк выглядел ошарашенным. Очевидно, он рассчитывал, что Гермиона начнёт блеять, словно потерянная овечка, и извиняться перед мистером Континентальное Эго. А она лишь стучала ногой по полу в нетерпении и надеялась, что он уберётся как можно скорее. Без магии ей этого шкафоподобного с места не сдвинуть, но раскрытие ведьминской сущности в планы на этот вечер не входило. — Ты не можешь шляться где попало по ночам! — Ага… — Гермиона ковырялась в ногтях и не была заинтересована в этом разговоре. — Что я тебе говорю?! — он повысил голос. — Смотри на меня! Сделав два шага вперёд, он прижался к ней вплотную и пальцами схватил её за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Она не сопротивлялась. — А то что? — Гермиона улыбнулась. — Что ты мне сделаешь? Она не понимала, как могла быть с ним когда-то. Наверное, во всей этой череде — родители, отсутствие денег и нормального жилья, подработка и написание книги — она выбрала быть хоть с кем-то. Это казалось лучше, чем сойти с ума от одиночества. — Ты не можешь разгуливать в таком виде по городу одна. Впредь будь добра сообщать мне, где ты и с кем. Сейчас же она отчётливо видела, как глупо ошибалась. Лучше уж быть одной, чем тратить свою жизнь на придурка, который искренне верит, что может запугать женщину — и ему за это ничего не будет. Она могла достать палочку прямо сейчас и пустить в него заклинание, не произнося ни слова. Гермиона ни на день не забывала о том, кем является, и упорно тренировалась. Но почему-то ей казалось, что и не понадобится. Обычно такие мужчины — если их можно было так называть — переставали быть настолько уж страшными, когда встречались с ответной угрозой. Гермиона размяла шею, опуская голову сначала к правому плечу, потом к левому, прежде чем вновь взглянула ему в глаза. — На этот раз я отпущу тебя, — её голос стал ледяным. — Даже без единой раны, что очень милостиво с моей стороны. На лице Майка нарисовалась усмешка. — Но… — стальные нотки в её голосе были явно крепче его яиц, потому что теперь он выглядел озадаченным, — если ты ещё раз придёшь к моей двери без приглашения, и, упаси тебя Мерлин, начнёшь сыпать угрозами — я уже не буду такой доброй. Хищнику не нужно быть самым крупным или самым сильным. Достаточно глаз, в которых написана непоколебимая решимость. И Майк видел. Если говорить о стихиях, Гермиона была океаном. Могла быть тихой и спокойной, а могла — и убить. Случайно… или не совсем. Она была непредсказуемой. И теперь её бывший видел это. Он наверняка не мог понять, почему мелкая дрожь пробежала по его телу. Но когда Гермиона не торопясь обошла его и вставила ключ в замочную скважину, он молчал и ничего не предпринимал. — Спокойной ночи, — бросила она через плечо и закрыла за собой дверь. Ей срочно нужно было страдать в кровати по бывшему, объедаясь мороженым, — а не вот это вот всё.

***

Гермиону разбудил непрекращающийся писк телефона. Неприятный звук пронзал похмельный мозг тысячей уколов, и она всё же недовольно открыла глаза. Потянулась за своим розовеньким «Самсунгом», который сейчас просто ненавидела, и откинула крышку, щурясь от солнечного света. 36 новых сообщений. Она простонала, пытаясь понять, что вообще происходит. В папке с сообщениями она долго листала: Эллиот, Эллиот, Эллиот… На её 35 сообщений с приглашением сходить на свидание он 35 раз ответил: «Я с радостью свожу тебя на свидание, Гермиона.» Это её рассмешило. Но сообщений ведь было тридцать шесть… Она ещё раз прошлась по списку — и поняла, что среди СМС от секси-редактора было ещё кое-что: От: Малфой… Время: 15.04.2004, 06:21 Я всё ещё по тебе скучаю. Похмельным мозгом она пыталась высчитать, сколько было времени в Лондоне, когда он написал это сообщение. Шесть минус одиннадцать… Или плюс одиннадцать? Что вообще такое одиннадцать? Со скрипом и недовольством она всё же определила, что, скорее всего, он писал ей прямо со своего свидания. Какой кретин. Всё это не имело смысла. Никакого чёртового смысла. Гермиона перевернулась на живот, обняла Стича и начала стучать по кнопкам: Кому: Эллиот Время: 15.04.2004, 09:54 Сегодня в восемь? Хочу суши :) Зарывшись носом в подушку, она вновь закрыла глаза и уже почти провалилась в сон, когда телефон в руке снова издал противный звук: От: Эллиот Время: 15.04.2004, 09:59 Значит, суши. Пиши адрес, заберу тебя на машине — Ну вот, — проворчала Гермиона, — теперь я женщина, которую забирают на машине. Может, у него ещё и Porsche, а ей пора завести крошечную собаку и носить её в сумочке? На секунду она задумалась — что для неё значит это свидание? Эллиот — способ отомстить Драко? Или он и правда ей интересен? Но похмелье взяло верх над логикой, и Гермиона решила отложить это на потом. Когда-нибудь она обязательно об этом подумает. А прямо сейчас — душ, кофе, насыщенный жирами завтрак. И никакого дракодефицита!

***

Конечно, у него был Porsche… Гермиона чувствовала себя немного нелепо в платье с распродажи, но радовало то, что оно похоже было условной копией люксового бренда. Полупрозрачное, с цветочным принтом и блёстками, которые кричали: «Я фея, вашу мать, но сегодня в отпуске». Соблазнительное и дерзкое одновременно. Идеально для того, чтобы случайно свести кого-нибудь с ума. Ну или не случайно. Эллиот галантно склонился и подхватил её ладонь, чтобы оставить поцелуй на тыльной стороне. — Здравствуй, Гермиона, ты сегодня прекрасна как цветок, — проговорил он с лёгкой улыбкой на губах. Уф, в самом деле — алло, красавчик, мы в XXI веке или где? Конечно, она была не против красивых ухаживаний, подарков и ресторанов, но пока что происходящее попахивало нафталиновыми рейтузами её прабабушки Джозефины. Эллиот открыл дверь пассажирского места, и Гермиона как можно элегантнее опустилась на сиденье, подобрав прозрачный подол, который, очевидно, устроил бунт и хотел остаться дома. Гермиона даже взгрустнула из-за того, что сама не может так сделать. Как только машина тронулась и влилась в вечерний поток транспорта, она открыла окно и подставила лицо ещё тёплому предзакатному ветру. — Причёску не испортишь? — серьёзно спросил Эллиот. Гермиона окинула его взглядом. Блондин — но волосы скорее цвета песка в солнечных лучах, с прямым носом и словно по линейке выверенными ноздрями (серьёзно, у кого вообще бывают такие идеальные ноздри?), кареглазый и загорелый. При полном параде. Без шуток. Костюм-тройка бежевого цвета, явно сшитый на заказ и подходящий ему идеально. Белый платок, аккуратно выглядывающий из нагрудного кармана. Она что — дева в беде? Мерлин… Она и не подумала, что Эллиот — чистокровный волшебник, преследуемый традициями своей семьи. В Австралии разница между ними и магглорождёнными была не так заметна, магический мир был гораздо менее обособлен. Даже издательство, которое — как Гермиона только сейчас поняла — принадлежало его семье, работало как с волшебниками, так и с магглами. Последние, конечно же, об этом не знали. Но каким бы прогрессивным ни было общество, чистокровные держались за манеры и накрахмаленные воротнички. Гермиона прикусила губу и закрыла окно — она-то даже не потрудилась пройтись разглаживающим заклинанием по платью перед выходом. Они неслись по улицам Сиднея, всё дальше удаляясь от центра города. — Куда мы едем? — ей было любопытно примерно настолько же, насколько некомфортно в этой колючей тишине. — В особое место, — Эллиот хитро прищурился, и Гермиона не могла не задаться вопросом: будут ли в этом месте пакеты, в которые он по частям сложит её тело и разбросает по мусорным бакам города. Она аккуратно достала телефон из сумочки и, стараясь выглядеть непринуждённо, сообщила: — Мама просила написать вечером, ты не против? Эллиот отрицательно покачал головой, пока Гермиона, не дожидаясь его ответа, строчила Мэгги: «Он ведёт себя как маньячелло. Если не напишу тебе через три часа — знай, я тебя любила.» Она пожалела, что не взяла с собой волшебную палочку, но та не помещалась в её чертовски маленькую сумочку, подходящую под наряд. Вроде Эллиот не сделал ничего плохого, но древко всегда вселяло в неё уверенность и чувство безопасности. Когда они свернули с основной дороги, Гермиона нахмурилась — не могла припомнить в этой стороне никаких заведений: ни маггловских, ни магических. — Мы на месте. Ей потребовалось всё самообладание, чтобы не закатить глаза. Это был яхт-клуб. Он, в своём костюме за кучу австралийских долларов, на своём Porsche за кучу австралийских долларов, привёз её кататься на собственной яхте — за Мерлин знает сколько куч австралийских долларов. В этом было так много Эллиота. И так мало Гермионы. Он открыл дверь и протянул ей руку, помогая выйти. — Я не нашёл хорошего суши-бара в Сиднее, сплошная посредственность. Поэтому сегодня вечером готовить будет один из лучших шеф-поваров Японии — он уже ждёт нас на яхте. Гермиона натянуто улыбнулась: — Честно, я думала, что мы просто поужинаем и поболтаем. Не обязательно было… Он не дал ей договорить: — Ты заслуживаешь всего самого лучшего, Гермиона. Не будь скромницей. Скромницей? Извинитесь! Вот кем-кем, а ей Гермиона точно не была. Проблема оставалась прежней. Они были здесь не потому что она «заслуживает лучшего», а потому что Эллиот хотел поглаживать своё эго, предлагая ей то, в чём она не нуждалась. Она знала таких мужчин. И они ей не нравились. Гермиона вспомнила, как Малфой — одетый примерно так же, как Эллиот сейчас — сидел в дёнерной и скривившись макал жареную картошку в соус. Но после той встречи он никогда не пытался «купить» её внимание. Может, и у секси-редактора должен быть шанс? — На самом деле… — начала она, — для меня это немного… «слишком». Понимаешь? Эллиот снова не обратил внимания на её слова — или посчитал, что она просто стесняется: — Тебе понравится. Вот увидишь. Они шли вдоль яхт, пришвартованных у берега, и Гермиона уже знала, какая из них его — огромная, роскошная, дорогая. Она выделялась размерами, но кроме этого, узнать её было легко по тому, что возле трапа стояли пять (вы не ослышались — пять) официантов. Ей хотелось треснуть себя по лбу. Ну в самом деле, этот год уже подарил одного прекрасного человека, который подходил ей всеми своими острыми гранями. С которым можно было смеяться до слёз и плакать до истерики. Что это был бы за джекпот, если бы за такое короткое время она встретила ещё одного «своего» человека? Отчего-то ей ужасно не хотелось подниматься на борт этой огромной махины. Потом сидеть и слушать надменные речи. Рядом с Эллиотом она чувствовала себя маленькой и ничтожной. Когда до яхты оставалось совсем чуть-чуть, Гермиона поняла, что пора что-то делать. Ей было неловко после такой серьёзной подготовки с его стороны говорить, что это не то, чего она хотела бы — особенно учитывая, что прошлая попытка ни к чему не привела. Но и предавать себя не хотелось. Следующие несколько шагов она намеренно делала чуть правее, подходя к краю пирса. Оказавшись достаточно близко, Гермиона элегантным движением скинула сумочку с плеча — и, неудачно «поскользнувшись», упала прямо в воду. Когда она вынырнула, размахивая руками и сплёвывая солёную воду, Эллиот кричал: — Быстрее! Достаньте её оттуда! Хмыкнув, она наблюдала за его бесполезными метаниями и попытками заставить кого-то из персонала нырнуть за ней. Конечно, сам он портить костюмчик не планировал. Эдакая цаца. Она подплыла к технической лестнице и спокойно поднялась обратно на пирс, готовясь разыграть спектакль: мол, подвернула ногу и замёрзла, и именно поэтому ей придётся вернуться домой. Но этого не потребовалось. — Гермиона! — он выглядел действительно взволнованным, и она на секунду даже почувствовала себя плохо из-за того, как с ним поступила. Пока… — Что ты наделала? В таком виде ты не сможешь принять участие в ужине! — Да? Почему же? Ты можешь высушить мою одежду магией. Волосы тоже… никаких проблем. Ей нравилось его доставать. — Но твоя причёска… — Эллиот скривился. — И макияж… Невежливо появиться в таком виде перед знаменитым шеф-поваром. Понимаешь? Гермиона сделала печальное лицо — или ей так казалось: — Так что же мне делать? Эллиот смотрел по сторонам, явно продумывая план действий. Вечерний ветерок холодил её кожу, полупрозрачная ткань платья облепила со всех сторон, и отсутствие лифчика ощущалось… отчётливо. Ей хотелось закрыться руками, но Гермиона гордо подняла подбородок и терпела. — Я не смогу отвести тебя домой… — наконец пробормотал он, не поднимая взгляда. Вся напыщенная чистокровность испарилась. — Будет неправильно отказаться от всего в последний момент. Гермиона хмыкнула. Она действительно была девой в беде. Но прекрасный принц не потрудился протянуть ей хотя бы платок. — Я вызову тебе такси. Окей? Ей хотелось смеяться во весь голос. Но она лишь кивнула, подбирая с пола свою сумочку: — На самом деле, я могу вызвать такси сама. Единственное — я бы хотела попросить полотенце, если тебя не затруднит… Эллиот щёлкнул пальцем, подзывая официанта: — Принеси полотенце из гостевой каюты. Быстро! — высокомерно потребовал он. Гермиона вглядывалась в его карие глаза и правильные черты лица — но не видела и капли красоты. Внутреннее уродство портило картинку, и этого уже было не исправить. Наконец он протянул ей полотенце и пожелал хорошо добраться до дома. После чего поднялся на борт яхты, оставив Гермиону наедине со своими мыслями. Когда она ехала домой на такси, ждать которое пришлось около получаса, смотрела в окно на огни вечернего города — и улыбалась. Телефон пиликал снова и снова, оповещая о входящих от Мэгги, в которых та придумывала тысячу и один способ, как маньячелло Эллиот мог убить Гермиону и спрятать тело. И ещё примерно тысячу и один способ её кровожадной и очень изощрённой мести за подругу. А дома её ждала банка мороженого и хорошая книга. Жизнь была не так уж ужасна. Даже с учётом дракодефицита.

***

Несмотря на все уговоры Мэгги, Гермиона всё же решила притормозить с построением личной жизни. Теперь она всячески избегала своего секси-редактора и корила себя за такую глупую идею — соединять рабочие и романтические отношения. Следующие два дня она писала дома, писала в библиотеке, писала в кофейне — это было спасением. Но стоило отложить ручку — и в голове всплывало, словно ужасно прилипчивая песня из рекламы сока: “Я всё ещё по тебе скучаю.” А что отвечать? Её злило, что этот засранец прислал ей СМС прямо со свидания с другой девушкой. Злило, что, несмотря на это, она то и дело тянулась к мобильнику, чтобы написать что-то в ответ. Наконец, в пятницу вечером она решила, что хватит сидеть дома и страдать. Ей нужно было сделать хоть что-то. Что — она не знала. Но дружила с правильными людьми. Именно благодаря Мэгги они обе оказались в салоне пирсинга, сидели на ярко-зелёных кожаных кушетках и выбирали, что именно хотят себе проколоть. Подруга думала о пупке, а Гермиона не могла определиться. Соски? Красиво, но долго заживают и будут ощущаться в гидрокостюме. А от волн она отказываться не планировала. Пупок? Не хотелось повторять за Мэгги. Ещё несколько проколов в ушах? Скучно. Ей хотелось, чтобы пирсинг был заметен с первого взгляда. Гермионе требовался вызов. — Может, нос? — Мэгги болтала ногами и облизывала чупа-чупс с жвачкой внутри. Гермиона подошла к зеркалу и посмотрела на свой нос — не огромный, не уродливый, не картошкой. Нормальный. — Почему бы и нет? К ним подошёл мастер: — Ну что, решили? Гермиона забралась на кушетку рядом с подругой: — Ей — пупок, мне — нос. Не перепутайте! Парень улыбнулся: — Уж постараюсь. Кто вперёд? — Я, — Гермиона улыбнулась. Смелости ей было не занимать.

***

Следующим утром она больше часа провела у зеркала. Колечко на правом крыле носа поблёскивало в солнечном свете, и Гермиона всё никак не могла понять: Какого драккла она вообще это сделала? Что дальше? Татуировка с лицом Малфоя на правой груди? О, он был бы не против. Колечко выглядело неплохо. Но принимать одно опрометчивое решение за другим — это не её стиль. Как-то… дёшево. Напряжение нарастало по телу, и всё раздражало — яркий свет, налипшие на пятки песчинки, от которых не спасала никакая уборка, шум машин с улицы. Хотелось, как чистый лист бумаги, смять эту реальность в кулаке и выбросить. Если он может — то и я тоже. Гермиона схватила телефон и, судорожно тыкая по ни в чём не повинным кнопкам, печатала: Кому: придурок Малфой Время: 18.04.2004, 09:01 Я тоже по тебе скучаю. И внутренняя пружина бестолковой волнительности наконец разжалась, дав впервые за последние дни сделать глубокий вдох. Пусть теперь он страдает и думает, что с этим делать. А она — продолжит жить. И, может быть, на время станет абсолютной сучкой. Исключительно в терапевтических целях.

***

Вода была ледяной — и Гермионе это нравилось. Она пробуждала лучше любого кофе. Щипала кожу на ногах, забиралась под гидрокостюм, заставляла сердце учащённо биться. Гермиона стояла по колено в волнах, прижимая доску к боку. Над горизонтом медленно вставал рассвет, отражаясь в океане розовато-золотыми бликами. Мир словно замирал перед началом нового дня. Она шагнула вперёд и поднырнула под набегающую волну, полностью уходя под воду — тишина, мягкое давление на тело. Всё это было знакомо до микроощущения. Вынырнув, она стряхнула капли с лица и легла на доску, ощущая, как тёплый луч солнца касается лопаток. Активно двигая руками, ловила ритм. Снова. Снова. И снова. Оставляя берег где-то далеко позади. Подходящая волна появилась перед ней незаметно. Ощущая покалывания в кончиках пальцев, она ловила предвкушение. Развернулась. Начала грести. Сильнее. Быстрее. Сердце бухало в груди — громко и радостно. И в какой-то момент волна подхватила её. Толчок снизу, лёгкий удар под рёбра — и она поднялась на ноги, чуть согнув колени. Тело знало, как держать баланс. Каждое движение было интуитивным — не продуманным, не отточенным. Прожитым. Кудри разлетались на ветру, прилипая мокрыми прядками к шее и лицу, а доска скользила по воде, поднимая брызги в воздух. Волна несла её всё дальше, пока Гермиона… дышала. На пару секунд показалось, будто в ней не осталось ничего, кроме воздуха и света. Свободы и силы. И когда океан, сделав своё дело, аккуратно сбросил её совсем рядом с берегом, Гермиона мешком картошки свалилась в воду, смеясь сквозь солёные брызги. Да, растрёпанная, с красным носом и посиневшими пальцами. Но живая. Распластавшись в воде кривоватой звездочкой, она раздумывала о последних днях — и пришла к выводу, что эра дракодефицита завершена. У неё были океан, писательство, Мэгги и возможность ходить на нелепые свидания. Гермиона чувствовала, что справится. Ей вдруг захотелось как можно скорее оказаться дома и продолжить писать. Океан подарил ей вдохновение, и она старалась не расплескать ни капли, пока выбиралась на песок и шла в сторону дома. Нахмурившись, она продумывала сюжетный поворот для последних глав. Всё к этому шло — осталось только органично вписать его в арку главной героини. На краю поля зрения замаячило чёрное пятно — чужеродное и неприветливое в этом залитом солнцем мире — и выдернуло её из потока мыслей. С нескрываемым недовольством она подняла взгляд. Задница Василиска… Это был МАЛФОЙ.