Влюблённый мальчик и обоссанные штаны

Следующая неделя прошла так, словно он обдолбался чем-то улётным и пребывал в бесконечном кайфе, потому что она согласилась. Нет, не так. Она согласилась! И если бы в тот момент Грейнджер предложила переписать на неё Малфой-мэнор, он бы, вероятно, уточнил только цвет чернил. Прости, мам! Прости, пап! Мальчик влюбился… Драко навсегда запомнил момент, как Гермиона, запыхавшаяся, подбежала к нему и бросилась на шею, отрывая ноги от земли, а он кружил и кружил её, пока она оставляла десятки поцелуев на его лице. Они целовались как сумасшедшие, пока ехали в такси. Водитель закатывал глаза и ворчал что-то о том, что им следует снять номер, но Драко был готов купить всё это воняющее дешёвым освежителем ведро на колёсах, лишь бы мужчина заткнулся и не отвлекал его от шеи Грейнджер. Он был сосредоточен только на том, чтобы позорно не спустить прямо в штаны. Добравшись до её дома, Драко подхватил Гермиону на руки, а она, словно обезьянка, облепила его тело ногами. Они спинами обтёрли каждый дюйм стены, пока добрались до её квартиры. И, честно говоря, впервые в жизни ему было абсолютно плевать на грязь. Если бы для того, чтобы оказаться внутри неё, ему пришлось бы вымазаться в пыли и засохших кусках отслоившейся краски с ног до головы — то так тому и быть, потому что её стоны, отражающиеся эхом и наверняка слышные всем соседям, творили что-то нереальное с его восприятием реальности. Он поплыл. И это всё было какой-то нереальной сказкой, фантазией, чудесным сном. И разрази его дементор поцелуем взасос, если он планировал просыпаться. Ни за что! За последние семь дней его жизнь превратилась в череду нового странного опыта. В воскресенье, после того как он с трудом разлепил глаза в её крошечной квартирке, Гермиона с видом главнокомандующей, перед которой он уже готов был встать на колени, отправила его в душ и велела скорее собираться. Она не сказала, куда они отправятся, но скептически поглядывала на его наряд — снова чёрная рубашка и штаны. Нет, ну а в чём ещё он должен был пойти в клуб? Гермиона намазала его толстым слоем санскрима, из-за которого он стал ещё более бледным и, кажется, начал чесаться. Возможно, это была аллергия на демократичный ценовой сегмент. Его чувствительная кожа была предназначена исключительно для средств высшего качества, к которым тюбик её крема с песком на ободке и стёршимся неизвестно когда названием явно не относился. Но он терпел. В конце концов, его отец всегда говорил, что мужчина рождён, чтобы терпеть и терпеть, а потом ещё терпеть и терпеть. В детстве он думал, что речь идёт о политике. Оказалось — о женщинах. Когда наконец сборы были закончены, она потащила его за руку в кофейню в соседнем доме, где купила круассаны и два кофе. Слава безразмерным панталонам Мерлина, не эту отвратительную сладкую тыквенную жижу! Малфой предположил, что это сахарное нечто просто не продают в этом месте, но всё равно мысленно поблагодарил всех богов — магловских и волшебных. На всякий случай. Ели они прямо по дороге, что его сильно возмущало, потому что пищеварение — штука сложная, и нужно было уважительно относиться к своему телу. Особенно после той физической нагрузки, что она устроила ему ночью. Но Гермионе, кажется, было наплевать. Она была вся такая волосы назад, светилась в солнечных лучах и, откусывая от своего круассана, улыбалась, когда кусочки хрустящего теста прилипали к губам и щекам. А Драко тормозил, вынуждая её сделать то же, а после собирал губами крошки с её лица, и Гермиона смеялась, уворачиваясь и разливая кофе по асфальту. Он понял, что попал, как только неприметное серое здание оказалось в зоне их видимости. В нём не было ничего особенного, но оттуда доносился лай десятков собак. Десятков непредсказуемых, лохматых, слюнявых и, скорее всего, блохастых собак. Драко сглотнул. Кажется, испытания на прочность только начинались. Запах ударил в нос, когда они переступили порог. Это был не просто запах. Это было концентрированное амбре из мокрой шерсти, дешёвого корма и… отчаяния. Нос официально подал прошение о выселении с его лица. Гермиона же радостно помахала рукой какому-то пухлому, лысеющему старичку в заляпанном синем комбинезоне. — Мистер Хендерсон! Привет! — О, наша спасительница! — старичок заулыбался так широко, что его глаза превратились в щёлочки. — Не ждал тебя в эти выходные. А это, стало быть, твой… помощник? Драко с достоинством кивнул, хотя слово «помощник» в его голове прозвучало как оскорбление. Гермиона повернулась к нему, буквально сияя святостью: — Я прихожу сюда пару раз в месяц. Помогаю убирать, выгуливать собак. Мистер Хендерсон, чем мы можем заняться сегодня? Старик добродушно почесал затылок. — Ну, волонтёров сегодня мало. Надо бы вычистить вольеры в восточном крыле. За ночь они там… кхм… навели свои порядки. Можете пока выпустить их во двор, а потом взяться за щётки. Драко медленно, очень медленно повернул голову в сторону указанного «крыла». Вольеры. Металлические клетки. Внутри которых было… о, нет. Там были кучи. Буквально. И лужи. И всё это выглядело и пахло так, что его дорогой парфюм, казалось, забился в угол и тихо плакал. В этот момент Гермиона встала на цыпочки. Её горячее дыхание обожгло его ухо. — Если ты поможешь мне с этим, Малфой, — прошептала она невероятно порочным тоном, от которого у него по спине побежали мурашки размером с гиппогрифа, — я клянусь, что сегодня вечером встану перед тобой на колени и сделаю всё, чтобы ты забыл, как тебя зовут. Драко замер. Шестерёнки в его голове совершили экстренное сальто назад. Грязь? Какая грязь? Собачье дерьмо? Пф-ф, да это просто удобрение! Он шагнул вперёд и буквально вырвал из рук опешившего мистера Хендерсона швабру, ведро и какие-то грязные тряпки. — Отойдите, уважаемый! — гаркнул Драко с таким энтузиазмом, словно собирался лично спасать этот мир от Володьки Безносого. — Работа не ждёт! И начался ад. Как только старик открыл решётки, чтобы выпустить собак во внутренний двор, на Драко обрушилось цунами. Шерстяные, слюнявые, безумно энергичные демоны прыгали на него, ставили свои грязные лапы на его чёрные (мать их!) брюки, тянули зубами за штанины и пытались отгрызть пуговицы на рубашке. — Эй! Фу! Слезай с моей ноги, блохастое недоразумение! — орал он, яростно оттирая решётку и отмахиваясь шваброй от особо любвеобильного терьера. Гермиона стояла в сторонке с мистером Хендерсоном. Она обрабатывала животных каплями от всевозможных паразитов, и Драко был ей очень за это благодарен, потому что боялся подцепить что-то противное, а потом чесаться и орать не только от сансрима, но и от крошечных уродцев в собственных волосах. Брр… — Малфой, вон там, в углу, ты пропустил! Пятно! Натирай интенсивнее! Ты же не хочешь, чтобы собачкам было некомфортно? — Я тебе сейчас это ведро на голову надену, женщина! — пыхтел он, стоя на коленях в луже неизвестного (хотя кого он обманывал — вполне известного) происхождения и яростно работая губкой. Как он до этого докатился?! Наследник древнейшего и благороднейшего рода. Человек, который ел из серебряной посуды. И вот он здесь. Трёт собачье дерьмо вонючей тряпкой, пока какая-то австралийская дворняга жуёт его ботинок за шестьсот галлеонов. И тут произошло непоправимое. Один из молодых кобелей, лопоухий и с абсолютно наглой мордой, подошёл к нему вплотную. Посмотрел Драко прямо в глаза. И… поднял заднюю лапу. Теплая струя оросила его идеальные брюки в районе икры. Драко перестал дышать. Он опустил взгляд на свою ногу, потом перевёл его на пса. — Ты… ты только что на меня нассал? — прошептал Малфой с нескрываемым ужасом, словно собачья моча не просто замарала его, а прожгла кожу насквозь. Мистер Хендерсон зашёлся таким хохотом, что чуть не подавился воздухом. — О, кажется, Бакстер тебя пометил! Теперь ты в стае, сынок! — Я сейчас из этого Бакстера сделаю прикроватный коврик! Грейнджер, я убью его! — взревел Драко, вскакивая на ноги. Он был готов бросить тряпку, сжечь брюки прямо на себе и устроить грандиозный скандал с применением всех известных ему Непростительных, но Гермиона поймала его разъярённый взгляд. Она не сказала ни слова. Медленно, очень выразительно облизнула свои губы, опустила взгляд на уровень его ремня, а потом невинно похлопала ресницами и улыбнулась уголком рта. «Колени», — вспомнило его предательское тело, мгновенно отправляя всю кровь от мозга куда-то значительно ниже. «Она обещала». Драко скрипнул зубами так, что эмаль чуть не потрескалась. — Тварь лопоухая, — злобно прошипел он кобелю, но тряпку не бросил. Вместо этого он с остервенением набросился на очередную клетку, бормоча под нос проклятия, чихвостя Сидней и мысленно разбрасываясь обещаниями того, как именно он сегодня ночью заставит Грейнджер отрабатывать каждую каплю мочи на этих чёртовых штанах. И да, той ночью они вообще не ложились спать. Он был настоящим паскудным кроликом, и, взяв в напарники Дрейка, доводил Гермиону до оргазма столько раз, сколько она вообще была способна кончить, попутно невероятно гордясь своей мужественностью. Даже с розовым и блестящим Дрейком в руке. А в перерывах они ели чипсы, засыпая крошками всё вокруг. Ноль аристократизма из десяти. На следующий день Грейнджер устроила ему скандал. Ну, как скандал — скорее, снисходительно-возмущённую лекцию на тему его поразительной, просто катастрофической узколобости. Малфой валялся на кровати в чистой одежде, потому что после приюта им пришлось съездить в отель и взять с собой немного вещей, а Гермиона лежала сверху, почёсывая его голову. И в этой абсолютной идиллии Драко имел неосторожность спросить: — Так кто такой этот ваш Шрек? Какой-то местный австралийский зверь? Ядовитый кенгуру-переросток? Гермиона посмотрела на него так, будто бы он только что признался, что не умеет читать. — Ты серьёзно? Малфой, как можно быть таким… таким оторванным от реальности?! Это же шедевр! И вот так он оказался в заложниках. Уже через минуту Гермиона перебирала кассеты, ища нужную, а через две на экране появилась красивая книга с золотым тиснением. Зазвучал приятный голос, читающий сказку о принцессе в башне. Драко удовлетворенно кивнул. — Хм. Литература. Рыцари. Драконы. Довольно изысканно, Грейнджер, я одобря… Зелёная ручища с грязными ногтями внезапно вырвала страницу из книги. Раздался характерный, ни с чем не сравнимый звук спускаемой в унитазе воды. Малфой фыркнул. Дверь деревянной покосившейся будки — уличного туалета! — с грохотом распахнулась, и на экран, сладко потягиваясь и почёсывая зад, вывалился огромный, невероятно уродливый зелёный тролль в какой-то бомжеватой жилетке. Заиграла оглушительная, совершенно не рыцарская музыка. — Святой Мерлин, что это за мерзость?! — Драко отполз в угол кровати. — Почему он зелёный? Грейнджер, он болен драконьей оспой? Ему срочно нужно в карантин! Гермиона уже начала хихикать, устраиваясь поудобнее и закидывая ноги на его бёдра. — Это огр, Малфой. Смотри дальше. На экране зелёный монстр подошёл к болоту и начал принимать душ. Из густой, чавкающей грязи. Глаза Драко расширились до размеров галеонов. Его психика, едва пережившая вчерашний собачий приют, дала трещину. — Он моется грязью?! — взвизгнул Малфой. — Создатели совсем помешались на антисанитарии? Я и сам как будто полностью состою из грязи, Грейнджер! Сначала песок на полу, потом вольеры, теперь вот это! Но худшее было впереди. Зелёный урод выдавил на зубную щётку внутренности жирной гусеницы и с удовольствием почистил зубы. А затем нырнул в грязную лужу и… пустил газы. На поверхность воды тут же всплыла мёртвая рыба. — ВЫКЛЮЧИ ЭТО! — заорал Драко, вжимаясь в матрас и пытаясь закрыть глаза ладонью, хотя всё равно подглядывал сквозь пальцы. — Немедленно выключи! Что за кошмар?! Гермиона хохотала так, что чуть не свалилась на пол. Она держалась за живот, по её щекам катились слёзы. — Малфой… твоё лицо… — задыхаясь от смеха, выдавила она. — Моё лицо выражает праведный гнев! — бушевал он, указывая пальцем на экран. — Это пособие по биологическому уничтожению! Он только что убил рыбу собственными газами! Зачем ты мне это показываешь?! Я в чём-то провинился? Это месть за то, что я вчера снова долго возился с застёжкой твоего лифчика?! — Это мультик, Драко! — она подползла ближе и, всё ещё содрогаясь от хохота, уткнулась носом в его грудь. — Просто смешной мультик про любовь! — Про любовь?! — Драко смотрел на экран с таким ужасом, словно оттуда сейчас вылезет змеюка — любимица Безносого. Зелёный тролль тем временем начал рисовать на табличке предупреждение, раскрашивая его грязью. — Грейнджер, если ты ассоциируешь наши отношения с этим… этим зелёным газоиспускающим недоразумением, то мне срочно нужно пересмотреть свои жизненные приоритеты! Она подняла голову. Её глаза блестели от слёз и искреннего, светлого веселья — такого, какого он не видел в ней уже давно. Гермиона потянулась к нему, нежно обхватила его возмущённое лицо ладонями и звонко чмокнула в плотно сжатые губы. — Ты мой замечательный, ворчливый, заносчивый огр, — прошептала она, всё ещё улыбаясь. Драко хотел возмутиться. Хотел сказать, что наследника рода Малфоев нельзя сравнивать с болотным монстром. Что это вопиющее нарушение правил поведения и вообще оскорбительное заявление. Но она гладила его по скулам своими тонкими пальцами, и её улыбка была такой ослепительной, что он лишь тяжело вздохнул. — Если этот зелёный придурок сейчас съест эту рыбу, — обречённо проворчал Драко, обнимая её за талию и притягивая ближе, — я лично найду того, кто это нарисовал, и познакомлю его с Круциатусом. А теперь молчи и дай мне посмотреть этот ваш… шедевр. Малфой так и не узнал, чем всё закончилось, потому что уже через несколько минут они целовались, и ему стало не до того. Казалось, что Грейнджер заделалась его личным менеджером по пыткам, потому что на следующий день она потащила его сёрфить. Сёрфить, понимаете? Самого бледнолицего и нежного человека на всём континенте — прямо в солёную холодную воду под жалящее кожу солнце. А началось всё с резинового костюма, в который его заставили втиснуться. Драко чувствовал себя сосиской, которую безжалостно засунули в прозрачную упаковку и лишили воздуха. Но настоящий ад начался, когда они легли на эти дурацкие доски и начали грести на лайн-ап. Гермиона была великолепна. Она гребла так легко и плавно, словно родилась с плавниками. А Драко… Драко тащился сзади, напрягая мышцы спины и рук до такой степени, что они молили о пощаде. Вода была повсюду. Стоило ему хоть немного продвинуться вперёд, как очередная пенная стена пожирала его целиком и безжалостно отшвыривала к берегу. Он барахтался, фыркал, отплёвывался, а потом смотрел вперёд и хмурил брови. Потому что Грейнджер, эта чёртова русалка, не боролась с океаном — она с ним договаривалась. Перед каждой надвигающейся волной она изящно проскальзывала прямо под бурлящим гребнем вместе с доской и выныривала с той стороны, даже не сбив дыхания. Драко мог бы всё бросить. Мог бы развернуться и гордо, по-малфоевски, выйти на берег, заявив, что это плебейское развлечение недостойно его внимания. Но он боялся упасть в её глазах. Поэтому он стискивал зубы, глотал солёную воду и продолжал грести, чувствуя, как плечи раскаляются от напряжения. Он так увлекся этой борьбой за выживание, что не сразу заметил неладное. Огромная тень внезапно перекрыла солнце. Драко поднял голову и замер, ослеплённый бликами. Прямо на него, скатываясь с гигантской — как показалось Малфою, футов пятьсот в высоту, да-да, не меньше — волны, летел сёрфер. Драко оцепенел. У него не было палочки. У него не было плана. У него была только бесполезная доска, к которой он был привязан дурацким шнурком за ногу. — МАЛФОЙ, НЫРЯЙ! — истошно закричала Гермиона где-то слева. — ПОД ВОДУ! Инстинкт самосохранения сработал быстрее мозга. Драко бросил доску и рыбкой нырнул вниз, за секунду до того, как чужой сёрфборд должен был снести ему голову. Но океану было мало. Тяжелая масса воды обрушилась на него сверху, закручивая с такой силой, что Драко потерял ориентацию в пространстве. Его швыряло, крутило и переворачивало, как носок в центрифуге магловской стиральной машины. Солёная вода безжалостно затекла в нос, хлынула в открытый в панике рот, обжигая горло. Где верх? Где низ? Он не мог вырваться, его лёгкие горели, паника липкими щупальцами сжала горло. И вдруг кто-то с силой дёрнул его за руку вверх. Он прорвал поверхность воды, жадно хватая ртом воздух и тут же заходясь мучительным кашлем. Глаза жутко щипало. Рядом барахталась Гермиона, крепко удерживая его. — Драко! Ты как? Жив? Он попытался кивнуть, но вместо этого из него вырвался булькающий звук, словно он собирался выплюнуть свои лёгкие прямо ей в руки. Он проглотил столько соли, что, вероятно, скоро превратится в гигантскую консерву. Малфой в собственном соку. — Я… кха… ненавижу… тебя, — прохрипел он, откашливаясь и повисая на своей доске, которую Грейнджер любезно притянула ближе. — Отлично! Боевое крещение пройдено! А теперь гребём дальше, мы ещё не дошли до лайн-апа! Он уставился на неё так, словно она только что предложила ему станцевать чечётку на собрании Пожирателей. Тренировка продолжается?! Серьёзно?! И она действительно продолжилась. Спустя ещё пятнадцать минут мучений, когда Драко уже мысленно писал завещание, она велела ему разворачиваться. Волна подхватила его доску, придавая ей пугающее ускорение. — Вставай! Вставай, Драко! — кричала она. Он напряг трясущиеся руки, оттолкнулся и… о чудо! Он действительно встал. Он — Король Мира! Он — покоритель стихий! Но уже через секунду доска предательски вильнула, и Покоритель Стихий с грацией мешка с картошкой рухнул лицом прямо в бурлящую пену, больно отбив рёбра. Наглотавшись океана на годы вперёд, Драко капитулировал. Он выбрался на мелководье, стянул с себя верхнюю часть гидрокостюма, чтобы хоть как-то дышать, и без сил рухнул на тёплый песок, чувствуя себя выброшенным на берег китом. И оттуда, с берега, он смотрел на неё. Всё его недовольство, вся усталость и жжение в носу испарились в ту же секунду. Гермиона развернула доску, дождалась идеальной волны и, сделав пару мощных гребков, взмыла вверх. Она вскочила на ноги с невероятной грацией, и у Драко перехватило дыхание. Вода искрилась под ярким солнцем, а она скользила по бирюзовой стене, маневрируя телом так уверенно и плавно, словно всю жизнь прожила в океане. Её мокрые волосы прилипали к лицу, но Гермиона улыбалась. И Драко подумал — вот оно. Здесь её место на тысячу процентов. Никаких министерских мантий. Никакой утомительной рутины. Никаких призраков прошлого. В этот момент она казалась ему настоящей нимфой. Обворожительной, дерзкой, смертельно опасной и прекрасной. Драко сидел на песке, не в силах оторвать от неё взгляд, и отчётливо понимал, что эта кудрявая девушка на гребне волны — самое красивое, самое чистое и невероятное видение во всей его грёбаной жизни. И ради того, чтобы просто смотреть на неё вот так, он был готов захлебнуться в этом океане ещё тысячу раз. Но уже в среду Малфой мысленно взял свои слова обратно, потому что у него болело всё тело. Это было хуже самого страшного похмелья в его жизни. Голова раскалывалась, мышцы ныли, глаза стали сверхчувствительными от соли. Гермиона положила холодное полотенце ему на лоб и уселась рядом с блокнотом, что-то усердно записывая. Ему было любопытно, насколько далеко она продвинулась в своих исследованиях, что случится в этой истории с Астрид, удалось ли Грейнджер раздобыть всю необходимую информацию. Но Драко не мог выдавить из себя ни слова и поэтому лежал и смотрел, как солнечные лучи играют в её кудряшках, улыбаясь словно дурак. Их маленький мирок окутало такое спокойствие, что в голову то и дело приходила мысль: а может, ну его, этот внешний мир, можно же остаться вот так вдвоем навсегда? И Малфой будет ходить за ней хвостиком, куда она — туда и он: на пляж, в библиотеку, да даже в этот дурацкий приют, если нужно. Только бы не заканчивалось. Но какая-то глупая настойчивость долбила в висок, напоминая, что он отдельная личность, другой человек со своими желаниями, амбициями, интересами. Мерлинова задница, как будто его это волновало! Драко хотел быть не просто Драко. Он хотел быть Драко Гермионы. Вот и всё. Неужели это так сложно? И он заталкивал поглубже в себя эти сомнения и страхи, потому что она сидела вот прямо перед ним, и этого было более чем достаточно. В четверг пришла новая беда. Всё началось с того, что на набережной они наткнулись на тир. Яркая вывеска мигала неоном, а на витрине громоздились плюшевые чудовища всех мастей. — Выиграй приз для своей дамы, приятель! — гаркнул бородатый австралиец за прилавком, подмигивая Драко. Малфой окинул палатку пренебрежительным взглядом. Какая-то ярмарочная забава для простолюдинов. Но затем он посмотрел на Грейнджер, которая с любопытством разглядывала игрушки, и его внутренний альфа-самец, уязвлённый недавним океанским позором, расправил плечи. — Смотри и учись, Грейнджер, — самоуверенно хмыкнул он, бросая на прилавок купюру. Владелец тира всучил ему длинную, подозрительно тяжёлую металлическую палку с деревянным прикладом — ружьё. Драко покрутил его в руках. Никакой сердцевины из волоса единорога. Никакой элегантности. Просто кусок магловского железа. Как из этого вообще выпускают заклинания? Он встал в позу, которую считал максимально угрожающей и аристократичной (на деле же он отклячил зад и выставил локоть так, словно собирался пить чай с Королевой). Прищурил левый глаз. Потом правый. Потом снова левый. — Эй, снайпер, ты стрелять-то собираешься? — заржал владелец. Драко фыркнул. Он нажал на курок, ожидая, что сейчас мишень разлетится в щепки, а толпа взорвётся аплодисментами. БАХ! Раздался треск, а затем сверху на прилавок посыпалась какая-то труха. Мишень осталась нетронутой. Драко моргнул. — Ты чё, совсем косой?! — взревел бородач, вырывая ружьё из его рук. — Ты мне брезент на крыше продырявил, придурок! А ну пошёл отсюда, пока никого не убил! Сбоку раздался подозрительный звук. Драко повернул голову и увидел, как Грейнджер, зажав рот обеими руками, трясётся от беззвучного смеха. Её плечи ходили ходуном. — Очень смешно, — процедил он, чувствуя, как уши начинают гореть. — Эта штука явно бракованная. Прицел сбит. — Конечно, бракованная, — пропищала Гермиона, вытирая слёзы. Она повернулась к австралийцу и положила на стойку ещё одну купюру. — Можно мне? Драко скептически скрестил руки на груди. Ну-ну. Сейчас эта заучка отдачей улетит в соседний киоск с хот-догами. Но Грейнджер взяла ружьё. Привычным, пугающе уверенным движением упёрла приклад в плечо. Чуть наклонила голову, прищурилась и… Бац! Бац! Бац! Бац! Жестяные баночки отлетали одна за другой с ритмичностью метронома. Драко стоял, приоткрыв рот. Он пялился на то, как её кудри подпрыгивают при каждом выстреле, и пытался осознать, когда и при каких обстоятельствах самая правильная ведьма их поколения научилась с такой пугающей точностью обращаться с оружием. Его яйца поджались в штанах, и он напомнил себе, что с этой женщиной лучше не спорить. — В яблочко, леди! — присвистнул австралиец, с уважением забирая ружьё. — Выбирай любой приз. Гермиона ткнула пальцем в самое большое, самое кислотно-розовое и несуразное нечто, висящее под потолком. Владелец с кряхтением снял эту громадину и передал ей. Она развернулась к Драко, который всё ещё стоял с лёгким шоком на лице, и с размаху впихнула огромного плюшевого зверя ему в грудь. — Что ты там бормотал про паскудного кролика? — хитро усмехнулась она. — Держи. Это тебе. Утешительный приз. Так они и шли по вечернему Сиднею. Грейнджер уверенно шагала рядом, её пальцы переплетались с его, а сам Драко тащил под мышкой гигантского, чудовищного розового зайца. Внешне Малфой выглядел донельзя униженным и глубоко оскорблённым. Его лицо выражало вселенскую скорбь, словно его заставили убирать навоз за гиппогрифами. Но внутри… О, внутри он был готов разорваться от гордости. Это была его девчонка. Та самая, что только что уделала его в стрелялке, всучила ему этого идиотского зайца и теперь держала его за руку так, будто бы он был величайшим сокровищем на земле. Эта мысль ударила его под дых. Он затормозил прямо посреди оживлённой улицы. Гермиона остановилась, удивлённо дёрнув его за руку. — Ты моя девушка? — выпалил он прежде, чем успел подумать. Они замерли оба. Толпа обтекала их с двух сторон, неоновые вывески отражались в её карих глазах. — Что? — тихо переспросила она. — Ты слышала. Гермиона сглотнула, чуть крепче сжимая его пальцы. — А ты мой парень? Драко даже не запнулся. — Я твой, Грейнджер. Думал, это очевидно. Она смотрела на него пару долгих мгновений, а затем её лицо расслабилось. Она пожала плечами — легко, словно они обсуждали погоду. — Ладно, — кинула она тоном, не терпящим возражений. — Тогда я твоя. Драко моргнул. И всё? Никаких сложных душевных терзаний? Никаких рефлексий на тему переезда, прошлого и того, как им будет тяжело строить свою жизнь вместе? — Только и всего? — недоверчиво спросил он. — А чего ты ещё хочешь? — она дёрнула бровью. — Ну, немного радости от осознания, что ты — девушка самого Драко Малфоя, не помешало бы, — протянул он с фирменной, ленивой ухмылкой, чувствуя, как внутри разливается обжигающее тепло. Гермиона фыркнула, закатывая глаза. — В твоих фантазиях, Малфой. Драко перехватил дурацкого розового кролика поудобнее, а второй рукой собственнически притянул её за талию прямо посреди улицы. — Ах так, — прошептал он ей в самые губы. — Ну всё, Грейнджер. Ты доигралась. И после этих слов они поймали первое же такси до его отеля и не вылезали из огромной кровати в его номере, трахаясь до искр перед глазами. Они заказывали одну тележку с едой за другой, оставляя пятна соусов на дорогих простынях, и не покидали комнату до самой субботы. Гигантский розовый заяц был безжалостно заброшен в угол, где и просидел всё это время, пялясь в стену своими пластиковыми глазами. И, честно говоря, впервые за очень долгое время Драко чувствовал, что наконец-то… Наконец-то всё было абсолютно правильно. Что, как подсказывал жизненный опыт Малфоя, обычно означало скорую катастрофу.