Много драконов и один певец в общественном туалете.

— А там точно не будет змей? — Драко нехотя заталкивал в просторную дорожную сумку свернутые футболки и льняные брюки. — Ты уверена? Гермиона перепроверяла содержимое рюкзака, пересчитывая вещи. Фотоаппарат на месте, камера тоже, стопка блокнотов, запасные ручки… Она переложила умывальные принадлежности из одного кармана в другой, игнорируя ворчание за спиной. — Ау, Грейнджер! — В затылок ей прилетела скомканная пара носков. — Малфой, ты же со Слизерина. — Она застегнула молнию на рюкзаке и скрестила руки на груди. — Объясни, как так вышло, что ты боишься змей? — Никого я не боюсь. Но перспектива обнаружить змеюку в собственной постели меня не прельщает. — Он брезгливо передернул плечами. — Ну, постель — это очень громкое слово для… — Что?! — он застыл, так и не опустив в сумку очередную рубашку. На кой соплохвост ему там рубашка, Гермиона не знала и знать, собственно, не хотела. — А то, что ты сам согласился поехать со мной в Новую Зеландию, чтобы посмотреть, как вылупится Новозеландский Стеклянный Ткач. — Ты сказала, что хочешь задокументировать этот процесс для новой книги. Я посчитал, что это важно, — он бросил рубашку поверх остальных вещей. — Но, Грейнджер, где мы будем спать? Она прошлась по квартире, закрывая окна и балконную дверь, проверила краны на кухне. — Все гости заповедника останавливаются в небольшом палаточном лагере. Я уже бывала там однажды. У них отличные спальники. — Спальники?! — Драко наградил её взглядом человека, которому только что предложили переехать в Азкабан. — Скажи, что ты шутишь. — Можешь остаться дома, — она пожала плечами, направляясь в прихожую и подхватывая на ходу ветровку. — Я тебя не заставляю. Драко недовольно скривился и прислонился плечом к дверному косяку, преграждая ей путь: — И чем я буду здесь заниматься без тебя? Именно это её и тревожило. В последние две недели Малфой превратился в её тень, не давая шагу ступить. И хотя большую часть времени этот факт её забавлял, а сам он был весьма мил в своей навязчивости, Гермиона начала скучать по банальному личному пространству. — Тогда не ной. Бери вещи и пошли, у нас скоро рейс. — Она боком протиснулась мимо него в коридор. — Напомни, почему мы должны трястись в магловской консервной банке? Это противоестественно — поднимать кусок металла над облаками. Я понимаю, аэродинамика и всё такое, но, Грейнджер… — Драко с неохотой перекинул ремень дорожной сумки через плечо. — Это дешевле. — Я богат. — С чем тебя и поздравляю, — она открыла входную дверь. — Шевелись, Малфой. Если дракончик вылупится до того, как мы доберёмся, вина полностью ляжет на твои плечи. — Вот именно. Мы могли бы воспользоваться легальным порт-ключом, как нормальные люди. — Нормальные люди летают на самолётах. А ещё в этой авиакомпании работают на редкость ленивые стюардессы, которые вообще не следят за салоном. — И? — он прыгал на одной ноге в прихожей, пытаясь запихнуть вторую пятку в мокасин. — А это значит, что пробраться вдвоём в туалет не составит никакого труда. Мокасин так и остался наполовину надетым. Драко махал рукой, балансируя на одной ноге. — Я уже видел, как ты писаешь, Грейнджер. Мне не обязательно для этого подниматься в небо. — Стой. ЧТО?! — Гермиона обернулась, едва не выронив ключи. — Что? Ты однажды не до конца закрыла дверь. А я совершенно случайно оказался поблизости. — Он наконец справился с обувью и невозмутимо отряхнул руки. — Фу, Малфой! — Естественные нужды не караются непростительным, Грейнджер. — Теперь у тебя ноль шансов узнать, каково это — заниматься сексом на высоте семи миль над землёй. Гермиона дождалась, пока он переступит порог, и с силой захлопнула дверь, проворачивая ключ вправо три раза. — Погоди, — Драко нахмурился, медленно переваривая услышанное. — А при чём тут секс? — Уже ни при чём. Забудь. Гермиона круто развернулась и уткнулась носом прямо в шею Малфоя. Он не сдвинулся ни на дюйм. — Нет уж, договаривай. — Не-а. — Да. — Не-а. — Она попыталась обойти его, но Драко перехватил её за локоть. — Да. — Нет. Он наклонился ближе. Напряжение в его чертах исчезло, а вокруг глаз собрались едва заметные морщинки от сдерживаемой улыбки. — Скажи это ещё раз, Грейнджер. — Нет, Малфой. — Ты такая сексуальная, когда со мной не соглашаешься. Он шагнул вперёд, заставляя её отступить и лопатками упереться во входную дверь. Она приоткрыла губы, сдавая позиции, потому что, ну вы понимаете, это был Драко Малфой. Высокий, красивый, умный и очень горячий Драко Малфой. — Нам уже пора, — выдохнула она. — Конечно. Он наклонился ещё ниже, накрывая её губы своими. Гермиона даже не отследила момент, когда он ловким движением вытянул связку ключей из её пальцев. Замок провернулся трижды в обратную сторону, и Малфой втолкнул её обратно в коридор. В памяти остались только то, как подгибались пальцы на её ногах и как стоны утопали в его ладони, прижатой к её губам. Ну… ещё, конечно, тот факт, что на рейс они безвозвратно опоздали. Но Драко Малфой был не только красивым, высоким, горячим и умным. Помимо прочего, он был неприлично богат. И поэтому уже через час они стояли на земле заповедника, перенесясь международным порт-ключом. А магловская консервная банка, которая должна была их туда доставить, прямо сейчас только набирала высоту. — Приветствую. То есть, здравствуйте, — перед ними возник парень — долговязый, в очках с толстыми линзами. Он поправил оправу, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Визуальная идентификация подтверждает… Вы Гермиона Грейнджер? Драко сделал показательный шаг назад, плавно указав на неё ладонью — вся слава тебе, Грейнджер, наслаждайся. Гермиона нехотя кивнула. Жаль, нельзя было натянуть на Малфоя юбку и заявить, что это он написал все эти книги. — Ваши романы! — частота голоса парня дала сбой, переходя на не свойственные взрослым мужчинам высокие ноты. — Я их преданный фанат! Исключительная научная достоверность, превосходная детализация. Мне, как специалисту, оперирующему эмпирическими данными, это критически важно. Вы проводите поразительно глубокий ресёрч. Весь кадровый состав заповедника претендовал на право приветствовать вас, но я обошел их по суммарному баллу в квалификационном тестировании по вымершим видам. Это не развлечение, а метод поддержания когнитивных функций! Так вот… добро пожаловать. Гермиона уже решила, что он закончил. — И… — парень дернул кадыком. — Окажете честь? Автограф? Он отработанным движением извлек из папки экземпляр её последнего романа и щелкнул ручкой. — Перьями мы не пользуемся. Чернила имеют свойство нарушать структурную целостность бумаги, это нерационально. — Конечно-конечно, — пробормотала она, принимая ручку и наклоняясь над книгой. Пока она пыталась вспомнить, называл ли парень своё имя, тот уже переключил внимание на Малфоя. — Прошу прощения, а вы? — фанатский восторг испарился, сменившись сухим холодом с отчетливой ноткой снобизма. — Идентификация не пройдена. Лицам, не включённым в реестр одобренных посетителей, доступ на территорию исследовательского комплекса воспрещен. Кто вы и какова цель визита? Драко перекатился с пятки на носок, с откровенным удовольствием разглядывая этого любителя правил. — Я — субъект, прикрепленный к данному объекту, — Малфой кивнул в сторону Гермионы, блестяще копируя его занудную интонацию. — Обеспечиваю… структурную целостность её нервной системы. Брови парня сошлись на переносице. Он явно пытался прогнать эту информацию через свою внутреннюю базу данных. — В официальном запросе не фигурировал сопровождающий персонал. — Он со мной, — вздохнула Гермиона. — Простите, как к вам обращаться? — Ах, да. — Парень моргнул, и его уши покрылись красными пятнами. — Давид. Младший научный сотрудник сектора инкубации. — Отлично. Тогда подписываю: «Дорогому Давиду с признательностью от Гермионы Грейнджер». — Она протянула книгу владельцу. — Кстати, Давид, как насчет возможности получить черновик нового романа ещё до официального выхода? Сугубо в научных целях, разумеется. Глаза Давида расширились. — Что? Несомненно! То есть, это было бы крайне продуктивно. Индекс зависти коллег достигнет критических значений. — Тогда протоколируем: это Драко Малфой. Мой парень. Он проведет эти дни со мной, — она указала ручкой на Драко. — И поверьте, вам лучше найти для нас палатку с максимальным уровнем комфорта. Потому что он — представитель невероятно древней и могущественной чистокровной семьи. Сама мысль о том, что ему придется спать на голой земле, вызывает у него критический сбой системы. Драко откровенно и многообещающе ухмыльнулся, подтверждая каждое слово. Давид отступил на полшага, прижимая книгу к груди. — Да-да, внесем коррективы в логистику. Вообще, применение бытовой магии в лагере строго регламентировано. Возможна волновая интерференция с магическим полем драконов. Но… полагаю, мы найдем компромисс и авторизуем для вас установку изолирующего барьера. Мне нужно согласовать это с руководителем сектора. Ожидайте на текущих координатах. Никуда не перемещайтесь. Только когда Давид оставил их, Гермиона наконец огляделась. Она бывала здесь однажды, но тогда её физическое и моральное состояние было на самом дне. Она не задержалась надолго, лишь попросила рассказать об одном интересующем её виде — Золотистом Пушистокрылом — и даже смогла наблюдать его полёт. А потом исчезла, забрав с собой все необходимые заметки. Сейчас же — ВАУ — вот и всё, что она могла сказать. Май в Новой Зеландии означал дыхание надвигающейся зимы. Воздух был прохладным, покалывающим, с густым запахом влажной хвои и диких трав, но солнце всё ещё грело кожу. Вокруг были горы со снежными шапками — где-то неподалёку грохотал водопад. Они стояли на зелёной лужайке, усыпанной мелкими фиолетовыми цветами, посередине которой росло гигантское дерево с раскидистыми ветвями и листвой, опускающейся к самой земле. Как здорово, наверное, было бы там прятаться от назойливых солнечных лучей и смотреть сквозь крону на проплывающие мимо облака. Всё её естество наполнялось красотой. И хоть пока что они не прошли за купол, защищающий заповедник от посторонних глаз, а значит, и не могли увидеть драконов, даже того, что было сейчас, было так много. Она раскинула руки и закружилась, поднимая голову к небу. Смешинки щекотали ей горло, ветер путался в волосах. — Здесь так красиво, — прошептала она. — Да, это уж точно, — согласился Малфой. Когда Гермиона открыла глаза, Драко смотрел прямо на неё. И её глупое сердце забилось где-то в самом горле. — Но ты ведь даже не смотришь. — С чего ты взяла, Грейнджер? Я смотрю, и очень внимательно. Он стоял, засунув руки в карманы, и откровенно игнорировал всё вокруг. Его внимание принадлежало исключительно ей. — Малфой, тебя совсем не интересует природа? Ответь, для меня это важно. — Ммм, — он нехотя перевёл взгляд на горный хребет, щурясь от яркого дневного света. — Ты права, здесь красиво. Но всё же не совсем мой тип пейзажа. Гермиона опустилась на траву и, скрестив ноги, приготовилась слушать. Новая деталь Драко Малфоя — вот что стало её хобби. Собирательство. Он уселся рядом. Слава Мерлину, на нём были обычные льняные брюки, а не брюки из шерсти викуньи, иначе так и стоял бы до вечера, переминаясь с ноги на ногу. Драко двумя пальцами брезгливо отодвинул от себя сухую ветку и запрокинул голову к небу. — Солнце, Грейнджер, — это совсем не моё. Знаешь, что мне нравится? Серость, влага, северные пейзажи, пропитанные угрюмостью. — Почему ты так говоришь? — Мне нравится наблюдать за борьбой. Волны с бунтом ударяются о скалы, разлетаются на тысячи капель, чтобы потом собраться вновь и опять разбиться. Трава, пробивающая себе путь через трещины в камнях, тёмно-зелёные кустарники, насквозь пропитанные сыростью. Вот что по мне. Гермиона прикрыла глаза, живо рисуя в воображении эту картину. — Никогда не думала, что в тебе прячется поэт. То, что ты описываешь… это очень красиво, Драко. Но совсем не похоже на природу Австралии. Малфой дёрнул плечом. — Там тоже неплохо. — Честно? — Честно, Грейнджер. Она поймала его взгляд, вглядываясь в серую радужку. Теперь она видела: не она была океаном. Всё это время стихией был он. Тот самый шторм, те самые волны, о которых он только что говорил, бились там, внутри него, требуя выхода. А она притащила его в тихую, залитую солнцем гавань. Засунула этот ревущий шторм в стеклянную банку, наложила чары неразбиваемости и плотно закрутила крышку. Вот только страх, что океану в банке катастрофически не хватало воздуха, с каждым днём становился всё больше. — Интеграция структурных модификаций завершена! — Давид вырос перед ними из-за кустов, громко хрустнув веткой. Гермиона вздрогнула, разрывая зрительный контакт. — Мы развернули изолирующий барьер по периметру вашей палатки. Частота колебаний защитного контура откалибрована на минимум, дабы избежать дестабилизации инкубационных процессов… Парень запнулся. Он суетливо вытер влажные ладони о штаны, глядя на неё с полным обожанием. — То есть… я лично всё перепроверил, мисс Грейнджер. Теперь вы можете транфигурировать спальные мешки во что угодно по своему усмотрению. Можем идти. Давид достал деревянный медальон с выжженной руной и прижал к невидимой преграде. Послышался хлопок. Шаг за магический барьер ударил по ушам перепадом давления. Гермиона сглотнула, возвращая слух, и они тут же оказались в центре хаоса. Впереди раскинулся шумный палаточный лагерь, и они вышли прямиком к импровизированной зоне кухни. Время близилось к обеду. Кто-то только падал на деревянные скамейки, со стуком ставя тарелки и перекрикиваясь с приятелями, кто-то уже поднимался, сгребая грязную посуду к зоне уборки. В основном это были молодые, загорелые, широкоплечие парни и девушки в пыльных ботинках. Смотрители. Но среди них, стараясь держаться в тени тентов, кучковались худощавые, бледные люди с блокнотами в руках — те, кто скорее вычислял траектории полетов и изучал виды, чем таскал освежеванные туши овец на скалы для кормёжки. Безошибочно угадывалось, к какой именно группе принадлежал Давид. — Вы голодные? — парень поправил съезжающие очки. Драко тут же скосил взгляд на Гермиону и выразительно поиграл бровями. Уголок его губ пополз вверх. — О да. Мне всегда мало. Гермиона сдавленно кашлянула и наступила ему на ногу, мечтая провалиться под землю прямо здесь. — Нет-нет, мы в порядке, спасибо! — быстро отчеканила она. Давид насупился, его брови сошлись на переносице. Встроенный в его голову аналитический аппарат явно завис от противоречивых данных. — М-м-м, — протянул он. — Вы можете получить базовое обеспечение человеческих потребностей в любой момент, но, предупреждаю, ничего элегантного не ждите. Исключительно утилитарный рацион. Я провожу вас к палатке. Где-то в стороне от обеденной зоны раздался шум, похожий на хлопки плотного брезента на ветру. Поток воздуха поднял с земли сухую пыль. Гермиона повернула голову, щурясь от яркого света. С дальнего каменистого уступа грузно снялся дракон. Он тяжело набирал высоту, уходя в сторону горного хребта. На секунду он лёг на вираж, подставляя брюхо солнцу, и Гермиона разглядела цвет чешуек — насыщенный, чернично-лиловый. — Ого! Это же Фиолетовое брюшко?! — прокричала она, стараясь перекрыть гул ветра. Дракон сделал вираж и устремился к скалам. — Согласно классификации, это Аустралис Аметистус! — прокричал в ответ Давид. — Но да, вы правы, из-за специфической пигментации неформальная номенклатура допускает такое название. Гермиона не отрывала взгляда от удаляющегося силуэта. Хотелось опуститься на колени прямо в сухую пыль. Склонить голову. Отдать дань уважения этому величественному существу и признать его неоспоримую мощь. Она повернула голову. Драко стоял рядом, задрав подбородок, то же самое напряженное внимание читалось в линии его плотно сжатых челюстей. — При нарушении особью безопасного периметра сработает акустическая сигнализация, — голос Давида вернул их к реальности. — При активации протокола всем надлежит немедленно спуститься под землю. Возле каждой палатки оборудован люк в персональное убежище со всем необходимым. Так что не переживайте. Малфой закатил глаза и одними губами, кривляясь, передразнил: «Не переживайте». Они свернули на узкую тропинку, петляющую между рядами совершенно одинаковых, серых холщовых палаток. Здесь старались не использовать магию без особой нужды. За откинутыми пологами виднелись спартанские интерьеры: брошенные на пол матрасы, грубые деревянные столики, походные фонари. Давид остановился у самого последнего тента. Дальше начиналась густая стена пушистого хвойного подлеска, пахнущего смолой и сырой землей. — Вот мы и на месте, — он указал на вход. — Здесь уровень шумового загрязнения минимален. Никто не помешает вам писать. — Благодарю, Давид. — Гермиона стянула рюкзак с плеча. — Подскажи, пожалуйста, когда нам ждать начала? — Особь уже на подходе. Переход в финальную стадию ожидается с минуты на минуту. Малыш вот-вот начнет петь. — Петь? — Малфой посмотрел на Давида с нескрываемым подозрением. — Что это значит? Глаза парня округлились. Удар был нанесён в самое сердце. Как можно не знать базовых характеристик вида? Гермиона поспешила вклиниться между ними: — Не беспокойся, Давид. Я проведу для него исчерпывающий теоретический инструктаж. — Да... разумеется, — пробормотал тот, все еще косясь на Малфоя как на досадную аномалию. — Разумеется. Давид ушёл, оставляя их одних. — Так почему он поёт? — Тебе правда интересно? Малфой сгрудил сумки у входа и, поморщившись, заглянул в палатку. — Конечно, Грейнджер, за кого ты меня принимаешь? — Я могу рассказать тебе легенду, если хочешь. — Давай ты посидишь здесь, — он указал палочкой на деревянную табуретку возле входа, — и расскажешь мне, а я пока займусь палаткой. Гермиона опустилась на жёсткое сиденье и обхватила колени руками. Драко закатал рукава рубашки. — Местные говорят, что на заре времён у Новозеландских Стеклянных Ткачей не было огня, — начала она. — Горы здесь суровые, зимы беспощадные. Драконы были уязвимы. Чтобы потомство выжило, они искали кипящие подземные источники, кружили прямо над водой и плели нити из собственной слюны с помощью магии. Горячий пар запекал их, превращая в прочную сферу. Драко сделал короткий пас палочкой. Тощий матрас на полу зашуршал, растягиваясь в ширину и обрастая плотной тёмной тканью. — Хрустальная колыбель надёжно хранила жар источника, — продолжила Гермиона, следя за ровными движениями его руки. — Малыш рос внутри. А когда приходило время, родители возвращались и сами пробивали скорлупу снаружи, выпуская его на волю. Но однажды в горы пришли охотники. Драко взмахнул древком ещё раз. Колченогий стол выровнял ножки, древесина потемнела, избавляясь от трещин и заноз. — Одна пара не вернулась к своему источнику, — голос Гермионы стал тише. — Детёныш внутри кокона проснулся. Ему было тесно, а стекло начало остывать. Он ждал. Никто не приходил. И тогда он начал звать. Он запел. Долго, громко, вкладывая в этот звук всё своё одиночество. Он пел до тех пор, пока хрустальная сфера не начала вибрировать. Она не выдержала этого крика и осыпалась блестящей пылью. Малфой остановился. Он опустил руку с палочкой и повернул голову. — И что дальше? — спросил он. — Малыш сделал первый глубокий вдох. Пыль вокруг него была пропитана магией родителей, их отчаянным желанием сохранить жизнь своему ребёнку. Дракон втянул эту магию в лёгкие. А когда выдохнул — из его пасти вырвалось первое пламя. Он согрел себя сам. С тех пор Ткачи всегда разбивают колыбели своими песнями. Снаружи доносился приглушённый смех смотрителей и стук посуды. Малфой смотрел на неё в упор. Гермиона крепче сцепила пальцы на коленях. Сказка про ребёнка, разрушившего собственную клетку и впитавшего тёмную, тяжелую магию семьи ради выживания, прозвучала резче, чем она планировала. Она следила за ним, ожидая реакции. — Очень интересная легенда, Грейнджер. Драко сунул палочку во внутренний карман, шагнул к табуретке и протянул ей руку. Она вложила свои пальцы в его ладонь и поднялась. — Так лучше? — спросил он. Гермиона огляделась. Снаружи палатка осталась прежней — грубый серый брезент, натянутый на деревянные колышки. Но внутри пространство значительно увеличилось. В центре стояла широкая двухместная кровать, застеленная тёмным шелковистым бельём. У стены разместился массивный письменный стол из полированного дерева и стул с мягкой обивкой. В углу вырос стеллаж, на полках которого уже ровными стопками лежали их вещи, а по обе стороны от изголовья кровати разместились тумбочки с лампами. — Очень уютно, — признала она, проводя ладонью по гладкой столешнице. — Рад стараться, Грейнджер. А теперь просвети меня, где здесь уборная. Гермиона нахмурилась. Об этой бытовой детали она совершенно забыла. Она оттянула край палаточного полога и выглянула наружу. — Видишь тот длинный барак на другой стороне лагеря? — она указала пальцем в сторону длинной постройки из неструганых досок. — Там общие душевые и туалеты. Довольная ухмылка исчезла с лица Малфоя в ту же секунду. — Что? — переспросил он севшим голосом. — Мне придётся справлять нужду в компании малознакомых людей? Короткий смешок вырвался из её горла сам по себе, честно-честно. Гермиона прижала ладонь ко рту. Ей не хотелось открыто высмеивать его брезгливость, но то, как глубокая складка пролегла у него между бровей и как возмущённо раздувались ноздри, было нелепо и смешно одновременно. — Ну, ты же как-то выжил в Хогвартсе, — она пожала плечами, отпуская полог. — Там общие спальни и ванные комнаты. — О чём ты говоришь, Грейнджер? У меня были личные покои с персональной ванной комнатой. Теперь уже Гермиона поперхнулась воздухом. — С КАКОЙ СТАТИ?! — Деньги решают многие проблемы, — ответил он предельно будничным тоном, поправляя манжету. Она скрестила руки на груди, больше не сдерживая ехидной улыбки. — Только не здесь, Малфой. Придётся сходить в общественный туалет, корона с тебя не упадёт. — То есть и душ тоже там? — И душ тоже. Драко обречённо выдохнул и, ссутулившись, побрёл в сторону злосчастного деревянного домика. Гермиона проводила его взглядом, покачала головой и уселась за стол. Разложила перед собой стопку чистых листов и достала ручку. Легенду она выучила наизусть, но ни в одном архиве так и не нашла подробного описания самого процесса вылупления. Для новой книги ей нужны были факты. Увидеть лично, как на свет появляется Ткачонок, было огромной удачей. Было критически важно зафиксировать форму хрустального кокона — идеальный это шар или вытянутый эллипс. Гладкая ли у него поверхность или покрытая гранями. Насколько толстые стенки, как именно преломляется свет, проходя через это магическое стекло. Она аккуратно, строчка за строчкой, выписала эти вопросы на бумагу. Ответы должны были появиться уже в ближайшее время. — Там… — Драко ворвался в палатку, оглядываясь через плечо, и сразу же зашептал. — В соседней кабинке. Мужчина. Он пел. Пел, пока… Малфой закрыл лицо ладонями, шумно выдыхая. Гермиона прыснула, утыкаясь носом в стопку пергаментов. — Естественные нужды не караются непростительным, Малфой. Твои же слова. Он резко убрал руки от лица. Серые глаза сузились. — Пение во время справления нужды — определённо должно. Это варварство. Она рассмеялась. Ничего не могла с собой поделать. — Ах так? — Драко шагнул вперёд. — Ну, берегись. Он дёрнул за спинку стула. Гермиона охнула, теряя равновесие, и они вместе рухнули на пол. — Я как раз помыл руки для этого, Грейнджер, — усмехнулся он, нависая сверху. — Для че… Драко перехватил её запястья одной рукой. Он полностью перекрыл собой свет. Гермиона видела только, как растрепавшиеся светлые пряди падают ему на глаза, и как тонкие губы растягиваются в довольной улыбке. — Палатка не закрыта, — выдохнула она, пытаясь сдвинуть колени. — Мы на самом краю, Грейнджер. Никто не узнает. Его свободная рука скользнула под край белья. Гермиона прикрыла глаза, ожидая привычного, отработанного за эти недели сценария — уверенного давления на нужную точку, от которого сносило крышу. Но Драко изменил тактику. Вместо того чтобы сразу дать ей то, чего она хотела, он начал медленно, почти издевательски обводить вход. Один неспешный круг. Затем второй. Это меняло всё. Гермиона выдохнула, вырывая руки из хватки и цепляясь пальцами за его предплечья. Влага скапливалась с такой скоростью, что на секунду мелькнула совершенно абсурдная мысль. У неё будет обезвоживание! Нет, ну в самом деле. Она кончила дважды всего пару часов назад, а сейчас её бёдра вновь были липкими от смазки. Дракклова задница этот Драко Малфой, вот кто! Она подалась бёдрами вперёд, пытаясь заставить его войти, получить хоть какую-то разрядку. Драко тихо рассмеялся и остановился, не позволяя ей перехватить инициативу. — Драко. — Вот что бывает, когда ты издеваешься надо мной, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза. — Ты должна знать, с кем играешь. — Прошу… Он ворвался внутрь. Резко, на всю длину пальцев. Гермиона захрипела. Стон получился слишком громким. Наверняка слышал весь лагерь. Драко наклонился и прикусил её нижнюю губу. — Тише. Тише, малышка. Он набрал темп. Быстрые, уверенные толчки. Гермиона подалась бёдрами вперёд, ища большего трения, отчаянно нуждаясь в нём. Ей нужно было, чтобы он коснулся клитора. — Драко… — Нет-нет. Ты должна научиться, Грейнджер. Он сместился вбок, положил вторую ладонь ей на низ живота и надавил. Внутри всё сжалось. Угол проникновения изменился. Толчки ощущались глубоко, отдаваясь тянущим напряжением во всём теле. Гермиона сжала челюсти, сглатывая слюну, чтобы протолкнуть рвущиеся звуки обратно в глотку. Мышцы шеи свело от напряжения. Она елозила затылком по полу, пытаясь дышать через нос. Очередное движение вышло жёстче. Драко попал ровно в цель. Гермиона поперхнулась воздухом. Контролировать себя больше не получалось. Она резко дёрнула руку к лицу и с силой впилась зубами в ребро ладони. Челюсть заломило, но сдавленный, мычащий вскрик остался заперт во рту. — Ну же, — хрипнул Драко, усиливая давление на живот. Гермиона стиснула зубы. Делать так, как он велит — сдаться по первому же требованию — она не собиралась. Она упрямо напрягла всё тело, удерживая контроль, сопротивляясь надвигающейся разрядке. Но от этой борьбы стало только хуже. Острая щекотка внизу живота росла, изматывая, физически требуя расслабить бёдра и сдаться. Гермиона зажмурилась, ещё сильнее вонзилась в кожу и упёрлась изо всех сил. Это оказалось сильнее её упрямства. Оргазм прорвался сквозь её усилия мощным, ломающим спазмом. Гермиона замычала в пальцы. Мышцы начали сокращаться сами по себе, и всё тело затряслось от дрожи. Драко не остановился. Он продолжал ритмично толкаться внутрь ещё какое-то время, пока она пыталась заново вспомнить, как дышать. И только когда дрожь пошла на спад, он замедлился. — Вот так. Ты умница. Он вытащил руку, наклонился и прижался губами к клитору, аккуратно втягивая его в себя. Последняя волна наслаждения прокатилась по её ногам. — Мы должны давать ему немного отдыха, Грейнджер, — Драко отстранился, вытирая блестящие губы тыльной стороной ладони. — Хотя, думаю, твоя дырочка тоже вымотана. — М-м-м, — только и смогла выдавить она. — Хорошо, что есть ещё одна. Его пальцы скользнули ниже, легко касаясь анального отверстия. Гермиона резко дёрнулась, сводя бёдра. — Ни за что, Малфой. — Никогда не говори «никогда». — Только после тебя! Драко тут же отдёрнул руку. — Ладно-ладно. Нет так нет. Она рассмеялась, путаясь в волосах. Драко лёг рядом, вытянувшись на полу, и они так и остались разглядывать серый брезент, заменяющий им крышу. Дыхание выравнивалось. — Малфой… Слова ворочались на языке. Она была готова сказать это. Именно сейчас. — Я… — Мисс Грейнджер! — Вдалеке, перекрывая гул лагеря, раздался запыхавшийся голос Давида. — Началось! Драко цокнул. — Что, Грейнджер? Договаривай. Но момент был упущен. Гермиона трусливо отвернулась в сторону и села, одёргивая юбку. — Нам пора идти.