Ты разбила моё сердце </3

— Гермиона, это глупо! — он в который раз предпринял попытку убедить её не ставить на них крест. — Да, я разозлился, да, наговорил глупостей. Но ты ведь не можешь в самом деле ожидать, что всё это будет просто для меня? Переезд ни для кого не бывает простым. И если я пожаловался, не совладав с эмоциями, вовсе не значит, что я не прошёл бы весь этот путь снова, чтобы быть с тобой. Они всё ещё стояли на набережной. Драко отказывался возвращаться домой один и сидеть там, не понимая, что между ними происходит, пока она гостит у своих родителей. — Ты меня не слышишь, Малфой, — она упрямо стояла на своём. — Ты говоришь, что прошёл бы весь этот сложный путь, чтобы быть со мной. Но я не хочу, чтобы ты его проходил ради меня. — А ради нас? Он не мог сделать вдох. В глазах щипало, мышцы налились тяжестью, и Драко всерьёз полагал, что не сможет сдвинуться с этого места. — И ради нас тоже. — Гермиона смахнула слезу. — Не смотри так на меня. Ты хочешь того, что я не могу тебе дать. Дом, стабильность и семью. — Ужасные, извращенные требования, согласен, — выдавил он. — Какой нормальный человек захочет стабильности, когда можно каждое утро вести смертельный бой с твоим шкафом? Но почему же ты думаешь, что не сможешь дать мне всего этого, Грейнджер? Драко смотрел в её глаза, но те были пусты. Ни единой медовой крапинки не горело в них. Из неё словно высосали всю радость, живость, а вместе с ними и обычное её очарование. Она говорила эти жестокие слова, а он всё пытался найти в ней то, что видел всегда — самую привлекательную и независимую девчонку на свете, из-за улыбки которой подгибались ноги. Но не находил. Да, Гермиона Грейнджер была красива. Пышная свободолюбивая копна кудрявых волос, россыпь веснушек, загорелая кожа. Вздёрнутый носик с колечком, пухлые губы. Но если бы Драко сейчас огляделся, то нашёл бы ещё с десяток столь же привлекательных особ. Она говорила… И эти слова, вырываясь из её прекрасного рта, оглушающим заклинанием в нокаут отправляли его чувства. — Потому что я не готова ни к чему из этого, — тихо ответила она. — Я старалась, Драко, но… я не могу. Из уголка её глаза сорвалась новая слеза, и пока она скатывалась по щеке вниз, Драко сжимал кулаки, чтобы не дать себе и шанса поднять руку и смахнуть ту с её лица. Грудную клетку болезненно распирало от количества слов, которые он хотел сказать, но даже более от того, как больно было видеть её страдания. Соберись сейчас вокруг сотни самых красивых девушек на планете, слёзы ни одной из них не вызвали бы в нём ничего, кроме простого человеческого сочувствия. Единственная же капля солёной влаги из её глаз заставляла желать носом рыть землю в поисках её счастья. И сколько бы Драко ни убеждал себя, что может развернуться и уйти оттуда с лёгким сердцем, всё это было ложью. Потому что из этой ситуации выход был только один — и, к большому разочарованию, сердце его было частью сделки и оставалось бы с ней, как бы далеко он ни решил отправиться. — И что ты предлагаешь? Они стояли друг к другу так близко, что он против воли вспоминал все те моменты в самом начале, ещё в Лондоне, когда они, оказываясь рядом, неловко отводили взгляд, втайне мечтая, чтобы притяжение работало на них и, игнорируя законы физики, столкнуло их лбами, позволяя его губам наконец найти её губы. Проблема была лишь в том, что до сих пор, когда Гермиона оказывалась в нескольких дюймах от него, всё, чего он хотел — прижать её к себе, обвить руками и не выпускать. Целоваться, пока губы не опухнут. Зарываться ладонями в кудряшки цвета молочного шоколада и смотреть, как кроваво-красная бабочка на его ладони наконец обретает дом. Но одного взмаха крыльев хватило, чтобы в тот злополучный вечер Драко отправился в бар и встретил там синоним слова «свобода» с медовыми крапинками в глазах. И одного взмаха хватило, чтобы эти крапинки угасли, а он понял, что свобода была придумана и создана ею, но сама Гермиона продолжала жить в клетке лживых убеждений, и сколько бы он ни ломал прутья в попытках вызволить её оттуда, она выстраивала новые. — Возвращайся домой, — повторила она. — А ты? — А я останусь. — И какой тогда во всём этом смысл, Грейнджер? Она промолчала, и Драко продолжил. — Я люблю тебя, ты любишь меня, мы выбрали быть вместе. Я переехал в твою квартиру, в конце-то концов, я даже видел, как ты сидишь на унитазе! Божечки-кошечки, Грейнджер! Ты хочешь сказать, что всё это не имеет значения? — Мерлин милостивый, перестань уже присваивать себе мои ругательства, — раздражённо заявила она. — Тогда ты перестань присваивать себе мои! — закричал Драко в ответ. И вот они уже смеялись во весь голос, как два психа, сбежавших из ближайшей клиники в надежде, что санитары никогда их не отыщут. Гермиона прижалась к нему всем телом и уткнулась носом в шею, пока сам он продолжал смеяться, но звуки выходили из грудины какими-то истеричными и скованными, лишёнными всякой лёгкости. Когда истерика закончилась, на её место пришла пустота. Гермиона всё ещё стояла, прижавшись к нему, пока Драко пытался договориться с её волосами, чтобы те перестали его душить. И всё было как обычно, только вот «их» больше не было. И он чувствовал эту правду всем своим телом, отрицать это было бы глупо. — Мне пора, я должна уже быть у родителей. Слова щекотали его шею, и мурашки — незваные гости — поползли по коже. — Провожу? — Не нужно. И он вновь смотрел, как она уходила. «В последний раз», — крутилось у него в голове, но Драко отказывался верить.

***

От: Д.М. Время: 01.07.2004 18:21 Добралась? От: Д.М. Время: 01.07.2004 19:14 Грейнджер? О__о От: Г.Г. Время: 01.07.2004 19:18 Да! И это смайл УДИВЛЕНИЯ, Малфой ;D От: Д.М. Время: 01.07.2004 19:22 Я былуверенчтоэтогрудьнонепонимал почемуоднаменьшедругойправдагрейнджер объяснипричемтутудивление От: Г.Г. Время: 01.07.2004 19:24 Ты в курсе, что ты богат? Можешь не экономить знаки в СМСке От: Д.М. Время: 01.07.2004 19:26 Я не собирался печатать это ещё раз От: Г.Г. Время: 01.07.2004 19:28 Так ты думал, что я присылаю тебе груди разного размер? >__< От: Д.М. Время: 01.07.2004 19:30 Лучше бы ты прислала мне свои… От: Г.Г. Время: 01.07.2004 19:32 Вообще-то это возможно От: Д.М. Время: 01.07.2004 19:35 Что??? O__o От: Д.М. Время: 01.07.2004 19:37 ГРЕЙНДЖЕР!!! От: Д.М. Время: 01.07.2004 19:39 Ты сказала, что можешь мне отправить свою грудь ИПЕРЕСТАЛАОТВЕЧАТЬ? От: Д.М. Время: 01.07.2004 19:43 Ты разбила моё сердце </3

***

Драко лежал на кровати, уставившись в потолок. Телефон молчал, никаких новых сообщений не было уже больше часа. Конечно, в суете родительского дома Гермиона могла на время отложить мобильный, но на душе у него было неспокойно. Понимания, что делать дальше, так и не пришло. Может, ему стоило уже собирать вещи? Но он не хотел оставлять всё так. В его мире мужчины не сдавались после одной небольшой неурядицы. Гермиона не хотела, чтобы он делал всё это для неё. Оставался в Австралии, привыкал к новому месту, решал бюрократические вопросы. Но что, если он сделает это для себя? Если даже она не готова строить семью прямо сейчас, оставалась вероятность, что захочет в будущем, а Драко никуда не спешил. Он мог бы найти себе другое жильё, потом заняться поисками работы. Надавить тут и там и получить нужные документы. И всё это ради себя самого, ведь быть рядом с ней — его истинное желание. Телефон разразился той отвратительной трелью, которая звучала всякий раз, когда Драко кто-то звонил. Поморщившись, он поднял его и увидел на экране имя Гермионы. — Звонишь узнать, не умер ли я в ожидании подтверждения, что ты можешь отправить мне свою грудь прямо по СМС, сидя дома у родителей? Ответа не последовало. — Грейнджер? Послышалось какое-то шуршание. — Гермиона, всё в порядке? Чей-то едва слышимый голос перебил его. — И что случилось? Ты выглядишь ужасно, Гермиона. В нём он узнал Джин Грейнджер. — Ничего, мам. Голос Гермионы был отчётливее, но всё же не так, как если бы она держала мобильный у уха. — Нет уж… — шипение перекрыло остаток фразы Джин. — Гермиона? — попробовал он снова, но ответа не получил. Какое-то время ничего не было слышно, и он уже хотел было отключиться, когда вновь услышал её голос. — Кажется, мы с ним расстались, мам. БАМ! Это его сердце сделало сальто, а потом с размаху влетело в рёбра. — Вот и славно! Я знала, что так будет! Гермиона, дорогая, ты что, расстроилась? Это к лучшему! Только не придумывай вновь какую-нибудь депрессию и, думаю, что тебе нужно переехать к нам. Я давно твержу, что нет смысла снимать квартиру отдельно… Джин продолжала увещевать, но до Драко смысл её слов не доходил. Боль острыми иглами тыкала в его кожу тут и там, и ему хотелось зажать место раны, чтобы не дать крови растечься по покрывалу, но потом он вспоминал, что душу нельзя потрогать, а значит, и кровотечение не остановить. Ему не хватало воздуха. То, с какой обманчивой легкостью Гермиона произнесла эти слова. Конечно, по фразе «Возвращайся домой, Малфой» можно было догадаться, что их «долго и счастливо» не продержится и нескольких месяцев, не то что лет, но всё же Драко упрямо сопротивлялся, надеясь, что что-то ещё можно было исправить. Джин продолжала: — Так и знала, что этот Малфой до добра тебя не доведёт. А я же говорила! Вот теперь ты плачешь, и из-за кого? Из-за этого мальчишки? Тебе нужен кто-то посерьёзнее. Кстати, на днях заходил Майк. — Мам, прекрати, — голос Гермионы подрагивал и выдавал явную усталость. — Что прекрати? Не надо мне никаких «прекрати». Он всё ещё влюблён в тебя и даже готов простить все выходки! Мы с отцом его знаем и одобряем. Ты что, вновь хочешь довести нас до состояния, когда мы не имеем ни единого понятия о твоей жизни? Ты этого хочешь? Ты должна встретиться с Майком, поговорить, и всё у вас наладится. Поняла меня? Драко замер в ожидании ответа. — Хорошо, мам. Он мог поклясться, что тогда услышал хруст разбившихся надежд. Отключившись от звонка, он кинул злополучную «Нокию» в стену, и та развалилась на куски. — Блять! — крикнул он, не сдержавшись. Всё внутри бушевало от эмоций, и, подскочив с кровати, Драко подбежал к шкафу, открыл дверцу и, стараясь не запутаться в вывалившихся из него платьях Гермионы, начал судорожно вытаскивать свои вещи. На пол летели футболки, шорты и брюки. Всё то, что они выбирали вместе, что так хорошо должно было подойти Австралии, но будет забыто в первую же секунду, стоит ему переступить порог своей квартиры в Лондоне. В порыве ярости он дёрнул очередную вешалку, и вместе с его рубашкой на пол скользнул её безразмерный свитер цвета морской волны. Драко застыл. Тяжело дыша, он опустился на край кровати и поднял мягкую ткань. Знакомый запах мёда, костра и цедры постепенно проникал в сознание, туша пожар внутри. Гнев выгорел, оставив после себя усталость. Вещи были не нужны, но и оставлять их здесь, чтобы потом Гермиона решала, как с ними поступить, он не мог. Что бы ни произошло между ними, сколько бы злости сейчас ни кипело внутри, Драко всё ещё не хотел ей причинять больше боли, чем она уже чувствовала. Разговор с матерью, подслушанный им случайно, не был сам по себе таким уж новым. Джин Грейнджер с некоторым упоением всевластием давила на свою дочь с каждым разом всё сильнее, и сейчас Драко понимал, что её слом был лишь делом времени. Ему было так жаль, что Гермионе, чтобы сохранить отношения с родителями, приходилось бесконечно идти на уступки и задвигать назад собственную личность. Она была ведьмой, но её родители всеми силами старались искоренить это в ней. Но в то же время он надеялся увидеть её победу. Хотя бы раз. Посмотреть, как она расправляет плечи и твёрдо заявляет, что является той, кем является, и если им что-то не нравится — их проблема. Но Гермиона, намеренная во что бы то ни стало сохранить любовь матери и отца, шла по дороге саморазрушения и тянула Драко за собой. В самом дальнем углу шкафа лежали его чёрные штаны и кофта с длинным рукавом. Драко, недолго думая, достал их и положил на кровать. Он собирался вернуться домой тем же, каким оттуда уехал. Когда всё остальное было уменьшено и сложено в сумку, Драко переоделся в свою старую одежду. Поправляя карманы, он обнаружил в переднем что-то холодное и твёрдое. На его ладони лежал дракончик — та самая подвеска на телефон, которую он купил вместе с сим-картой и намеревался подарить Гермионе. Горькая усмешка тронула его губы. Он пялился на дракончика, пока дракончик пялился на него. Драко думал: может ли он уйти так просто, не попрощавшись? Если Гермиона считала, что они расстались, наверное, это было бы допустимо. Но в его голове то и дело всплывали слова матери — как же она оказалась права, когда говорила, что Гермиона не готова к тому, к чему был готов он сам. И если он был более зрелым из них двоих, значит, ему следовало что-то сказать напоследок. Вот только слова на бумаге были её сильной стороной. Драко не имел представления, как именно нужно прощаться. Его мать была права, да, но это не отменяло факта, что он страстно желал, чтобы Гермиона была тем человеком и в то время. Всякий раз, когда ему в голову приходила мысль, что этого может никогда и не случиться, Драко приходилось затапливать разум ледяной водой, потому что вынести этого он не мог. Он хотел. Хотел. ХОТЕЛ. Чтобы это сработало. Чтобы Малфой и Грейнджер, или Грейнджер или Малфой, имели смысл не поодиночке, а вместе. И именно поэтому, когда Драко выходил за порог дома, который на короткий момент жизни мог назвать своим, на кухонном столе осталась записка: Дорогая любимая Грейнджер! Совсем недавно мама сказала мне одну вещь, которая не выходит из моей головы. Иногда мы встречаем нужного человека, но не в то время. И как бы сильно мы ни старались, что бы ни предприняли — это не работает. Я не знаю, тот ли человек для тебя. Но вот в чём я уверен. Ты для меня нужный человек. Самый нужный человек на свете, Грейнджер. Только с тобой я могу скинуть личину серьёзного молодого человека, скованного правилами этикета, устаревшей морали и ношей благородного статуса лорда. Я могу быть просто Драко. Сражаться с океаном, давиться маггловской едой, проигрывать тебе в тире, злиться на это — и при этом сходить с ума от гордости от одной мысли, что ты со мной. Я могу столько всего рядом с тобой, Грейнджер, и это никогда мне не наскучит. Я готов жить с тобой в Австралии, Мексике, Аляске или у чёрта на куличиках, если захочешь. Выбирай любое место, и я буду там. Обещаю, что буду ныть и жаловаться, чем обязательно выбешу тебя до трясучки, но зато мы будем вместе. А уж как тебя успокоить, я знаю наверняка lol Поверь, я раскрыл далеко не все способы довести тебя до оргазма.. К чему это я? Ты всегда говоришь, что каждое слово в тексте должно давать читателю главное. Так вот. Моё главное. Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ. Настолько сильно, что больше не прошу разрываться между мной и попытками заслужить их любовь. Я слышал твой телефонный разговор. Тебе не нужно, Грейнджер, терять ещё одну частичку себя, сообщая мне о том, что всё кончено. Я беру это на себя. Носи свои жёлтые сапоги с гордостью, пиши книги, покоряй самые грозные волны. Будь счастлива. И не позволяй никому и никогда лишить тебя даже крохотной частички твоей личности, потому что целый мир проиграет от этой потери. И ещё… Если когда-то для тебя настанет то самое время, и я всё ещё буду тем самым человеком, прошу, найди в себе силы отыскать путь к «нам». Навсегда твой, Драко Малфой. Возле записки, поблёскивая в свете уличного фонаря, проникающего в окно, одиноко лежал дракончик.