2

Она не ходит на вечерние мессы, не говорит, и, кажется, даже не слышит своих собеседников. Сестра Мария осталась навсегда тенью себя прошлой. Молчаливая и угрюмая, она смотрит на облачное небо, каждый раз проживая кошмар, настигший её в лабиринте сада. Снова и снова. Случайность хаотичной жизни, безалаберность молодых сестёр или же по просту — безразличие к обезумевшей девушке… Но что-то привело Марию к одинокому скитанию в саду Министерства. Лёгкое, игривое касание холодного ветра растрепало её волосы. Шелест листвы кажется отзвуком чужих шагов позади, неустанно преследующих её. Мария ускоряет шаг, оглядываясь на шевелящиеся, длинные тени в зарослях. Страх сдавливает горло. Ноги несут её вперёд, не разбирая дороги. Спастись. Убежать. Она сталкивается с живой изгородью, всё больше теряясь в увядающей зелени извилистой дороги, пока наконец не оказывается в ловушке. Стены лабиринта сближаются, сдавливая её со всех сторон. Мария слышит гневное пыхтение своего преследователя. Или это всего лишь ветер? Ей некуда бежать. И она больше не отдастся этому монстру… Он нашёл безжизненное тело Марии повешенным на поясе от ее собственной рясы. Её глаза, обращённые в мир небытия, теперь никогда не встретятся с его. Он не в силах исправить произошедшего… — Кажется, эта сестра была дорога тебе, — наигранность беспокойства в голосе Рейна была читаема. Он нашёл Маунтина поникшего и рассеянно поправлявшего волосы девушки, лежавшей на его коленях с пустыми глазницами, устремлёнными в небо. Земной гуль игнорировал его, глядя на тело монахини с такой тоской в глазах, будто всё, чего он хотел — это поговорить с ней. Он всегда смотрел так на смертных, когда изнывал от одиночества. Жаль только, людям этого не понять. — Позволь мне помочь. Я позабочусь о ее теле так, чтобы никто ничего не узнал и не осквернил память о… вас. Маунтин поднял голову и печальные глаза его наполнились решительным блеском. Он крепче сжал тело Марии в своих объятиях и кивнул ему в ответ.