4. Ворохоббит, тротил и бочки

      Как же неприятно, когда твои грандиозные подрывные планы разбиваются о чье-то:       — Рановато вы, братцы, носы-то повесили! — поманил полурослик спасительной связкой.       — Бильбо! У него ключи!       — Наш взломщик!       — Беггинс! — возликовали гномы, воспрянувши духом.       И фитиль на тротиле потух вместе с моим энтузиазмом. Вот так на пике запредельных усилий является какой-то ушастый полурослик и загребает всю твою славу. Взрывоснежка и её гномий гарем останутся дерзкой мечтой.       — Тише! Стража не дремлет, — шикнул полурослик, подбирая ключи.       — Кто ты, прелестное создание, что заруинило все мои жертвы? — добро оскалилась я.       — Всего лишь хоббит из Шира, мисс, всего лишь Бильбо Беггинс, — он явно нервничал, озираясь по сторонам.       Бильбо. Какое судьбоносное совпадение. Так зовут моего хорька.       Хоббит. Какая-то раса антропоморфных тушканчиков, как я поняла. Курчавый интеллигент с картофельным носом и воровато бегающими глазками. Мохноногий и шустрый. Уверена, минуту назад он обчистил пшеничные закрома и сгрыз в одно мышиное рыльце.       Беггинс принялся выпускать гномов, шлепая лохматыми ногами по камням и принимая благодарности. Я даже прослезилась, когда хоббит, минуя меня, разомкнул соседние скважины, и сокамерники засеменили из пещер как тараканы, пока я стояла как статуя свободы с тротилом в руке.       — Эй, парень, псс? — окликнула я его. — А как же я? — и разжалобила такими слезливыми блюдцами, на какие только была способна.       — Даже не думайте, мистер Беггинс! — помешал Торин, который остался в застенках последним. — Она опасна, пусть остаётся здесь!       — Что?! — вспыхнула я, угрожая тротилом. Ишь, крыса подгорная, быстро переобулся. — Это ты, Дубощит, упрямый самодур! Не выпускай его, Бильбо, он спятил!       Бедолага Беггинс не сразу смекнул, чью сторону безопасно принять, метался то к Торину, то ко мне, влагая и вынимая ключи, пока мы лаяли друг на друга с пеной у рта, выясняя кто из нас сильнее тронулся умом.       — Посмотри на него, его же будто молнией шарахнуло, — и Бильбо ринулся ко мне, — психотропы и смирительная рубашка лучшее, что с ним может случиться!       — Эта женщина сумасшедшая, Бильбо, её место на цепи в пещере с орками!       — Я, право слово…извините… Я не знал… простите… — Бильбо совсем разнервничался.       — Ауле Честный! — вмешался Балин, взъерошенный от чувств, но самый здравомыслящий из нас троих. — Вы с ума сошли? Нет времени ругаться, освободи их обоих, Бильбо.       И хоббит наконец-то выпустил Торина.       — Окстись, Торин, что с тобой? — потряс Балин его за плечи. — Мы не бросим Джейн здесь, эльфы сгноят её. Отомкните девочку, мистер Беггинс.       И я со злорадным пыхтением выволоклась наружу. Полосатый мир застенок остался за спиной. Эх, воля вольная, небо голубое, травы-ковыля!       — Я пока ещё твой король, Балин, — ранил чувства старичка Дубощит, и тот разочарованно отвернулся, пряча скупую слезу.       — Лисс не воспитывала тебя таким, — споро перебрался Балин к пролетам, где уже валандались гномы, пихая друг друга в бока, сверкая подтяжками и портянками.       Хитросплетения и ярусы эльфийского подземелья напоминали песчаный термитник. Грубо обтесанный сланец уходил вверх сколько хватало глаз, кругом подмаргивали огоньки светочей, и каждая горбатая узница запиралась створой с фигурным орнаментом. Склеп со вкусом и чувством прекрасного, я должна была гнить здесь, наслаждаясь утонченным дизайном. Что б вас, остроухие живодеры.       — Нет же, сюда, вниз, — взял шефство хоббит.       И ватага ворчливых топотунов потекла к глубокому ущелью в скале, откуда лился мягкий золотой свет и крепкий хмельной дух. Винопогреб? Что задумал Беггинс, заводя гномов в самую глубь, ключи ведь уже у него. Решили хлебнуть перед смертью? Каков план? Я навострилась с ними.       — Стой, — преградил мне путь Торин, тыча в грудь. — Ты не с нами. Мне не нужны напрасные жертвы. Уходи своей дорогой по добру по здорову.       Я нарочно наперла на его выставленный в сопротивлении палец в надежде переломать.       — Я выберусь с вами за пределы леса и обещаю, ты больше никогда не увидишь меня, — решительно взглянула ему в глаза.              Торина с треском прорвало, как пробужденный вулкан, гном схватил меня за грудки и преклонил к себе.       — Я знаю, кто ты такая, Джейн, — процедил мне в ухо, царапая бородой скулу. — Сила, что ты принесла с собой, рушит горы, жгет поля, выворачивает деревья и рвёт плоть.       Созерцать эти яростные метр с кепкой сверху вниз было даже забавно, ути-пути, какой крошечный. Но я почему-то послушно внимала, ибо ярость Торина имела особое подспорье.       — Я видел своими глазами, как оживает твоё оружие, как из ниоткуда рождается пламя и лопаются небеса. Орки рушили мой дом твоими проклятыми взрывами.       Орки? Я поразмыслила, могут ли примитивные питекантропы сконструировать высококачественную взрывчатку из говна и палок. Что-то тут не сходится. Никак не могу взять во ум, почему Торин меряет меня шкурами орков.       — Я не якшаюсь с орками, Торин, — высвободилась я из захвата, отряхнула пижаму и демонстративно приосанилась перед ним.       — Ты, — с болью выдавил он, — принесёшь беды в наши края! Как и твоё оружие.       — Ты предвзят ко мне, я тебе не враг. Смертоубийство не все, на что способен взрыв.       Гном побледнел, в его глазах блеснул металл.       — Он тоже так говорил. Чужак с гремучими порошками, что был здесь прежде тебя. Он смотрел безучастно, как Азог ругается над святынями Мории, Джейн. Я был там пятьдесят три года назад. Я видел своими глазами.       Я замерла, это прозвучало как откровение. Мне больше не хотелось злиться на Торина, я нашла оправдание его холодной отстраненности.       — Долго вы ещё миловаться будете? Сюда бегут эльфы! Когти пора рвать! — рявкнул Глоин, полезая в щель последним.       Торин последовал за ним, придавив меня взглядом в стену.       — Злой ты гном, Торин, с дерьмецой! — выбесила я его напоследок, ну не смогла не ковырнуть его гномью гордость, он хотел кинуть меня здесь и обидел дедушку Балина.       — Khagun menu reliku pembu rukhas, глупая женщина! — костерил меня гном где-то в глубине, сжимая пальцы, которые, наверняка, был бы не против сомкнуть на моей глотке.       — Сам ты «харкун меркун перкун шмеркун», понял!       Редиска он, а не Торин.       Что, покарай его динамит, он несет? Я не первая чужачка в Средиземье? Кто был до меня? И если был, то как вернулся? В моей голове полопались струны, зажужало осиное гнездо тягостных домыслов, и все они крутились вокруг недомолвок Торина Дубощита.       —… а мне Джейн нравится, рыжая и с норовом. Торину подстать, — заслышались шепотки.       — Она же безбородая, не смеши мой топор. Они поубивают друг друга…       — Быстрее, Двалин, отсохни твоя борода!       — Глазам не верю, мы в винопогребе! — разошёлся Кили.       — Нам надо наружу, а ты нас ещё глужбе затащил! — выругался Бофур, дёрнул с горя ушанку.       — И что нам теперь делать, будь здесь Гэндальф…       — Повтори еще раз, Дори, — строго пресек Торин. И ропот гномов стих.       Я стояла в перекрёстках темниц, полнящихся неразрешенных тайн. Здесь побывал человек из моего мира, и у него тоже была взрывчатка. И он, по-видимому, натворил делов и насолил гномам. Как такое возможно, Тротил Правый? Я выбью из Торина всю подноготную до потрохов, а потом пусть хоть на буженину меня порвут, мне нужна правда.       Одну минуточку. Гендальф! В Средиземье же есть всемогущий Гендальф! Тот самый бомжеватого вида колоброд в ведьменской шляпе с палкой-стрелялкой. Вот кто ответит на мои животрепещущие вопросы. Я должна его найти, и в этом мне помогут гномы, как бы отчаянно не исходил пеной невменяемый гномий король.       — Сюда, полезайте в бочки, — скомандовал Бильбо внизу, и гномы разом загалдели.       — Делайте, как он сказал, — приструнил их Торин.       Серьезно, хоббит задумал слить гномов в канаву в завонявшихся бочках как куски канализационного… А неважно. Не мое дело. Но моя радикулитная спина и остеохондроз экстремальный сплав с препятствиями не переживут. К тому же, как не позорно, я не умею плавать! Что же делать.       — Varhun! — спохватился нас эльф-стражник, облаченный в кольчугу и шлем.       Проклятье! Они не успеют! Нужно помочь гномам уйти от погони, а гномы помогут мне сыскать Гэндальфа. И в моих лихорадочно-карих глазах отразилась священная желтизна тротила. Твоё время пришло, дитя моё, устроим бледнорожим катастрофический «the big bang».       Я укрылась за одной из губчатых стен вместе с прожорливой крысой, как раз рядом со светом. Это оказались не факелы, а масляные лампы. Очень кстати, если в погребе помимо ликеро-водочных найдётся елей и спирт, бомбануть можно до стратосферы.       — Найдите мне хранителя ключей! — послышался до боли знакомый голос у восточного спуска. Слишком похож на… Мой собственный! Быть этого не может.       По лестницам уже гнались стражники во главе с ней — истинная эльфийка Тауриель. И моя задница виновато сжалась от дурного предчувствия. Я снова высунулась поглазеть. От её свирепого, воинственного вида засосало под ложечкой.       Огненный плат волос спадал по плечам до поясницы, перехваченный причудливыми колосками. Я почесала гнездо на голове, в котором, кажется, уже умер термит. Тело, гибкое, поджарое, знойное, даже сквозь изумрудный камзол читаются крепкие, сухие изгибы. И я побултыхала трудовой мозолью офисного планктона на пузе. И, конечно же, лик... Хищная, лесная лисица, дикая, не покорная и величавая. Кошмар. Как можно было спутать лесную фурию со мной? Вероломное святотатство. По сравнению с ней я просто посмертное чучело себя.       Зато у меня есть тротил.       В мою сторону зыркнули эльфы. Похоже я, как и гномы, маниакально соплю. Быстрые твари, даже будучи экспедитором в амазонских джунглях, я не видела, чтобы кто-то скакал как ягуар — бесшумно и молниеносно. Близко к себе бахнуть нельзя, ударным шквалом сальтую в обрыв. Кто вообще проектировал этот термитник, неверный шаг и ты переломанный труп на дне скалы. Стражей чересчур подпустить тоже нельзя. Джейн Стоун не убийца, мне нужна суматоха, переполох и хаос, а не мясорубка и свежий фарш из эльфийцев.       — Давайте, остроухие, ещё немного, — я вслушалась на грани возможного, запалила чурку от лампы. — Делай добро и бросай его в эльфов, — и отбросила смертоносный катях в каменистый проход.       3..2..1... Ну же!?       Тишина.       Мать его, неужели потух?!       Я нетерпеливо глянула из застенка, ерзая на карачках, и уткнулась в атлетически прекрасное колено стражника.       — Элладир, — виновато подняла глаза вверх, сердце ухнуло в пропасть, чуть кладку не заложила. Стражник из ночного караула, рослый с волевым подбородком, кольцом в ухе и чёрным как уголь хвостом на затылке. Настоящий дикий эльф.       Он смотрел на меня свысока как на кусок экскремента, прилипший именно к его сапогу. Пронзительно прищуренный глаз так и указывал мне последнее место в интеллектуальной цепи, где-то между парашей и сумасшедшим домом. Эльф брезгливо поморщился.       — Зоря добрая, славный воин, — спешно выпрямилась я, — привет от слуги тьмы.       Эльф направил на меня лук, натягивая стрелу. И наконец...       Рвануло!       Полоснуло жаром и осколками. Отряд стражников разметало по крутой дуге как кегли, в уши до звона ввинтился горячий порыв, и меня вдолбило в стену до хруста костей и искр из глаз, выбивая из горла воздух, слюну и трехэтажные маты. Я стекла на пол без чувств. Зараза... Просчиталась чуток. Слишком близко разорвалось. Элладир повалился рядом.       И тьма забрала меня...