9. Потоп, лягушки и иные предзнаменования конца

      Я полезла в окно, туго обмотавши талию импровизированной веревкой, к моему прискорбию, полотенца действительно оказались бы прочнее.       — Если выживу после неуклюжих попыток альпинизма, клянусь, больше никогда не встану даже на табурет, — я закусила губы от рвущегося наружу испуга.       Как высоко! Дна не видать, сплошное пятно! Один неверный шаг, и я изуродованный труп. Медленными рывками двигалась вниз, отталкиваясь от стены. Слух обострился, ветер жадно трепал влажные волосы, сердце билось о клетку рёбер, через четыре спурта поняла: не могу ступить больше и шага. Сковал страх высоты. Положение незавидное, застряла между двух окон, ни туда, ни сюда, повисла как паук на паутине, колышусь по ветру. Не знаю, что из этого хуже: что ткань начинает подозрительно трещать под моим весом, или настойчивые шорохи в покоях Илфирина.       — Не-не-не, — заумоляла я, чувствуя, как тело проседает вниз, а натяжение верёвки ослабевает. Твою мать, серьёзно? Верёвка рвётся? Я никогда не была сильна в завязывании узлов и плетении макраме. Мои опасения подтвердились, когда простынь резко дернулась, и я просадилась ещё ниже.       — Возьми себя в руки, Стоун, двигайся! — сказала я себе, дрожащими ногами снова отталкиваясь от стены, когда в окне Илфирина вдруг замаячило то самое алюминиевое ведро. Дурное предзнаменование, ведро преследует меня.       — Кажется, у тебя проблемы, эльфиечка, — облокотился Элрос на подоконник, злорадно смотря на меня сверху вниз так, будто сейчас же плюнет мне в лицо.       Зачем у него в руке ведро, осталось для меня тайной, видимо, прижилось, родимое. Я прикинула, через сколько оно полетит и окажется на моей голове как влитое, когда Элрос поднял его вверх и погремел как в ритуальный бубен.       Сглотнула, чуть не разжав руки, услышав в окне снизу:       — Ты в ловушке, Джейн, просто сдайся или сорвешься, — констатировал факт Элладир, он будто бы знал наперед, что я сделаю ноги сразу же после его ухода.       — Ослепни, извращенец, — зыркнула я на него сквозь свои свисающие ноги. Негоже ему как-то взирать на мою пятую точку в мокрых панталонах снизу вверх. — Иначе в глаз тебе плюну или чего похуже!       — Элрос, тяни верёвку! — рявкнул Элладир. И Элрос уже накручивал простыни себе на руки, подтягивая меня вверх.       — Не так быстро, остроухие, — вынула я осколок бутылька из-за пазухи и принялась пилить верёвку. Нет, я не самоубийца, это отвлекающий маневр, тяну время, чтобы придумать очередной план, живая эльфийцам не дамся.       — Dolle naa lost sell, ты спятила?! — прорычал Элладир, попутно выставляя руки ловить меня целиком и полностью. — Высота птичья, верная смерть!       — Какая разница? — продолжила я флегматично, играя в переговоры и прикидываясь бессмертной. — Король все равно или убьёт меня, или гнить кинет в подземку, как только отвечу на его вопросы. Смысл оттягивать смерть?       — Откуда такая уверенность? Спустись ко мне, пока верёвка держит. Или приму меры, слышала? — Элладир совсем посерьёзнел, даже на лбу собрались морщины, не свойственные его прекрасной расе.       — И что ты мне сделаешь, джигит? Стрелу в зад пульнешь? — горько усмехнулась я на грани отчаяния. — Как бы тебе за это не облагородиться прицельными неожиданностями. Паук еще не переварился. Я за себя не ручаюсь. Со мною от высоты, знаешь, всякое бывает, могу и голубем заделаться.              Элладир рыкнул, перевесился одной ногой через окно.       — Джейн, — воззвал он вкрадчивей и тише. — Ты не в том положении, чтобы болтать, в трех минутах от гибели. Спустись ко мне, я поймаю, дай руки. Обещаю, я заступлюсь за тебя перед Владыкой, если сдашься без боя. Слово генерала. Ed' i'ear ar' elenea.       С чего вдруг такое благородство? Сдаться без боя? Пф, а сапоги тебе языком не отполировать? Ишь, чего захотел. Наверху ждал с мстительными объятиями Элрос-ведроносец, склонившись как стервятник. Для полной осады из правого окна высунулся Амандир-стражник, ничем не примечательный эльф с русой мальвинкой на голове и погасшим взглядом, разве что полные губы пересечены глубоким шрамом поперёк. Направил в мою сторону лук.       В левом окне — Тарланк-лекарь. Просто безвыходный затор из четырёх обожающих меня остроухих мужчин. Кого бы выбрать, я вся на расхват.       — Делай, что Элладир велит, или умрёшь, — прицелил стрелу Амандир.       Тарланк меня удивил. Не самое лучшее время восхищаться его индивидуальностью, как я и хотела, но все же. Он просто оперся на подоконник локтями, подперев кукольное личико, как скучающая принцесса, и с лучезарной улыбкой лицезрел представление, не вмешиваясь. Я пыталась хоть как-то активизировать свой околевший мозг, разглядывая золотую вышивку на его зелёной лекарской ризе.       Тарланк не моргал, смотря пристально, чем вызывал во мне отвратительную оторопь, круглые пенсне на цепочке блестели в свете. Зловеще. Немо. Эльф, и в очках? У эльдар идеальная зоркость, а у этого парня, видимо, какие-то аномалии. Он сканировал меня наглым, настырным любопытством, улыбался каким-то своим маниакальным мыслям. Этот больной огонёк в глазах мне известен. Присущ изобретателям и ученым. Похоже, Тарланк-лекарь, мы с тобой одной крови, ты и я.       — Великолепный образец, достойно изучения. Невероятная сопротивляемость паучьему яду, редкая выносливость, не стандарт, — средним пальцем поправил он очки на переносице. Он что, вежливо показал мне фак?       Я покосилась. Что он там вдохновенно бормочет, глазея на мои покрошенные пауками ноги? Захотелось стряхнуть с себя его липкий взгляд как перхоть с плеч, гадость.       — Хуже уже не будет, — пал мой дух, когда эльфийская стрела свистанула мимо моей головы. В игру вступил отряд лучников из леса, дозорные взяли меня на прицел. Осталось только Саурону подпалить из глаза, и будет мне полное комбо.       — Не стрелять, я сказал, не стрелять! — тут же вступился Элладир, махая руками, и следующая стрела вонзилась едва ли не мне в ногу. Всё застыло, кроме ветра и шелеста листвы, вдалеке горлопанили вороны.       Все сейчас смотрят на меня, как осы из осиного гнезда на злостного вторженца, ловя каждое моё движение. Кругом облава и тупик. Пути отступления заблокированы со всех возможных сторон. Великий орел Манвэ мне бы сейчас отнюдь не помешал. Что за жизнь-то такая, люди добрые? У меня ипотека на три тысячи евро, хорьки не кормленные и картошка, поди, в пакете проросла на всю кухню, пока я в гребанном вашем Средиземье то от Торина, то от орков, то от пауков, то, чтоб им облысеть, от эльфов клятых бегаю. Хватит это терпеть!       — Джейн, — окрикнул Элладир с натянутым миролюбием и улыбкой похожей на оскал. — Твоё сопротивление ухудшает положение.       Я не сдвинулась с места, впившись в верёвку как эмбрион, сжимая осколок бутылька в руке. Не хватало, чего доброго, припечатать его эльфийское мурло своей мокрой задницей. Дорогая карма, только не сейчас, я умоляю тебя, не мсти мне за Торина, только не так, только не с Элладиром. Не собираюсь я кататься на его озлобленном до сучности, остроухом лице. Я чуть не разревелась, представляя, как соскальзываю и падаю на табло эльфа, поминая преступления против гномьего короля, а потом пошлые слухи обо мне разносятся на всю эльфийскую округу.       Да, собственно, куда уж срамнее. Меня тут и так считают едва ли не харадской куртизанкой. Постель короля, нежности с гномом, покои сына Элладира, в мокрых панталонах по дворцу щеголяю, теперь сам Элладир взирает на мою рисковую задницу снизу вверх глазами, полными незапятнанных надежд. Роковая я женщина, сильная, раскрепощенная и придурочная. Что я скажу сыну в будущем?       — Джейн! Живее! — поторопил Элладир, ветер без пощады трепал его черные как ночь волосы, голос уносился порывами, я мерзла как последняя скотина после водных процедур, соображая, как выкрутиться.       — Перебьешься, джигит, — гавкнула я, спугнув кружащего рядом ворона. — Элрос! — озадачила Элроса, — я к тебе, моя булочка. Убери ведро, будь порядочным эльфом, и я не сделаю глупостей. По рукам?       Элрос вопросительно взглянул поверх меня на Элладира. Элладир кивнул. Ведро брякнуло на пол. Элрос протянул мне ладонь.       — Довольна? — процедил он.       — Отопни посудину дальше, я хочу быть уверена, что она не окажется на моей голове, — торговаться в таком положении - высшая тупость, но карма в моей жизни всегда отыгрывала свои пьесы вопреки моей воле.       — Джейн! — зло взревел Элладир. — Шевелись! Простынь рвется! Элрос, тяни её на себя!       Между смертью, Элросом и Элладиром я еще сомневаюсь, покарабкалась гусеничкой наверх, к окну, где стоял в протянутой рукой Элрос, смахивая с себя периодически болотных лягушек.       Что потом? Эльф меня просто скрутит? На вид Элрос тот еще хилый доходяга по сравнению с медвежьими габаритами Элладира. Но возьмись я рыпаться — заломает мне руки как нечего делать, уверена, его утонченная фигура скрывает врожденную силу. Второй раз трюк с ведром и простынью едва ли прокатит. Не настолько же он тупой.       Безумная идея пришла мгновенно. Внезапность — половина победы, лучшее оружие в условиях безвыходности.       — Я ужас, летящий на крыльях ночи! — продрала я горло, раззадоривая себя на поступок, о котором буду жалеть всю оставшуюся жизнь. — Я рулон туалетной бумаги, кончившийся внезапно!       Крик мой разнесся до лесов, вынудив лучников улюлюкать боевые кличи Мирквуда, они уже заботливо растянули плащ и перебегали туда-сюда, ища, как сподручнее в случае чего поймать моё падающее камнем тело.       — Чёрный плащ! — расслабила я хват и скользнула по простыне, просаживаясь вниз. Перед окном Элладира впилась в верёвку и отпружинила ногами от створ, вкладывая все силы.       Я, конечно, не покоряю Эверест, но...       — Восхитительное удовольствие, — задвинула я ногами в квадратное тырло ошеломленного Элладира с траектории маятниковых качелей.       О, этот услаждающий душу хруст ровного эльфийского носа. О, это страдальческое "уууй" спёртого от удара дыхания и скрежет эльфийских зубов. Ммм… Наслаждение.       В обнимку с эльфом рухнули на пол. Протащило еще метра три, оттолкнулась я на славу. Стоит признать с досадой, что на эльфе верхом я все-таки покаталась плашмя как на ледянках.       — Стоять, морготовская шельма! — схватил меня за ногу перепачканный носовой кровью Элладир, уже удирающую на всех парах в коридор.       Это он зря, у меня рефлекс отточен после долгулдуровских пауков, отработала как следует по его и без того кровоточащему соплу. Он бессмертный эльф — переживет как-нибудь.       От убийственных карабканий на смертельной высоте меня замутило опосля, сердце учащало удары, ноги наступали сами на себя. Уверена Элрос, Амандир и Тарланк уже рвутся сюда как голодные лисы. Я сворачивала в повороты наугад, спотыкаясь обо все, включая сорочку и болотных лягушек. Опасное озарение насчет причин появления земноводных во владениях Трандуила осенило меня не сразу.       Откуда здесь полчище квакающих пузыристых ртов? Из купели? Как именно подавалась вода в фонтанчик? Меня терзают смутные сомнения насчёт исправности всей эльфийской системы водоснабжения и средневековой подачи воды. Ауле решил побаловаться на широкую ногу и помочь с валинорским размахом. Похоже, он тоже недолюбливает эльфов.       Я не останавливалась ни на секунду. В горле сохло, в голове паника и крики несущейся квочки, а ещё с меня спадают эти грёбанные эльфотрусы с рюшками! Даже не знаю, что страшнее, сгинуть от рук генерала или явить свет двух своих ослепительных квазаров и одной чёрной дыры перед всем Эрин Гален.       Из грядущего поворота на бешеной скорости вырулил взмыленный Элрос, в глазах — огонь праведной мести, в руках парные кинжалы, изо рта валит жар предвкушения, зубы стучат друг о друга. Маленький он злобный гоблин, утипутичка.       — Ты ответишь за мое унижение, — проскрежетал он зубами, напирая на меня с оружием. Под кваки лягушек звучало особенно мстительно и стервозно.       — Воу-воу, парень, не горячись, — отступала я назад, подняв руки вверх, — ты же смеялся над моими шутками, помнишь? Ну, подумаешь, изгонят к хренам собачьим из дохлого леса, я тебя к себе жить возьму вместо хорьков. Кормить буду и холить, вычесывать даже по праздникам.       Я огляделась на стены в поисках средств самообороны. Недолго думая, отодрала из рук близстоящего истукана весло и чашу подношений. Золотая подпись гласила:       "Первое весло Кирдана Корабела. Коснётся его лишь избранный Валар храбрец. Не достойный да сгинет от кары. После испьет он из чаши вино".       Чашу я опустошила залпом.       — Каюсь, милорд Трандуил, — сморщилась я. Хорошо пошло, — больше вас не охаиваю. Чтобы терпеть всю эту лихолессщину каждый божий день семь тысяч лет, синячить надо по-крупному.       На вкус мирувор, мой родненький. Похоже, я извлекла свой собственный Экскалибур, меня выбрала моя волшебная палочка, вроде того, и я только что пригубила вино из чаши священного Грааля, господа. Я, мать его, реально избранная Валар попаданка! Какая пророческая историчность момента.       — Давай, Элрос, сразимся как женщина с мужчиной. Только ты и я! Твои клинки против моего чудо-весла! — пригрозила ему веслом, звонко рыгнув от вина. Годное весло, кстати, полновесное, оглаженное идеально для гребли и самозащиты. — Иди сюда, ведроносец, я тебе сейчас таких лещей по ушам нахлопаю! Из эльфа превратишься в лунтика.       Эльф на мгновение замешкался, круглыми глазами оглядывая весло.       — Как ты…вынула его? Никто не мог… Оно зачаровано, — даже кинжал опустил, что-то прояснялось в его страшных догадках. — Этому мирувору три тысячи лет, осквернительница святынь! Я был прав, ты — тёмная ведьма, ты колдуешь! — ближе подходил Элрос, я все еще отступала назад. Однозначно, силы у нас не равны. Остаётся положиться на свой интеллект или, скорее, его отсутствие.       — Да, — согласилась я, обретая веру в себя. — Ты меня раскусил, я могущественная ведьма, прислужница самого Саурона, его правая рука, — вскинула руки вместе с веслом. — Саурон, я вызываю тебя! Да, пребудет со мной сила покрышки. А… или че там у него на маяке: катаракта глаукома…       Элрос заозирался по сторонам, выискивая, откуда сейчас в него черная молния жахнет. Серьёзно, в эту чушь мог поверить только чересчур суеверный эльдар.       — Помада кентавра! — прооралась я, поминая недобро поттериану. Веду себя как гибрид Беллатрисы Лестрейндж и Рона Уизли, признаю. Это способ моего выживания. Загорелось проверить, волшебное ли все-таки весло.       Элрос скептически выгнул бровь.       — А…нет… там что-то другое было, — дала я заднюю. — Хатуна Матата!       Элрос ещё сделал шаг вперёд, поднял вторую бровь. Уверена, если бы не было приказа брать меня живьём, я отдыхала бы на полу с кинжалом меж глаз. Никто бы из стражей со мной не нянькался.       — Авада Кедавра, сукин ты сын! — я наконец-то вспомнила. Никогда не была сильна в латыни.       Ничего, естественно, не произошло.       Везде лохотрон и надувательство.       Н-да, бракованное какое-то весло. Ну, тогда мое любимое заклинание, выручает во всех непредвиденных ситуациях даже без магии. Вызывает несварение и неприязнь. Всегда им пользуюсь для дезориентации противника и отстаивания личных границ. Я собралась и на выдохе членораздельно с долей колдовского угара произнесла:       — Пошел ты на хрен, Элрос! — взмахнула веслом.       Громко щелкнуло.       Элрос ринулся, но тут же замер.       Заклинание сработало? Я и правда Избранная?! Ты волшебница, Джейн! Девочка, которая выжила. Из ума.              С меня окончательно ниспали гребанные эльфотрусы с мокрым хлюпом. Избранная кармой, как же! Лопнула пресловутая резинка. Вот как-то не так я себе представляла действие развоплощающего заклинания из Хогвартса. Никогда не любила магию.       Воцарилась тишина, в которой слышно было, как от смеха заикается Элрос. Я стояла со вздернутым веслом, глазами, полными предсмертного ужаса, и медленно записывала себя в стриптизерши.       Будь здесь папа Рон, это весло оказалось бы у меня в глотке. Папа, я опозорила честь нашей семьи. Нет мне прощения. Вычеркни меня из завещания. Я заслужила. Хорошо хоть сорочка по колено. От душевной боли я издала звук человека, ударившегося мизинцем об угол кровати.       — Ты! Не пройде-е-ешь! — непримиримо развел руки Элрос, маневрируя кинжалами, оттесняя меня вращениями к стене.       Я накрутила труханы на весло и замогильным басом воззвала к ним, напуская на себя вид темной Галадриель:       — У вас нет имени, нет формы. Нет резинки, сраное вы подобие человеческих трусов. Возвращайтесь в пустоту, из которой вы вышли! — не придумала ничего умнее, чем метнуть мокрыми панталонами в рожу Элроса прямо с весла, который сразу же замычал как удушенный. Исполнила мечту всех уборщиц на свете. Огрела засранца «тряпкой» со «швабры», молодчина, Стоун.       Эх, зад мой горемычный и волглый, воля-вольная, лесок, меж булок гуляет ветерок. Отчаянная Джейн, тебе больше нечего терять. Сорваны последние оковы. То есть трусы.       Да убояться же ныне эльфы Эрин Гален одной отчаянной голодранки с веслом! Я горько заплакала в унисон с Элросом от токсичного сарказма судьбы. И смех, и грех.       Эльф же скакал от моих мокрых портков, как от ядовитой змеи, даже покрутился вокруг. Вскоре по моей вине в рядах эльфов начнется повсеместная деградация и разложение нравственности.       Стая оголтелых лягушек и жаб, квакающих так, будто с них сдирают кожу живьем, насторожила меня куда больше. Их число стремительно увеличивалось. Квакши пронеслись мимо меня и Элроса с перебойным рыганием, будто убегая от надвигающейся угрозы позади.       — Ты умрёшь, Джейн, умрёшь в мучениях! — проорался Элрос, наконец-то сдернувший с разлохмаченной головы панталоны. Сражение с эльфотрусами было… Эпическим. Никакая Галалриель с Сауроном и рядом не стояли.       На всякий случай я последовала примеру лягушек, припустила дальше. Что-то гудело в глубинном нутре этого замка. Где-то позади меня. Рокотало и предупреждающе дышало как вулкан, пол мелко сотрясался под ногами.       Со мною поравнялся Элрос. Физиономия вскипающего чайника и опороченной невинности. Вопреки моим ожиданиям, он меня не схватил. Я даже опешила. В смысле?! Не будет меня ловить и увечить сию секунду? Что происходит, резкая смена целей устранения?       — Какого хрена, Элрос?! — в ошеломлении зыркнула я на бегущего параллельно мне Элроса, щеки которого раздувались от натуги, а глаза вращались от ужаса. Он тупо промчался мимо меня. — Ты-то от кого когти рвешь, эльфийский ты воин? — успела выпалить я.       — Он страшен в гневе, — обогнал меня Элрос. — Мои соболезнования, — скрылся за поворотом, все время оборачиваясь назад.       Что, блин?! Себе пособолезнуй! Что он там увидел?       Я обернулась тоже, не сбавляя темп, и меня обдало холодным потом. Эру Правый, ты мой свет. Не зря Элрос дал по газам. Избегал наказания. Что это за преследующий меня сгусток морготовской тьмы?! Это дементор? Назгул? Сам Саурон?!       А, нет… Это разьяреный Элладир!       — Остроухая ты крыса! — кинула я Элросу, который уже замкнулся намертво в кладовой перед моим носом, беглецы должны помогать друг другу, шкура он бесчестная.       В ожидании, когда инфернальный гнев Элладира расщепит меня на молекулы, я прибавила хода. Расстояние между мной и эльфом неумолимо сокращалось. Похоже, гневается он редко, но метко, раз даже Элрос смотался от греха подальше.       За мной неслась черная как самое нечистое зло, ревущая годзилла, концентрат аккумулированного возмездия, черная мамба. Его плащ вился и трепался от скорости, смольные волосы распустились, глазницы от хмурости замглились тенями, казалось, под ними ничего нет, только пустота.       Такой аурой можно всасывать космические системы, высушивать свежую молодость, рвать пространство и время, или просто обделаться кучей на вылет. Не горю желанием, чтобы он как дементор отсосал мне всю радость из всех дыр.       — Патронус, патронус, гоблинову мать! — завертела я веслом как волшебной палочкой. Избранная я или кто?! — Экспекто патронум! — Что там от дементоров ещё работает? Блевануть радугой? Урановое излучение? Свет Галадриель? Бездарный я маггл. Из-за таких чародеев как я, где-то умирает в муках всезнайки одна Гермиона.       Никакой сияющий олень не материализовался прямо передо мной, как и ожидалось. Брехня все эта ваша легенда об эльфийском кораблестроителе и магии в целом. Я потеряла веру в Хогвартс, легенды о Граале и себя.       Почти споткнулась от подсечки Элладира, когда поняла: мой патронус не безнадежен. Позади эльфа, беспощадно дробя трехбитный ритм копытами, надвигался взбешенный гибрид лося и оленя с огромными ветвистыми рогами. Транспорт Трандуила и моё сакральное животное патронуса. Да я потомок Северуса Снейпа, тротил меня разрази!       — Какого Моргота?! — не успел Элладир вынуть меч, как лось на полном ходу проборонил эльфа и поднял того на рога.       — Да, мой маленький Бэмби, уделай этого остроухого в фарш!       С таким рогатым противником эльф совладал не сразу, и лось, скинув его себе под копыта, знатно отгарцевал тому по мордасам, оставив удивительно четкие следы подков.       Я воспользовалась моментом его унижения альфа-лосем и свернула в незнакомый коридор. Элладир резко остановился. Холодный гнев заледенел в глазах. По лицу прошла судорога. Губы сжались с нитку.       — Feuyaer! — он меня, похоже, проклял на древнем Квэнья, молниеносно достал лук, наложил на ходу стрелу.       — Сама такая! — огрызнулась я.       — Что ты забыла в покоях моего сына, шельма?! Что сделала с Илфирином?! — издал он гортанный рык. Он точно эльф? Разве эльфы гневаются так сильно? А как же там сдержанная мудрость и вековое хладнокровие, выдержка и постное лицо?       Я драпала, высунув язык и брызжа слюной как загнанный верблюд. Вряд ли он меня убьет. Но вот сухожилия на ногах прострелит. Принялась закладывать опасные виражи и временами в штаны, петлять из стороны в сторону, бежать хитросплетениями зигзагов и орать для устрашения как подстреленная куропатка. Ладно, это я от паники. Меня еще никогда не преследовал с такой охотой злобный эльфийский мужик, как лестно, господа, как лестно. За мной всегда бегают мужчины с мечами, топорами, вилами и плохо скрываемой антипатией.       Выстрел.       Тихо.       Метко.       Стрела вонзилась точно в икру.       Я заорала на грани срыва связок. Тупо уставилась на торчащую в ноге стрелу, не переставая бежать. Почему не больно?! Адреналин? Некроз? Что со мною творится?       — Какого Моргота ты ещё бежишь со стрелой в ноге? — натянул Элладир ещё одну. Если я не потороплюсь, он также натянет и меня.       Как только мы миновали кладовку, из неё вывалил Элрос и продолжил бежать за нами как ни в чем не бывало. Жополиз он несчастный, выслужился. Но бегает быстрее меня. Как и всякая крыса. Он нагнал меня резвее Элладира в силу своего гибкого телосложения.       Поэтому в следующий же поворот мы не вписались вдвоем напару, сразились подножками, кувыркнулись и в обнимочку пропахали носами полы. Половина стрелы в ноге обломалась.       — С дороги, крысюк! — пробежалась я по спине Элроса, утоптав его лощеное лицо в пыль. — Да вы издеваетесь?! — поперхнулась, завидев впереди новое препятствие. Амандир! Откуда он явился? Там же Тарланк впридачу. Чувствую себя визжащим поросенком, которого ловят в закуте перед убоем трое мясников.       Амандир широко расставил ноги и улыбчиво распростер мне объятия, кажется, он забавлялся этой погоней.       — Ничего личного, — проскользнула я как склизкий карась из торбочки между ног эльфа, искусно наподдав ему веслом по колокольчикам. Эльф сдавленно ойкнул, скукожившись, мне кажется, я даже слышала музыку лесного ветра, тонкий перезвон и шепот листьев по осени. В этом они от людей ничем не отличаются, кстати. Стратегически уязвимое место.       Тарланк снова меня удивил. Он не встал на облаву. Он просто бесстрастно потирал очки, наблюдая с каким-то научным интересом. Я остановилась, готовая уложить его веслом. Но его взгляд. Ласковый, но с издевкой, и ироничная полуулыбка показались мне жуткими. Он что-то знает обо мне, будто на шаг впереди меня.       Затем Тарланк и вовсе сложил рученьки в рукава как монах и отошёл в сторону, чтобы я его не снесла, только зелёная риза колыхнулась от резкости. Дал понять, сражаться не намерен.       — Четверть часа, дитя, — лишь услышала я, — потом начнётся остановка сердца. Зря бежишь. Просто сдайся на милость. Я могу спасти твою жизнь.       Не знаю, что именно он имел ввиду, но мне не нравятся его методы манипулирования страхом.       Впереди завиднелся охраняемый пост, первые два миновали как ветер. Твою ж мать. Там два стражника, два эльфийских амбала, которые уже встали в позы вратарей и распростерли мне свои костоломные руки.       — На таран! — взревела я, не сбавляя хода и выставила вперёд весло как олимпийский прыгун. Никогда бы не подумала, что у меня получится этот спортивный трюк-прыжок через перекладину. Но стражей я перелетела как грациозная феечка. У них даже челюсти раззявились. Ну или это из-за отсутствия на мне нижнего белья. Я просто ослепительна.       — Стоять на постах! Я сам с ней справлюсь! — поклялся Элладир. Похоже, теперь это дело личной, оскорбленной чести. — Элрос, перехват через чёрные врата тронного зала! У выхода из тоннеля. Амандир, ты…       Амандира, который все ещё ходил по стеночке, со счетов он списал. С яйцами всмятку как козлик велкопоповицкий не попрыгаешь. Прости, Амандир, мне очень жаль остатки твоей угасающей маскулинности.       Элрос тут же свернул влево и исчез. У меня дурное предчувствие. Облава зашла в тупик. Элладир загнал меня в угол. Сзади была холодная стена. Спереди он. Но коли так, почему велел Элросу идти на перехват?       Я сглотнула, когда Элладир потянулся к колчану в поисках новой стрелы. Благо, они закончились, какая удача. Или нет, подумала я, смотря, как эльф вынимает глефу.       — Мортал Комбат! — прогнулась я в спине, уворачиваясь от первого выпада глефы, низко до точки перелома, чуя как позвоночник хрустнул в трех местах. В мои тридцать это чревато поликлиникой. Лезвие чуть нос не откромсало. — Предупреждаю у меня весло Кирдана Корабела, эльф! — покрутила я тем как нунчаком.       Но Элладира надурить как Элроса не удалось. И мое весло было тут же молча разрублено глефой пополам, только щепки полетели мне в лицо.       — Это священное весло, ты, мерзкий святотатец! — отправила я жалкие обрубки ему в рожу. Больше я сделать ничего не смогла. Крепкая рука эльфа пережала моё горло и прибила к стене.       — Думаешь, от меня так легко удрать? — горячо прошептал мне эльф в ухо, касаясь его сухими губами.       Погоня ему далась непросто, ещё и под лосем утоптало до кучи. Я в долгу не осталась. И со всей дури намертво вгрызлась в его шею зубами.       Какое-то время мы просто тяжело и громко дышали друг в друга как обоюдно пойманные звери, он мне в ухо, я ему в горло, внутри все пекло от погони. Я зарычала, когда он придавил мои руки над головой в стену, его кожаный доспех вжался в моё тело до боли. Я чувствовала, как он торжествует, что наконец-то плотно загнал меня в капкан, поймал дичь как охотник после долгого преследования. Я крепче сцепила зубы.       — Я тебе сонную артерию перегрызу, эльф. Поверь, я уже вырывала кадык голыми зубами, не поморщусь. Истечешь кровью как свинья и подохнешь. А теперь убираешь свою поганую хлеборезку от моих ушей.       Элладир поверил, лишь когда поползла первая струйка крови. Не могу понять, почему мне неистово захотелось распотрошить его вену и попробовать на сладость эльфийскую кровь. Что-то странное, ранее неведомое шевелилось внутри, подначивая необузданное, зверское желание. Орочья кровь на вкус оказалась прогорклой. Но эльфийская… Я не удержалась и голодно слизала все, что успело скатиться по его шее. Ничем не могу это оправдать.       — Что ты… делаешь… Джейн? — обескуражился Элладир, рвано дыша. Сам оттолкнул меня, глубже вмяв в стену, но горло не отпустил. На лице: смесь отвращения, страха и смущения, вся скорбь эльфийского народа. Обтер ранку на своей шее и озадаченно посмотрел на мои окровавленные губы.       — Сожрать тебя пытаюсь, походу, — съязвила я, плотоядно облизываясь, изо всех сил подавляя желание так и сделать. Знай, остроухий, кто тут чокнутый и бойся меня.       Эльф, как ни странно, уже вернул себе самообладание. Грудь перестала широко раздуваться, плечи опустились, он посмотрел на меня предельно вдумчиво, сосредоточенно.       — У тебя… клыки, — констатировал он. — Ты полукровка? С какой тварью мешана твоя кровь?       Моя прабабка, конечно, та ещё сучка, но так её ещё никто не называл. Я ощупала языком зубы. Отлично, к моим мутациям в виде эльфийских острых ушей добавились ещё и орочьи острые клычки. Определённо, воздух Средиземья дурно влияет на мои физиологические процессы.       — Что у тебя в крови? — парировала я в ответ. — Состав эльфийской крови, быстро! Плазма, эритроциты, лейкоциты, тромбоциты, что ещё? Почему сладкий вкус?       Мы откровенно не понимали друг друга, но взаимно ожидали ответов здесь и сейчас.       — Если бы не приказ Владыки, я бы не пощадил тебя, — ослабил он хватку, и я наконец-то вдохнула и хрипло закашляла. Осела ему под ноги. Эльф долго не думал, поднял меня за шкирку и снова приспособил к стене.       — Что делала в покоях моего сына? — он скрывал дрожь с голосе. — Отвечай, шельма, что?       — Ничего, достойного порицания и смерти, — не сдалась я страху, он все же выглядит угрожающе, навис надо мною, заполнив собой все пространство, куда бы я не глянула, везде его острый взор.       Эльф с силой вбил меня в стену дважды.       — Отвечай, или до Владыки дойдёшь без конечностей. Чтобы говорить, руки и ноги не нужны, — он сжал мои щеки и они сплюснулись, сделав моё лицо ещё глупее обычного. Но теперь я поняла причину его перемены и лютой ярости. Сын. Он защищает Илфирина.       — Я нисефо не фделала дурного, клянуфь, — промямлила я.       — Не верю, Джейн.       — Любящий своего ребёнка как сможет навредить чужому?       Эльф смерил меня сурово, выискивая ложь, понимаю, я не очень гожусь в матери. Но нечто иное привлекло его внимание. Я прислушалась. Звук, который дошёл до меня сквозь стены, насторожил. — Элладир, ты это тоже флыфыфь? — мы с эльфом переглянулись.       — Побереги силы, Джейн. Пойдешь в лекарскую добровольно или заломаю руки, а мне бы этого не хотелось. Насколько же ты глупа, раз решилась на побег в таком состоянии. Тарланк должен осмотреть тебя немедленно.       Он развернул меня спиной к себе и снова впечатал в стену. Опустился вниз и обломал умеючи остаток стрелы в ноге. Не почувствовала боли. Ни капельки.       — Уже не чувствуешь боли. Процесс начался. Тарланк был прав. У тебя тяжелейшее отравление. Откуда такое отчаянное безумие? Ты ищешь смерти, Джейн?       — Не понимаю, о чем ты. Но я лучше умру, пытаясь сбежать, чем буду гнить за решёткой всю оставшуюся жизнь. Торин в подробностях описал мне, какой он… Твой король. И его методы меня не устраивают.       — Возьмись за меня, на ногу не наступай, — попытался приподнять меня Элладир, чтобы вскинуть на плечо.       — Не надо, я сама пойду! — я почти что взвизгнула.       Если он поднимет меня, случится вселенский коллапс. Вселенная схлопнется также как моя самооценка. Как сказать ему, что я без наиважнейшего женского обмундирования.       — У тебя наконечник стрелы в ноге, не упрямся.       — Элладир, пожалуйста! — заалело моё лицо. — Я. Пойду. Сама.       — Нет, — уже перекинул он мою руку через плечо.       — Сорочка короткая, ничего не смущает, нет?! — уставилась я на него с мольбой, что за тугой, тормознутый тип. — Вблизи посмотреть не хочешь?       Элладир не сразу понял, о чем я толкую и почему в моих глазах ужас раненой лани. Накинул на меня свой плащ небрежно и резко отвернулся, только кончик уха покраснел.       — Засунь себе в задницу все, что только что обо мне подумал! — ополчилась я на него.       Как только я укуталась в его плащ, благоухающий потом и эльфячиной, как в кокон, эльф поднял меня на руки. И хотел было двинуться вперёд. Но нечто задело его острый эльфийский слух снова.       Бульканье.       Рокот, доносившийся с верхнего этажа со стороны купальни.       — Ты что-то повредила в купальне, верно? — воззрился он на меня строго.       Ответить мне было не суждено. Элладир понял раньше. Откуда мне знать, что на той востроносой статуе весь их никчемный водоканал держится? Всего лишь нос отломался.       — Сюда идёт быстрая вода! Подземный родник. Случился прорыв в скале! — гаркнул эльф, бледнея от сказанного.       Он тут же поставил меня обратно на ноги и втулил камешек в стене как кнопку. Невидимая дверка отъехала в сторону, открывая покатый туннель. Так вот оно что. Он заранее гнал меня в ловушку, хитрый засранец.       — Илфирин и Сильмэ остались наверху в покоях. Илфирин не сможет выбраться сам, — сжал кулаки эльф, разрываюсь между присягой и чувствами к сыну. — Быстро, ныряй в проход, здесь скоро будет потоп.       — Элрос! — крикнул он в туннель, откуда разило затхлостью и землей. Эхо отразилось от стен. — Ты на месте?       — Да! — донеслось из глубин этой непроглядной пропасти.       — Принимай её и бегом к Тарланку! Сверху вода идёт! И её время тоже на исходе.       Вот в чем заключалась задача Элроса по плану перехвата! Так и было задумано. Подождите, что значит «лови» и что значит «ее время на исходе»?       И эльф втолкнул меня в туннель. Дверка сразу же захлопнулась, свет отрезало, и я кубарем покатилась по каменной горке, напрочь стесав себе бедра и зад. Больно плюхнулась на пол. Первое, что увидела — сапоги Элроса и его короткий злой смешок.       — Давно не виделись, ЛжеТауриль, паршиво выглядишь, — подколол он меня прежде, чем мощный поток воды, грязи и лягушек вырвался из туннеля и вынес нас ногами кверху в лестничные пролеты.