10. "Гамарджоба", или как упасть на стол Трандуила

      — Я плаваю как надгробный камень! — вцепилась я в Элроса ни жива ни мертва, уже захлебываясь всеми дыхательными отверстиями.       Надгробие мне как раз и понадобится, если эльф не спасет меня, утопающую. Вода оказалась никакая ни родниковая, а самая что ни есть болотная и илистая. Протухшая, отстойная, на редкость вонючая зеленоватая субстанция, с неторопливо плещущимися в ней пиявками, хвоинками, лягушками, живыми и не очень, и торфяным перегноем в масштабах всей эльфячей деревни на протяжении долбанного века.       Чтоб ее, средневековая подача воды, все на костылях. Кто ж знал, что лихолесский смыв соединен с болотом в лесу напрямую? Ауле, я ненавижу тебя и обожаю одновременно. Умочил-таки остроухих в сортире и тыкнул рыльцем в свой собственный лоточек. Кушайте, дескать, остроухие, не обляпайтесь, все понимаю и одобряю. Но меня-то под общую гребенку за что? Я подруга гномов.       — Я тоже не умею плавать, Джейн! — вынырнул Элрос с широко раззявленным ртом, навалился на меня всеми конечностями, даже лягушка за щеку забилась, чуть не удавился насмерть, мой злобный мусипусеночек. — Тону! Тону! Спаси, Джейн!       — Хрен тебе, ноздрястый, — я утопила его обратно.       Что? Поделом ему, пусть навзрыд покричит мое имя. Удивительно, эльфы в панике умеют оглушительно драть глотку блажниной, а не только производить на свет утонченные песнопения луне.       — Ты меня с бешеным Элладиром один на один бросил. Теперь греби за нас двоих, будь мужиком в конце-то концов, — кинулась я на спину эльфа, снова погрузив его собой под воду.       Последние пару минут мы поочередно окунались в болото, используя друг друга как спасательный круг.       — На мне тяжелый, кожаный доспех, сжалься, arwenamin! — снова перекантовался ко мне Элрос, вцепился в мою сорочку ногтями как мокрый кот.       — Твое невдалое обмундирование — проблемы твоего невдалого короля! — взбеленилась я, отдирая его чуть ли не с мясом, присосался как клещ.       — Король убьет меня, король убьет меня, король убьет меня, — скандировал Элрос как мантру, периодически сморкаясь в мое сильное, женское плечо. Мне уже знатно прополоскало мозги, я еле успевала выныривать, чтобы вдохнуть.       — Джейн, лось!       — Сам лось! — пульнула я в него пиявку, не могу назвать себя эльфийской красавицей, но причислять меня к горбатым копытным это слишком.       — Нет, сзади!       Мы скооперировались на фоне катаклизма и нырнули на глубину, прикидываясь кораллами, когда мимо с диким ревом продрейфовал обезумевший оленелось Трандуила, устрашающе загребая копытами. Рога — в гирляндах тины, на спине — паразитическая группировка спасающихся лягушек, в глазах навыкат — первобытная истерика. Эльфийские лоси, они, мать их, исключительно сухопутные существа, оказывается, он тоже боится воды.       — Хватайся! — кое-как влезла я на горб лося, распугав перепончатых, подтянула за собой уже посиневшего Элроса.       — За волосы обязательно было? — фыркнул он, пристраиваясь за моей спиной и жадно дыша.       Уже наглотался тухлой водички, радость моя, хлебнул, так сказать, собственного аристократического дерьмеца в кои-то веки. Так вам, гордые эльфийцы. К такому вас долгая эльфийская жизнь явно не готовила.       — С тех пор, как ты появилась, на наш лес одни беды сыпятся! Ты специально вредишь так изощренно? Кто тебя послал, какой заклятый враг?       Мой самый заклятый враг — моя сумбурная, не продезинфицированная А16 голова. Все остальное — мимолетные баталии.       — Хорош ныть, не нервируй меня, а то сброшу в болото, — выжала я волосы от какой-то галимофозной слизи. Зачем только купалась, снова вся в грязи, ну, свинья Джейн, как говорится, везде…       — Это ездовой лось Владыки, ты хоть понимаешь, что делаешь? — вылупился на меня Элрос, но на лосе держался хватко, исправно, сразу видно — опытный наездник.       — Да хоть сам Трандуил Ороферион, я подыхать в вашей эльфячьей канализации не собираюсь, с меня паучиного леса довольно, — огрызнулась я.       Вы просто не представляете, какое сомнительное удовольствие протирать голым задом спину щетинистого, вьючного животного. От лося дико разило звериным мускусом и мокрой шерстью.       — Раз уж ты тоже ни разу не аквалангист, крепче держись, — замкнула я руки Элроса у себя на талии. — Я рулевой, а ты кормчий, понял? Прорвемся, не скули.       Поганый поток тем временем крупнел, и воды овладевали всем, забегали в каждую щелочку, в каждый изгиб эльфийского дворца, облизывали стены зловонными плесками, сносили портреты, лавки, вазы и все, что не приколочено, тушили светочи как спички, и что-то мне подсказывало: это не весь размах стихийного бедствия.       Пучина неминуемо превращалась в грязекаменный сель, полностью заволакивая собой коридоры. Мы двигались с Элросом по нашей акватрассе без остановки, огибали продукты жизнедеятельности леса, квакающие рты, острые сколы камней и глыбы всякого бытового хлама. Прорыв канализации — дело серьезное. Понятия не имею, как таур Трандуил справится с этой напастью, но мне его ни капельки не жаль. Ладно, вы меня поймали, я даже немного злорадствую.       — Элрос?! — холодея, вспомнила я подземные темницы, в которых томили меня и гномов. — В подземельях заперты еще узники? — потянула лося за шерсть на горбу, и тот послушно свернул левее, перебирать ногами ему становилось сложнее, сопротивление воды росло.       — Нет. Ты разнесла винопогреб и узницы, часть спусковых туннелей. Кроме гномов там никого не держали.       Я успокоилась, последствия моей отчаянной молитвы Ауле не убьет невинных созданий.       — Почему Элладиру клич не дал, что в купальне не просто фонтан прорвало, а целое наводнение? — отчитала я Элроса, который сразу опешил. — Что за безответственность? Ты последний вышел!       — То есть ведро на моей голове тебе ни о чем не сказало? — сжал он пальцы на моем животе побольнее, чтобы почувствовала, как он сердит. — Водоподачу сломала ты, а виноват я? — коротко усмехнулся эльф, скрывая неудовольствие. — Наверняка, твои взрывы повредили подгорную систему. Фонтан в купальне лишь следствие. Я не знаю, что теперь сделает с тобой Владыка, Джейн, но ты не отвертишься. Соболезную.       — Вечно ты соболезнуешь! Жизненное кредо — соболезновать? Лучше подумай, что он сделает с тобой, ноздрястый. В отличии от моей рисковой задницы, которая никому здесь ничего не должна, твоя была при исполнении.       Элрос обреченно шмыгнул носом от предчувствия своей трагической участи, волосы на его затылке вздыбились.       — Я удивлен, что ездовой лось Владыки слушает тебя, он невероятно строптив, — сменил он тему. — Никого не пускает к себе на спину без хозяина. Это животное — меарас своего вида, долгожитель. Он принадлежал еще королеве. Редчайшая, дорогостоящая порода, выведенная эльфами нолдор, — Элрос оглядел лося алчно заблестевшими глазами, с завистью, как смотрят мальчишки на кошерную марку машины.       Значит, последняя женщина, которая его седлала, это мать Леголаса, Эллериан, стало быть. Получается, лось немного обознался на мой счет, и если я слезу с него, Элроса он сбросит с себя также как Элладира. В моих больных мечтах уже заплясали чертики. Ладно, Элрос уже и так натерпелся.       — Этому животному более двух тысяч лет. Как ты умудрилась приручить его? Отвечай.       Втирать Элросу нечто про магию Хогвартса, патронус и волшебное весло-проводник не имело никакой логики и смысла, я сослалась на свое неповторимое, врожденное обаяние.       Мы не вписались в каменный выступ, лося больно вбило в стену, и тот зацепился рогом за канделябр, выдернул его с корнем, осыпав нас камешками. Грязный сходень забирал дальше, вниз по узкому, выделанному орнаментом ущелью, пока нас внезапно не накрыло полосой тьмы.       — Не видно не зги, хоть глаз выколи, — запричитала я, чувствуя, как эльф туже сжимает мой живот. — Не дави на меня так, Элрос, я не резиновая.       — Я и не давлю, я давно отпустил руки, — не понял тот.       Мы оба замолчали в страшном прозрении: что-то склизкое сворачивалось на мне кольцом. Меня затрясло от омерзения, когда я оторвала от себя намотавшегося вокруг пуза длинного ужа и выбросила в воду. Благо, он не ядовит, отделалась отпечатками змеиных клыков на руке.       Дальше двигались медленно, лось кропотливо преодолевал пласты сгущающейся грязи, увязал в пробоинах и погружал нас то и дело в воды и месиво. По углам уже собирались кучи прибитых бесхозных вещей, где кинжалы, где куски тканей, где просто бурелом и остовы мебели. Признаться, Элладир оказался прав, я уже не чувствовала ног, и острый камень, рассекший щиколотку, ни вызвал у меня никаких эмоций. Что же имели ввиду Тарланк и Элладир? Что случится со мной через четверть часа?       — Пригни голову, — наклонил меня Элрос. — Здесь сталактиты падкие.       Я послушно пригнулась.       — Эльфы видят в полутьме?       — Не так зорко, как орки, но я помню эти пещеры. С Илфирином через них дрова носили и кувшины, здесь ходы к кладовым.       — Что произошло с матерью Илфирина? — вспомнила я, потянула лося в сторону виднеющегося вдали пятнышка света.       В ущелье голос мой почти что звенел, отскакивал от стен эхом вместе с плесками и мутной пеной. Лось дергал мощной шеей, умоляюще выл и высмаркивал воды из ноздрей прямо как слон. Его могучая грудина прорезала течение, и это единственное, что не давало сходню нести нас на все четыре стороны или, например, похоронить в глубинах дворца.       Элрос кашлянул, будто я спросила что-то личное.       — Аранэль погибла в дозоре, отравление паучьим ядом. Первое нападение пауков, лет семьдесят назад.       Семьдесят лет назад. Сколько же было лет Илфирину на тот момент? Лет семьдесят пять, наверное. Выходит, он и вправду совсем еще дитя, отрок, хоть и крепко, по-мужски сложен.       — Тогда много эльфов пали первыми жертвами пауков. У нас не было никакого противоядия даже от слабых укусов. Сейчас пауки значительно окрепли, расплодились, новые вывелись из кладок на южной границе, более свирепые, дерзкие. Ближе к темной крепости отряды еще не зачистили паучьи гнезда.       — Что за крепость такая ядовитая? — потянула я лося за рога, и тот замедлился. — Тише мальчик, все хорошо, греби на свет. А ты говори со мной, эльф, я боюсь темноты и змей.       — Раньше там стоял голый холм, Амон Ланк. Сплошное взгорье, даже деревья не росли, ветрами било. Вокруг него в лесах расселился мой народ, эльфы нандор. Позже к нам пришли синдар. Мы покинули Амон Ланк, уйдя вглубь лесов, чтобы избежать стычек с гномами Мории и отгородиться от веяния темных чар Мордора, закрылись в лесах как отшельники. Всего сотню лет назад Эрин Гален процветал, как и наше благополучие.       Видела бы ты, какое это было благостное место, с самим Фангорном не сравнится. Не то, что сейчас. Владыка слышал, как цветы шептались с Йаванной, а птицы пели славословия Эру. Потом тень пала на наш дом. Зло потянулось в холм. Враги воздвигли темную крепость. С тех пор место зовется Дол Гулдур. Колдовской холм.       — Свято место, как говорится… Весьма опрометчиво со стороны эльфов, — я закатила глаза. — То есть ни Орофер, ни Трандуил ничего не делали целый век и просто ждали, пока не дремлющее зло само засохнет и отвалится? Сами сгубили свой лес, получается, а теперь ноете.       Элрос горячо дыхнул мне в затылок.       — Ты ничего не знаешь о силах, владеющих холмом! Не суди, — стал опасным голос Элроса, углубился. — Владыка больше не хочет войн и потерь.       — Мать вашу за ногу, — выплюнула я воду изо рта, хлестнуло на повороте как пощечиной, налип какой-то листок папоротника, еще и обрубок коры запутался в волосах, чему Элрос был несказанно рад, чувствуя себя отомщенным. Ненавижу тебя, Ауле, просто ненавижу. Пригрозила я кулаком в небо. Сидит, поди, в кузне в чертогах и ржет как последний шакал над моими мучениями. Помощник гномий. Все Торину расскажу.       — Ну и что там, магией какой-нибудь эльфийской хернуть по этому холму нельзя никак? Собрались бы все волшебники, все эльфийские маги, жахнули бы в холм как из космической пушки? Бежало бы ваше зло с подпаленной задницей в глубинное небытие и не возвращалось бы. Чего там бабушка Галадриель песочком сыпет под мэллорнами? А Владыка Элронд? А Келеборн? Чем занят Митлонд? Проблема общесредиземская, а все по углам забились. Не по-эльфийски как-то. Почему не объединиться и не напасть сейчас, зачем ждать, когда зло окончательно укрепится? Очкуете или того…и так сойдет? Хата-то ваша явно не с краю. Вы первые пострадавшие, оставьте свою гордость.       Элрос мои воинственные порывы не оценил. Этот вздох разочарования моей глупостью я узнала сразу, но его дыхание задрожало.       — Ты ничего не понимаешь и величаешь себя чужеземкой, Джейн. Не кажется ли тебе, что для чужеземки ты знаешь слишком много о Средиземье и эльфах?       Эльф крепче стиснул мой живот, будто боялся, что я прямо сейчас сбегу по воздуху, все еще надеялся сдать меня Владыке. Я повела глазами, задумавшись. Не могу этого отрицать, образы, имена, даты всплывают в моей голове против моей воли, это как внезапное прояснение памяти.       — Эльфы всегда действуют осторожно. Одна ошибка, и Мирквуд будет уничтожен. Любой бдительный мир лучше открытой войны. К тому же, в рядах лесных эльфов давно не рождались ни одаренные маги, ни целители. Нимфедиль и Тарланк последние и единственные в Мирквуде. Это теперь великая редкость. И я разделяю убеждения моего Владыки: чтобы вторгнуться в Дол Гулдур и зачистить его, у нас не хватит боевой мощи и ресурсов. Ни сейчас, ни тогда не хватило бы. Будет много жертв среди эльдар. Владыка не желает такого исхода. Разведка не принесла никаких добрых вестей из Дол Гулдура, возможно, крепость занята кем-то похуже, чем горные и степные орки. В любом случае за ней следят не только наши разведывательные отряды, но и эльфы Лориэна, а также тайные странники Ордена. Объединиться так просто, как ты говоришь, задача сложная. Эрин Гален не в дружбе с Лориэном и Ривенделлом, у нас натянутые отношения на почве междоусобной резни вековой давности. — Элрос резко умолк и нервно кашлянул. — И зачем я тебе это говорю… Мне за это голову отрубят.       Кажется, он разболтал мне государственную тайну или вроде того.       — Допустим. Почему тогда не уйти из этого крысятника? Загнивающее место, разве не видно? Тебя все устраивает? Нельзя перебраться в другой лес? Или они тут у вас все приватизированные?       Элроса явно злила моя настойчивость и ослиное упрямство. Он устал препираться со мной.       — А ты бы ушла так просто из своего дома искать другой? — Элрос явно ожидал сочувствия. — Этот лес — наш кров. Больной, скорченный, прокаженный, но родной дом. Здесь могилы наших отцов и воинов, здесь родился и вырос королевич. Вековые дубы в лесу еще сама королева высаживала при жизни. Тебе разве не хочется домой, Джейн?       Хочется, сказала я себе. До боли хочется. В отличии от Лихолесья, моя скромная хрущевка не чахнет под пауками, но я подозреваю, что там уже развелась какая-то цивилизация плесени из Resident Evil за время моего отсутствия. Исчезнув внезапно, я даже не помыла посуду, не убрала с плиты суп, не закрыла окно. Не удивлюсь, если, вернувшись, увижу загаженную голубями квартиру, покрытую говорящими грибами и счетами за ЖКХ.       Мои беспризорные, голодные хорьки наверняка одичали и сбежали окольными путями завоевывать улицы Эдинбурга. Во дворе жили кот и енот. На тумбочке осталось капучино… А в субботу должен был приехать Шонни. Неужели Рональд прохлаждается с сигарой по дождливым улочкам Эдинбурга и даже не ищет меня? Сердце закололо от тоски. Никто с той стороны не смог бы мне помочь и послать весточку.       — Зачем ты вообще убегаешь, Джейн, и откуда взялась? Я не просто так придирался к твоим ушам в темнице. Они разнят тебя с Тауриель. У нандор изогнутые, длинные уши, это наша особенность. А у тебя — короткие и острые, как у Владыки и Элладира, — эльф тронул меня за уши, нагло дергая их.       — Руки! — повертела я головой. — Я убегаю потому, что вы гонитесь за мной.       — Мы догоняем потому, что у нас к тебе уйма вопросов жизненной важности. Ты появилась из неоткуда, глубокой ночью в покоях самого короля. Туда невозможно пробраться, минуя стражу. Ты взорвала магией подземелья, ты подруга наугрим, каким-то колдовством выжгла лес и поубивала десятки пауков в одиночку.       Конечно, Элрос, сожгли враги родную хату, какая боль, какая боль.       — У нас к тебе тысяча и один вопрос. Это дело нашей безопасности, понимаешь? Может, ты шпионка из Дол Гулдура.       Не завидую тогда начальству Дол Гулдура, горе иметь таких бестолковых шпиёнов как я.       — Какая разница, — я уже жалела о разговоре. — Что бы я не рассказала о себе, твой король сочтет меня сумасшедшей, Элрос. Предельная честность меня не спасет, ему мои ответы не понравятся, — я перешла на шёпот. — Мне бы не понравились, будь я на его месте. Кто вообще мне поверит… Все мои объяснения прозвучат как высококлассный бред. Как и в тот раз, на суде. А после… Меня отправят лечиться.       Что повелит Трандуил, когда услышит, что я жительница Эдинбурга, которого нет на картах Арды? Что отжила на свете максимум тридцать лет, что я понятия не имею, какими чудесными мутациями заимела острые уши и клыки, что взрывная наука — это не темная магия, а всего лишь химия. Что кулон принадлежит моему сыну, а не ему. Что я сама желаю знать, как попала сюда и как мне отсюда выбраться без последствий. Что я вообще бывшая пациентка психиатрической лечебницы без прошлого и родословной. Он просто кинет меня в темницу, посчитав, что лгу и покрываю гномов или действительно вражеский шпион. Единственный выход — унести ноги, пока мне их не сломали окончательно.       — Осторожно! — я увернулась от проносящейся мимо ветки, и та больно хлыстнула Элросу в зубы. — Ведро бы тебе сейчас не помешало, остроухий. В целях самосохранения.       — Ты сама остроухая, — потер эльф распухшие как вареники губы.       Еще пара-тройка километров по грязевым трущобам, и нас с Элросом можно записывать в лесных кикимор. Меня удивило, если честно, что эльф, который яростно преследовал меня десять минут назад с заточенными кинжалами, спокойно беседовал со мной об эльфийской истории, сидя в обнимочку на одном лосе. Никогда не чувствовала настоящей опасности от Элроса.       — Джейн, — убедительно шепнул эльф мне прямо в ухо, аж дрожь прокатилась по спине. — Сдайся Владыке. Сама. Перестань убегать. Утоли его изыскания, и он отпустит тебя с миром, я уверен.       Я аж дышать перестала.       — Отпустит с миром?! Ты меня не слушал? Если бы не Леголас, король уже бы прирезал меня руками Элладира!       — Он принял тебя за орчанку. И ты выкрала памятный кулон прямо из его спальни. Это оскорбление королевской чести.       — Выкрала?! — взвизгнула я, оскорбленная всеми своими благородными чувствами. — Это мой кулон, это наследие моего сына. Это он украл его у меня. Пусть засунет свою честь себе в задницу, — я начинала откровенно вскипать.       — Таур не отпустит тебя без обьяснений, ты тщетно сопротивляешься. Это не просто кулон, Джейн. Даже мне известно, что он — эльфийская реликвия, и принадлежал еще его… Джейн, там спуск! Держись крепче! — резко вскричал Элрос.       Мы прорвались на свет. Вылились из тесноты пещер, лось стесал проход боками, по коридорам нас уже не несло, а просто било об стены как таранку. Лось вопил, ревел, всхрапывал ноздрями и лепетал губами, цеплял рогами своды, мы едва держались «в седле», норовя выскользнуть и перекрутиться в наводнении под его копытами. Благо, жижа измельчала, слившись в подземелья, и мы начали мерно гарцевать по водам, как по берегу пляжа в голубых мечтах. Ах, какой вид, какой романтик, еще бы не воняло эльфийским коллектором.       — Не мог бы ты не плакать мне в шею, Элрос? — снова забузила я на него.       — Нас несёт к тронному залу! Элладир разжалует меня, таур прогневается, мне конец…       — Подбери сопли, тряпка, сколько можно!       Мы только и делали с Элросом, что собачились, перекидываясь обвинениями и нытьём.       — Ты сломала водосток, рушишь все, чего касаешься, ты просто ходячая катастрофа.       — Это ты не усмотрел за пленницей! Твоя некомпетентность — твоя проблема, нытик несчастный. Я не виновата, что тебя так легко надурить.       — Ты украла весло, чашу подношений и лося. Владыка накажет тебя, — зло взоржал Элрос.       — Это он тебя накажет, а я ему пока нужна живехонькой, ценный информатор, ты сам сказал, — осклабилась я. — Роскошные у тебя пельмени, губошлеп, хорошо веткой пригрело, да мало.       — Замолчи по-хорошему. Зачем ты вообще бежишь и вышла в то окно? Совсем ума нет?!       — А куда я должна была выйти, в открытый космос?! Вы окружили меня. Позволить вам меня до конца дней в рабстве гноить?       — Ты невозможно вздорная эльфийка, — окончательно постановил Элрос, и что-то вынул из-за пазухи, густо багровея щеками. — Это твое. Забери.       Через голову перед моим носом опустили мои мокрые эльфийские парашюты. Ах ты ж сучара, выдал ход конем, нутром чую, раньше они принадлежали какой-то эльфийской прабабке. К собачьим хренам все эльфийские звезды! Нашёл подхожящее время. Я вырвала их с уязвленным честолюбием. Впрочем, сейчас интересовали меня не столько потерянные трусы, сколько моя взрывчатая самокрутка и паучий коготок, которые там запрятаны.       Скорее всего, после такого убойного полоскания от их пригодности не осталось и следа. Мокрая взрывчатка не рванет. Хотя я не испытывала. Трон Трандуила что ли заминировать на досуге исключительно в испытательных целях. Кстати, подорвать Дол Гулдур было бы неплохой идеей. Жертвы среди эльфов будут сведены к минимуму, а крепость уничтожена.       Так мы с Элросом и швырялись любезностями, пока вдруг не поняли. Лось перебирает ногами слишком лихо, так быстро, что копыта наперебой цокают по камням, нас подбрасывает как мешки с песком, ветер свищет за ушами, а мои мокрые патлы липнут Элросу на физиономию.       — Тормози, Джейн! — рыкнул Элрос, намертво впиваясь в меня, чтобы не вылететь за борт.       — Не могу, лося понесло с крутизны! — тщетно дергала я за холку зверя, вырывала шерсть, тягала за шикарные рога, орала что-то на импровизировано-лосином и пришпоривала пятками. Как остановить эту живую, сохатую каракатицу, у которой отказали тормоза?! Нас размажет о камни!       — Куда прешь по встречке, остроухий? Жить надоело? — окрикнула я эльфа, которого вынесло прямо перед нами потоком.       Лось сшиб эльфийца, небрежно откинул рогами на огромную ветвь.       — Это дворецкий Галион? — покосился Элрос на багряную ризу, лоснящуюся грязью.       — Твой сподвижник залить глаза мирувором на службе? Он дурно на тебя влияет, мальчик мой, — сразу взялась я сеять разумное, доброе, вечное и втирать за здоровый образ жизни и влияние дурных компаний на нежные эльфийские душеньки.       — Кто бы каркал, Джейн, — хладнокровно пронаблюдал Элрос, как дворецкий короля и его сердечный соколдырник стекает с ветки и грохается в лужу. — Ты опрокинула в себя залпом священную чашу Эарендиля с тысячелетним вином. Хоть знаешь, какой оно крепости? Медведю хватит.       — Завидуй молча, ни о чем не жалею, — икнула я, тоже провожая Галиона взглядом без сострадания.       — Мы ему не поможем?       — Нет.       Горка оказалась скользкой щербатой лестницей, с которой лось благополучно галопировал, переплел свои четыре ноги и рухнул мордой в пол, продробив ею ступени. Мы с Элросом как эфемерные феечки вылетели со спины через рога и покатились по той же лестнице как перекати-поле. В отличии от меня, гибкий эльф приземлился на ноги. Мне же долбанный болотный чертополох навьючился на голову в смертельном кувырке.       Нас догонял в спину, подбрасываясь на ступенях, ополоумевший лось. Сила гравитации, мать её. Так мы и скатились процессией: я кульбитами, Элрос на пятках, а ревущий зверь как живой валун, который весит, к слову, как грузовик с цементом. Мое великое благо, что эту шерстяную громадину защемило рогами в низкий свод, и огромное животное повисло над лестницей беспомощным чучелом.       Как только мир перестал вертеться на триста шестьдесят по всем осям, я почуяла невероятную легкость в теле, мягкие потоки воздуха обволокли уши, в груди расцвело порхание бабочек, а Элрос, активно жестикулирующий мне руками, почему-то стремительно отдалялся от меня с глазами, полными ужаса.       Я падала вниз.       В лестничный пролет.       Вы же помните, эльфийские коридоры походят на ветвления термитника?       — Джейн! — ухватил меня Элрос за руку в последний момент. — Держись! — и я заболталась на краю обрыва, как в том самом индийском фильме.       — Брось меня, Элрос, спасайся сам! — сразу же включила драму.       — Под тобой тронный зал, — начал вытягивать меня Элрос, но мокрые руки выскальзывали. — Там сейчас Владыки за трапезой обсуждают последствия твоих разрушений! — Элрос закусил губы, рыдая. — Таур убьет меня, о, Варда Милостивая, я покойник!       Ну, значит, Владык ждет неприятное блюдо на гарнир в виде мокрой меня, головная боль и изжога.       — Шкура ты, только о себе и думаешь, — заматыляла я ногами невольно, понимая, что безнадежно соскальзываю, а эльф не может удержать меня, то и дело перехватывая руки. — Даже не думай, ноздрястый сморчок! — рявкнула я, когда Элрос попытался вытянуть меня за волосы.       — Джейн, нет! — последнее, что услышала перед тем, как пальцы мои выскользнули, и я полетела вниз в пропасть под жалобные писки Элроса, который сразу же дал по газам. Тогда я еще не знала, что Элрос не сдрейфил, а решил разбежаться посильнее перед героическим прыжком в пропасть прямиком за мной. Я даже слышала, как он боевито вскричал храбрости ради.       Я упала с грохотом на плоскость спиной, не успела сгруппироваться. Удар был дуревыбивающим и костоломным. Звонко дзынькнуло фарфором, потом разбилось, смачно хлюпнуло и потекло. Надеюсь, это не мои последние мозги. Из меня выбило весь воздух, весь словарный запас и едва ли не глазные яблоки, отнялся язык от приземления на позвоночник. Перед глазами поплыли звездочки и пятна калейдоскопа. Я закашлялась, переворачиваясь на бок на роскошном… обеденном столе?       Вляпалась в какое-то варево. Нынче я гвоздь программы, коронное блюдо шеф-повара, осталось только яблочко в рот положить, как печеному кабану.       — Гамарджоба, — промычала я как слабоумная, язык лежал лопатой, чуть не откусила его. — Ваше эльфийшество Трандуил, — подскользнулась я рукой на каше и впечаталась в тарелку, — Ваше сиятельство Леголас, — бессильно извалялась в кушаньях на столе как свин в корыте, тело совсем не слушалось, напрочь вымазалась овсянкой и раздавленными всмятку персиками. И этот маневр сулил мне великие неприятности, впрочем, как и всегда.       В неловкой тишине я слышала, как шматы взлетевшей от приземления каши медленно отклеиваются от перекошенных шоком лиц аранена и таура и смачно плюхаются на стол.       — Эм… Приятного аппетита? — последнее, что я успела брякнуть.