Девятая ночь. "Утоли свою боль".

- Гермиона, милая, ты уверена, что не нужно обращаться в Мунго? – обеспокоенно спросила Джинни, с недоверием глядя на девушку. - Все в порядке, Джин. Мне просто надо выспаться. Не волнуйся, - ответила Грейнджер, натягивая на лицо фальшивую улыбку. - Ты уже неделю сидишь дома, а выглядишь только хуже! Не обижайся. Я не могу не волноваться. Что с тобой происходит? Гермиона уткнулась лицом в согнутые колени, прячась от острого и проницательного взгляда миссис Поттер. - Со мной все в порядке. Просто усталость, - зажмурившись, дрожащим голосом ответила гриффиндорка. - Не верю! Ты не хочешь, или не можешь, мне об этом рассказывать. Но я не буду настаивать. Знай, что я твоя подруга, и ты всегда можешь на меня рассчитывать. Хорошо? Джинни была очень умна и проницательна. А еще она и правда была отличной подругой. Но стыд, боль и Непреложный Обет сковывали Гермиону, не давая раскрыть истинную причину ее состояния. - Спасибо, Джин. Я это очень ценю. Правда, - с дрожью в голосе прошептала Грейнджер, не сумев удержать предательские слезы. Пару мгновений Джинни острым взглядом смотрела на девушку, после чего тяжело вздохнула, вставая с дивана. - Я навещу тебя через несколько дней. Если вдруг тебе станет хуже, сразу дай знать. Мы с Гарри примчим в любое время. Договорились? – дождавшись утвердительного кивка, Джинни направилась к камину. Зачерпнув горсть летучего пороха, она обернулась и тихо произнесла: - Гермиона, чтобы с тобой не происходило, помни, что мы всегда тебя поймем и поддержим. Береги себя. Стоило последним искоркам пламени погаснуть, как Гермиона не стала сдерживать рыдания, душившие ее. Разве могла она признаться? Если бы она рассказала, то Гарри и Джинни наперегонки побежали бы расправляться с Малфоем за его гнусный поступок. И ей было бы его абсолютно не жаль. Жаль последствий. Такие необдуманные действия запустили бы целый цикл проблем для Поттеров. И именно этого Гермиона совсем не хотела. Это ее вина. Ее ответственность. Ее ошибка. Кажется так сказал Малфой. Она никогда не забудет те пару мгновений после снятия заклинания, когда черты лица Дэна стали меняться, вырисовывая перед ошарашенной девушкой физиономию слизеринца. Шок. Недоверие. Злость. Боль. И жгучий стыд. Всего пара секунд, а Гермиона испытала целый спектр эмоций. «Увидев побледневшее лицо Грейнджер, Малфой попытался все объяснить. - Мышка, давай поговорим, - осторожно начал он. Но Гермиона отреагировала именно так, как он и ожидал. - Не смей, слышишь! Не смей, меня так называть! Никогда! – в гневе закричала она, начиная в панике собирать свои вещи. - Хорошо. Успокойся. Давай все обсудим как разумные люди, - ответил он, напуская на себя маску уверенного спокойствия, пряча дрожащие руки в карманы брюк. Подальше от ее глаз. От этих слов у Гермионы вырвался истеричный смех. - Разумные люди? Это ты сейчас поступил как разумный человек? Я доверяла тебе. Вывернула перед тобой душу наизнанку. А ты? Ты просто играл в свою извращенную игру! Представляю, как ты забавлялся, зная, что гриффиндорская зубрила, грязнокровка Грейнджер сохнет по тебе. Вдоволь потешил свое высокомерное, раздутое эго. Наглый ублюдок! Только вот знай: чего бы ты не добивался, мне все равно! Теперь да. Ты мне напомнил какой ты подлый, злобный, мерзкий и отвратительный слизняк! Который застрял в своем ограниченном мирке. Со своей чистотой крови, статусом, властью и прочей чушью, в которую ты так свято веришь. И мне тебя жаль. Пусть ты богат и хорош собой, это не заменит и не компенсирует твою прогнившую душу. Ни одна женщина в здравом уме не захочет связываться с тобой, когда поймет, что у тебя нет сердца. Просто дыра. А еще высокомерие и сплошная маска лжи! Драко чувствовал, как от каждого меткого и правдивого слова Грейнджер сжимается то самое сердце, о котором она говорила. - Да, и еще. Если ты хоть раз приблизишься ко мне или посмеешь заговорить со мной, я тебя убью, - холодно и злобно проговорила Гермиона, чеканя каждое слово. Буквально на мгновение их взгляды пересеклись, и Малфой все понял. Она тоже лгала. За личиной холодной отчужденности и праведного гнева была маленькая, хрупкая девочка, которой сделали невыносимо больно. Которой хотелось плакать от обиды. Но она не могла показать слабость своему обидчику. Глаза ее выдали с головой. В них не было слез. Не было гнева, которым сочились ее слова. Там была только боль. Яркая, всепоглощающая, необъятная. И Малфой чувствовал как трудно ему вздохнуть. Словно грудную клетку сдавили стальные тиски. Как на месте сердца и правда растет зияющая дыра. От собственного поступка. От боли, что он причинил той, которая итак вытерпела слишком много от него и от его семьи. - Прости меня, - тихо произнес он, смотря как она переступает порог спальни. Гермиона замерла, уже взявшись за ручку двери. Ее тело было напряжено. Спина прямая. Голова высоко поднята. Плечи расправлены. - Никогда, - не обернувшись, бросила она, навсегда уходя из номера Министерского Люкса». - Как же я тебя ненавижу, Малфой! Ненавижу! – закричала Грейнджер, в гневе избивая кулаками диванные подушки. Ее разрывали рыдания. Каждый вдох давался через силу. И она мечтала задохнуться. Лишь бы не чувствовать, как подлое сердце каждый раз сжималось от мысли об этом предателе. Потому что она врала. Держалась, чтобы не расплакаться при нем. Говорила все эти злые слова для того, чтобы сделать ему так же больно. Но ей было не все равно. Он обманул. Предал. Воспользовался ее чувствами. Играл с ними. Играл с ней, как со своей личной игрушкой. А ее сердце все равно любило его. И это убивало Гермиону. Медленно, мучительно, до капли. - Я так больше не могу, Глотик, - прошептала девушка, вновь утыкаясь в колени. Она совершенно не могла, и не хотела, останавливать поток слез, текущих по ее лицу. Ей отчаянно хотелось выпустить эту боль наружу, в надежде, что рано или поздно она пройдет.

***

- Скажи, приятель, что с тобой творится? Ты сам на себя не похож. Малфой абсолютно никак не отреагировал на слова друзей, продолжая пялиться в окно. Блейз и Тео многозначительно переглянулись. - Мне кажется, если бы ты наконец заговорил, то твой голос звучал бы как вопли твоих обожаемых павлинов, - съязвил Тео, пригубив огневиски из стакана. - Тео, - предостерегающе произнес Блейз, с осуждением глядя на главного балагура их компании. - Что? У тебя нет глаз? Ты посмотри на него! По бледности и синякам под глазами он может составить конкуренцию ПочтиБезголовому Нику. А общий видок… Бродяги из Лютного выглядят лучше. Прости, Драко, но выглядишь и правда дерьмово. - Тео, мать твою! – зарычал Забини, видя как Малфой закрыл глаза и откинулся на спинку кресла, в котором сидел. Казалось, несчастное произведение искусства уже до каждой впадинки повторяло все изгибы тела слизеринца. Ибо каждый приход друзей в течение всей недели Драко сидел именно там. Не говоря ни слова, и не сводя глаз с сада, где прогуливались те самые павлины. От каждого их протяжного крика, он тяжело вздыхал, устало прикрывая глаза. И продолжал молчать. Все расспросы он просто игнорировал, даже не поворачивая головы, не замечая никого вокруг. А еще домовые эльфы шепотом признались Забини, что молодой хозяин много пил. До беспамятства. За все годы знакомства с Малфоем, Блейз еще никогда не видел друга в таком состоянии. Он на интуитивном уровне чувствовал, что Драко страдает. И не просто страдает. Здесь замешана женщина. И тогда Забини стал выяснять. И каково же было его удивление, когда он узнал, что всему виной его подопечная. Не простая, случайная девушка. А сама Гермиона Грейнджер. Секундное потрясение сменилось осознанием. Долгие годы придирок, подколок и издевательств, внезапные порывы помощи троице на войне, стремление работы в Министерстве, в аппарате управления. Первое кураторство. С ней. Его друг был влюблен. Только сам этого не понимал или не хотел в этом признаваться. Даже самому себе. - Драко, - тихо, но уверенно позвал Блейз. А когда Малфой впервые за неделю обратил на друга свой взгляд, Забини вздрогнул. Столько боли и обреченности в глазах человека он еще не встречал. - Я все знаю, - просто сказал Блейз. Драко надо было отдать должное. Ни один мускул не дрогнул на его лице после этого высказывания. - Тогда, я думаю, объяснения излишни, - хрипло проговорил Малфой, поворачиваясь обратно к окну. - Я знаю почему, но не знаю как. Это тебе придется нам объяснить, - спокойно возразил Забини. - Постойте, о чем вы? Я ничего не понимаю, - удивленно и растерянно отозвался Нотт, который до этого молча наблюдал за странным диалогом. - Когда ты понял, что это она? – не обращая внимания на Тео, Блейз продолжил. - Сразу, - ответил Драко, продолжая рассматривать сад. - Она знала, что это ты? - Нет. - Ты сам сказал или она поняла? - Сам. - Сильно разозлилась? По тому, как Драко снова закрыл глаза, и его кадык судорожно дернулся, Блейз все понял без слов. На пару минут в комнате повисла звенящая тишина, которая нарушалась лишь приглушенными криками павлинов за окном. - Мне кто-нибудь, во имя Салазара, объяснит, что тут происходит? – не выдержал Тео. - Драко взял первое кураторство. Его подопечной оказалась Грейнджер. Он скрыл свою личность. Они переспали. И она узнала, что ее куратор – это Драко Малфой. Все верно? – поворачиваясь к Малфою, спросил Забини. Тот лишь легко вскинул брови вверх, даже не удивляясь аналитическим способностям Блейза. - Откуда, дракл тебя раздери, ты узнал?! Этот великомученик едва выдавил из себя пару фраз, - ошарашено воскликнул Нотт, переводя взгляд с Забини на Малфоя и обратно. - Иногда голова нужна не только для того, чтобы носить щегольские кудри, - ухмыльнулся итальянец. - И все же потрудись растолковать, - надулся Тео. - Я узнал у нашей милой Марго, что Драко взял подопечную. Мне стало любопытно. Я залез в архив. И вуаля! Остальная картинка сложилась быстро. - Но как, великий Мерлин, ты понял, что они переспали? Это же Грейнджер! Они с Драко друг друга ненавидят еще со времен Хогвартса! - Ненависть та же страсть, мой дорогой друг, а там и до любви рукой подать, - самодовольно хмыкнул мулат, искоса посматривая на Драко. Услышав эту фразу, он тяжело вздохнул. - Тео прав. Она меня ненавидит. И никогда не простит. Сама сказала. Все трое замолчали. Каждый обдумывал полученную информацию. - Ты должен с ней поговорить, - уверенно подал голос Нотт. - Согласен. Вам много нужно друг другу сказать, - кивнул Блейз. - Она не станет меня слушать, - апатично откликнулся Драко. - Приятель, как же плохо ты знаешь женщин. Она ждет тебя. Поверь мне, - снисходительно улыбнулся Забини, впервые за неделю увидев в глазах друга искорку надежды.

***

Неожиданный стук в дверь заставил Гермиону резко подскочить с дивана, на котором она, судя по всему, задремала, совсем выбившись из сил от бесконечных рыданий. Когда стук повторился настойчивее, гриффиндорка нахмурилась. Кто бы там ни стоял, это явно был чужой. Гари и Джинни приходили напрямую, через камин. Рон был в Румынии у своего брата. Да и вообще знать не знал, что с ней происходит. Больше приходить было некому. Кроме… - Грейнджер, открой эту чертову дверь! Клянусь Мерлином, я не уйду, пока мы не поговорим, - раздался из-за двери, как по команде к ее мыслям, голос Малфоя. Наивное сердце замерло, а затем забилось, как пойманная птичка. Руки вспотели и мелко затряслись. Но Гермиона не двинулась с места. - Прошу тебя, выслушай меня. А потом можешь прогнать. Это все, о чем я прошу, - голос, и без того звучавший глухо, едва слышался. Последовавший за словами тихий удар был не таким настойчивым, как предыдущие. Он сквозил отчаянием. Тоска и душевная боль вели ее. Когда она нерешительно открыла дверь, то застала Малфоя облокотившимся руками по обеим сторонам ее двери. При этом он выглядел страшно уставшим, словно не спал всю прошедшую неделю. Как и она сама. - Я не желаю слушать твои жалкие оправдания. Убирайся, - севшим от долгого молчания голосом сказала девушка, пытаясь сразу закрыть дверь. Вместо ответа слизеринец схватил ее руку и немного грубо дернул на себя. Без лишних слов, он прижал ее дрожащую ладонь к своей груди. На несколько секунд Гермиона ошарашено застыла, а затем посмотрела в его глаза. В них читалась та же боль, что съедала ее. Боль предательства, причиненного им самим. - Ты говорила, что у меня нет сердца. Тогда что же так сильно бьется в моей груди, Грейнджер? Ты чувствуешь? – глухо спросил Драко, не отводя взгляда от глаз девушки. Сердце Малфоя отбивало такой бешенный ритм, что заглушало рев крови в ушах самой Гермионы. Она чувствовала, как яростно оно бьется в ее раскрытую ладонь. Чувствовала, как дрожат его пальцы, не позволявшие ей вырвать руку. - Просто дай мне все объяснить. И выставишь за дверь. Решать тебе, - прошептал Драко, не моргая глядя на Грейнджер. Она была не уверена, стоит ли это делать. Но неделя терзаний и отчаянного желания покончить с этим кошмаром решили все за нее. - У тебя пять минут. А затем выметайся вон. С этими словами она вырвала руку и направилась в квартиру. Забравшись на диван, она молча наблюдала, как Драко неуверенно следует за ней. - Для начала… Прости меня. Я не хотел чтобы все зашло настолько далеко, - тихо начал Малфой, упираясь локтями в колени. Сжав руки в кулаки, Гермиона умоляла себя сдерживаться, лишь бы снова не разразиться едкими комментариями. Словно почувствовав ее напряжение, Драко бросил на девушку быстрый взгляд, и едва заметная улыбка тронула его губы. - Я знаю все, что ты хочешь мне сказать. Но это все… Все, что было между нами, не было игрой. Еще в Хогвартсе Забини и Нотт придумали это развлечение: делать из неуверенных, замкнутых девушек икон стиля, королев красоты и тому подобное. Знаю, как гадко это звучит, но многие девушки благодаря этим урокам смогли не просто добиться внимания у мужчин. Некоторые сделали себе блестящую карьеру в мире моды и красоты. Некоторые девушки удачно вышли замуж. Помнишь Аделаиду Пендергаст с Пуффендуя? Она замужем за Министром Магии Италии. И безумно счастлива. Ее куратором был Забини. Он и ввел ее в высшее общество итальянского министерства. Где наш уважаемый Франческо дель Васто влюбился в нее с первого взгляда. Гермиона пораженно уставилась на Малфоя. Она помнила маленькую, невзрачную Аделаиду, которая училась на два курса младше их. - Естественно, как любой из слизеринцев, Забини и Нотт извлекали выгоду от каждой своей подопечной. Они спали со своими созданными творениями. Но не я. Долгие годы, даже после окончания школы, я оставался лишь теоретическим консультантом. До твоего прихода в «Феникс». Я видел, что Марго оформляет тебя. Я не мог позволить, чтобы ты стала очередной победой в списках этих долбанутых извращенцев. - И поэтому решил оставить эту прерогативу себе, - не удержалась от колкого высказывания гриффиндорка. - Если ты помнишь, то я все время пытался держаться профессионально, - в тон ей отозвался Малфой. От его слов Гермиона густо покраснела. Он прав. Почти каждую встречу она пересекала грань дозволенного. Провоцировала его. Или бесстыдно соблазняла. - Все усложнилось, когда ты впервые произнесла мое имя. Мое настоящее имя. С тех пор я не мог думать ни о чем другом, - хрипло проговорил Драко, рассматривая пламя в камине. Гермиона почувствовала как кровь еще жарче прилила к ее щекам, а дышать вдруг стало намного сложнее из-за участившегося сердцебиения. - А после этого ты стала такой смелой, такой уверенной. Абсолютно затмевающей всех вокруг. Как раньше. Только теперь уже с горящими глазами. С притягательностью сильной и независимой женщины. Женщины, которая видит во мне куратора, но любит другого. Учится быть соблазнительной ради другого. Того, кто скрывался под маской. Ты стремилась к мужчине, которого не должна хотеть. Это сводило меня с ума. Я не мог позволить себе даже подумать о тебе. Но это было выше моих сил. Я не мог выбросить тебя из головы. Не мог удержать себя на расстоянии. Ты притягивала меня к себе со страшной силой. Ты была повсюду: твой голос, твой запах, твой взгляд. Я сходил с ума от того, что не мог позволить себе обладать тобой как Дэн. Но и Драко Малфой натворил в жизни слишком много дерьма, чтобы быть твоим мужчиной. Видит Мерлин, я боролся с собой как мог. Но… Сделав тебе больно, я сломал и себя, - надломлено говорил Малфой, сжимая руки в кулаки. На какое-то время в комнате повисла напряженная тишина. Гермиона не выдержала первой. - Что ты хочешь от меня услышать? Что я тебя прощаю? Что я верю твоим словам? Что после твоих рассказов я все чудесным образом забуду? Что… - Ты нужна мне, - тихо перебил ее Драко. Гермиона резко замолчала на полуслове и пару мгновений с недоверием смотрела на Малфоя. Казалось, он и сам не ожидал от себя этих слов. - Зачем? Еще не наигрался? – с болью в голосе спросила она, чувствуя, как отчаянно бьется сердце. - Я знаю, что потерял твое доверие. Знаю, что ты меня не простишь. И имеешь на это полное право. Я лишь хотел, чтобы ты знала правду. У меня не было намерений причинить тебе боль или унизить тебя. Я знал, что ты сбежишь, едва увидев меня настоящего в качестве своего куратора. Мое темное прошлое – это часть нашей общей истории. Мое отношение к тебе в прошлом – это догма. Я не могу этого изменить. Я виноват перед тобой намного больше, чем можно представить. Поэтому и применил чары гламура. Но не для какого-то мерзкого плана, как ты подумала. Возможно, от любопытства, но не из злого умысла. Я сожалею, что все так вышло. Это все, что я хотел сказать. С этими словами, Малфой поднялся с дивана и молча направился к двери. «И это все?» - мысленно запаниковала Гермиона, понимая, что если она его не остановит, то Малфой уйдет. В этот раз навсегда. - Драко! Немного громче, чем планировала. Голос предательски дрожал, выдавая волнение. Рука Малфоя замерла на полпути к ручке двери. Его плечи напряглись. Медленно повернувшись, он удивленно уставился в широко распахнутые глаза гриффиндорки. - Ты жалеешь о том, что между нами произошло? – прошептала Гермиона, ощущая бегущие по лицу дорожки слез. - Нет, - уверенно, без промедления ответил Драко, вглядываясь в бледное лицо. - Не уходи.