Часть 8

От Кевина не было вестей вот уже пятые сутки. По началу Элайза верно ждала сообщений. Проверяла телефон чаще, чем обычно, перечитывала старые переписки, будто там можно было найти объяснение, зацепку, хоть что-то, что помогло бы понять, где он и почему молчит. Но дни шли и ничего не происходило. Кевин не писал и не появлялся. Не давал о себе ни малейшего напоминания. И чем дольше это длилось, тем тяжелее становилось внутри.  Но в голову Элайзы даже не  приходила мысль о том, что он просто взял и ушёл, не сказав ни слова. Это не укладывалось в её представлении о нём. В его резкости и в его прямоте, в том, как он смотрел на неё и целовал – там не было места такому исчезновению. Поэтому девочка не обижалась и не злилась на него. Напротив, в её душе поселилась мучительная тревога за её мальчика. Элайзе казалось, что с ним что-то случилось. Что он не мог просто так пропасть. Что за этим есть причина, которую она не знает, но чувствует сердцем. На сообщения и звонки он не отвечал, и строго-настрого запретил появляться у него дома. Элайза не могла позволить себе ослушаться  своего ненаглядного, но переживания за него грозились убить её в любой момент.          Вечерами это ощущение становилось особенно острым. Комната погружалась в полумрак, за окном постепенно темнело, и тишина начинала давить сильнее, чем любые звуки. И никакая музыка не помогала сбежать от этого кошмара. На пятый такой вечер, Элайза лежала на полу в своей комнате, прямо на ковре, растянувшись на животе. Подбородок упирался в сжатый кулак, локоть немного ныл от давления, но она даже не замечала этого. Волосы рассыпались вокруг лица, часть прядей падала на глаза, и она время от времени сдувала их коротким, машинальным движением. Напротив неё лежал игривый Клайд. Элайза медленно проводила пальцами по его спине, ощущая мягкую шерсть под ладонью. Клайд довольно мурчал, прижимаясь ближе, и девочка едва заметно улыбалась.      Физически она находилась тут, в своей комнате, но мысленно , была в объятиях Кевина. Ей всё время казалось, что часть её осталась где-то вне её тела–там, где сейчас был он. И из-за этого внутри возникало отвратительное  ощущение неполноты, которое невозможно было ни объяснить, ни заглушить. Это было ощущение, что без него её собственная жизнь не собирается в цельную форму. Элайзе физически было необходимо увидеть его, и ещё больше она нуждалась в его прикосновениях. У неё было видео, которое она сняла в их последнюю встречу, в первый день их официальных отношений. То видео, где они стоят вместе, где он обнимает её, где его лицо скрыто в её волосах, а камера на секунду ловит его глаза и редкую улыбку. Элайза не могла заставить себя пересмотреть это видео, потому что знала, что это не даст ей ничего, кроме усугубления ситуации. Знала, что внутри всё сожмётся сильнее, чем сейчас. Как это ощущение пустоты станет физически ощутимым.

***

       Мягкий свет лампы над столом ложился на поверхность столешницы тёплым пятном, отражался в стекле окна и освещал комнату жёлтым уютным светом. Но это не делало обстановку легче. За окном стояла густая ночь, улица выглядела пустой, только изредка по асфальту скользили редкие машины, оставляя на секунду световые полосы, которые тут же исчезали.       Ева сидела за столом, слегка сгорбившись, ощущая как усталость толстым одеялом навалилась на плечи. В руках у неё была кружка с её любимым чаем, который сейчас никак не помогал расслабиться. Напиток уже давно остыл, и она это понимала, но всё равно не отпускала кружку.       Франклин сидел напротив, чуть откинувшись назад, но в его позе не было ни расслабленности, ни привычной уверенности. Он время от времени проводил рукой по лицу, задерживая пальцы у переносицы, прогоняя нарастающее раздражение.  — Что с ним делать, Франклин? Это же ненормально. Он уже несколько дней почти не выходит из комнаты.  Франклин посмотрел в сторону лестницы, ведущей наверх, где за закрытой дверью находился Кевин. — Я сегодня вообще его не видел, — сказал он. — Ни утром, ни днём. Ева медленно покачала головой. — Я звала его есть. Несколько раз. Он даже не ответил.  На кухне снова стало тихо. Слышно было только, как тикают часы на стене,  и это было слишком громко для такого маленького пространства. Франклин чуть подался вперёд, оперевшись локтями о стол. — Может, он берёт еду, когда нас нет, — сказал он, но в его голосе не было ни грамма уверенности. Ева сразу посмотрела на него. — Франклин. Тот на секунду отвёл взгляд. Оба понимали, что это не так. — Он всегда был более замкнутым, чем его ровесники, особенно с тобой, — сказал мужчина  наконец. — Да. Но не таким образом. Он даже не разговаривает с нами. Хотя раньше, специально провоцировал и выводил на эмоции.  — Что за чушь? Кев никогда так не делал. Женщина не стала снова доказывать супругу, что их сын зло, раскрывающее своё нутро, только в отсутствии отца. — Ты не думаешь, что… — Ева замялась, будто не хотела договаривать, но всё же продолжила, — что что-то случилось? Франклин медленно поднял взгляд на супругу. — В смысле? — Я не знаю. Но м…,— женщина замялась,—…материнский инстинкт подсказывает, что что-то не так.  — Если завтра он не выйдет, я выломаю эту чертову дверь.  Ева кивнула, но в её глазах не появилось облегчения. Пятью днями ранее        Комната была затянута  мрачной темнотой. Шторы были наглухо задернуты , хоть и за окном была уже почти ночь. Свет от монитора ложился на лицо Кевина неровными полосами, раскрывая усталость под глазами и напряжение в скулах. Он сидел неподвижно, двигались только его тонкие пальцы . Они быстро и агрессивно прыгали по клавишам, как будто пытались вдавиться внутрь происходящего, стать частью системы. На экране мелькали строки кода, окна терминалов, какие-то списки, соединения, цифры. Всё это постоянно менялось, обновлялось превращая экран в неуправляемый хаос, но он ориентировался в нём безошибочно. Кевин знал, где что, даже не читая полностью. Его внимательный взгляд выхватывал нужное, а остальное отбрасывал. Вдруг, всплыло сообщение. Он заметил его сразу, но открыл не мгновенно, сначала закончил команду, нажал Enter, дождался ответа системы, и только потом щёлкнул по чату. head_S_h_o_T:  ты это видишь? N33dleDrop: что head_S_h_o_T:  кто-то сканит узлы мне это не нравится  Пальцы Кевина на секунду замерли , потом резко ожили. Он открыл ещё одно окно, начал прогонять проверку, углубляясь в цепочку соединений. Его дыхание стало тяжелее.  head_S_h_o_T:  если это не шум, на нас скоро выйдут  Кевин резко выдохнул сквозь зубы. — Блять… Он с силой ударил по клавиатуре. Не так, чтобы сломать, но достаточно, чтобы звук глухо разнёсся по комнате. Пластик жалобно щёлкнул. Мальчик откинулся на спинку стула и провёл рукой по лицу, задержав её на глазах, пытаясь на секунду выключить всё. Сердце билось быстрее, чем должно у нормального человека. Несколько секунд он просто сидел, тяжело дыша, глядя в потолок. Потом быстрыми движениями стал расстегивать ремень джинс, засовывая дрожащую от напряжения правую руку под ткань. Ледяные пальцы нащупали горячую плоть. Кевин открыл рот, тихо простонав, а потом плотно сжал губы и задержал дыхание. Левой рукой он сжал своё бедро, впиваясь в спинку кресла и откидывая голову назад. В последнее время Кевин много занимался этим, скидывая это на переходный возраст. Он объяснял себе, что таким образом он снимает напряжение накопившееся из-за его незаконной деятельности.        То, что делали он и его хороший знакомый из интернета, давно вышло за рамки «интереса» или «эксперимента». Сначала, это действительно было что-то вроде игры и развлечения для умных для своих лет мальчишек. Но это затягивало. Кевин и Адам писали код, который находил уязвимости и использовали их в своих целях. Они незаметно заражали компьютеры, и пользователи , которым принадлежали эти машины , продолжали пользоваться ими, не подозревая, что те уже давно работает не только на них. Каждый такой компьютер становился частью сети Кевина и Адама. Со временем их стало слишком много, чтобы держать в голове. Они начали автоматизировать процессы, писать новые скрипты, усложнять структуру, чтобы никто не мог просто так взять и проследить цепочку. Всё это потихоньку образовалось в распределенную по всему миру систему. И мальчишкам за это платили. Сначала суммы были небольшими. Кто-то просил «уронить» сайт на пару часов. Деньги переводились через анонимные сервисы, проходили через несколько уровней, прежде чем доходили до них. Потом начали приходить другие запросы, более серьёзные. Они не задавали вопросов, им  платили – они делали. И платили уже не символически. Суммы пугающе быстро росли. За одну задачу можно было получить столько, сколько обычный человек не заработает за год. Они знали как их обналичить, как провести и как спрятать. Деньги шли потоками, раздробленно и анонимно, но лёгкий заработок и чувство собственного превосходства вскружили головы парням, и они уже были не в состоянии остановиться.       У Кевина теперь всегда были деньги. Слишком большие суммы для подростка. И слишком легко заработанные. Но этот заработок давно вышел за пределы дозволенного законом.  Это были действия, которые напрямую били по крупным системам , компаниям, сервисам и просто давали доступ к личным данным пользователей. Такие вещи не остаются незамеченными. Парней давно отслеживали, и ими занимались не местные полицейские. Такие дела поднимаются выше. Гораздо выше. И Кевин, и Адам это прекрасно понимали. Они знали, что если цепочка хоть где-то даст слабину, если кто-то выйдет на них , это не закончится разговором или штрафом. Это будет расследование, в котором будут копать до конца. И всё равно не останавливались, потому что с неприлично огромным заработком и риском, в их руки приходил контроль. Ощущение, что они могут нажать несколько клавиш , и где-то на другом конце мира, система начнёт ломаться, и в зависимости от их желания,  окончательно падать или приходить в норму.  Ощущение , что тысячи чужих компьютеров  работают так, как решили они. Что они понимает эту структуру лучше, чем те, кто её создавал. И от этих ощущений было трудно отказаться. Практически невозможно для двух нарциссичных подростков.       Кончив на свои напряженные пальцы, Кевин вытер вязкую жидкость салфетками и принялся печатать Адаму.  N33dleDrop: не паникуй раньше времени , роб В переписках они называли друг друга вымышленными именами. Адам — Роберт, Кевин — Лиам.  N33dleDrop: скорее всего просто шум head_S_h_o_T:  лиам, мне нельзя в тюрьму  я там не выживу  N33dleDrop: все будет нормально, расслабься  Кевин отключил устройство от питания и тяжело вдохнул. Раньше риск существовал как постоянный шум компьютера ,  к которому привыкаешь настолько, что перестаёшь замечать. Но сейчас, этот шум стал настолько громким, что его было невозможно игнорировать. Он больше не воспринимал возможность ареста как абстрактную вероятность из будущего. Слишком многое зашло слишком далеко, слишком много следов они оставили и слишком большие деньги начали проходить через их руки. И с того момента, как Кевин и Адам перешли черту дозволенного законом, парня стала преследовать одна вполне нормальная для его возраста мысль. Он не мог перестать думать о том, что может сесть в тюрьму, так и не получив никакого нормального опыта с девушкой. Это казалось одновременно смешным и раздражающим. Особенно потому, что у него уже была Элайза.       Иногда он сидел ночью перед монитором, в полутёмной комнате, где экран освещал только его лицо, и внезапно понимал, что уже несколько минут смотрит в одну точку, совершенно не читая код перед собой, потому что думает об Элайзе. Он хотел её. Иногда до болезненного напряжения в теле, когда достаточно было вспомнить её лицо или то, как она смотрела на него снизу вверх, чтобы внизу появлялось приятное напряжение. Он думал о том, как легко она позволяла ему брать контроль над ситуацией и над собой, в то же время сводя его с ума от невозможности усмирить свои чувства. Эти мысли цеплялись одна за другую, и со временем , в них стало появляться всё больше физического желания, от которого он уже не мог отмахнуться так же легко, как раньше.       Кевин никогда не относился к сексу романтизированно. Для него это никогда не было чем-то возвышенным или «священным». Наоборот , в его представлении близость всегда была тесно связана с властью и контролем, ощущением полного владения моментом и человеком рядом. Его возбуждала сама мысль о том, что кто-то настолько доверяет ему, что позволяет вести, подчиняться Кевину и терять контроль рядом с ним. И именно поэтому Элайза сводила его с ума ещё сильнее. Она была слишком открытой с ним. Элайза доверчиво тянулась к нему, не понимая до конца, насколько тёмные вещи иногда происходят у него в голове. Иногда он представлял её рядом с собой и чувствовал потребность контролировать. Ему хотелось прижимать её к себе сильнее, чем нужно, чувствовать, как она реагирует на него, как смотрит и как перестаёт осознавать себя отдельно от Кевина. Да, он хотел близости с ней, но у него не было опыта. Эта мысль бесила его и даже унижала. Он ненавидел ощущать себя в чём-то неопытным, особенно в том, что касалось контроля. А рядом с Элайзой ошибка казалась ему чем-то недопустимым. Он не хотел выглядеть неуверенным или растерянным именно с ней. Не хотел, чтобы она разочаровалась в нём и его «идеальный» образ рухнул в её глазах. Кевин настолько часто думал об этом, что пришёл к выводу, что с Элайзой он пока не может. Не потому что не хочет. Наоборот – слишком хочет. Но именно поэтому внутри него сидело ощущение, что первый опыт с ней не должен выглядеть как неловкая попытка двух подростков разобраться, что делать дальше. Он хотел понимать всё заранее. Хотел быть уверенным в себе рядом с ней настолько, чтобы не дать слабину ни на секунду.  И в голову приходило одно безотказное решение : Рамона. Но  внутри него даже не возникало ощущения, что это измена. Даже ни на секунду не промелькнула такая мысль.         Чувства к Элайзе в его восприятии существовали отдельно от всего физического. Они были глубже и тяжелее любой обычной привязанности. То, что происходило между ними, давно перестало укладываться у него в понятие обычных отношений. Кевин любил её так сильно, что временами это начинало его пугать. А секс он воспринимал гораздо примитивнее и грубее. И Рамона казалась идеальным вариантом. С ней всё было проще, поверхностнее, без той глубины, которая существовала у него с Элайзой. Рамона не пробиралась под его кожу. Не становилась частью его мыслей. Она не заставляла его чувствовать себя уязвимым. Именно поэтому рядом с ней, Кевин мог получить то, что хотел, не рискуя потерять контроль над собой. Парень долго смотрел на её ник на загоревшемся мониторе, потом наконец открыл чат. Пальцы быстро застучали по клавиатуре. N33dleDrop: когда ты свободна  и когда у тебя дома никого не будет Кевин откинулся назад и прикрыл глаза, слушая тихое гудение компьютера. Ответ от Рамоны пришёл почти сразу, словно она сидела перед экраном и обновляла чат каждые несколько секунд. ramonaSteele13:  какие люди )) ртом или текстом? ;p моей матери вообще насрать где я и её почти никогда нет дома сегодня тоже Несколько секунд он ничего не печатал, только медленно постукивал пальцами по столу и ухмылялся.  N33dleDrop: пиши адрес  ramonaSteele13:  харлоу авеню 241 ;)       Кевин схватил куртку со спинки стула, натянул её на ходу и вышел из комнаты. Спускаясь по лестнице, он даже не попытался идти тихо. На кухне горел свет. Ева и Франклин сидели за столом, и когда в дверном проёме мелькнул силуэт сына, быстро идущего к выходу, они одновременно подняли головы. Дверь захлопнулась. Несколько секунд родители просто молча смотрели друг на друга. — Куда это он?.. — тихо спросила Ева, нахмурившись. Франклин только коротко выдохнул через нос, не зная, что ответить.       А Кевин уже шёл по ночной улице. Район уже спал , светились только редкие окна, а слабо освященные одинокими фонарями  дороги, казались бесконечными. Он шёл быстро, засунув руки в карманы, не оглядываясь по сторонам. Ему хотелось отвлечься. Выключить голову хотя бы на несколько часов. Перестать думать о полиции, Адаме, риске, Элайзе. Особенно об Элайзе.      Через несколько кварталов он свернул к круглосуточному магазину. Над входом тускло мигала вывеска, внутри пахло дешёвым кофе, сигаретами и чем-то сладким. За кассой сидел сонный мужчина, лениво листавший журнал.  Кевин долго не думал над тем, что купить. Быстро ухватившись за дешёвое вино, любимые сигареты Рамоны и пачку презервативов , удачно расположившихся рядом с полкой с алкоголем, он поспешил к кассе. Когда продавец лениво поднял взгляд и попросил документы, мальчик достал поддельный паспорт, так уверенно, словно пользовался им уже сотни раз. Мужчина едва ли посмотрел на фотографию, затем на Кевина, пробормотал что-то невнятное и вернул документ обратно. Пакет зашуршал в руке. Через минуту Кевин уже снова был на улице. Ветер гнал по асфальту сухие листья, и город вокруг выглядел пустым, будто вымершим. Хоть Кевин и говорил , что он не идиот, чтобы собственноручно доводить себя до рака лёгких, он закурил прямо на ходу, глубоко затянулся и медленно выдохнул дым в темноту.

***

     Когда Кевин подошёл к дому Рамоны, улица уже окончательно утонула в ночи. Он поднялся на крыльцо и заметил, что дверь не заперта и даже слегка приоткрыта. Парня это позабавило. Он толкнул дверь и вошёл внутрь. В доме было темно. Только телевизор в гостиной мерцал холодным голубоватым светом. Звук был выключен, и на экране безмолвно двигались какие-то люди, их лица вспыхивали в темноте комнаты и тут же исчезали. Из глубины дома доносилась музыка. Кевин прошёл дальше по коридору и увидел почти оголенный девичий силуэт. Рамона стояла у окна спиной к Кевину, слегка склонившись к магнитофону. Она переключала песни пытаясь  поймать определённое настроение. Песни Portishead, Massive Attack и Deftones смещали  друг друга, борясь за звание достойной первой близости. Лунный свет из окна скользил по её коже мягкими, размытыми пятнами. На ней был только чёрный кружевной лифчик и короткие домашние шорты. Тонкие лямки обнажали плечи и спину, волосы были небрежно собраны наверх , но несколько прядей всё равно спадали на шею. Рамона знала, что Кевин уже вошёл, и он сразу понял это – по тому, как чуть замедлилось её движение, как напряжённо выпрямились плечи и углубилось дыхание. Но она не повернулась. Продолжила делать вид, что выбирает музыку. Он молча поставил пакет на пол посреди комнаты и продолжил наблюдать за ней. Выбор Рамоны наконец пал на песню Angel – Massive Attack и ритм заполнил пространство, смешиваясь с тусклым светом телевизора и запахом ночного воздуха из приоткрытого окна.        Кевин стал приближаться к ней,  и через пару секунд оказался так близко, что его тень полностью накрыла её фигуру. Она тихо втянула воздух, но всё ещё не обернулась. Нежная кожа покрылась бесчисленным количеством мурашек. Тогда он резко взял её за руку. Пальцы сомкнулись вокруг её запястья так крепко, что у неё по телу сразу прошла дрожь. Второй рукой он медленно убрал волосы с её шеи и спины, открывая кожу. Его ледяная ладонь скользнула по её плечу. Тёплое дыхание коснулось её шеи. Рамона почувствовала, как внутри всё резко сжалось : возбуждение, волнение и нервное ожидание переплелись в одно ощущение, от которого становилось жарко несмотря на холод в комнате. Она старалась стоять спокойно. Старалась не показывать, насколько сильно реагирует на него. Но тело всё равно предавало её . Дыхание девушки стало неровным а пальцы дрожали как у наркозависимой, она еле опиралась рукой о край стола возле магнитофона. Кевин сразу заметил это.  И ему это понравилось. Он наклонился ближе, почти касаясь губами её кожи. Его дыхание медленно обжигало тонкую шею Рамоны, намеренно, заставляя её вздрагивать от каждого сантиметра близости. — Расслабься, — тихо сказал он ей прямо у уха, — Я не сделаю тебе больно. Разве что чуть-чуть… Рамона коротко усмехнулась, хотя голос всё равно дрогнул: — Я абсолютно спокойна. Кевин едва заметно хмыкнул, явно не поверив. Потом его зубы коснулись мочки её уха, причиняя ей приятную боль. Девушка на секунду закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё начинает плавиться от напряжения и ожидания. Сердце билось слишком быстро, а кожа там, где он касался её, словно натягивалась и становилась чувствительнее в несколько раз.      Кевин ещё несколько секунд удерживал её за запястье, наслаждаясь тем, как напряжение буквально проходит по её телу волнами. Он чувствовал это даже через кожу , в дрожащем дыхании, в том, как она невольно подалась назад, ближе к нему. Рамона повернула голову , чтобы взглянуть на него через плечо. И именно это окончательно сорвало внутри Кевина последние остатки терпения. Он резко развернул её к себе. Так быстро, что она тихо ахнула от неожиданности, едва успев упереться ладонями в край стола с магнитофоном, когда он почти сразу прижал её к нему своим телом. Кассеты внутри коробки тихо стукнулись друг о друга от резкого движения. Теперь она смотрела прямо на него. Лунный свет скользил по её лицу, цепляясь за блеск слюны на губах, за расширенные зрачки, за пряди волос, прилипших к шее. Рамона смотрела на него снизу вверх, стараясь сохранять привычную насмешливость во взгляде, но возбуждение уже слишком явно читалось в её лице. Дыхание сбивалось всё сильнее, грудь поднималась чаще, а пальцы сильнее сжимали край стола. Кевин снова впился в её губы, не давая ей нормально вдохнуть, и Рамона почувствовала, как его ладони медленно скользят по её спине. Его руки двигались абсолютно уверенно, без намёка на неловкость и неопытность. Девушка тихо вздрагивала каждый раз, когда его пальцы проходили по чувствительной коже вдоль позвоночника. Сердце билось так быстро, что начинало отдавать в виски, а дыхание уже окончательно сбилось. Кевин на секунду оторвался от её губ, оставляя между ними всего несколько сантиметров. Рамона тяжело дышала, смотря на него затуманенным взглядом, и в этот момент почувствовала, как его пальцы скользнули к застёжке лифчика. Всего одно  короткое, ловкое движение. Настолько уверенное, будто он действительно делал это уже сотни раз. Тонкие бретели ослабли и ткань соскользнула с её плеч. Холодный воздух обдал по обнажённой груди, отчего Рамона резко втянула воздух. Без капли стеснения, даже с гордостью, девушка наблюдала за изучающим взглядом Кевина. Он наблюдал за тем, как быстро вздымается её голая грудь, как тонкая кожа покрывается мурашками и как соски твердеют от холода и возбуждения. Наконец, выйдя из гипноза, парень обеими руками сжал перси. Он провёл губами ниже, оставляя поцелуи на груди, и Рамона невольно запрокинула голову, цепляясь пальцами за его плечи. Её дыхание стало совсем неровным, а ноги начинали предательски слабеть от этого густого, тяжёлого возбуждения.       Когда он слегка прикусил чувствительную кожу соска, из неё сорвался тихий стон.  — Чёрт… — выдохнула она почти шёпотом.      Кевин поднял на неё взгляд снизу вверх, и в его глазах снова мелькнуло то тёмное удовлетворение, которое появлялось каждый раз, когда он видел её реакцию на себя. Он продолжал целовать её  быстро и жадно, чередуя горячие прикосновения губ с болезненными укусами, от которых по её телу проходили короткие вспышки приятной боли. Рамона чувствовала, как внутри всё буквально плавится от смеси напряжения, жара и его болезненной близости. Она дрожащими пальцами потянулась к его куртке, пока Кевин продолжал оставлять горячие поцелуи на её коже. Девушка стянула с него куртку, и та тяжело упала куда-то на пол рядом с пакетом. Потом её руки скользнули выше по его груди, чувствуя напряжённые мышцы под тканью футболки. Кевин поднял голову, наблюдая за ней из-под чуть растрёпанных волос. Ему нравилось, как она торопится и одновременно боится сделать что-то не так. Проведя пальцами по его плоскому животу, она медленно задрала ткань вверх, на что парень коротко выдохнул, не сводя с неё взгляда.  — На колени, — поняв , что он затянул с нежностями, вдруг сказал Кевин.      На секунду Рамона замерла, глядя на него снизу вверх, и Кевин буквально видел момент, когда внутри неё что-то уступает ему окончательно. Его взгляд потемнел ещё сильнее. Ему нравилось это.  Когда он приказал ей опуститься на колени, внутри у неё всё резко сжалось. Не от унижения, а от того, насколько сильно ей понравился его тон. Рамона медленно опустилась перед ним, всё ещё не разрывая зрительного контакта, и Кевин почувствовал, как внутри от этого движения поднимается возбуждение и как орган наливается кровью. Проведя рукой по её волосам, он сжал их у затылка, чтобы они не мешали делу  и тихо выдохнул. — Умница, — почти шёпотом. От этих слов у Рамоны внутри всё вспыхнуло ещё сильнее. Кевин смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах действительно появилось что-то устрашающее. Его рука медленно погладила её горячую щёку.  — Сними ремень, — тихо приказал он. Рамона сразу подчинилась и  медленно подняла на него взгляд снизу вверх, и Кевин почувствовал, как от этого зрелища по позвоночнику проходит острое напряжение. Он всегда любил контроль, но сейчас это ощущалось опьяняюще. Последние недели он жил в постоянной тревоге, чувствуя, как ситуация вокруг выходит из-под контроля, а здесь, в этой полутёмной комнате, рядом с девушкой, которая добровольно позволяла ему вести, внутри наконец появлялось чувство власти над происходящим. Он провёл рукой по её волосам, медленно, перебирая пряди между пальцами. Рамона слегка подалась навстречу этому прикосновению, и уголок его рта дёрнулся в короткой удовлетворённой усмешке. — Хорошая девочка, — тихо сказал он. От этих слов у неё сбилось дыхание ещё сильнее. Она расстегнула его ремень дрожащими пальцами, чувствуя, как Кевин продолжает внимательно наблюдать за каждым её движением. Под этим взглядом всё  становилось чувствительнее – кожа, дыхание, сердцебиение. Парень наклонился ближе и коснулся пальцами её подбородка, заставляя поднять голову чуть выше. — На меня смотри.  Смотря прямо в глаза Кевина, девушка коснулась его члена через ткань боксеров. Она нежно поглаживала орган Кевина, наблюдая за его реакцией. Еле сдержав стон, парень сильнее натянул её хвост, таким образом поторапливая девушку. Поняв этот жест, Рамона поспешно стянула ткань с его бёдер.  — Он встал ещё тогда , когда ты стянул с меня лифчик, не так ли? — позабавленная Рамона пришла в восторг от размеров Кевина.  — Заткнись и делай свою работу, — прошипел нетерпеливый парень.  Рамона медленно коснулась языком головки горячего органа, покрывая его слюной. От новых ощущений парень сморщил лицо и тихо застонал. Вбирая всю головку в рот, Рамона схватилась за бёдра стоявшего Кевина. Умело пустив больше слюны по члену, она стала туго посасывать, а потом снова облизывать его по кругу. Она брала его наполовину, а потом снова до самого основания. Член Кевина заходил ей по самое горло, но она ловко продолжала своё дело без рвотных позывов. Парню казалось, что он улетит от удовольствия. Он стал наводить ритм, тянув  её за хвост в том темпе, в котором ему доставляло  больше удовольствия. Вдруг, ему показалось, что перед ним на коленях стоит его Элайза, но услышав пошлые стоны Рамоны, он вернулся в реальность. Нахмурив брови , Кевин попытался избавиться от галлюцинаций проморгавшись, но нежный образ Элайзы вновь привстал перед ним на коленях, делая ему горловой минет. Захотелось оттолкнуть её от себя, но Рамона снова вернулась на своё почётное место. Кевин хотел закрыть глаза на ближайшие несколько минут, но не мог отказать себе в удовольствии наблюдать за тем, как его член исчезает во рту Рамоны. Ему нравилось наблюдать за тем, как её пухлые не накрашенные губки плотно обхватывают его, а горячий язычок старательно лижет головку. Вплетая руки в тёмные волосы Рамоны, парень убеждал себя, что ему мерещится, что его Элайза сейчас дома , тихо посапывает и видит седьмой сон.       Тем временем,  Рамона ускорялась, грозясь довести Кевина до оргазма и испачкать своё личико. Поэтому парень поднял её с колен одним движением, удерживая рукой за собранные у затылка волосы. Рамона тихо ахнула от неожиданности, её пальцы машинально скользнули по его запястью, но вырываться она даже не пыталась. Наоборот , её тело сразу поддалось этому движению. Через  секунду он развернул её обратно к столу с магнитофоном и прижал к краю так близко, что она снова почувствовала холод дерева пахом и жар его тела сзади. Он резко взял её за лицо. Пальцы сильно сжали щёки, заставляя её поднять голову выше и смотреть прямо на него. Кевин приблизился вплотную и сквозь губы спросил :  — Я у тебя не первый, да? Грязная шлюшка.  В его голосе не было ревности в обычном смысле. Скорее раздражение собственника, которому не нравится сама мысль, что кто-то был раньше него. У Рамоны внутри всё снова вспыхнуло от этого тона. Её до безумия заводила его грубость, эта тяжёлая собственническая злость, с которой он сейчас смотрел на неё и его грязные словечки. Она пыталась скрыть улыбку, но уголки губ всё равно дрогнули. Его пальцы сильнее сжали её лицо, а потом он резко дёрнул её ближе к себе. — Отвечай, — сказал он уже жёстче. У Рамоны дрожали колени, но не от страха. Она медленно провела языком по пересохшим губам и тихо выдохнула: — Второй. На секунду в комнате стало совсем тихо, если не считать музыки и их тяжёлого дыхания. Кевин отвёл взгляд в сторону, коротко усмехнувшись, но в этом звуке не было веселья. Скорее раздражение на самого себя за то, насколько сильно его задел этот ответ. Парень снова посмотрел на неё. — Ненавижу быть вторым, — тихо произнёс он. Рамона чувствовала, как внизу пульсирует от этих слов ещё сильнее. Ей нравилось видеть его таким ревнивым, теряющим холодную хватку. Она чуть приподняла подбородок, продолжая смотреть ему прямо в глаза через плечо и прошептала:  — Я знаю.  После этих слов Кевин несколько секунд просто смотрел на неё, тяжело дыша. Его ладонь всё ещё удерживала её лицо, большой палец медленно скользнул по её нижней губе, чуть надавливая. А потом резко откинул её лицо от себя, заставляя повернуть голову к окну. Рамона тихо ахнула, успев только упереться ладонями в поверхность, когда он сильно шлёпнул её по бедру и ягодице. Звук удара резко смешался с музыкой. Она вздрогнула всем телом, и из её груди сразу вырвался громкий стон – скорее от неожиданной вспышки жара и адреналина, чем от боли. И уголок рта Кевина медленно дёрнулся в удовлетворённой усмешке. Он наклонил её вперёд, удерживая одной рукой за талию. Лунный свет скользил по её коже, по позвоночнику, по растрёпанным волосам, часть которых снова рассыпалась по плечам. Его ладонь медленно скользнула по её пояснице, затем ниже, задерживаясь на бедре и он снова ударил , и от этого у неё снова ослабли колени.  Он внимательно наблюдал за её реакцией. За тем, как она тяжело дышит. Как пальцы сжимаются на краю стола. Как она сама едва заметно подаётся назад, навстречу его рукам.      Наклонившись к ней, он прошептал у её уха: — Тебе ведь нравится, когда с тобой обращаются как со шлюхой, так ведь? Рамона закрыла глаза и согласно закивала. Его голос сводил её с ума. Её дыхание сорвалось на короткий, дрожащий выдох, и Кевин едва заметно усмехнулся, заметив это. Потом его ладонь резко опустилась на её ягодицу, оставляя после себя вспышку жара на коже. Рамона вздрогнула всем телом и тихо застонала, сильнее прогибаясь под его рукой. Он провёл ладонью по её бедру, успокаивающе после резкости предыдущего движения. Контраст между грубостью и неожиданно мягким прикосновением заставил Рамону тихо постанывать.  — Твой первый был недоразумением. Теперь ты всем говоришь, что  я твой первый. Ты меня поняла? Рамона решила поиграть с Кевином и отрицательно покачала головой.  — Ты…второй. Не первый, — и ехидно ухмыльнулась.  — Ах значит так, да? — в глаза Кевина заиграли огоньки задора.  Девушка повернула голову ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом через плечо и прошептала еле слышное : «Да» и улыбнулась дрожащими губами. Щёки у неё горели, а волосы прилипли к спотевшему лицу. Кевин быстро  развернул Рамону к себе лицом. Их взгляды встретились : его полный голодного желания и её затуманенный от возбуждения. Одним резким движением он прижал её покрасневшную задницу к краю стола, заставляя прогнуться назад. Теперь она стояла перед ним полностью открытая: грудь вздымалась, бёдра раздвинуты, а тело слегка выгнуто в его сторону. Кевин чувствовал, как его сердце тяжело бьётся в груди, а кровь пульсирует внизу живота. Не отводя от неё глаз, он сразу опустился чуть ниже и быстрым, уверенным движением стянул с неё шорты вниз по бёдрам. Ткань легко соскользнула, обнажив её худые бёдра. Рамона слегка вздрогнула, когда прохладный воздух коснулся голой кожи. Кевин присел на одно колено, проводя ладонями по её бёдрам, и медленно, стянул с неё тонкие чёрные трусики. Они были уже насквозь мокрыми и тёплыми, пропитанными её соком. Кевин крепко сжал влажную ткань в кулак, и запах её возбуждения ударил ему в голову, заставив член болезненно напрячься под брюками. Он встал и его рука уверенно скользнула вниз, между её тонких бёдер. Пальцы мгновенно окунулись в горячую плоть. Рамона была до неприличия мокрой. Её густая смазка щедро покрыла его пальцы , за секунду сделав их скользкими и блестящими. Кевин ощутил, как её сок стекает по его коже, и это ощущение довело его возбуждение до болезненной остроты. — Вот как ты реагируешь, когда тебя поливают грязью, маленькая сучка.  Не отводя взгляда, он медленно, но настойчиво ввёл в неё сразу два пальца. Рамона резко ахнула а всё её тело моментально напряглось В её глазах вспыхнули яркие искры:  сладкая боль от внезапного, глубокого растяжения смешалась с ослепительной волной удовольствия. Она почувствовала, как его длинные пальцы заполняют её изнутри, как они беспощадно раздвигают чувствительные стенки, касаясь самых потаённых, трепещущих мест. Жар разлился по низу живота, заставляя её жадно сжиматься вокруг него, обволакивая пальцы ещё большим количеством горячей влаги. — Кевин… — вырвался у неё низкий, дрожащий стон, полный отчаяния и блаженства. Кевин тяжело дышал, чувствуя, как её горячие стенки пульсируют вокруг его пальцев. Это ощущение сводило его с ума. Он слегка согнул пальцы внутри неё, быстро двигая ими, наслаждаясь каждым мокрым звуком и тем, как Рамона дрожит в его руках, полностью отдаваясь ему. Её лицо было так близко, что он видел, как румянец заливает её щёки и как глаза затуманиваются от удовольствия. Парень продолжал откровенно говоря трахать её пальцами, то слегка сгибая их, то погружаясь до самого основания. Каждый толчок вызывал у Рамоны дрожь, проходящую по всему телу. Её плоть пульсировала вокруг его пальцев, обильно истекая горячей смазкой, которая стекала по его руке и внутренней стороне её бёдер.  — Кевин… пожалуйста… — выдохнула она дрожащим голосом, глядя ему в глаза. Её щёки пылали а красные губы были приоткрыты. — Я больше не могу, трахни меня… умоляю… Он улыбнулся уголком губ.  Его собственное возбуждение уже граничило с болью: член стал каменным, пульсируя и требуя освобождения. Но он хотел услышать от неё больше. Хотел, чтобы она полностью сдалась. — Скажи, как именно ты хочешь, Рамона, — хрипло прошептал он, продолжая трахать её пальцами. — Я хочу слышать каждое слово… Она застонала громче, когда он специально задел самую чувствительную точку внутри. Ноги Рамоны дрожали, колени подгибались. — Пожалуйста… Кевин… — её голос сорвался. — Трахни меня… сильно… Я хочу чувствовать тебя всего внутри… Я тебя умоляю, войди в меня…  Кевин закрыл на секунду глаза , чувствуя, как её слова обжигают его изнутри. Её голос, полный отчаяния и желания, её влажные, горячие стенки, сжимающие его пальцы, её взгляд – всё это доводило его до предела. Терпение лопнуло. Он резко вынул пальцы, оставив её пустой и ноющей. Одним движением он снова стянул боксеры, освобождая свой твёрдый, пульсирующий член. Не давая ей опомниться, Кевин крепко схватил Рамону за бёдра, приподнял её чуть выше и резко вошёл в неё, одним мощным толчком до самого конца. — А-а-аахх! — протяжно застонала Рамона, запрокидывая голову. Он заполнил её полностью, растягивая до предела. Ощущение было ошеломляющим: её горячая, невероятно мокрая плоть плотно обхватила его, пульсируя и сжимаясь вокруг члена. Кевин издал низкий, гортанный стон, чувствуя, как её жар обволакивает его, как её смазка обильно покрывает его орган. Волна удовольствия прошла по его позвоночнику, заставив мышцы напрячься. Он прижал её сильнее к столу, удерживая на месте, и на мгновение замер, наслаждаясь этим глубоким, тесным единением. Их лица были совсем близко. Дыхание смешалось воедино. В глазах Рамоны всё ещё горели искры , боль от резкого вторжения и безумное удовольствие от того, что он наконец внутри неё. — Вот так… — хрипло прошептал Кевин ей в губы. — Именно этого ты хотела, да? Он больше не мог сдерживаться. Крепко схватив Рамону за бёдра, он приподнял её чуть выше и начал глубоко и сильно трахать, каждым мощным толчком вбиваясь в неё до самого основания. Стол громко скрипел под напором их тел. Рамона стонала, вцепившись пальцами в его плечи. Её глаза были полуприкрыты и закатывались от удовольствия, а губы дрожали. Кевин рычал от наслаждения и  смотрел ей прямо в глаза, не отрываясь, наслаждаясь каждой эмоцией на её лице: как она задыхается, как выгибается навстречу ему, как полностью отдаётся. Его собственное удовольствие нарастало тяжёлой, неумолимой волной , жаром внизу живота, желанием выплеснуть всё, что накопилось. Он ускорял темп, входя в неё жёстче, чувствуя, как головка члена каждый раз упирается в самую чувствительную точку внутри. Рамона уже кричала а её тело дрожало в его руках. В какой-то момент Кевин почувствовал, что больше не в силах сдерживаться. Он резко вышел из неё, обхватил свой блестящий от её соков член рукой и сделал несколько быстрых движений. С низким, хриплым стоном он кончил . Густые, горячие струи спермы выплеснулись на её мягкий живот, покрывая кожу белыми, вязкими каплями. Рамона тихо всхлипнула от ощущения тепла на своей коже, её тело содрогнулось в последней волне удовольствия. Только когда последние капли упали на её разгорячённую кожу, Кевин внезапно замер. Его взгляд прояснился, и он вспомнил. — Чёрт… — тяжело выдохнул он, всё ещё пытаясь отдышаться. — Я же купил презервативы.  Рамона обмякла в его руках, полностью обессиленная. Её тело стало мягким и тяжёлым, ноги совсем перестали держать. Она прижалась лбом к его шее, тихо дыша ему в грудь, дрожа всем телом от пережитого. Её руки слабо обвили его талию, словно она боялась, что упадёт ему в ноги.  Кевин обнял её крепче, одной рукой придерживая за спину, а второй убирая влажные пряди волос с её лица.  — И хорошо, что забыл о них.

***

Рамона лежала на диване, закинув одну ногу на другую и медленно куря сигарету, пока Кевин застёгивал ремень и натягивал футболку обратно. Музыка продолжала тихо играть на фоне. Она взяла бутылку вина с пола и сделала несколько глотков прямо с горлышка, не сводя взгляда с Кевина. Волосы растрепались, на шее и груди темнели свежие следы от его губ, а на бедре уже начинал проступать красноватый отпечаток его ладони. Сам Кевин выглядел не лучше. На спине были следы длинных ногтей Рамоны, а на его шее красовались  заметные засосы, один особенно яркий прямо под линией челюсти. Когда он провёл рукой по шее, Рамона довольно усмехнулась, заметив, что он наконец увидел следы в отражении тёмного окна. — Нахуя ты оставила засос? — раздражённо спросил он, нахмурившись.  Рамона только медленно выдохнула дым в сторону и улыбнулась уголком губ. — Чтобы ты не забыл, где был сегодня ночью. Кевин цокнул языком и снова посмотрел на своё отражение. Следы действительно были слишком заметными. Он не боялся, того, что это заметят родители, его волновала только одна мысль. Мысль о хрупком сердце Элайзы.  Рамона в это время внимательно наблюдала за ним, лёжа в полутьме с бутылкой вина в руке, и вдруг тихо спросила: — Ты сейчас пойдёшь к ней, да? Кевин ничего не ответил, только поднял с пола куртку и натянул её на плечи. И этим молчанием всё было сказано. Девушка снова глубоко затянулась сигаретой и медленно откинулась на спинку дивана. — Ты больной, Кевин, — сказала она с  усмешкой, скрывавшей за собой много боли. Всё это время, даже когда Рамона была под его руками, когда он целовал её, когда трахал, когда пытался раствориться в ощущениях и наконец перестать думать, какая-то часть его сознания всё равно возвращалась к Элайзе. Он пришёл сюда именно затем, чтобы выбить её из головы хотя бы на одну ночь. Заглушить напряжение, желание, тревогу, всё то странное и ненормальное, что происходило с ним рядом с ней. Но стало только хуже, ему стало физически необходимым увидеть её. Как невыносимый голод, как нехватка воздуха под водой. Он на секунду обернулся через плечо, взглянул на разбитую Рамону, и ушёл, оставив после себя невыносимую тоску.       Входная дверь громко захлопнулась. Рамона ещё несколько секунд продолжала смотреть в пустой коридор, будто Кевин сейчас вернётся обратно, раздражённо закатит глаза, скажет что-нибудь колкое и снова сядет рядом.  Девушка нервно затянулась сигаретой, стараясь удержать на лице привычное спокойствие. Она всё ещё лежала на диване в полутьме, голая кожа покрывалась мурашками от прохлады комнаты, а в пальцах поблёскивала бутылка вина. Музыка издевательски продолжала играть : “It's only you who can tell me apart. And it's only you who can turn my wooden heart”. Она смотрела в потолок сквозь пелену слёз и признала мысль, которую так старательно отгоняла от себя: всё это время Кевин был не с ней. Даже когда целовал её. Когда смотрел так, что внутри всё переворачивалось. И даже тогда, когда заставлял её чувствовать себя единственным человеком в мире.  Какая-то часть его всё равно принадлежала другой. Эта мысль ударила неожиданно больно. Рамона резко села, будто пытаясь стряхнуть её с себя, и сделала большой глоток прямо из бутылки. Вино уже стало тёплым и горьким, но сейчас ей было всё равно. — Блядь… — тихо выдохнула она себе под нос. Глаза и нос вдруг начали жечь. Она ненавидела плакать. Особенно из-за парней. Особенно из-за таких, как Кевин. Но внутри что-то надломилось именно в тот момент, когда она увидела, как быстро он ушёл к другой девушке, даже не попытавшись остаться рядом хотя бы на пару минут.  Рамона резко и с криком швырнула бутылку в стену. Стекло с громким треском разлетелось по полу, тёмная жидкость потекла по стене и ковру густыми потёками. Музыка продолжала играть как ни в чём не бывало, и от этого становилось только хуже. Она закрыла лицо руками, всё ещё сжимая между пальцами сигарету. И наконец расплакалась. Её плечи дрожали от рыданий, дыхание срывалось, а горячие слёзы стекали между пальцев прямо на губы и шею. Сигарета догорала где-то у ладони, пепел осыпался на пол, но Рамона даже не замечала этого. Её убивала та мысль, что впервые за долгое время кто-то сумел пробраться ей под кожу настолько глубоко, а она с самого начала проигрывала другой девушке. 

***

      Когда Кевин подошёл к дому Элайзы, ночь уже стала совсем тихой. Ветер лениво шевелил мокрые ветки кустов вдоль дорожки, где-то вдалеке проехала машина, и всё снова замерло. В её комнате горел жёлтый мягкий свет, резко выделяя это окно среди тёмного фасада дома. Окно было приоткрытым, и вместо с тёплым светом, оттуда выплывала странная музыка – Wuthering Heights. Сказочный голос Кейт Буш растворялся в ночном воздухе, делая всё вокруг каким-то нереальным. Кевин подошёл ближе и остановился прямо возле окна, оставаясь в тени стены. Элайза танцевала одна посреди комнаты. На ней была тонкая белая ночнушка до колен, совсем простая, напоминавшая детскую. Свет из лампы просвечивал ткань по краям, когда она кружилась, а распущенные волосы постоянно лезли ей в лицо и на губы. Она двигалась очень странно. Как-то неловко но слишком эмоционально, совершенно не думая о том, как выглядит со стороны.        Иногда она резко вытягивала руки, словно играла сцену из какого-то артхаусного фильма. Потом начинала слишком быстро кружиться, теряла равновесие и сама тихо смеялась, цепляясь за спинку стула, чтобы не упасть. Она подпевала песне, путая слова и всё равно продолжая петь с абсолютно счастливым лицом: “Heathcliff, it’s me, Cathy…” Её босые ноги скользили по полу, ночнушка цеплялась за колени, а сама Элайза выглядела так, будто находилась в другом, совершенно светлом мире,  без зла и несчастий. Кевин смотрел на неё не шевелясь. После Рамоны от него всё ещё пахло сигаретами и чужими духами. На шее темнел оставленный засос, который раздражал его всё сильнее. Но рядом с Элайзой всё это вдруг стало казаться каким-то бессмысленным и пустяковым. Она снова резко крутанулась под музыку, едва не наступила себе на ногу и чуть не упала. Кевин думал о том, что никакая Рамона не могла заменить ему это чувство. Элайза каким-то образом заставляла его чувствовать себя живым. Он скучал по ней даже тогда, когда она не исчезала из его жизни ни на день.