Часть 4

Будильник взвыл, привычно и нагло, будто в этом доме ему принадлежит последнее слово. Тэхён машинально потянулся к тумбочке, отключил звук и на секунду застыл — в тишине, где слышно собственное дыхание и как медленно остывает пустая ночь. Рука сама нашла телефон. Экран вспыхнул. Новое уведомление. От неё. 📱 скриншот сообщения Он уставился, переводя взгляд с верхней строки на картинку — и обратно. — Что? Чёрный цвет? — хрипло усмехнулся он. — Да она действительно издевается… Почти весь университет ходит в чёрном: дресс-коды кафедр, чёрные пальто, чёрные свитера, чёрные тетради — попробуй отличи кого-то по такому «намёку». Но возмущение продержалось ровно до того момента, пока взгляд снова не зацепился за бёдра, за линию талии, за мягкую ткань чёрной лёгкой ночнушки, которая больше скрывает, чем показывает, — и именно поэтому сводит с ума. — Дьявол… — выдохнул он одними губами. — Она меня с ума сведёт. Он положил телефон экраном вниз, будто этим можно было выключить внутри шум, и встал. Душ — резко, горячо, без «подумать под водой». Он словно смывал с себя остатки ночи, прилипшие к коже: обрывки её сообщений, свои короткие ответы, собственное «давай», которое эхом возвращалось от плитки. Зеркало запотело, очертания лица расплылись, и это было даже кстати: легче собраться, когда не смотришь себе прямо в глаза. Полотенце — вокруг бёдер, привычный ритуал движений — на автопилоте. На кухне он включил кофемашину, засыпал молотый кофе, добавил щепотку кардамона — любимое упрямство в утро, когда всё бесит. Пока машинка шипела, он проверил расписание: две пары до обеда и после ещё одна. Батарея дня. Кружка в ладонях грела, но голову не отпускала. Он сделал глоток — горечь, пряность, тепло — и, не торопясь, прошёл к гардеробу. Открыл створки. Ровный ряд рубашек, пиджаков, свитеров. Всё на своих местах, цвета разложены по градациям, как в палитре. Он остановился, у края двери, и позволил себе тонкую, почти мальчишескую ухмылку: — Чёрный цвет? Хорошо. Пока сыграем по твоим правилам. Пальцы безошибочно вытащили чёрные классические брюки — плотные, с идеальной посадкой, — чёрную водолазку, мягкую к коже, и такой же чёрный пиджак с узкими лацканами. Он оделся неторопливо, точно примеряя роль: одно движение — одно намерение. В зеркало смотрел человек, у которого всё под контролем. Или, по крайней мере, он умеет так выглядеть. Ремень сел на талию, часы — на запястье, шнурки — узел в узел. Он потянулся к флакону. Два коротких распыла — кожа, амбра, кардамон. Его запах. Тот самый, о котором она вдруг «случайно» написала. — Узнаешь? — тихо бросил он отражению, как будто это был не вопрос ей, а вызов самому себе. Собрал сумку. Ноутбук, папка с работами, тонкий блокнот, в котором он делает самые важные пометки — те, что не доверяет даже собственному ноуту. Телефон лег поверх — ровным чёрным прямоугольником, как печать на письме. Он не включал экран. И так знал: сообщение там. Оно никуда не денется. В прихожей он замедлился у полки с ключами. Дом пах чистотой и кофе. Тишина была честной — не давящей, а поддерживающей: ты ещё управляешь. Он втянул воздух, на секунду прикрыл глаза и дал себе короткую установку: работа — вперёд, игра — потом. Снял пальто с плечиков, накинул поверх пиджака — и остановился ещё раз, почти незаметно, чтобы уложить внутри всё по полкам. В памяти вспыхнула её чёрная ночнушка — не откровенная, не вызывающая; наоборот, слишком простая. В этом и был её хук: минимум информации — максимум фантазии. Тэхён покачал головой: — Умная. Слишком умная, — буркнул он, больше для того, чтобы проговорить вслух. В коридоре лифта он поймал своё отражение ещё раз: «тот самый профессор Ким», у которого сдержанность вшита в швы. Внутри — электричество, снаружи — графит и сталь. И вдруг стало легче. В такие минуты он вспоминал, за что любит свою работу: она требует точности. В точности безопасно. Лифт плавно опустился на первый этаж, двери разъехались. Утро было прохладным, небо — чистым, город бодро звенел сигналами и каблуками. Он сел в машину, подключил телефон к громкой связи — но музыку не включил. Ему хотелось тишины между пунктом А и пунктом Б, чтобы мысли разложились как книги по алфавиту. Руки на руле — привычная посадка, плечи расправлены. Он включил поворотник, выехал со двора и поймал себя на странной лёгкости: правила приняты. Сегодня он весь — в чёрном, как она хотела. Но это не значит, что он перестал быть собой. Наоборот, он как будто сильнее встал на свою линию. На первом светофоре телефон тихо вибрировал. Он не посмотрел. Пусть подождёт. Не потому, что «играет в недоступность», а потому, что у руля он всегда выбирает реальность, а не чужие игры. К красному добавился зелёный, машина мягко двинулась вперёд. — День обещает быть весёлым, — сказал он в воздух, и эта фраза прозвучала почти как обещание самому себе. Парковка у кампуса приняла его ровным местом, как будто держала место с вечера. Он выключил двигатель, ещё мгновение посидел, ладонью смахнул с пиджака невидимую пылинку — и усмехнулся одному точному знанию: она где-то рядом. Может быть, в чёрном. Может быть, наоборот — в белом, чтобы перебить его ожидания. Она любит трюки. Он вышел из машины, пальто лёгкими складками упало по бокам. Воздух кампуса пах бумагой, тёплым металлом и ранним кофе. На крыльце кто-то смеялся, вдалеке щёлкнула турникетка. Он шагнул в этот ритм так, будто всегда шёл в нём. С каждым шагом — ровнее дыхание, тише внутренний шум. В холле он на секунду задержался у окна: отражение, люди за спиной, свет на плитке. В кармане вибрировал телефон — ещё один короткий импульс. Он снова не посмотрел. Сначала — пары. Потом — всё остальное. Тэхён сжал в пальцах ключ-карту, провёл по считывателю — зелёный огонёк кивнул. Дверь кабинета уступила легко, как будто согласилась с его планом на день. Он вошёл, поставил сумку на стол, аккуратно разложил тетради и включил настольную лампу. Жёлтый круг света собрал для него маленький остров, на котором можно выстроить любую бурю. Телефон он положил сбоку, экраном вниз. Но теперь уже без желания убежать. Скорее — с нетерпением: он ответит, когда решит, что это уместно. Не раньше. Он поднёс кружку ко рту — кофе уже остыл, но это не имело значения. — Ну что ж, — тихо сказал он, — сыграем. Он улыбнулся краем губ, как улыбаются люди, которым по-настоящему интересно. И день действительно обещал быть весёлым. Тэхён сидел в своём кабинете, лениво листая конспекты, и никак не мог выбросить из головы утро в буфете. Та сцена крутилась как заевшая плёнка: её улыбка, кофе, булочка. Он тихо проговорил сам себе, опустив взгляд в бумаги: — Та нет, это бред… Дверь приоткрылась, и студенты стали постепенно заполнять аудиторию. Кто-то в чёрных джинсах, кто-то в кардигане — «и как догадаться?» подумал он, скользя глазами по залу. Чёрное было на каждом втором. И вдруг время будто замедлилось. В класс вошла она. Чон Хари. Тэхён чуть не подавился воздухом. На ней было короткое, чёрное как ночь платье, поверх которого накинуто длинное пальто того же цвета. Взгляд его сам собой скользнул ниже. Бёдра. Эти чёртовы бёдра. Так обтянутые тканью, что у него внутри всё сжалось. Он сглотнул, едва слышно. Она шла уверенно, но в походке сквозило что-то другое — лёгкая нервозность, смущение, будто она прекрасно знала, что производит впечатление. Звонок оповестил о начале пары. — Итак, доброе утро, — начал он, вставая. — На дом вам было задание: написать краткий анализ любого рассказа Чехова. Кто готов выступить первым? Поднялось несколько рук. В том числе — её. Тэхён тихо кашлянул, будто clearing his throat помогал ему сбросить напряжение. — Студентка Чон, прошу, выходите. Он сел на край стола. Каждый стук её небольших каблуков по плитке отзывался у него в груди эхом. Она вышла вперёд, слегка поправила волосы и начала говорить. — Я выбрала рассказ «Дама с собачкой». На мой взгляд, Чехов показывает здесь не только историю о случайной встрече, но и о внутреннем конфликте. Гуров — человек, привыкший к поверхностным связям, но именно Анна пробуждает в нём что-то настоящее. Любовь здесь не романтизирована, а подана как боль, как тяжесть. И в этом честность Чехова. Он не даёт готового финала, оставляет вопрос открытым: смогут ли они жить счастливо, или эта любовь обречена. Она сделала паузу, обвела взглядом аудиторию и добавила: — Мне кажется, Чехов говорит, что настоящая любовь — это не эйфория, а испытание. И не каждый готов его выдержать. Аудитория зашепталась, кто-то кивнул. Но Тэхён… почти не слушал. Он слышал её голос, но глаза то и дело скатывались вниз — на её ноги, на платье, на то, как оно облегало бедра. «Тэхён, ты пялишься. Хватит», — в сотый раз одёрнул он сам себя. Закончив, она сжала губы, словно боялась сказать лишнего, и посмотрела прямо на него. Он прокашлялся, вернув себе привычный тон. — Неплохо. Над некоторыми моментами я бы ещё поработал, но в целом — вы молодец, студентка Чон. — Спасибо, преподаватель Ким, — ответила она. «Преподаватель Ким» из её уст звучало так же, как тот смайлик 🤭 в сообщениях от неизвестной. Слишком похоже. Слишком дразняще. «Ты просто сходишь с ума», — повторил он про себя. Следующие студенты выходили один за другим. Он задавал вопросы, поправлял, но взгляд снова и снова возвращался на первый ряд. На неё. Она сидела, положив ногу на ногу, и делала пометки в тетради, будто всё это самое обычное занятие. А он чувствовал, как нервы натягиваются до предела. Звонок. Пара окончена. Шум, сборы, студенты уходят. Он уже складывал материалы для следующей лекции, как вдруг снова услышал знакомый кашель, а за ним — голос: — Преподаватель Ким? Он повернулся полностью. Она стояла близко. Слишком близко. От неё пахло ландышами, и этот свежий, мягкий аромат будто пробивался сквозь его защиту. — Кхм… вы что-то хотели? Она прикусила губу и заговорила: — Да, я слышала от старших курсов, что вы преподаёте индивидуально. Хотела бы уточнить, возможно ли это? Мысль в голове: «Что?..» Вслух же прозвучало спокойно: — Ммм… да, я преподаю. С чем именно у вас трудности? — С анализом поэтических текстов, — ответила она. — Я понимаю сюжет, символику в прозе, но с поэзией сложнее. Мне кажется, я упускаю самое важное. Тэхён кивнул. — Хорошо. Тогда завтра, в библиотеке, около 16:20. Вас устроит? Хари слегка улыбнулась, и от этой улыбки у него внутри что-то дрогнуло. — Да. Спасибо вам. Она уже собиралась выйти, как вдруг замерла у двери, обернулась, и в её глазах мелькнуло что-то чёртовски хитрое. — Кстати, вам очень идёт чёрный, преподаватель Ким. И с той же лёгкой улыбкой покинула кабинет. Тэхён остался стоять, уставившись в закрытую дверь. В голове билось одно: — Что, блять?.. День действительно обещал быть очень весёлым. Что, мать его, вообще происходит? С этой мыслью Тэхён провёл всю вторую пару. Он смотрел на студентов, что-то объяснял, но часть его внимания всё равно уплывала. Голос звучал автоматически, а в голове был только хаос. «Вам очень идёт чёрный?» «Это всё же она?» Ответов не было. Но чёрт возьми, два совпадения подряд? Такое не бывает случайностью. Он сидел в кабинете, сжав виски руками. В мыслях его пальцы скользили по мягкой коже, обхватывали эти чёртовы бёдра. Он представлял, как оставляет на них следы. Как губы жадно прикусывают ключицы, а ладони держат её так крепко, что она не сможет вырваться. — Чёрт… — сорвалось с его губ, и он откинулся на спинку стула. Он играет по её правилам. Маленький дьявол. Она дёргает его за ниточки, а он злится и всё равно идёт за ней. А завтра дополнительное. Наедине. С ней. Мысли об этом только сильнее сводили его с ума. Достав телефон, он набрал Юнги: «Не хочешь сегодня заглянуть?» Ответ пришёл быстро: «Буду в восемь». Тэхён выдохнул, будто это хоть немного его успокоит. ⸻ Последняя пара оказалась пыткой. Студенты отвлекались, смеялись, кто-то откровенно скучал. Он несколько раз прерывал болтовню, его голос звучал холоднее обычного, и аудитория тут же замирала. Но внутри он был на грани. Каждый раз, когда взгляд случайно возвращался к пустым мыслям о ней, он чувствовал, как злость и возбуждение смешиваются в невыносимый коктейль. ⸻ Заведя машину, он сжал руль так, что побелели костяшки пальцев. «Это точно она, или… я ничего не понимаю». Злость душила. Она спутала ему голову так, что он не узнавал самого себя. Приехав домой, он быстро сбросил одежду, натянул домашнее. Что-то перекусил, но вкус не чувствовал. Сел на диван. Голова была забита одним. Телефон вспыхнул. 📱 скриншот переписки Он резко выдохнул и откинул телефон на диван. — Она совсем поехала… — выругался он вслух. Но спустя секунду рука снова потянулась за телефоном. Бёдра. Господи, какие бёдра. Ещё и грудь попала в кадр. Он представлял, как сжимает её, прикусывает, слышит её стоны. И перед глазами всплыли голубые глаза. От одной мысли член встал. В дверь постучали. Тэхён рывком поднялся, посмотрел в глазок. Юнги. Чёрт. Он совсем забыл. Открыв дверь, он натянуто усмехнулся: — Ты вовремя. Юнги прищурился, оглядел его и хмыкнул: — Вовремя? Я бы сказал, наоборот. Я тебя отвлек от чего-то интересного?,— Юнги слегка ухмыльнулся. — Иди в жопу, — резко ответил Тэхён и пошёл в ванную. Слышал за спиной тихий смешок друга. Ополоснув лицо холодной водой, он попытался сбросить напряжение. Но телефон снова завибрировал. 📱 скриншот переписки Он закрыл глаза и рассмеялся — тихо, горько. — Ну что ж, маленький дьявол… играем дальше, — прошептал он сам себе. Да, денёк действительно вышел чертовски «весёлым».