Эхо чужого прошлого

      — Что-то забыла? — настороженно произнёс Чимин, когда Хёна вдруг резко остановилась.       — Нет, — она слегка мотнула головой, продолжая смотреть на знакомый автомобиль. — Просто...       — Хочешь, я куплю новую машину? — смело заявил Пак, останавливаясь напротив девушки.       — Что?.. — секундное недоумение появилось на её лице, а затем губы изрисовали лёгкую улыбку. — Конечно, нет.       — Зато ты улыбнулась, — мужчина облегчённо выдохнул, стараясь насладиться столь мимолётным моментом. Догадывался, что впереди их ждал длинный путь, прежде чем Хёна сможет отпустить всепоглощающие её тревоги.       И тогда она снова смогла бы смотреть на него без упрямой обиды и сожаления.       — Если покормишь меня, возможно, расскажу анекдот, — Хёна не дождалась реакции Чимина и направилась прямиком к автомобильной двери.       Осенний ветер развевал её волосы, а подол длинной юбки путался в пожелтевшей листве. Если бы она только взглянула на себя глазами Чимина.       Глазами мужчины, который ранил так же сильно, как и любил.       Незаслуженно наградил болью и оставил одну на полу ванной комнаты.       — Что угодно, Хёна, — Пак быстрым шагом догнал её и открыл дверь. — Что угодно, — Чимин обошёл автомобиль и занял водительское место. — Рассказывай, куда ехать, — проговорил он, заводя мотор.       — Можно? — Хёна указала рукой на автомобильную панель, где был закреплён телефон.       — Спрашивает ещё, — Чимин наигранно вскинул бровь и выкрутил руль. — Не похоже на тебя.       — Значит, можно, — Хёна дотянулась до мобильного, с удивлением отмечая, что экран телефона не был защищён ни паролем, ни отпечатком пальца. Девушка ввела адрес парка и вернула телефон на место.       — Снова парк? — Чимин бегло осмотрел экран и выехал со двора, направляясь по заданному маршруту. — Можно ли это считать нашей традицией?       — Возможно, — Хёне понравилось услышанное. То, как спокойно Чимин проговорил это, и то, что он неосознанно вспомнил прошлое. — Ты действительно помнишь так много? — её внутренние мысли наконец вырвались наружу одним вопросом.       — Разве это не было понятно ещё тогда?

The flashback.

      Привыкнуть к новому часовому поясу Чимину не составило труда, а вот к раннему шуму за окном — нет. Уже которую субботу он просыпался из-за рабочих, что занимались постройкой будущего спортивного зала на территории жилого комплекса. Непредвиденно тёплая осень вынуждала начинать ремонтные работы намного раньше запланированного времени. И в свой редкий выходной Чимин никак не мог выспаться, ведь по воскресеньям он часто выходил на дежурства, чтобы побольше попрактиковаться в разговорной речи с носителями языка.       Мужчина устало выдохнул, устремив взгляд на потолок. Комната утопала в блёклом полумраке, тёмные шторы не пропускали света, но этого всё ещё было недостаточно для желанной тишины. Чимин сонно зевнул и отодвинул от себя одеяло. Встав с кровати, он медленным шагом добрался до ванной комнаты и принял прохладный душ. Квартиру, которую Чимину предоставили, тщательно подготовили к его приезду. Всё, что мужчина привёз с собой, — это лишь небольшая часть вещей. Особо памятные ему предметы Чимин и вовсе оставил у родителей. В Америку он прилетел с конкретной целью: начать с нуля. На удивление, именно поэтому ему было легче адаптироваться на новом месте.       Выйдя из душевой кабины, Чимин обмотал полотенце вокруг бёдер и подошёл к зеркалу. Расчесав волосы и переодевшись в домашнюю одежду, он направился на кухню. На одной из стен висел небольшой телевизор. Его Пак часто включал, пока находился там. Он настроил музыкальный канал и включил электрочайник. Прислонившись к столешнице, Чимин задумался. Обычно в свободное время он предпочитал отсыпаться. Обзавестись друзьями он ещё не успел, да и не планировал в ближайшее время, желая как можно больше времени посвятить новому и важному этапу в своей карьере. Но раз уж сегодня его подняли с кровати чересчур рано, стоило бы придумать себе занятие. Или смириться с тем, что весь выходной день пройдёт под стук молотка и визг болгарки. К реальности его вернул тихий щелчок электрочайника.       Заварив себе кофе, Чимин присел за стол у окна. Если его часы показывали раннее утро, значит, в Корее вечер был в самом разгаре. Вот ещё одно «но», к которому Пак не смог привыкнуть: мысленно быть на две страны. Как будто одна часть его осталась в Сеуле и притягивала его обратно. От этой беспричинной потерянности он мог избавляться лишь в больничных стенах: изучая что-то новое, общаясь с коллегами, помогая детям и, самое главное, не совершая прошлых ошибок.       Но сегодня он заперт в собственных мыслях. Клетка, которая душит.       Недовольно цокнув из-за собственных мыслей, Чимин взял в руки мобильный телефон и зашёл в чат с Тэхёном. Ким сразу же прочёл сообщение от друга, но вместо ответа позвонил ему.       — Привет жителям иного континента, — шутливо отозвался Тэхён, когда услышал голос Чимина.       — Не прочь поменяться местами хотя бы на часик, — проговорил он, с трудом сдерживая зевок. — Кажется, сон остался в Сеуле.       — Не думаю, что он у нас, — Тэхён иронично рассмеялся. — Чию лишила меня всех моральных и физических сил, — он перешёл на шёпот и, словно обиженный ребёнок, перечислил все жалобы, которые никогда не выскажет Чию в лицо.       — Запасайся терпением, — грустная улыбка ненадолго коснулась мужского лица. — Это только начало, и тебе придётся практически год бороться с гормонами Чию.       Чимин, безусловно, радовался за семью Кимов. Хоть новость о беременности Чию была и правда неожиданной. Да и каждый разговор на эту тему оживлял в его тёмном шкафу самого дальнего скелета, напоминая Чимину о времени, когда ему казалось, что истинное счастье невозможно разрушить, а судьба беспрекословно исполнит любое желание.       Но нет.       Взаимная любовь — это не всегда о радостях. Иногда чувства превращаются в неизбежность, от которой не спрятаться.       — Ты там уснул, что ли? — недовольный голос Тэхёна вырвал Чимина из хватких лап прошлого.       — Хотелось бы, — мужчина судорожно сглотнул, чувствуя, как по спине скользнул холодок воспоминаний. — А ты сам-то где? — Пак сосредоточился на шуме, доносившемся из динамика.       — Чию захотелось провести выходные у воды. Так что мы в загородном доме.       — Ах, вот оно что, — Чимин сделал глоток кофе и торопливо произнёс: — Тогда я умываю руки...       — Не переживай, — остановил его Тэхён, понимая, что Чимин, по всей видимости, решил не мешать. — Мы не одни с Чию. Она всё не оставляет попыток сблизить Хёну с Донгу. Представляешь?       И пока Чимин крошился на бесцветные осколки, Тэхён не мог перестать смеяться из-за того, что Чию оказалась намного упрямее него самого.       — Представляю, — надтреснутый тон Чимина не напряг Тэхёна. Молодой человек списал реакцию друга на банальную незаинтересованность.       — Ты бы мне сейчас очень помог своим присутствием, хён. Чию бы занималась этими двумя, а мы бы с тобой попивали соджу, — он протяжно выдохнул, представляя момент. — Всё ведь нормально? Просто так звонишь?       — Да, — быстро проговорил Пак. Врал не только другу, но и себе. — Тебя зовут? — он услышал, как Чию подозвала Тэхёна.       — Кажется, кто-то желает прокатиться на лошади, — Тэхён отодвинулся от дерева, на которое опирался, пока говорил с Чимином по телефону. — Какие ещё сюрпризы меня могут ждать?       — Любые, друг, — мужчина искренне улыбнулся, представляя ворчание Тэхёна и упрямую Чию, которая научилась вить из мужа прочные верёвки. — Абсолютно любые. Но разве это не есть счастье?       — Наверное, это оно и есть, — Тэхён подошёл к Чию и Хёне. Девушки стояли около любимой лошади Чию, негромко что-то обсуждая. — А где Донгу? — проговорил Ким, не прерывая разговора с Чимином.       — Отошёл, — произнесла Хёна.       Пак замер.       Пальцы машинально стиснули чашку сильнее, а сердце неконтролируемо забилось быстрее. Голос Хёны прозвучал слишком близко, и Чимин не был готов к этому.       Совершенно.       Справиться с тишиной, напоминающей о сделанном однажды выборе, оказалось куда проще, чем вернуться к его причине.       — Тэхён, я... — Пак попытался завершить вызов и снова провалиться в удушающую реальность, где звуки перфоратора не кромсали его на куски, как это сделал внезапно прозвучавший голос Хёны.       — Подожди. Подожди, — затараторил Тэхён. — Сейчас я помогу Чию и... Хёна, подержи, пожалуйста, — Ким передал телефон ни о чём не подозревающей Хёне. — Это Чимин, можешь поздороваться, — шутливо проговорил он, прежде чем отойти к Чию.       Улыбка сползла с лица Хёны, и хорошо, что никто не заметил этого. Она опустила взгляд на телефон, не сразу замечая, как сильно подрагивают пальцы.       Ким Тэхён собственноручно вручил ей ружьё. Не иначе.       В противном случае почему она лишилась возможности вдохнуть?       — От твоего молчания ещё хуже, — первым сдался Чимин.       Ему потребовалась секунда, чтобы представить Хёну, пытающуюся истребить его тяжёлым взглядом за самоуверенность и честность.       А ей и правда хотелось бы, чтобы иногда Чимин врал ей.       Врал так же усердно, как и себе.       — Привет, — тихо проговорила Хёна, поднося телефон к уху и судорожно осматриваясь. Словно они, как и раньше, должны были прятаться от всех. — Тэхён помогает Чию забраться на лошадь, — она понятия не имела, зачем сказала именно это. По привычке искала оправдания для момента уединения с Чимином?       — У тебя всё в порядке? — а он всё ещё замечал это.       — Конечно, — Хёна настороженно повела плечами. — А... ты? В порядке?       — И я, — ответ быстро слетел с мужских губ. Настолько, что Чимин не успел придать голосу нужный тон безразличия.       Хёна едва заметно сглотнула, пытаясь отыскать в себе силы, чтобы не думать о том, как надломленно прозвучал его голос.       — Я рада. Правда, — это же ничего, если непрошеная грусть вынудила её промолчать о многом? — Ну, была рада услышать. Возвращаю тебя Тэхёну, — Хёна словно по щелчку пальцев поменяла тон голоса, отдала телефон Киму и торопливо отошла к Чию.       Тэхён ни о чём не догадался: ни быстрый шаг Хёны, ни замкнутость Чимина не показались ему чем-то странным.       — Когда ждать в гости? — Тэхён снова засыпал в свежую рану друга горсть соли.       — Разве я не только что уехал?       — Не-а, — Ким мотнул головой, словно друг смог бы увидеть это. — Просто непривычно как-то...       — Понимаю, — договорил за него Чимин, на этот раз не скрывая досады в голосе. — Обязательно прилечу, но пока тут дел по горло. Да и работа, — мужчина перевёл взгляд на окно: рабочие неторопливо собирались в одном месте. Пак уже знал почему — пришло время завтрака.       — Ты всё правильно сделал, — Ким отвесил себе мысленного подзатыльника.       Знал ведь, как долго Чимин шёл к этому. И подобные разговоры наверняка вызывали в нём сомнения. За столько лет дружбы Тэхён успел смириться и с недосказанностью друга, и с его упрямством, и с тем, что карьера всегда стояла у Чимина на первом месте.       — Но ты скучаешь по мне, да? — Пак привычно отреагировал шуткой, откидываясь на спинку стула.       — Даже не буду отрицать, — гордо заявил Тэхён. — Но детям ты нужен больше, — Ким отмахнулся от надоедливой мошки, периодически посматривая на Чию, Хёну и подошедшего к ним Донгу.       — Кстати, о детях... Ты отвёз?       — Конечно! — затараторил Тэхён. — Работы навалилось, и совсем забыл рассказать тебе.       — Ничего, — на мужском лице блеснула трепетная улыбка. — Спасибо, что помог.       — Брось. Просто не знал, что ты ездил в детский дом... так часто, — с заминкой проговорил Ким, неловко почесав затылок.       — Это был мой маленький секрет, — Чимин не стыдился подобной скрытности, а Тэхён редко обижался на это.       — Там тебя тоже ждут. Это так, к слову.       — Придётся детишкам привыкнуть к твоей физиономии, — Чимин не сдержался и засмеялся.       — Ну вот, — Тэхён наигранно буркнул. — Больше не скучаю по тебе.       — Хорошего вечера, мелкий, — Чимин расслышал голос Чию. Она звала Тэхёна сделать совместное селфи.       — Хорошего дня, хён, — Ким завершил вызов, впервые осознавая, что привык к разнице во времени и легко определял, который час сейчас в Америке.       В тот день Чимин не смог избавиться от мыслей о Хёне.       Избавиться так быстро, как удавалось раньше.       А воспоминание о том, как они вместе катались на лошади, не испарилось из его сознания до самой глубокой ночи — до тех пор, пока он не нашёл страницу Хёны, не добавился к ней в друзья и сразу же не поставил лайк её новой фотографии на том самом ранчо.       Даже не подозревая, что кадр был создан руками Донгу.

The end of flashback.

      — Ты мог бы просто молча смотреть на фотографии, но почему-то решил написать, — Хёна не упрекала Чимина, скорее искала мотивы его поступков.       Сейчас и тогда.       — А ты могла бы... — Пак не договорил.       Автомобиль остановился на светофоре, а Чимин наконец смог ненадолго сосредоточиться исключительно на Хёне. Обернувшись к ней, он так и не произнёс всего того, что разрывало его изнутри.       — Могла бы не отталкивать Донгу так долго? — а вот Хёна нашла в себе силы, чтобы озвучить то, что нанесёт им ещё один болезненный удар.       Потому что Донгу всегда был где-то рядом с ними. А теперь одно лишь его упоминание было ответом на многое.       — Ты сама сказала это, — Чимин вновь устремил взгляд на дорогу и ловко вывернул руль.       — Ты же понимаешь, что у меня есть чувства к этому человеку? — голос Хёны звучал весьма убедительно. Она полностью осознавала сказанное и то, каким образом оно отзовётся в Чимине.       — Ну. Допустим, — он судорожно сжал пальцы, сдерживая эмоции, которые неизменно вызывало упоминание Донгу. — Но после всего, что произошло... — Чимин быстро осмотрел Хёну. Уголки его губ медленно приподнялись от того, с каким нетерпением она ждала продолжения. — Разве ты не хотела бы сказать, что чувства ко мне сильнее?       — Нет. Не хотела бы, — Хёна демонстративно вздёрнула подбородок повыше и тут же услышала добродушный смешок Чимина.       — Врать ты так и не научилась, — Чимин уложил ладонь на её бедро. Чем честнее становился диалог, тем больше он мог себе позволить, не боясь, что это отпугнёт Хёну.       — А ещё мне больно, — она расстроенно поджала губы, глядя на мужскую руку.       — Я знаю, малыш, — Пак невесомо скользнул подушечкой пальца по гладкой ткани её юбки. — И я рядом. Видишь? — машина остановилась у входа в парк, и Чимин с досадой принял это — хотелось бы ему побыть с Хёной вот так чуть подольше.       — Вижу, — в ней всё ещё была неутихающая обида. Хёна привычно желала задеть его, оттолкнуть. Сделать хоть что-то, чтобы оставшиеся после Чимина осколки перестали ранить. — И это тоже больно, — её грустный взгляд угодил точно в цель — в чувство вины Чимина.       — Я всё исправлю, — он слегка придвинулся к Хёне, а её ладонь покорно накрыла его. Мужчина опустил глаза и улыбнулся. — Иногда твоё тело знает больше, — Чимин не смог оставить эту мысль лишь в своей голове.       — А я и не отрицаю.       — Однажды мне тоже было очень больно, — Пак наконец-то взломал замок на двери в прошлое. И этот протяжный скрип вонзился кинжалом в его сердце. — И поверь мне, я знаю, к чему это приводит.       — Тебе? — Хёна искренне удивилась. Буквально опешила от услышанного. — Больно? — её брови опустились к переносице. Вечный холостяк Пак Чимин был влюблён?       — Мне, — Пак коротко кивнул.       Хёна нервно облизала губы. Ощущение разбитости ещё никогда так уверенно не устраивалось на её плечах. Она словно одновременно возненавидела двоих: человека, который позволил себе остаться болезненным воспоминанием в жизни Чимина, и самого Чимина.       Она не была первой.       — Ты любил? — голос дрогнул, выдавая непрошеный упрёк.       — Несколько минут назад ты рассказала мне о чувствах к другому мужчине. Помнишь? — Чимин непринуждённо склонил голову набок.       — Помню, — Хёна с трудом справлялась со своей ревностью.       — Это мило на самом деле, — мужчина позволил себе разрядить обстановку и немного снизить градус их диалога. — Твоя реакция.       — Я сдерживаюсь.       — Я знаю, — усмехнулся Чимин. — Мы пойдём или?.. — он указал подбородком на окно, напоминая Хёне, для чего они вообще приехали сюда.       — А ты мне расскажешь? — осторожно произнесла Хёна.       — Только сперва накормлю.       — Чтобы я меньше злилась? — Хёна хитро сощурилась.       — Чтобы была здорова, — Чимин сдержанно рассмеялся, а затем приблизился к Хёне настолько близко, насколько позволило положение их тел. — Я так много хочу тебе рассказать, — его приглушённый голос заполнил салон автомобиля.       — И мы обязательно справимся со всем? — Хёна неосознанно потянулась к нему, тихонько коснувшись ладонью мужской щеки. Мелкая дрожь пробежала по телу Чимина, лишая его последней крупицы выдержки.       Его губы плавно очертили точёную скулу Хёны, опускаясь ниже и отбирая у неё возможность вдохнуть.       Вместо «мы обязательно справимся» — поцелуй.       Волнующий. Глубокий и... болезненный.       Потому что служил напоминанием о том, сколько преград стояло между ними на пути к подобным моментам. И как много боли им пришлось причинить себе и другим.       Чимин прихватил нижнюю губу Хёны зубами, слегка оттянув и тут же отпустив, чтобы вновь накрыть её губы своими. Сменив угол, он углубил поцелуй и переместил ладонь к её затылку, удерживая Хёну ближе.       — Сойдёт за ответ? — не отрываясь от неё и не открывая глаз, выдохнул Чимин.       — Возможно, — выдержав паузу, ответила Хёна. Она медленно открыла веки в тот момент, когда хитроватая ухмылка появилась на лице Чимина.       И Хёне нравилось быть причиной этого.       — Пойдём, — мужчина оставил на губах Хёны короткий поцелуй и отодвинулся. Взяв мобильный телефон, он вышел из автомобиля и подошёл к пассажирской двери.       — Спасибо, — Хёна вложила свою ладонь в его и выбралась из автомобиля. — Нам туда, — указала она рукой на один из ларьков с уличной едой.       — Токпокки? — Чимин поставил машину на сигнализацию и направился в нужную сторону.       Их ладони по-прежнему были неразделимы. И для Чимина этот жест связывал их гораздо сильнее, чем секс или поцелуй в автомобиле.       Хёна словно уловила поток чужих мыслей и посмотрела на Чимина. Встретив его нескрываемый взгляд, она улыбнулась, а затем снова опустила глаза. Пак крепче сжал пальцы, боясь, что Хёна попытается отстраниться.       Но сегодня она разрешила себе доверять ему.       Снова.       — Это не токпокки. Хотток, — произнесла Хёна, когда они подошли к палатке, а запах свежей выпечки мгновенно заполнил всё пространство вокруг. — Вкус детства, — Хёна безотрывно наблюдала за аджумой, ловко переворачивающей лепёшку. Женщина тихонько что-то напевала, и приятная ностальгия постепенно окутала Хёну.       — Тебе какую? — поинтересовался Чимин, заприметив небольшое меню.       — С мёдом, — с нескрываемым нетерпением ответила Хёна.       — Хорошо, — Чимин обратился к женщине и озвучил заказ.       Правда, сперва ему пришлось с трудом оторвать взгляд от счастливого лица Хёны.       Взяв с собой две лепёшки с мёдом и орехами, они направились вниз по парку, где находилось небольшое искусственное озеро. Чимин предусмотрительно ещё раз уточнил у Хёны, нет ли у неё аллергии на мёд или орехи, и успокоился лишь тогда, когда она рассказала, как часто ела их в детстве. У воды никого не было — видимо, погода уже отпугнула многих. Потому около Хёны и Чимина не было ни души: только они и пирс.       — М-м-м, — сладко протянула Хёна, пережёвывая последний кусочек лепёшки. — Это было очень вкусно, — Хёна опёрлась на деревянное ограждение, а Чимин остановился напротив неё.       — Я заслужил один дополнительный балл? — мужчина бережно убрал с её лица выбившуюся прядь волос.       — Быть может, и два, — загадочно проговорила Хёна. Чимин отошёл к стоявшей неподалёку урне и выбросил упаковки от сладких лепёшек.       — Что? — спросил он, снова оказавшись рядом и заметив задумчивость Хёны.       — Ничего. Просто... спасибо, — она неловко поджала губы. В каждой его микрозаботе было так много чувств, что Хёна не успевала осознавать это.       И главное — разрешать себе чувствовать их.       — Всё, что угодно, малыш, — Чимин придвинулся, ловко нырнув руками под расстёгнутое пальто Хёны.       — Тогда, — она обняла его за талию, — расскажи.       Чимин нервно сглотнул, а его учащённое сердцебиение казалось громче осеннего ветра.       Рассказать?       Рассказать, почему он такая мразь?       И для чего оставил её и лишил себя самого важного?       — Это было очень давно, — начал Чимин после того, как смог заткнуть своё внутреннее я, которому обещал никогда не возвращаться в те дни. — И я бездумно полагал, что смогу стать для одного человека всем.       — Продолжай, — осторожно проговорила Хёна, сильнее сжимая пальцами ткань мужской кофты.       — Сейчас бы я сказал себе, что эти отношения были обречены изначально. Но тогда... — Пак не переставал смотреть ей в глаза, стараясь проследить за реакцией. Голос его звучал тихо, словно Чимин боялся спугнуть Хёну. — Тогда я был слишком наивен. И думал, что роль молодого любовника так же перспективна, как и удачно завершённая практика.       — Ты был тем... — Хёна не смогла договорить, и Чимин коротко кивнул, догадываясь, о чём она умолчала.       — С кем изменяли. Да, — Чимин потупил взгляд и сожалеюще мотнул головой. — Но не это раскромсало меня и мою веру во что-то светлое, когда любишь...       — Вот же чёрт, — Хёна резко убрала от мужчины руки и обессиленно сжала кулаки.       — Забавная, — Чимин сомкнул пальцы вокруг её запястий и прикоснулся лбом к её лбу. — Нервничаешь, потому что уже было? Или оттого, что это послужило причиной того, каким мудаком я стал?       — Мне ничего не нравится в этой истории, — жадная пульсация пронзила тело Хёны. Чимин был катастрофически близко и чересчур честен. Ей хотелось узнать всю правду ровно так же сильно, как заставить его замолчать и быть только её.       Сейчас. И тогда тоже.       — Не поверишь, мне тоже, — Чимин издал короткий смешок. — Но ты хотела ответов. И по правде сказать, некоторые из них тебе были известны ещё с самого начала. Просто не знала причины.       — А ещё ты не сдерживал свои же обещания, — Хёна напомнила ему моменты слабости, из-за которых теперь им приходилось сокращать расстояние между собой, ступая по холодным осколкам.       — Да, Хёна. И вот почему, — Чимин шумно выдохнул, стараясь сохранить тон, с которым он говорил ранее. Мужчина обхватил её лицо ладонями. — Я не пытаюсь тебе сказать: вот, смотри, у меня была женщина, которая сделала мне больно...       — Хватит, — Хёна остановила его, болезненно зажмурившись. Ком подступал к горлу от понимания того, что он тоже мог страдать и именно поэтому лишил себя будущего с кем-либо.       — Я хочу, чтобы ты поняла, почему мои поступки принесли так много боли нам, — Чимин ослушался, оставаясь в миллиметрах от её губ.       — Как... — Хёна тихонько всхлипнула, вырываясь из его крепких объятий, но лишь для того, чтобы самой обнять его, проникая ладонями под куртку, — как нам научиться жить так, чтобы больше не было больно?       — Нужно просто жить, Хёна, — Чимин нежно провёл костяшками пальцев по девичьей щеке, стирая первую скатившуюся слезу. — Попробовать перестать бояться того, что когда-то уже ударило.       — Ты бы сейчас хотел этого с... ней? — Хёна нахмурилась, упрямо глядя в глаза Чимина.       — Нет, — быстро ответил Пак. — Есть только один человек, которому я собственноручно вручу нож.       — Кто?       — Ты, конечно же, малыш, — Чимин придвинул её к себе, жадно обхватывая талию. — Потому что верю тебе и верю в нас. Посмотри, — он запнулся, пытаясь перевести сбившееся дыхание, — мы с тобой стоим, обнимаемся и почти плачем, но всё ещё вместе.       — Плачу только я, — обиженным тоном исправила его Хёна. Она слабо улыбнулась, не сумев скрыть грусти.       — Потому что ты не забыла. Даже после того, как я умолял об этом, — они снова вернулись в то злосчастное время, когда их разделяли километры, но соединяли тихие и искренние диалоги по телефону.       — У меня почти получилось, Чимин, — в сегодняшнем дне у них тоже было много честности, и Хёна озвучила очередную горькую правду. — А потом ты заявился, будто и не исчезал...       — И не сожалею об этом, — мягко перебил её Чимин. — Всё, о чём я жалею, — это попытка забыть о тебе.       — Доктор, который так и не понял, что любовь — это не амнезия, — Хёна устало выдохнула и неожиданно для них обоих прильнула к нему, словно кошка.       — Ты тоже не очень-то усвоила этот урок, — тихо напомнил Чимин. Однако на сегодня мужчина желал остановить разговор и позволить себе стоять на пирсе вот так: обнимая Хёну, ощущая её горячее дыхание на своей шее и вдыхая аромат сладкой выпечки и надежды на совместное будущее.       Светлое или с оттенками серой реальности.       Лишь бы с ней. Вот так.       — Я сделаю вид, что не услышала этого, — недовольно хмыкнула Хёна, но объятий так и не разомкнула.       Пусть останется с ней здесь навсегда.       Даже если будет по-прежнему больно.       — Хочу завтра кое-куда отвезти тебя. Позволишь? — Чимин неспешно огладил её по спине, глядя куда-то вдаль.       — Это поможет нам?       — Конечно. Раз уж ты даже сейчас не хочешь меня отпускать.       Сегодня они оба были смелыми.       Честными и разбитыми.       Но по-прежнему держались за руки и верили в то, что ошибки — это не всегда конец.