Часть 8. Драко

      — Это предупреждение.       Бросаю Грейнджер, оставляя после себя ледяной взгляд и последнее, что я вижу: разочарование. Прости, родная, я не могу испортить всё. Так будет лучше.       Я вижу, что причиняю ей боль и ухожу, пока мои руки при мне: воспоминание о её коже слишком живы, чтобы я смог продержаться долго.       Я не помню, как появляюсь в Министерстве. Натыкаюсь на людей, какие-то ругательства летят мне в спину. Плевать. Дыра в груди разрастается до невиданных размеров и я собираюсь окунуться в работу, чтобы забить её мыслями всяких ублюдков. Чтобы стереть её взгляд, который не уходит из моих мыслей.       Чжоу не обращает на меня внимания и не отрывается от бумаг. Она не разговаривает со мной с тех пор, как передала мне письмо. Видимо, догадалась, что я в курсе её грязного секрета. Плевать. Переживу.       Симус врывается в кабинет. Чжоу сразу встаёт и ловит его настроение: такое поведение Симуса может означать только одно.       — Драко, ты в жопе.       — Подробности. — Это не новость. Что ни день, то подарок.       — Ты видел список?       — Ещё не проверял. — Достаю блокнот и замираю. — Блять, какого хера?       Этого не может быть. Несусь по коридорам, чтобы получить ответы, которые мне точно не понравятся. Спустя минуту оказываюсь в кабинете Поттера. Он ждал меня. Очкастый ублюдок, что за игры?       Нарцисса Малфой. Имя в блокноте, которое он никогда не должен был увидеть. Что она могла им сделать? Точнее, в чём я провинился?       — Садись, Малфой.       — Объясни, какого хера имя моей матери делает в этом ёбаном блокноте?!       Поттер закуривает сигарету, выдыхает и смотрит в упор.       — Малфой, она нарушила договор с Советом.       — Какой ещё нахуй договор?       — Сразу после войны она обязалась подпитывать Мэнор своей кровью, для усиления защитный линий. Как ты знаешь, такая защита годится на несколько лет и вчера истёк последний день пятилетнего молчания. Она нарушила его.       — Почему я об этом первый раз слышу? Она даже не генетическая Малфой. Почему вы не взяли мою кровь?       — Теперь возьмём, не переживай. Нарцисса сама выдвинула такие условия, видимо, хотела поберечь тебя. Учитывая, каким было твоё обучение в Аврорате.       Я и не хотел, чтобы она знала, как проходило моё обучение. Если бы только эти ублюдки, которые делали из меня боевую крысу, не переусердствовали с Круцио во время легилименции, она бы и не знала. Не знала, что я настолько должен был сосредоточен на задании, что если бы сам Тёмный Лорд встал из могилы и пытал меня, я должен был бы спокойно ковыряться у него в мозгу и выяснить, какого чёрта он вернулся с того света.       Но увы. Меня притащили тогда к ней еле живого. Нарцисса умоляла меня бежать, но уже было поздно. Для меня не существует счастливого конца в этой истории. Всевозможное магические клятвы приковали меня к Совету и единственный выход для меня только на тот свет. Но не для неё. Я помог сбежать ей и укрыл надёжно как только мог       — Я этого не сделаю. Я не убью родную мать, Поттер.       — Мы знаем, что ты спрятал её. И мы, к сожалению, пока не можем её найти. Но найдём, не сомневайся. Поэтому...       — Поэтому заткнись, Поттер. Возьмите моей крови сколько нужно и забудьте про неё. Разве вам недостаточно всего, что выполняю для вас я? Я отдам всё, но забудьте про Нарциссу. Я сделаю всё.       — Это так не работает. Пока она не умрёт, запись не пропадёт из списка.       — Блять! Почему ты не предупредил меня? Что это за игры? — Я переворачиваю его стол, разбиваю зеркало, в которое постоянно смотрится Поттер, но знаю, что это ничего не поменяет. Блять!       Поттер докуривает вторую сигарету и просто наблюдает за мной. А меня не держат ноги. Я скатываюсь по стене и отказываюсь верить в реальность.       — Это твоё наказание за обман Совета. Они узнали об этом только сейчас. Поразительно, как долго ты мог скрывать её.       — Погоди, то письмо. Чжоу...       Понимаю, что Чжоу следила за мной, после передачи письма. Осознаю, что не закрыл отсек в столе с координатами мамы. Найти они её не могут. Но видят, что она жива.       — Долго ты соображал. Она всегда будет на моей стороне. — Лицо всенародного любимца принимает самодовольные краски. Он наносит последний удар. — Как и Гермиона.       Я нападаю на него и не могу скрывать больше злость. Мои кулаки проходятся по самодовольной мордашке Избранного и я выколачиваю из него бахвальную спесь. Пока кровь не окрашивает мои кулаки. Пока он не начинает кряхтеть своим прокуренным голосом. Пока авроры не вырубают меня и я не теряю связь с реальностью.       — Драко, это не стоит того.       — Мама, ты стоишь всего. Я не позволю этому повторится.       Нарцисса пытается успокоить свои трясущиеся руки. Ублюдки из Министерства потрудились на славу. Пока я проходил обучение, её допрашивали постоянно. Круциатус был бонусом, на всякий случай. Уже теперь я знаю их методы. Вдруг человек скрыл что-то, что не показала легилименция и Сыворотка правды. Круцио развязывает язык всем.       — Драко, ты и так продал свою свободу им. Давай убежим. — Я смотрю на маму и даю понять, что убежит только она. — Ладно. Я уйду и больше не причиню тебе неудобства. Мы с отцом не смогли обеспечить тебе безопасность.       Упоминание Люциуса делает только хуже. За секунду до Поцелуя Дементора он не отрывал глаз от Нарциссы, как и она. А когда тело забрали в Азкабан, мама замолчала. Я не слышал от неё и слова и меня забрали в Аврорат. Пытки разговорили её. Она не замолкала и постоянно уговаривала бросить её. Нет, не в этой жизни. Я буду бороться до последнего.       — Я буду полезной Совету, они не смогут больше помыкать тобой.       Я обнимаю её напоследок. Вручаю ей камень из кольца, который подарил Люциус в день их помолвки. Кольцо забрали при первом же обыске, а я смог выкрать его из Архива. Золото продали, а камень, зачарованный семейными чарами не поддавался рукам чужих.       — Я всегда буду с тобой, мама.       Она непонимающе смотрит на меня и как только камень касается её руки она исчезает из поля моего зрения. Портключ сработал как надо.       — Мипси! — эльфийка появляется передо мной и в растерянности ищет хозяйку. — Собери оставшихся и охраняйте Нарциссу. Ты знаешь, где меня найти, если понадобится.       Голова раскалывается от боли. Сколько я был в отключке? Блять, Поттер.       — Очнулся? — Лицо у него в порядке. Сидит на соседней кровати в камере и курит. Да когда же ты задохнёшься, Поттер?       Я поднимаюсь на ноги. Подхожу к решётке и готовлюсь к следующему указанию.       — Что вы со мной сделали?       Ран нет, боли нет. Но от этого я напрягаюсь ещё больше.       — Учитывая, уровень защиты твоего сознания, мы вырубили тебя на недельку и достали из твоей светлой головы, всё, что было нужно. — Поттер подходит к камере напротив и открывает дверь.       Нет.       Нарцисса лежит в камере напротив. У неё открыты глаза и смиренное выражение лица. Но я могу различить едва заметное дыхание.       — Она спит. Пока. При виде нас она приняла что-то седативное и впала в кому. Примерно через... — он смотрит на наручные часы.— ...пару часов она умрёт. Время прощаться, Малфой. Совет смягчился и позволил тебе проводить мать. — Он смотрит на меня в упор. — Помни об этом.       Поттер уходит. Я подхожу к ней и беру её за руку. Рука уже холодеет, ведь я помню, что у мамы всегда были тёплые руки.       Сажусь на мерзкий пол. Слёз нет и не будет никогда. Я не смог уберечь её. Она смотрит прямо на меня, но не видит. Она не постарела совсем. Возможно, расстояние от меня пошло ей на пользу. Вид у неё отдохнувший и свежий. Я отправил её в Карпаты, где всегда свежий воздух и хорошая погода. Я отслеживал её показатели годами и они были всегда в норме.       Делаю последнюю попытку и постараюсь войти в её сознание. Оно напоминает медленное вязкое течение реки, которое не движет тебя вперёд, а засасывает глубже. Мама, позволь мне найти тебя. Пожалуйста.       — Мама?       — Мой Дракон.       Я не вижу её, но чувствую. Она покидает меня и поэтому даже внутри себя потеряла телесный отпечаток.       — Мама, я никогда не смогу простить себя.       Вода становится гуще и ноги наливаются железом. Меня примагничивает ко дну и тянет в бездну.       — Нет, пришло моё время. Люциус ждёт меня, а у тебя ещё есть дела здесь.       — Я не смогу. Всё потеряло смысл. Они опять переиграли меня и я вневоле, но должен служить им дальше. Я уничтожу их, за то что они отобрали тебя у меня и приду к тебе.       Я касаюсь дна и вода заливает мой рот. Я пытаюсь выплюнуть её, но всё тщетно.       — Мой Дракон. Саламандра молчит, а Абрааксан потерял крылья. Ты нужен ей.       Я открываю глаза. А она закрывает. Чувствую тяжесть семейной магии и кладу руку в карман. Фамильный камень, который однажды спас Нарциссу, вернулся ко мне.       Дальше всё как в тумане. Подписываю бумаги на захоронение тела. Перемещаю его в Мэнор. И вместе с Мипси погребаю мать. Со мной не разговаривают, да я и не мог бы ответить.       Поттер ждёт меня в Мэноре и что-то говорит об обновлении защитных чар. Киваю и соглашаюсь.       Появляюсь дома. Дом... без неё он не чувствуется таким. Грейнджер нет и видимо давно. Записка говорит о том, что маленькая революционерка отлучилась по делам в заповедник. К лучшему. Она не должна видеть меня таким.       Я открываю первую бутылку скотча и вливаю в себя магловское пойло. Я не знаю, сколько проходит времени, только замечаю между отключками, что темно или светло на улице. Больше пить невозможно, но я пью. Перестаю пьянеть. Опять пью, но легче не становится.       Шум внизу отвлекает меня. Очередная бутылка прикончена и я открываю следующую и спускаюсь в Убежище. Кентавр о чём-то спорит с эльфом.       Я и забыл, что не один здесь. Но в Убежище кроме этих двоих никого нет. Видимо, она воззвала к здравому смыслу и избавилась от всех. Чуточку мне легчает. Но не настолько, чтобы прийти в себя и пойти искать её, поэтому я делаю ещё глоток виски, чтобы даже не смог аппарировать к ней.       — Уходи отсюда. Тебе здесь не рады.       Кентавр вырывает меня от самобичевания. Ничего нового о себе я и не надеялся услышать, но одиночество последних дней двигает меня на диалог.       — Мне нигде не рады. И срать я хотел на твоё животное мнение. — Подхожу к нему близко. Кентавр долго смотрит на меня, прямо в душу или что там у меня вместо неё.       — Что видишь? Скажи мне. Ты из рода прорицателей. А я не откажусь от напутствия на будущее.       — Ты погубишь ведьму. Она спасает тысячи, а ты уничтожишь её в один миг.       — Нет, нет. Я на это не куплюсь. — Я еле держусь на ногах и почти падаю и сношу на пути металлический стол с хирургическими инструментами. — Я никогда её не трону. Я защищу её.       — Ты даже родную мать защитить не смог.       Дальше всё как в замедленной съёмке. Мои руки на шее человека и туловищем лошади. Я сжимаю её так сильно, но глаза кентавра загораются ещё больше. Я рушу все преграды и смотрю его видения в голове. Нет, так не должно быть, я не могу. Я не способен на это.       Блять. Но я вижу всё. Вижу её слёзы, её горе и её потери. Всё в огне, но я нахожу её. Вижу, как она цепляется до меня до последнего мига, который я обрываю собственными руками и любимое тело перестаёт дышать. Сотни красок мешают мне разглядеть подробности, но я чувствую её кровь на моих руках и как она заливает мою футболку. У неё закрыты глаза и она улыбается мне, той самой родной улыбкой, по которой я чертовски соскучился, но вряд ли уже увижу когда-нибудь. Это задевает меня больше, чем убийство самого желанного человека на свете.       Темнота накрывает меня. Я не вижу ничего и не чувствую. Сны редко являются мне, но именно сейчас, как на заевшей плёнке, всплывают кадры видений Эллиота. Горящий дом. Много крови. И её нет. В этом мире больше нет. Сколько бы я не искал, не могу найти её.       Но всё исчезает. Прикосновения к моим волосам успокаивают меня. Она навевает колыбельную и я хочу поддаться порыву и уснуть снова, но как же я боюсь увидеть этот сон вновь. И я открываю глаза.       Родная, я так скучал.       — Что случилось, Драко?       Моё имя вылетает из её уст и я сохраняю его в памяти. Она измучена, но счастлива. Видно, что она работала долгое время и работа принесла плоды, пусть и пришлось пожертвовать сном. Тёмные мешки под глазами не портят красоту её лица, а глаза, пропитанные заботой, только делают хуже.       Родная, я всегда буду помнить тебя такой.       Собираюсь с силами и убираю её руку от своей головы. Она в растерянности, но старается не показывать этого. Я лежу на ковре перед камином. Видимо, эльф решил, что я недостоин после своей выходки занимать спальное место.       — Нарцисса мертва. Она умерла из-за меня.       Признание даётся мне легко. Поднимаю стены окклюменции и сажусь. Не смотрю на неё. Мне не нужна жалость и сочувствие.       Кого я обманываю? Конечно, нужны. Особенно от неё. Я мог бы разделить с ней свою боль и мне бы стало легче. Но нет. Никаких больше контактов.       — Драко, мне так...       — Хватит. Это не поддаётся обсуждению.       Она тоже поднимается с пола. Она сдерживается, но не переходит нарисованную мной границу.       — Тогда ответь хотя бы на это: почему ты чуть не задушил Эллиота?       Блять, про него я и забыл.       — Мы повздорили. Я выпил лишнего. Больше я не появлюсь в Убежище.       Я собираюсь в душ и почти закрываю дверь.       — Драко, я всегда здесь. Если ты захочешь поговорить, я буду готова тебя выслушать.       Если вести себя как ублюдок, то до конца. Хлопаю дверью и разбиваю кулак о плитку со всей силы. Заглушку, конечно, я ставлю после. Надо взять себя в руки, уже допускаю промахи на очевидном.       Теперь представляю, что плитка на стене ничем не отличается от бойцовской груши и разбиваю руки в кровь, пока боль не становится невыносимой. Костяшки выглядывают из под кожи, но я продолжаю разбивать руки, как и мою жизнь.       Я чудовище. Я должен покинуть её.