Часть 7. Гермиона

      — Гермиона, ты не виновата. Никто не мог этого предвидеть. Пожалуйста, вернись ко мне. То что, ты пришла именно в это время, ни о чём не говорит.       — Рон, оставь меня, пожалуйста.       Он уходит, а я продолжаю смотреть на фото. Мама держит меня на руках, а папа дует мыльные пузыри. Мы смеёмся и консервирую себя в том месте и в том времени. На маме кулон, который я нашла на месте трагедии. Я забрала его себе, но так и не могу вставить туда камень, ведь мамин разбился. А я не в силах подобрать другой. Я смотрю теперь на него. Появляется надпись:       Наша кровь на твоих руках, дочка.       Я открываю глаза. Всё мутное. Я плакала во сне? Как всегда. Закрываю глаза. Чувствую тепло на своей щеке. Малфой аккуратно стирает дорожки слёз, автоматически делая это. Это тоже сон? Тогда я не хочу просыпаться. Он пододвигает меня к себе и окутывает крепким объятьем рук. Да, так хорошо. Теперь надо законсервировать себя здесь.       Утром его нет рядом. Постель холодная и он ушёл давно. Привожу себя в порядок и ухожу на работу, забывая про сон.       Дома совершаю всё на автомате. Меня не трогают кошмары и воспоминания про вчерашний вечер. Я убираю всё это далеко. Вспоминаю его руки, прикосновения и честные ответы на мои вопросы. Я не называю никаким словом привязанность к нему. Я не боюсь этого, просто неудачное время и обстоятельства.       У меня нет с ним будущего. Цепной пёс Министерства и революционерка под прикрытием не смогут жить долго и счастливо. Не будет у них дома, спокойных вечеров, посиделок с друзьями, отпусков и детей, которых они хотели бы привести в этот мир. Даже прикосновений, больших, чем к руке, она не видит. Хотя хочет. Хочет так сильно. Но всё это обернётся крахом. Она никогда не откажется от своих идей, а он никогда не сможет противостоять Совету. Их потенциальные отношения обречены на провал изначально.       А если они расстанутся, то им придётся всю жизнь терпеть друг друга, пока кто-то из них не умрёт.       — Гермиона? Можно?       Гарри. Вырывает меня из самобичевания и с надеждой смотрит на меня. Я не хочу с ним говорить, но разрешаю войти.       — Я пришёл предупредить тебя. На тебя написали донос.       — Кто?       — Анонимки, но в больших количествах. Я выгородил тебя как мог, но не знаю, что предпримет твоё начальство. — Гарри смотрит на меня виновато. Боже, когда ты успел стать таким? Почему мы оказались в этой точке?       Больнее не уже будет.       — Какого рода записки?       Дверь открывается и входит начальник собственной персоной. Гарри уходит сразу же, проговаривая Прости налету.       — Мисс Грейнджер пишите заявление об уходе. Мистер Поттер уведомил вас о доносах и пока мы проверяем их.       — Вы не имеете права. Там ложь. — Я проговариваю это твёрдо, без злости. Я ждала этого момента давно: каким образом Совет выкинет меня за порог.       — Может и так, но уже пять записок подтвердилось. Подделка министерских документов, пособничество в сокрытии улик на местах преступления, изъятие дорогостоящих ингредиентов для зелий, а также браконьерство.       — Как вы смеете? Я боролась с ними! — Хотя нет, место для злости осталось.       — Вот, посмотрите.       Он кладёт передо мной стопку пергаментов. Все дела, что я пыталась раскрыть годами, только в них вместо имён реальных преступников, стоит моё имя. Чёрт, вот что они сделали. Они не просто заморозили мои дела, а собирали, чтобы бросить их в лицо и избавиться от меня.       — Мы, конечно, не будем придавать этому огласки. За вас поручился ваш друг. Всё-таки Глава Аврората имеет вес. Он попросил уладить тихо и он ручается, что в будущем, подобного не произойдёт.       Гарри, как ты мог? Вот почему опять я смотрела в виноватые глаза. Это же твоих рук дело. Это ты помогал мне во всём: давал дополнительный доступ к Архивам, помогал расследовать места преступлений и глубже копать под преступников. Это ты избавляешься от меня. Я подобралась к чему-то очень опасному, раз ты решил вывести меня из игры?       — Поторопитесь.       Подписываю заявление, собираю вещи в свою сумочку и ухожу. Но не домой. Иду за Гарри. У кабинета хочу потянуть дверь на себя, как меня притягивают руки и накрывают рот.       — Тише, Грейнджер.       Малфой под Дезаллюминиционным заклинанием. Он быстро накладывает его и на меня. Убирает руку, давая мне дышать спокойно, но оставляет другую выше талии, удерживая.       Я смотрю в дверной проём и не верю глазам. Гарри и Чжоу сметают всё на своём пути, пока не находят стол. Гарри быстро сажает её на него и встаёт между её ног. Она стонет и привлекает Гарри к себе, жадно целуя. Он ведёт рукой в сторону двери и она захлопывается.       Такая страсть впервые на лице у бывшего друга. Я помню, как они с Джинни упивались друг другом, когда Битва за Хогвартс закончилась. И потом с личной жизнью у них было всё путём, о чём Джинни всегда рассказывала мне, хоть я и умоляла её этого не делать. Но такая отдача наравне с безумием проскочила первый раз на лице спасителя волшебного мира.       Малфой уводит меня оттуда. Шок так силён, что я повинуюсь ему и бегу следом. Мы оказываемся в коридоре отдела Тайн. Он идёт дальше и открывает мне Архив.       — Быстрее, нас не должны здесь увидеть.       Я понимаю его. Призываю все дела, в которых мне отказали и пока ищу другие, он копирует их и левитирует обратно. Спустя десять минут, он уменьшает три коробки документов и кладёт в карман. Берёт меня за руку и мы уходим.       Я лишь на миг задумываюсь, как резко мне стали привычные его прикосновения, хоть они и лишены сейчас смысла. Я бы никуда не ушла без него и пошла бы за ним куда угодно. Но и он не держит меня крепко, будто не подчиняет, а даёт выбор. Выбор тому, что чувствует и сам. Ведь это так?       Дома он возвращает документам прежний размер, но не отпускает меня. Другой рукой он гладит меня по щеке, от чего я закрываю глаза.       — Как ты? — Малфой смотрит на меня выжидающе, видимо боясь очередной панической атаки, слёз и истерики. Боже, я веду как тряпка, когда он оказывается рядом. Или просто так получается, что в самые переломные моменты последних месяцев моей жизни, он рядом. Факт.       — Они избавились от меня. Гарри избавился от меня.       — Ты быстро поняла это. — Он знал?       — Почему ты не сказал мне?       — Я связан с ним клятвой и не могу ничего рассказать тебе о нём. И он это знает. Поэтому я показал тебе часть.       Я вспоминаю сцену в кабинете Гарри, которую никто не должен был увидеть. Гарри и Чжоу? Их подростковая влюблённость приобрела новые краски, добавила огня и интриги, скрываясь от своих любимых? А как же Джинни, Гарри? Ты решил предать всех вокруг себя? Я отказываюсь думать об этом. Это уже не причиняет боли, а покрывает меня грязью, в которую влип бывший лучший друг. Она обволакивает меня с ног до головы и я от омерзения сбрасываю её с себя, стараясь забыть о ней.       Я прижимаюсь к нему. Он кладёт руки на мои плечи и потихоньку перебирает волосы. Момент затягивается, но никто из нас не спешит его прекратить. Рука Малфоя немного смещается к шее и нажимает на нужные точки, расслабляя голову. Почти как в тот раз. Моё горе трансформируется в тоску, которое Малфой слизывает своим присутствием и изгоняет её прочь.       Потом он отдаляет меня. Лицо хмурится и он ухмыляется.       — Ну конечно. Это предупреждение, Грейнджер.       Он отходит к окну. Не уходи.       — Зачем? Им ничего неизвестно о моих настоящих делах, а не тех, за что они меня уволили.       — Пока. Что-то было странное на работе в последнее время?       — Да. Мне закрыли доступ в Архив и это случилось после смерти Саламандры.       — Не только тебе. После того дня, только Избранные могут получить документы.       — И ты, как я вижу, один из них.       — Как видишь. — Перемена в нём радикальна. Меня не заботило его игнорирование, но смена заботы на отчуждение ранит сильно. — Мне пора.       Он не ждёт ответа и оставляет меня в одиночестве. Я не поняла, что изменилось. Последние дни сблизили нас, но этот взгляд, с которым он оставляет меня, напомнил мне нашу первую встречу. Он перестал закрываться, но решил вернуться к прежнему отстранению именно сейчас. Когда меня вышвырнули на улицу, как нашкодившего котёнка.       А чего я ожидала? Что он продолжит меня успокаивать своим присутствием, я выскажусь, как меня всё достало и я хочу лишиться этого чувства справедливости? Что он обнимет и отнесёт в кровать, как после бала и может мы перестанем ходить вокруг да около и станем ближе? Вздор. Мои ожидания, мои проблемы. Я всего лишь его Хранитель, которого он держит на плаву, дабы я не вскрыла себе вены от безысходности или не пустила Аваду в лоб.       Проснись, Гермиона. Ты опять привязалась, хотя обещала после трагедии этого никогда не делать.       Надо вернуться в реальность и оставить свои желания. Забыть о них. Забыть о нём.       Все мои дела, которые должны были вершить справедливость, повернулись мне боком. Гарри участвовал в этом. Предупреждение, сказал Малфой? Они думают, что лишение этой проклятой должности меня остановит? Не тут-то было. Просто буду действовать умнее.       Сбережений мне хватит на пару лет. О работе подумаю потом. Сейчас есть проблемы посерьёзней.       Я до вечера заканчиваю дела в Убежище. Всё-таки логика берёт вверх надо мной и я решаю залечь на дно, как и планировала. Это впервые, как я решаю прервать подпольную работу. Но здравый смысл подсказывает мне, даже намекает очень жирно, что под тебя копают, Гермиона. И, если даже в этом замешан Гарри, доверять я могу только Валли. Если меня предаст и он, тогда к чему это всё? Что останется от меня и от моих идей, когда рухнет последняя крупица доверия, которая у меня осталась?       В Убежище остаётся только Эллиот, за которым будем присматривать мой добрый друг. А мне пора заняться его подковами. И для этого мне пора снова навестить заповедник Чарли.       Я оставляю записку на столе для Малфоя о своём местонахождении. Часть меня хотела уйти в неизвестность и оставить его в том же положении, что и ночь смерти Саламандры, но я отказываюсь от неё. Я не буду идти на поводу обид и, как взрослый человек, не оставляю ему поводов для встречи. Как бы мне этого не хотелось.       Валли трансгрессирует меня в Румынию. Ещё не наступила ночь, но я знаю, где найду одного из самых адекватных представителей семейства Уизли.             — Гермиона! Неожиданно! — Чарли обнимает меня и отходит подальше. Он только закончил обход и встречает меня у своего дома. — Что произошло? Меня оповестили о другом сотруднике, с которым я буду контактировать по делам заповедника.       — Меня уволили, Чарли. Они о чём-то догадываются и подозревают меня.       — Ого. Не то чтобы я удивлён, но ты всегда можешь рассчитывать на меня.       Я знала, что Чарли не откажет мне. Даже если не сможет осуществить мою задумку, то предложит решение.       — Мне нужна твоя помощь. И никто не должен узнать, что я здесь.       Чарли кивает и мы идём в его дом, чтобы я изложила свой план.       С первой частью мы справляемся легко. Он отдаёт мне останки костей драконов, которые умерли естественной смертью. Их немного, но на копыта для Эллиота хватит. Я передаю их сразу в мастерскую на территории заповедника, где работает сквиб Вельямир. Он берётся за работу и обещает несколько дней на выполнение.       Вторая часть плана даётся нелегко. Анализ капкана, который погубил Саламандру, поразительный. Это гениальное изобретение с таким плохим применением. Сплав металла впитывает каплю яда и, как раковая опухоль, распространяет его по всей поверхности. Попадая в живой организм, яд паразитирует и захватывает клетки всего организма, пока не убивает хозяина.       День я бьюсь над разработкой отслеживающего заклинания на металл. День на обнаружение капканов в заповеднике. На третий день понимаю другое: надо создать барьер, который помешает устанавливать их на территории заповедника.       Дни летят незаметно. Из дома вестей нет. Разве что Валли докладывает о состоянии Эллиота и дожидается моего приезда. О Малфое мы не говорим: ни к чему это уже.       Вельямир закончил работу над копытами и мы с разрабатываем магические отбойники, в который помещаем по кусочку капкана, ограждая их от яда внутри. Такой же принцип, как и сделали браконьеры: сплав метала впитывается в основу отбойника и распространяет защиту на несколько километров. Теперь на территории, где они будут установлены, капканы станут бесполезны: двойная блокировка сделает своё дело.       Я понимаю, что проблему это не решит, но хотя бы даст мне время подумать над более глобальным устранением браконьеров.       Неделю мы создаем нужное количество колышков и осталось только установить их. Но Чарли заверяет меня, что справится сам и уговаривает меня вернуться домой.       — Гермиона, от чего ты бежишь?       Мы редко разговариваем во время моего вынужденного отпуска, а этот вопрос ставит меня в ступор.       — Прости, я не хочу лезть к тебе в душу, но я впервые вижу, чтобы ты отказывалась от своих дел, перестала бороться с верхушкой и я вижу, что ты не хочешь возвращаться домой. — Он закуривает трубку, как обычно делая это в конце дня. Чарли смотрит на озеро, которое начинает окрашиваться в оранжевый цвет, сообщая нам о закате. — Я просто хочу сказать, что ты не всегда должна быть сильной и выдерживать всё. Быть слабой и поддаваться чувствам, вот что значит быть человеком. А пряча и избегая этих чувств, ты не сможешь пережить вполне весь спектр сожалений и желаний, что в итоге только отсрочит их. Но они никуда не денутся.       Это самая длинная речь, что я когда-либо слышала от него. Это настолько попадает в цель, что мне кажется, что здесь сижу не настоящая я, а Гермиона только приехавшая в Хогвартс. Которая старалась быть лучше всех. Которая не придавала значения чувствам других. Которая хотела, чтобы её заметили, но не готовая отдавать равное этому. Пока не встретила Гарри и Рона, я и не подозревала, что смогу быть мягкой, весёлой, преданной и любимой. Насколько же переломной является моя встреча со слизеринцем, от последствий которой я бегу?       — Чарли, спасибо.       Он только кивает мне и нас прерывает хлопок аппарации.       — Наследник Малфоев в критическом состоянии. Мисс Гермиона нужна ему.