XII

POV Стас: Я стоял у панорамного окна штаба. В груди всё горело. Ссадина на челюсти от вчерашнего «разговора» с Прокудиным заставляла зубы сжиматься от досады — у него на скуле наверняка остался точно такой же след от моего кулака. Я ведь помнил Соню совсем малышкой — с вечно сбитыми коленками, смешными бантиками. Для меня она всё ещё оставалась ребёнком, которого нужно беречь от любого неосторожного шага. Шаги за спиной я узнал сразу. Софа вошла тихо, держась за поясницу — думала, я не замечаю, как она маскирует боль. — Нам нужно поговорить, — сказал я, не оборачиваясь. — Нам не о чем говорить, Стас, если ты снова будешь орать, — её голос звучал устало, но суховато-твёрдо. Я повернулся. На её лице не было привычной детской мягкости. Соня стояла, сжав планшет в руках, и смотрела на меня так, будто я был не братом, а строгим чужаком. — Я не ору, Софа, — я постарался сделать голос максимально спокойным, хотя кулаки в карманах сжались до белых костяшек. — Послушай меня. Пойми ты наконец: я не против твоей жизни, я против твоей глупости! Ты едва выкарабкалась! А Прокудин… Ты думаешь, он изменился от того, что надел судейскую форму? Он так же живёт на адреналине. Ты для него просто симпатичная девчонка, помощница на проекте, а завтра у него новые старты, новые эмоции. А если ты сорвёшься? Если от этих бабочек в животе ты забудешь про технику безопасности, заработаешь рецидив и снова окажешься в больничной палате? Кто с тобой будет сидеть? Выхаживать тебя кто будет? Он? — Он не такой, Стас, — тихо, но без колебаний ответила она. — Ты выдумал себе монстра, чтобы оправдать свой контроль. Ты не защищаешь меня, ты просто боишься отпустить. — Я боюсь заново вытаскивать тебя! — не удержался я, и голос всё-таки сорвался на рык. — Ты думаешь, я враг тебе? Да я ради тебя… — А ради меня нужно просто перестать меня душить! — перебила она, и в её глазах вспыхнули упрямые искорки. — Мне сегодня восемнадцать лет, Стас. Восемнадцать! Я стала совершеннолетней. И лучший подарок, который ты можешь мне сделать, — это дать мне быть взрослой и самой отвечать за свою жизнь! Она развернулась и вышла, прикрыв за собой дверь. Я замер. Восемнадцать. Чёрт… Восемнадцать лет. В этой гонке, суете, нервах и ночной драке я совсем забыл, какая сегодня дата. Моя маленькая сестра выросла, а я даже не заметил, как превратился для неё в надзирателя. В горле встал колючий ком. POV Софа: Съёмочная площадка кипела. Финал шоу «Суперниндзя» обещал быть самым жёстким за всю историю проекта. Трасса, растянувшаяся на сотни метров под открытым небом, выглядела величественно и устрашающе. На её прохождение атлетам давалось ровно 12 минут — адский тайминг для восьми смертоносных этапов. *Скоростной штурм *Аллея ловушек *Кофемолка *Кольцевая пересадка *Коридор с усами *Круговорот карнизов *Подводный тоннель *Цепная переправа Я сидела, вбивая стартовые протоколы. Спина ныла, но я старалась не подавать вида. Напряжение между Стасом и Юрой ощущалось физически — они обменивались исключительно короткими, сухими фразами по делу, а воздух вокруг них казался наэлектризованным после вчерашнего ночного конфликта. Но даже находясь в судейском составе и постоянно отслеживая прохождение трассы атлетами, Юра умудрялся искать меня взглядом. Проходя мимо моей стойки с папкой документов, он словно невзначай уронил бейдж прямо у моего стола. — Держись, принцеска — шепнул он, нагибаясь за бейджем и незаметно касаясь пальцами моих коленей под столом. Он думал, что Стас ничего не замечает, стоя на другом конце судейской зоны. Но я видела, как брат буквально сверлит Юру тяжелым, ледяным взглядом, контролируя каждое его движение. Юра лишь упрямо вскидывал подбородок, подмигивал мне и передавал через ассистентов маленькие шоколадки с записками «для энергии, Софик», а я замирала от страха и нежности одновременно. Наконец объявление диктора оглушило арену: — На старте — лидер полуфинала! Все затаили дыхание. Финалист сорвался с места. Скоростной штурм он пролетел за считанные секунды, буквально используя инерцию. На Аллее ловушек его мышцы натянулись, как канаты, он перемахнул Кофемолку, едва касаясь вращающихся лопастей. Кольцевая пересадка забрала немного времени, на коридоре с усами атлет снова набрал торопливый, агрессивный темп. Вся судейская бригада работала на пределе. Круговорот карнизов — пальцы атлета цеплялись за мизерные выступы, синеющие костяшки держали вес всего тела. Подводный тоннель — всплеск воды, долгие десять секунд ожидания, и вот он выныривает на другом конце, тяжело хватая воздух! Осталась Цепная переправа. Секундомер отсчитывал 11 минут и 02 секунды. Ещё рывок, ещё! Удар по финишной кнопке — и сирена озарила арену яркимисветом! 11:42! Первое прохождение финала! Трибуны взрывались от восторга, а я выдохнула, от облегчения за удачный старт съемки. После окончания съемочного блока, когда протоколы были закрыты, Юра отложил планшет и подошел к судейскому столу. В его руках был небольшой, аккуратный букет полевых цветов, где-то раздобытый на территории отеля, и маленькая бархатная коробочка. — Софик, с днем рождения — громко и не скрываясь, произнес он, протягивая мне цветы. — С совершеннолетием тебя! Ты сегодня отработала не меньше всех нас! Я замерла, пытаясь улыбнуться, но тут же увидела, как из-за декораций тяжелым шагом выдвигается Стас. Лицо брата было темнее тучи, а в глазах снова зажглась та же ярость, что и прошлым вечером. — Прокудин, ты берега попутал? — рявкнул Стас, подходя вплотную и отпихивая руку Юры с букетом. — Я тебе вчера ночью всё сказал: держись от нее подальше! Ты решил устроить показуху прямо на площадке?! — Стас, прекрати! — громко сказала я, вставая со стула и тут же поморщившись от вспыхнувшей боли в пояснице. — Замолчи, Софа! — отрезал брат. — Юра, разговор окончен. Сдай протоколы и уйди отсюда. — Ничего не окончено, Кокорин, — холодно отозвался Юра, сделав шаг вперед и заслоняя меня плечом. Его ясные голубые глаза вспыхнули опасным огнем, а ссадина на скуле потемнела от прилива крови. — Смена окончена, мы оба выполнили работу. А сейчас я поздравляю девушку, которая мне дорога, с её восемнадцатилетием. Ей больше не нужны твои разрешения, и твоё согласие как старшего судьи мне вне эфира тоже не нужно. Если тебе мало было вчерашнего — давай выберемся за территорию отеля и закончим, но строить из себя единственного начальника здесь я тебе не позволю. — Не смей со мной так разговаривать — Стас сделал шаг вперед, и его кулак уже начал подниматься. — А ну СТОЯТЬ! ОБА! — раздался резкий, раскатистый голос Фатимы, генерального продюсера проекта. Она вышла из-за передвижной телевизионной станции, скрестив руки на груди. Её строгий, проницательный взгляд мгновенно оценил свежие ссадины на лицах Кокорина и Прокудина и мою дрожащую фигуру с букетом. — Вы совсем страх потеряли?! — Фатима подошла ближе, и её голос снизился до опасного, шипящего шепота. — Кокорин! Прокудин! Вы двое — судьи этого проекта! Вы мало того, что устраиваете мордобой по ночам, так ещё и на площадке драку затеваете?! Какого черта у вас происходит?! Если я увижу ещё хоть одно петушиное движение — вы оба слетите с судейства без права возвращения! Вы меня услышали?! На площадке повисла мертвая тишина. Стас тяжело дышал, но был вынужден опустить руку. Он понимал, что Фатима не шутит: для нее репутация шоу была превыше всего. — Да, — сквозь зубы выцедил Стас. — Услышал, — твёрдо произнес Юра, не сводя тяжёлого взгляда с моего брата. — София, милая, с днем рождения тебя, с совершеннолетием, — мягче добавила Фатима, повернувшись ко мне. — А вы двое — марш по своим местам. Чтобы через пять минут я вас рядом не видела! Продюсер развернулась и ушла. Стас бросил на Юру последний уничтожающий взгляд, затем посмотрел на меня — в его глазах мешались обида, злость и глухая боль от осознания, что я действительно выросла, — и резко шагнул в сторону штаба. Юра выдохнул, провел рукой по волосам и повернулся ко мне. — С днем рождения, — тихо сказал он, вручая мне букет и быстро вкладывая в ладонь бархатную коробочку. — Ты теперь совсем большая. И не бойся ничего, мы со всем справимся. Я открыла коробочку. Внутри лежала изящная серебряная подвеска в виде маленького крыла. — Чтобы ты больше никогда не боялась падать и всегда летела вперед, — шепнул Юра, встречаясь со мной взглядом. В его чистых голубых глазах была такая непоколебимая вера в нас, что я поняла: как бы ни был сложен этот путь и сколько бы ловушек ни поставила нам судьба, мы пройдем эту трассу до конца. Вместе. Позже тем же вечером, когда суета на площадке улеглась и мы вернулись в отель, меня ждал ещё один сюрприз. Стоило мне только открыть дверь своего номера, как из коридора донеслись знакомые голоса. В просторном холле отеля собралась почти вся наша команда — другие судьи, ведущие и сама Фатима. Кто-то держал небольшой праздничный торт со свечами, кто-то хлопал хлопушками. Они шумно и тепло поздравили меня с восемнадцатилетием, хором пожелав крепкого здоровья и побед над всеми трудностями. Фатима крепко обняла меня, похвалив за железную выдержку на съёмках, а Стас наблюдал за этим из толпы, скрестив руки на груди, всё ещё тяжело принимая мысль, что его младшая сестра стала совсем взрослым человеком. Ночью, когда шум в коридорах отеля стих, мы с Юрой решили выскользнуть на улицу, чтобы немного подышать прохладным воздухом и побыть вдвоём вдалеке от судейских разборок. Мы отошли чуть вглубь тихой аллеи отеля, где фонари мягко освещали листву, укутывая нас в уютную полу темень. Юра остановился, бережно взял меня за руки и легко притянул к себе. Я подняла голову, затаив дыхание, и наши губы уже почти соприкоснулись в долгожданном поцелуе... Как вдруг из-за поворота дорожки донёсся весёлый голос Вадима, который шёл с вечерней прогулки с чашкой кофе в руке: — О, привет! А я думал, тут никого... Ой! Вадим резко замер, смущённо моргнув и неловко отводя взгляд в сторону, явно не ожидая застать нас в такой момент. Юра тихо выдохнул, с досадой и улыбкой прислонившись лбом к моему плечу, а я густо покраснела, мгновенно отпрянув на шаг. Первая робкая попытка поцелуя была безнадёжно прервана случайным свидетелем, но в теплой ночной тишине это не казалось концом света — лишь ещё одним забавным моментом в нашем долгом и непростом пути.