Часть 10

Республиканский город утопал в огнях. Грандиозные торжества, посвященные годовщине окончания Столетней войны и триумфальному основанию Объединенной Республики, достигли своего пика. Высокие кирпичные здания центральных проспектов были щедро украшены разноцветными бумажными фонариками, а в темном весеннем небе то и дело с оглушительным грохотом рассыпались искристые букеты праздничных салютов Нации Огня. Воздух был пропитан ароматом уличной еды, дорогих духов и легким, бодрящим запахом порохового дыма. Главный зал городской ратуши бурлил. На торжественный прием собрался весь высший свет: политики, дипломаты, умудренные опытом генералы и, конечно же, старые друзья, чьи имена навсегда вписаны в историю этого мира. Катара стояла у высокой мраморной колонны, мягко улыбаясь и держа в руках бокал с прохладным фруктовым соком. За прошедшие месяцы её жизнь вновь вошла в привычную колею — она благополучно родила здорового и крепкого малыша, и теперь её тело вернуло былую девичью легкость и изящество. На ней было роскошное, струящееся платье из темно-синего шелка, подчеркивающее благородную бледность кожи и глубину синих глаз Южного Полюса. Прямо рядом с ней крутился двенадцатьлетний Буми. Мальчик, одетый в парадные, но совершенно не шедшие его бунтарской натуре желтые одежды Воздушных кочевников, то и дело подпрыгивал, пытаясь незаметно для взрослых выпустить из рукавов легкие потоки воздуха, чтобы раскачать тяжелые хрустальные люстры под потолком. — Буми, прекрати немедленно, — ласково, но строго одернула его Катара, легонько коснувшись его плеча. — Мы на официальном приеме. Дядя Сокка весь вечер следит за порядком, не расстраивай его. — Ну ма-а-ам, здесь так скучно! Все эти министры только и делают, что говорят о налогах на сатомобили! — надул щеки Буми. Десятилетняя Кая, стоявшая по другую сторону от матери, лишь снисходительно фыркнула. Она выглядела настоящей маленькой леди в своем аккуратном голубом платьице. Девочка бережно держала в ладонях маленькую хрустальную пиалу с водой, заставляя прозрачные капли плавно перекатываться между пальцами, словно живые жемчужины. — Буми просто не умеет вести себя в приличном обществе, — гордо заявила Кая, переводя взгляд на старшего брата. Семнадцатилетний Локан стоял чуть впереди них. В своем строгом, темно-синем костюме с серебряной отделкой Племени Воды он выглядел невероятно статно и мужественно. Юноша держался спокойно, но его внимательный, цепкий взгляд то и дело возвращался к массивным дубовым дверям зала. Внутри него билось то самое беспокойное, горячее пламя, которое требовало ответов. Он помнил те редкие, но глубокие уроки с Лордом Огня в детстве, и этот приезд пробуждал в нем странное, почти мистическое волнение. Внезапно по залу пронесся благоговейный шепот, и толпа гостей почтительно расступилась. Глашатай громко объявил о прибытии королевской делегации Страны Огня. В зал величественно вошел Хозяин Огня Зуко. На нем были парадные красно-золотые одежды, а длинные темные волосы венчала священная золотая шпилька в виде пламени. Рядом с ним шла его официальная супруга, Мэй. Она выглядела как всегда безупречно, аристократично и холодно. Её лицо не выражало никаких эмоций, но в каждом движении чувствовалась скрытая грация опасного бойца. Но всё внимание Локана — а вместе с ним и затаившего дыхание Сокки, который стоял неподалеку — было приковано к девушке, шедшей чуть позади правителей. Принцесса Изуми. Ей исполнилось пятнадцать лет, она была на два года младше Локана. За те годы, что они не виделись, она превратилась в ослепительную, гордую красавицу. На ней было тяжелое парчовое платье цвета спелой вишни, расшитое золотыми нитями. Сокка, чье сердце после недавнего тяжелого разговора с Катарой было не на месте, панически замер. В его голове билась одна-единственная, пугающая мысль: «О Духи, они же брат и сестра… Если сейчас весь зал увидит, как они похожи, тайне конец!» Старый тактик до боли сжал кулаки, вглядываясь в лица приближающихся подростков. Локан шагнул навстречу принцессе, и Изуми остановилась напротив него. Они посмотрели друг другу в глаза. И в этот момент Сокка мысленно выдохнул с таким облегчением, что чуть не согнулся пополам. Природа оказалась невероятно мудрой и милосердной к их страшной тайне. Великая стихия и гены распределились самым причудливым образом. Локан, несмотря на свою огненную магию и статную фигуру, чертами лица почти полностью пошел в Катару и Племя Воды. У него был мягкий разрез глубоких синих глаз, плавная линия губ и та самая теплая, располагающая улыбка, которая когда-то покорила Аанга. В его облике не было той резкой, пугающей угловатости Нации Огня. А вот Изуми… Изуми выросла точной, неоспоримой, зеркальной копией Зуко. Те же резкие, благородные, истинно королевские черты лица, высокие скулы, гордый, слегка надменный разлет темных бровей и пронзительные, чистые янтарные глаза, в которых горело фамильное пламя династии Созина. На её лице не было шрама, но характерный, упрямый взгляд и жесткая складка у губ выдавали в ней истинную дочь своего отца. Рядом друг с другом они смотрелись удивительно гармонично — как прекрасные представители двух совершенно разных, великих культур. Ни один человек в этом зале, даже самый проницательный следователь, никогда бы не догадался, что в жилах этих двоих течет одна и та же горячая кровь Хозяина Огня. — Привет, Изуми, — Локан первым нарушил молчание, тепло улыбнувшись и слегка склонив голову в вежливом приветствии. — Ты… очень изменилась с нашей последней встречи в саду. Стала настоящей принцессой. Гордая маска Изуми на секунду дрогнула, и в её янтарных глазах блеснули озорные искры. Она изящно присела в легком поклоне, но ответила с той самой характерной, легкой иронией, которой Зуко когда-то защищался от мира. — Рада видеть тебя, Локан. А ты, я вижу, всё так же не умеешь носить официальные костюмы — у тебя воротник слегка съехал. И… я слышала о твоих «подвигах» в Рабочем квартале. Отец сказал, что твой контроль улучшился, но манеры всё еще хромают. Локан весело рассмеялся, потирая затылок. — Ну, бандиты не стали ждать, пока я вспомню королевский этикет. Пойдем, я познакомлю тебя с Буми и Каей, они весь вечер только и говорили, что о твоем приезде. К ним тут же подскочил Буми, едва не сбив с ног стоявшего рядом офицера полиции. — Принцесса Изуми! А правда, что в Столице Огня драконы до сих пор живут в подземных пещерах?! — выпалил он, сияя глазами. — Буми, не приличнейничай! — Кая легонько толкнула брата локтем, а затем вежливо улыбнулась Изуми. — Добро пожаловать, принцесса. Рада знакомству. Изуми с искренним интересом посмотрела на младших детей Аватара. Вся её напускная строгость окончательно растаяла под напором их непосредственности. — Драконы живут не в пещерах, Буми, а на священной горе, — мягко ответила она, протягивая руку Кае. — И они очень не любят, когда их тревожат маги воздуха. Пойдемте, я привезла вам кое-какие подарки из дворцовой оранжереи. Пока подростки увлеченно разговаривали, Аанг, подошедший к Зуко и Мэй, с нескрываемой отцовской гордостью наблюдал за ними. — Посмотри на них, Зуко, — негромко произнес Аватар, приобнимая подошедшую Катару за талию. — Локан и Изуми… Они словно живое воплощение нашего союза. Огонь и Вода, сплоченные общим будущим. Я так рад, что твоя дочь приехала. Зуко бросил короткий, тяжелый взгляд на Локана, который в этот момент что-то увлеченно объяснял Изуми, активно жестикулируя. Внутри Хозяина Огня всё сжалось от невыносимой, сладкой боли. Его сын. Его первенец. Такой далекий и такой близкий. — Да, Аанг, — тихо ответил Зуко, его голос прозвучал глухо. — Они… прекрасное поколение. --- Спустя час, когда официальная часть приема перешла в свободное общение, Зуко незаметно покинул душную бальную залу. Ему нужен был глоток свежего воздуха. Проходя по длинному уединенному коридору ратуши, который вел к выходу во внутренний дворик, он неожиданно услышал знакомый, резкий свист рассекаемого воздуха. Зуко заглянул в полуоткрытые двери просторного тренировочного зала для стражи. Внутри было пусто, за исключением одной фигуры. Локан. Юноша сбросил свой строгий темно-синий пиджак, оставшись в легкой белой рубашке с расстегнутым воротом. Он двигался быстро, яростно, оттачивая формы магии огня. С его кулаков срывались мощные струи золотого пламени, озаряя полумрак зала. Зуко замер в дверях, завороженный этим зрелищем. Локан прыгнул, закрутился в воздухе и сделал резкую, низкую подсечку ногами, выпуская огненную дугу. Это была безупречная, чистокровная техника Нации Огня, но Зуко видел в ней нечто большее. Каждое движение парня, каждый наклон головы и упрямо сжатые челюсти отражали его собственную юность. На последнем выпаде Локан потерял равновесие — слишком много эмоций он вкладывал в удар. Баланс сместился, и юноша едва не покатился по полу, но чья-то сильная, крепкая рука вовремя перехватила его за предплечье, помогая удержаться на ногах. Локан резко обернулся, тяжело дыша, и его синие глаза округлились, когда он встретился взглядом с янтарными глазами Хозяина Огня. — Лорд Зуко… — выдохнул Локан, мгновенно пытаясь выпрямиться и поправить одежду. — Простите, я… я не знал, что здесь кто-то есть. Просто в зале стало слишком душно от всех этих разговоров о политике. — Всё в порядке, Локан, — Зуко мягко отпустил его руку, но не отошел. Он прошел чуть вперед, оглядывая зал. — Твоя сила выросла. Пламя стало невероятно чистым. Но ты совершаешь ту же ошибку, что и я в твоем возрасте. Ты пытаешься подчинить огонь своей воле силой, а не балансом. Локан горько усмехнулся, опуская голову. В его голосе проскользнула взрослая, затаенная обида. — Папа Аанг говорит мне то же самое. Но он хочет, чтобы я искал этот баланс в медитациях Воздушных кочевников. Сидел часами на полу и слушал ветер. Но внутри меня не ветер, Лорд Зуко! Там всё горит, взрывается. Иногда мне кажется, что эта магия… она чужая во мне. Будто я украл её у кого-то. Сокка говорит, что это наследие Аватара Року, но… почему тогда папа Аанг не чувствует этот огонь так, как я? Каждое слово юноши эхом отдавалось в груди Зуко. Сердце отца разрывалось от осознания того, какую бурю переживает его сын, вынужденный расти в мире магов воздуха и воды, будучи истинным сыном Огня. — Ты ничего ни у кого не крал, Локан, — тихо, но с железной уверенностью произнес Зуко. Он подошел ближе, заглядывая в синие глаза сына. — Этот огонь — твоя истинная суть. Он принадлежит тебе по праву крови. И то, что ты чувствуешь его иначе, чем Аанг — это нормально. Магия воздуха ищет свободу в пустоте. Магия огня — это жизнь, которая требует направления. Зуко неожиданно принял боевую стойку, повернувшись к Локану боком. — Встань так же. Твоя правая нога должна быть опорой, а не просто точкой. Когда ты делал подсечку, ты перенес весь вес на носок. Лорд Огня должен твердо стоять на земле. Локан удивленно моргнул, но в его глазах мгновенно вспыхнул тот самый упрямый азарт. Он послушно встал в стойку. Зуко подошел сзади, слегка коснулся его бедра носком своего сапога, поправляя угол, а затем положил руку на его плечо, слегка надавливая. — Чувствуешь разницу? — тихо спросил Зуко. — Да… — Локан удивленно выдохнул. — Центр тяжести сместился. Теперь я чувствую опору. — Теперь сделай выдох и направь удар от бедра, а не от плеча, — скомандовал Зуко, отступая на шаг. Локан глубоко вздохнул, его тело сработало как единый, четко отлаженный механизм. Он сделал резкий выпад вперед. Из его кулака вырвался идеальный, ровный столб золотого пламени, который с гулом рассек воздух и плавно угас, не оставив и следа от прежней хаотичности. Юноша восторженно посмотрел на свои ладони, а затем перевел взгляд на Зуко. На его лице сияла та самая чистая, детская улыбка, которую Хозяин Огня помнил еще по урокам в саду десять лет назад. — Получилось! Это было так… легко. Лорд Зуко, вы потрясающий. Я знаю, что мы редко видимся, но каждый раз, когда вы подсказываете мне, всё внутри меня встает на свои места. Мне иногда кажется… — Локан замялся, подбирая слова, и его взгляд стал робким. — Мне иногда кажется, что вы понимаете мой огонь лучше, чем кто-либо в этом мире. Даже лучше, чем моя собственная семья. Зуко почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он смотрел на своего взрослого, статного сына, который стоял перед ним, не подозревая, что эта духовная и физическая связь — результат их единой крови. Тайное бремя, которое Зуко нес все эти годы, на секунду показалось невыносимо тяжелым, но он сдержал эмоции, сохраняя величественное спокойствие. — Я просто слишком хорошо знаю, каково это — бороться со своим внутренним пламенем, Локан, — мягко ответил Зуко, протягивая руку и крепко сжимая плечо юноши. — Ты — особенный юноша. И у тебя великое будущее. Никогда не сомневайся в том, кто ты есть. — Спасибо, дядя Зуко, — искренне ответил Локан, используя старое, теплое обращение из детства. — А теперь возвращайся в зал, — улыбнулся Зуко, слегка подталкивая его к выходу. — Твоя мать наверняка потеряла тебя. Да и Изуми хотела обсудить с тобой какие-то книги. Локан кивнул, быстро накинул пиджак и, еще раз благодарно улыбнувшись, поспешил обратно к гостям. Зуко провожал его долгим, щемящим взглядом, пока шаги сына не затихли в коридоре. --- Праздник продолжался, музыка гремела всё громче, а официальные разговоры становились всё более утомительными. Катара чувствовала, как стены душного зала начинают давить на неё. Ей нужно было побыть одной, хотя бы несколько минут. Поймав мимолетный, полный скрытого значения взгляд Зуко, она незаметно скользнула за тяжелую бархатную портьеру, ведущую к выходу на дальнюю, полутемную террасу ратуши. Зуко подождал несколько минут. Убедившись, что Аанг увлечен спором с Советом магов земли, а Мэй ушла обсуждать государственные дела с Суюки, Хозяин Огня неторопливо направился к той же двери. Они оказались в уединенном, заброшенном саду на крыше ратуши. Сюда не доносился шум толпы, лишь издалека долетали приглушенные звуки оркестра и отголоски взрывов салютов. Сад был залит мягким, серебристым светом полной луны. Вокруг цвели кусты ночного жасмина, наполняя прохладный весенний воздух сладким, пьянящим ароматом. Катара стояла у каменных перил, обхватив себя руками за плечи. Прохладный ночной ветер шевелил пряди её темных волос. Услышав тихие, тяжелые шаги позади себя, она не обернулась. Она знала этот шаг. Знала его наизусть, на каком-то подсознательном, глубинном уровне. — Катара, — тихо позвал Зуко, останавливаясь в нескольких шагах от неё. Она медленно повернулась. На её красивом лице, освещенном лунным светом, отражалась глубокая, многолетняя усталость и тревога. — Зуко… — её голос прозвучал как шелест листьев. — Хорошо, что ты пришел. Нам нужно поговорить. Очень серьезно. Зуко нахмурился, чувствуя, как внутри нарастает тревога. То тональность её голоса всегда означала опасность для их тайны. — Что случилось? Что-то с Локаном? Его магия… — Нет, с Локаном всё хорошо, — Катара сделала шаг к нему, её синие глаза умоляюще блеснули в полумраке. — Но… Сокка. Сокка всё знает, Зуко. Хозяин Огня замер, словно пораженный молнией. Его янтарные глаза расширились от шока, а дыхание перехватило. — Как?! Откуда?! Ты… ты сама сказала ему? — Нет, конечно нет! — Катара судорожно вздохнула, подходя еще ближе и несмело касаясь его предплечья, словно ища поддержки. — Месяц назад Локан подрался в Рабочек квартале с триадами. Он защищал Буми и Каю. Сокка приехал на место разгрома… и он увидел его в бою. Зуко, наш сын… он в момент ярости использует твой боевой стиль. Твои подсечки, твои агрессивные выпады, твою манеру хмурить брови и упрямо вскидывать голову. Сокка не глуп. Он тактик. Вся эта ложь про «наследие Аватара Року» просто рассыпалась у него перед глазами. Он вызвал меня на допрос… и я сломалась. Я не могла больше лгать брату, Зуко. Не могла. Зуко медленно опустил голову, закрывая глаза. Сердце в его груди бешено колотилось. Провал. Всё, ради чего они приносили свои жизни в жертву, могло быть разрушено в один миг. — И… что Сокка? Он… он расскажет Аангу? Будет суд? — Нет, — Катара мягко сжала его руку, успоивая. — Сокка любит нас. Он понимает, какая катастрофа разразится, если правда выйдет наружу. Он судья, но прежде всего он мой брат и защитник этого мира. Он обещал похоронить эту тайну вместе со мной. Аанг никогда ничего не узнает. Зуко тяжело, прерывисто выдохнул. Огромная тяжесть, сковавшая его плечи, немного отпустила, но внутри осталась лишь горькая, выжженная пустота. Он поднял глаза на Катару. — Значит… еще один человек разделяет нашу тайну, — тихо, с невыразимой грустью произнес он. — Катара, как же я устал. Устал жить этой двойной жизнью. Каждый раз, когда я приезжаю сюда, когда вижу Локана… только что я тренировал его в зале, держал за плечи, правил его стойку. Он смотрит на меня с таким доверчивым обожанием, благодарит за уроки, называет «дядей»… Моя душа буквально разрывается на части от этого. Я безумно люблю Изуми, она моя гордость, моя плоть и кровь. Но Локан… он часть той единственной, безумной ночи, когда я был по-настоящему, абсолютно счастлив. Катара смотрела на него, и её собственные слезы, которые она так долго сдерживала, наконец покатились по щекам, сверкая в лунном свете, словно чистые капли воды. — Думаешь, мне легко, Зуко? — её голос сорвался на шепот. Она сделала еще шаг, оказываясь почти вплотную к нему. — Каждый день. Каждую божью секунду, когда я смотрю на своего старшего сына, я вижу тебя. Твое упрямство, твою гордость, твое благородное, яростное сердце. Я вижу, как он ищет твоего одобрения, как жадно ловит каждое твое слово на тренировках. Я люблю Аанга, он прекрасный муж, отец Буми и Каи… Но то, что связывает меня с тобой через Локана… это какая-то темная, непреодолимая магия стихий, которую я не могу стереть из своего сердца. Семнадцать лет, Зуко. Семнадцать лет прошло с той ночи на Ба Синг Се… а я до сих пор помню вкус твоих губ и тепло твоих рук. Зуко смотрел на неё, и весь его многолетний, тщательно выстроенный самоконтроль правителя, все его маски, обязательства перед Нацией Огня, перед Мэй, перед всем миром — всё это в одно мгновение растаяло, превратившись в пепел под воздействием её слов и её слез. Перед ним стояла не жена Аватара, не великий целитель мира. Перед ним стояла его Катара. Его яростная, нежная, любимая магесса воды, которая когда-то вернула его к жизни в хрустальных катакомбах. — Катара… — хрипло прошептал Зуко. Он медленно, с трепетом протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев коснулся её щеки, стирая горячую слезу. Его ладонь была обжигающе теплой, а её кожа — прохладной, как ночной океан. От этого контраста по телам обоих пробежала мощная, электрическая дрожь. Катара не отстранилась. Напротив, она инстинктивно прижалась щекой к его горячей ладони, прикрывая глаза и тихо, судорожно вздыхая. Аромат ночного жасмина вокруг них словно стал еще гуще, а лунный свет окутал их двоих серебристым коконом, отрезая от всего остального мира. Время остановилось. Не было больше Республиканского города, не было шумного бала за дверью, не было супругов, детей и долга. Были только они. Огонь и Вода, запертые в клетке вечной разлуки. Зуко сделал последний, решительный шаг, полностью сокращая расстояние между ними. Его вторая рука мягко, но уверенно легла на её тонкую талию, притягивая Катару к своей груди. Юношеское, безумное чувство, которое они отчаянно, беспощадно подавляли внутри себя долгие семнадцать лет, вспыхнуло с новой, сокрушительной, непреодолимой силой. Катара вскинула голову, её синие глаза встретились с его янтарными, горящими первобытным пламенем. Она обвила его шею своими тонкими, прохладными руками, полностью отдаваясь этому безумному, сладкому и горькому порыву. Они слились в поцелуе. Это был поцелуй, в котором смешались все невысказанные за семнадцать лет слова, вся их затаенная боль, все пролитые в одиночестве слезы и вся та безграничная, святая любовь, которую они не имели права являть миру. Губы Зуко были горячими, требовательными, но одновременно невероятно нежными. Катара отвечала ему с той же яростной, накопившейся за годы страстью, полностью растворяясь в его тепле. Огонь и Вода наконец встретились, не уничтожая, а дополняя и согревая друг друга в этой безмолвной ночи. Они целовались долго, отчаянно, позабыв обо всем на свете, словно пытались за эти несколько минут компенсировать все упущенные годы своей украденной жизни. Это был их тайный триумф, их личный, запретный рай посреди вселенской лжи. Когда они наконец медленно, с трудом оторвались друг от друга, их дыхание было тяжелым и прерывистым. Зуко бережно держал Катару за плечи, уткнувшись лбом в её лоб. Его сердце в груди стучало так сильно, что казалось, его было слышно во всем саду. Катара держала руки на его груди, чувствуя этот сумасшедший ритм. — Назад пути нет, верно? — тихо, со слабой, горькой улыбкой прошептал Зуко, вглядываясь в её заплаканные, но такие счастливые сейчас глаза. — Назад пути никогда не было, Зуко, — так же тихо ответила Катара, нежно гладя его по щеке. — Искра внутри нас никогда не гасла. Она просто ждала своего часа. Они постояли так еще несколько мгновений, согревая друг друга своим дыханием под бдительным взором полной Луны. Они знали, что через несколько минут им придется вернуть свои маски, стереть слезы и вернуться в душный зал к своим официальным жизням. Им снова придется лгать, улыбаться другим и делить своего сына с прошлым. Но эта ночь, этот горький и прекрасный поцелуй навсегда останутся в их сердцах как напоминание о том, что их истинное пламя любви невозможно потушить никакими законами этого мира.