Часть 11

Ночной прохладный воздух сада на крыше ратуши постепенно возвращал Катаре и Зуко способность мыслить рационально. Объятия, казавшиеся секунду назад единственным спасением от многолетней жажды, разомкнулись. Отрезвление пришло внезапно, словно ушат ледяной воды Южного Полюса. Катара отступила на шаг, тяжело дыша. Её бледные щеки пылали лихорадочным румянцем, а синие глаза, всё еще влажные от слез, в испуге метались по сторонам, словно выискивая шпионов в густых тенях цветущего жасмина. Дрожащими пальцами она принялась судорожно поправлять растрепавшиеся пряди волос, выбившиеся из сложной праздничной прически, и разглаживать складки своего темно-синего шелкового платья. — О Духи… Зуко? — её голос сорвался на испуганный, едва слышный шепот. — Если кто-то увидел… Если Аанг… Зуко стоял неподвижно, его кулаки были крепко сжаты, а плечи напряжены. Он сделал глубокий, размеренный вдох, применяя древнюю технику контроля дыхания магов огня, чтобы унять бешено колотящееся сердце и вернуть себе маску холодного, невозмутимого правителя. Лишь золотая шпилька в его волосах слегка подрагивала, отражая лунный свет. — Никто не увидеть, Катара, — глухо, но уверенно произнес он, хотя в его янтарных глазах всё еще метались отголоски недавнего шторма. — Сад пуст. Не волнуйся. Если что, позже мы уйдем порознь. Прямо сейчас я хочу, чтобы ты просто была рядом со мной. Я так скучал по тебе все эти годы… Все эти долгие, бесконечные годы на троне. Я только и думал о тебе и о Локане. Катара коротко кивнула, не в силах больше подавлять свое желание быть ближе к нему, где королевское величие Хозяина Огня сейчас отчаянно боролось с мужской уязвимостью. Поддавшись общему порыву, они сели на небольшую каменную скамью, скрытую в тени жасминовых кустов, и вновь оказались в объятиях друг друга. — Когда я тренировал его сегодня, в зале… — тихо, с благоговением прошептал Зуко, перебирая прохладные пальцы Катары в своих ладонях. — Я смотрел на него и не верил своим глазам. Катара, он ведь… он ведь так похож на тебя. Да, его магия — это мое пламя, упрямство и стиль боя тоже мои, но его лицо… Твои глаза, Катара. Твой мягкий взгляд. Когда он улыбается, я вижу тебя тогда, в хрустальных катакомбах, до того как весь мир рухнул и разделил нас. Катара грустно улыбнулась, прижимаясь щекой к его теплому плечу. — А я вижу тебя в нем каждый день, Зуко. Его гордость, его благородство. Он так же, как ты, готов броситься в бой ради защиты слабых, совершенно не думая о последствиях. Расскажи мне… как ты жил всё это время? Письма Аанга — это лишь сухие отчеты о мире, но как ты сам? Зуко тяжело вздохнул, крепче прижимая её к себе и вдыхая родной аромат её волос. — Дворец кажется мне огромным, холодным склепом, Катара. Мэй… мы уважаем друг друга, мы правим Страной Огня, но между нами никогда не было того тепла, которое я познал с тобой. Каждый день во главе нации — это борьба с министрами, заговорами, старыми порядками моего отца. Изуми — моя единственная радость там. Она растет сильной, настоящей принцессой. Но каждую ночь, засыпая, я возвращался мыслями сюда. В Республиканский город. К тебе. — Мне тоже было нелегко, — тихо ответила Катара, и слезинка сорвалась с её ресниц, падая на дорогую ткань его камзола. — Рождение Буми, потом Каи… Я люблю Аанга, он святой человек, верный и добрый. Но когда родился Локан, и я увидела, как в его синих глазах зажигаются золотые искры… Я поняла, что моя душа навсегда останется принадлежать Стране Огня. Мы заперты в этих жизнях, Зуко. Мы построили этот новый, прекрасный мир на фундаменте нашей собственной сломанной судьбы. Они сидели так, согревая друг друга в прохладе ночи, делясь наболевшим за долгие годы разлуки. Их тихие диалоги, полные нежности и горькой романтики, бальзамом ложились на израненные сердца. Спустя какое-то время им пришлось расстаться. Осознание долга вновь вернулось к ним. Катара медленно поднялась, в последний раз коснувшись его щеки. Она развернулась и быстрыми, бесшумными шагами направилась к боковому выходу с террасы, ведущему в обходной коридор ратуши. Зуко остался стоять у перил, всматриваясь в ночную даль Республиканского города, заставляя себя выждать необходимые пять минут. Когда Катара вернулась в душный, залитый ярким светом праздничный зал, музыка оркестра показалась ей оглушительной. Она попыталась придать своему лицу выражение легкой скуки. Аанг, стоявший в окружении старейшин Совета магов земли, тут же заметил её возвращение. Его серая одежда Воздушного кочевника мягко колыхнулась, когда он быстрым шагом направился к жене. В его добрых, серых глазах отразилась мгновенная забота. — Катара! Вот ты где, — Аанг ласково улыбнулся и, развернув легкую шерстяную шаль, которую держал в руках, бережно набросил её на плечи супруги. — Я потерял тебя. Ты вся дрожишь, родная. Замерзла на улице? Ночной ветер с залива сегодня очень коварен. — Да, Аанг… — Катара заставила себя улыбнуться, хотя внутри неё всё сжималось от жгучего чувства вины, когда она ощутила тепло рук мужа на своих плечах. — На террасе действительно стало прохладно. Спасибо за заботу. В этот момент через противоположные двери в зал неторопливо вошел Зуко. Его шаги были размеренными, лицо — непроницаемым, как каменное изваяние на Угольном острове. Он направился прямиком к своей официальной ложе, где Мэй, лениво потягивая напиток из узкого бокала, беседовала с Суюки. При приближении мужа Мэй медленно повернула голову. Её темные, почти черные глаза сощурились, улавливая едва заметные изменения в его осанке, легкую заминку в шаге и то, как неестественно ровно он держал спину. Она не задала ни одного вопроса, лишь проводила его долгим, проницательным взглядом, в котором читалось холодное, аналитическое понимание. Мэй знала Зуко слишком много лет, чтобы поверить в его внезапное желание «просто подышать свежим воздухом». Через весь огромный зал, разделенные сотнями смеющихся, пьющих и танцующих гостей, Зуко и Катара на долю секунды встретились взглядами. Этот мимолетный визуальный контакт был подобен удару молнии: оба поняли, что их тайный пожар, который они так тщательно тушили семнадцать лет, не просто разгорелся с новой силой — он грозил сжечь дотла весь их привычный мир. --- На следующий день праздничные торжества переместились на грандиозную центральную арену Республиканского города. Огромный амфитеатр под открытым небом был до отказа забит восторженными горожанами. Сегодня здесь проходил демонстрационный турнир молодых магов, призванный показать силу и единство нового поколения четырех народов. В ложе почетных гостей, украшенной знаменами Объединенной Республики и Нации Огня, сидели Аватар Аанг, Катара с детьми и королевская чета Страны Огня. Буми то и дело перегибался через перила ложи, громко выкрикивая подбадривания участникам, а маленькая Кая с интересом наблюдала за магами воды, крутящими прозрачные сферы на арене. Вскоре глашатай объявил выход представителей Нации Огня. На арену уверенным, размашистым шагом вышел Локан. Желая продемонстрировать свои успехи и порадовать Аанга, которого он искренне считал отцом, юноша вскинул руки. С его ладоней сорвались мощные, ревущие потоки ярко-золотого пламени. Локан двигался стремительно, его удары были резкими, силовыми, наполненными колоссальной природной энергией. Он закрутил огненный вихрь вокруг себя, заставив трибуны взорваться овациями. — Невероятно! Посмотри на него, Зуко! — Аанг восторженно захлопал в ладоши, поворачиваясь к Хозяину Огня. — Его сила растет с каждым днем. Локан — настоящий мастер, в нем горит дух великих магов прошлого! Зуко лишь сдержанно кивнул, но его взгляд был прикован к арене. Он видел в движениях Локана не просто силу — он видел свои собственные юношеские ошибки, свою агрессию, свои скрытые боевые связки, которые Локан перенял на каком-то генетическом уровне. Из ложи участников, расположенной чуть ниже, за выступлением Локана внимательно следила принцесса Изуми. Ей недавно исполнилось пятнадцать лет, и она была на два года младше Локана. Несмотря на юный возраст, в ней уже чувствовалась железная дисциплина Королевской Академии Страны Огня. На ней были легкие боевые доспехи, а темные волосы были туго затянуты в высокий хвост. Изуми смотрела на золотое пламя Локана с легким прищуром янтарных глаз. В его стиле она, воспитанная на строгой классической школе, видела «неправильные», хаотичные элементы Племени Воды, которые Локан бессознательно использовал для баланса. Не говоря ни слова, принцесса легко перемахнула через барьер и спустилась по каменным ступеням прямо на арену. Локан, как раз закончивший свою форму, удивленно обернулся, когда перед ним соткалась изящная фигура Изуми. — Твоя магия сильна, Локан, — громко, так, чтобы слышали в ложе, произнесла Изуми, вскидывая подбородок. Точная копия своего отца в юности, она держалась с абсолютным достоинством. — Но твоя защита полна дыр, а движения слишком размашисты. Ты тратишь слишком много энергии впустую. Я бросаю тебе вызов на дружеский поединок. Покажи, на что ты способен против настоящей школы Огня. Локан удивленно приподнял брови, а затем его лицо расплылось в легкой, самоуверенной ухмылке старшего брата. Он принял боевую стойку, слегка расставив ноги. — Принцесса Изуми, ты уверена? Я ведь на два года старше, да и тренируюсь у лучших мастеров Республики. Не хотелось бы случайно подпалить твои красивые доспехи. — Меньше слов, маг огня в синих одеждах, — парировала Изуми, и в её глазах мелькнул азартный огонек. Они начали поединок. Это было завораживающее, пугающее и одновременно прекрасное зрелище. Изуми, несмотря на свои пятнадцать лет, двигалась с идеальной, хирургической точностью. Её атаки были сухими, быстрыми и резкими — чистый оранжевый огонь срывался с её пальцев, словно лезвия кинжалов. Она использовала традиционные формы семьи Созина, двигаясь по идеальным круговым траекториям. Локан же отвечал ей мощным, тяжелым золотым пламенем. Их стихии сталкивались в центре арены с оглушительным треском, рассыпаясь тысячами искр. Локан быстро понял, что недооценил принцессу: её скорость и техника заставляли его постоянно отступать. Их поединок перерос в настоящий, захватывающий танец. Каждый раз, когда их пламя резонировало, создавая огромные огненные щиты, они оказывались лицом к лицу. В один из моментов Локан, проведя мощную контратаку, легко мог бы сбить Изуми с ног, используя свой больший вес и силу. Но, взглянув в её яростные, прекрасные янтарные глаза, юноша внезапно почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло. Это не было родственным чувством. Это была чистая, юношеская, зарождающаяся романтическая симпатия к этой гордой и неприступной девушке. Из чистого благородства и нежелания обидеть принцессу, Локан намеренно замедлил движение, уступая ей позицию. Изуми мгновенно воспользовалась этим, заблокировав его руку и остановив огненный клинок в нескольких сантиметрах от его груди. — Ты поддался мне, — тяжело дыша, тихо произнесла Изуми, глядя на него снизу вверх. — Из уважения к королевской семье, принцесса, — улыбнулся Локан, и в его синих глазах проскользнуло нечто такое, от чего щеки Изуми под шлемом слегка порозовели. Они смотрели друг на друга слишком долго для просто знакомых. В ложе почетных гостей Аанг и Буми громко аплодировали, восхищаясь красивым зрелищем. Но пока все радовались, Мэй внимательно наблюдала не за ареной. Её цепкий, холодный взгляд был прикован к лицам Катары и Зуко. Мэй видела то, чего слепой от своего счастья Аанг заметить не мог. Она видела, как Катара бессознательно, до побеления суставов, сжимала каменные перила ложи каждый раз, когда Изуми проводила опасную, агрессивную атаку против Локана. Материнский инстинкт Катары буквально кричал от страха за сына. Мэй перевела взгляд на мужа: Зуко задерживал дыхание и подавался вперед всем телом, когда Локан осыпал Изуми искрами. В его глазах было не беспокойство отца за дочь — в них было сложное, болезненное переплетение гордости за обоих детей. Острая интуиция Мэй, которая годами молча наблюдала за странным поведением мужа после каждой поездки в Республиканский город, окончательно сложила кусочки мозаики. Она заметила ту самую невидимую, глубокую эмоциональную и духовную связь Зуко с этим мальчиком, Локаном. Ужасная, ошеломляющая догадка холодной иглой вонзилась в её разум, но лицо Мэй оставалось бледной, непроницаемой маской. Она лишь медленно перевела взгляд с Катары на Зуко, принимая решение молчать ради сохранения чести своей семьи. --- Поздним вечером того же дня в резиденции для высокопоставленных гостей царила тишина. Хозяин Огня Зуко сидел один в своих покоях у небольшого столика, на котором горела одинокая свеча. Он не мог спать. Все его мысли были заняты вчерашним поцелуем в саду, Катарой и тем безумным чувством, которое вновь грозило разрушить его жизнь. Внезапно в тяжелую дубовую дверь тихо, но настойчиво постучали. Зуко вздрогнул. — Войдите, — негромко произнес он, инстинктивно выпрямляя спину. Дверь отворилась, и в комнату вошел Сокка. На нем не было судейской мантии — только простая одежда Племени Воды. Лицо вождя Южного Полюса было хмурым и серьезным. Он плотно закрыл за собой дверь, задвинул засов и, не дожидаясь приглашения, прошел вглубь комнаты. Зуко мгновенно напрягся. Внутри него проснулся старый боец, готовый либо к жесткой защите своей тайны, либо к немедленному нападению. Он поднялся из-за стола, его янтарные глаза опасно сузились. — Сокка. Поздний визит для судьи Республики, — холодно произнес Зуко. Сокка остановился напротив него, скрестив руки на груди. Он не стал ходить вокруг да около. Его голос прозвучил твердо и безжалостно: — Хватит масок, Зуко. Я всё знаю. Катара мне всё рассказала. То что Локан — твой сын. Комната словно погрузилась в ледяную тишину. Зуко замер, его дыхание стало прерывистым, а пальцы на руках непроизвольно сжались в кулаки, готовые исторгнуть пламя. Но Сокка не потянулся к своему мечу. Он лишь тяжело вздохнул и сел на деревянный стул напротив стола, выглядя в этот момент невероятно уставшим. — Расслабься, Хозяин Огня, — тихо сказал Сокка, поднимая на него глаза, полные вековой боли. — Если бы я хотел уничтожить тебя или рассказать Аангу, я бы сделал это месяц назад. Я не стану разрушать жизнь Аватара. Мир на земле слишком хрупок, чтобы разбивать его из-за старых грехов. Аанг любит Катару, он считает Локана своим первенцем. Правда убьет его, а вместе с ним — и всю Республику. Зуко медленно опустил руки, подавляя свою гордость. Он сел обратно, чувствуя, как внутри нарастает тяжелое чувство вины перед этим человеком, который сейчас защищал его тайну. — Чего ты хочешь, Сокка? Сокка подался вперед, его взгляд стал жестким, как лед Южного Полюса. — Я ставлю тебе одно жесткое условие, Зуко. Держись от Катары на расстоянии. На абсолютном, недосягаемом расстоянии. Вчера на террасе ратуши… я видел, как вы уходили туда один за другим. Я не дурак, Зуко. Я знаю вас обоих слишком хорошо. Не играйте с огнем. Вы ходите по краю пропасти. Сокка ударил ладонью по столу, его голос дрогнул от сдерживаемых эмоций: — Если правда всплывет сейчас, пострадаете не вы с Катарой. Пострадают дети! Твой Локан, который считает себя сыном Аватара, и твоя Изуми… О Духи, Зуко, ты видел, как она сегодня смотрела на него на арене?! Ей пятнадцать, ему семнадцать. Они не знают, что они брат и сестра! Изуми души в тебе не чает, она считает тебя идеалом. Что будет с ней, когда она узнает, какую ложь ты скрываешь? Что будет с Локаном? Ты хочешь сломать им жизни?! Каждое слово Сокки попадало точно в цель, вонзаясь в сердце Зуко, словно раскаленные стрелы. Хозяин Огня закрыл лицо руками. Он понимал, что Сокка абсолютно, безоговорочно прав. Их минутная слабость вчера в саду могла обернуться страшной трагедией для их собственных детей, между которыми уже пробежала первая искра юношеской влюбленности. — Я понял тебя, Сокка, — тихо, с невыразимой горечью ответил Зуко, опуская руки. Его лицо казалось постаревшим на несколько лет. — Ты прав. Я даю тебе слово… больше этого не повторится. Я буду держать дистанцию. Ради детей. Ради мира. Сокка поднялся со стула, бросив на него последний, полный смешанного сочувствия и строгости взгляд. — Надеюсь на твое королевское слово, Зуко. Позаботься о своей нации. А я позабочусь о своей сестре. --- Спустя два дня огромный бронированный корабль Нации Огня покачивался на волнах в порту Республиканского города, готовясь к отплытию. Небо было затянуто легкими весенними облаками, а над заливом дул прохладный ветер. Вся семья Аватара в полном составе пришла на пирс, чтобы проводить королевских гостей. Пятнадцатилетняя Изуми стояла у самого трапа. Она была одета в дорожные одежды Страны Огня, но её взгляд был устремлен на семнадцатилетнего Локана, стоявшего чуть впереди своей семьи. Юноша смотрел на неё с мягкой, грустной улыбкой. Изуми зябко повела плечами и сделала шаг навстречу Локану. — Ну что, маг «огня», — негромко произнесла она, пытаясь сохранить свой привычный, гордый тон, но её янтарные глаза выдавали скрытую грусть расставания. — На этот раз я позволила тебе победить из вежливости. Но обещаю тебе: к следующему году, когда мы приедем снова, я стану еще сильнее. Я разобью твою защиту в первые три секунды поединка. Учись контролировать свои хаотичные выпады. Локан тепло рассмеялся, и в его синих глазах блеснули те самые искры, которые заставляли сердце юной принцессы биться чаще. Они смотрели друг на друга не как брат с сестрой — в их взглядах было столько романтического притяжения, невысказанного интереса и нежного подросткового трепета, что стоявшая неподалеку Мэй лишь сильнее сжала губы. — Я буду ждать твоего визита с нетерпением, Изуми, — тихо ответил Локан, протягивая ей руку. — И обещаю, что к следующему году я подготовлю для тебя пару новых сюрпризов, которые твоя Академия точно не изучала. До встречи, принцесса. Изуми несмело пожала его ладонь, чувствуя, как по её коже разливается странное, волнующее тепло, а затем быстро развернулась и взбежала по трапу корабля. Буми и маленькая Кая весело замахали руками вслед, крича: «Пока, Изуми! Привози еще подарки!». Аанг тепло улыбался, махая рукой Зуко. На самом краю пирса стояли Катара и Зуко. Разделенные расстоянием, требованиями долга и суровым обещанием, данным Сокке, они больше не приближались друг к другу. Между ними не было сказано ни слова. Зуко медленно поднял руку и совершил официальный, глубокий королевский поклон Нации Огня, прощаясь с семьей Аватара. Катара в ответ плавно и изящно поклонилась по обычаю Племени Воды. В их глазах больше не было прежней слабости, слез или юношеского порыва — только глубокая, осознанная обреченность, смирение со своей тяжелой участью и леденящее понимание того, какую цену им приходится платить за мир. Корабль Страны Огня медленно отчалил от пирса, тяжело разрезая темные воды залива и оставляя за собой пенистый след. Катара осталась стоять на пирсе, окруженная своей официальной семьей — любящим Аангом, веселым Буми, маленькой Каей и Локаном, который провожал глазами уплывающую принцессу. А Зуко стоял на палубе уходящего корабля, рядом со своей холодной женой Мэй и дочерью Изуми. Тайный, горький пепел их запретной любви с Катарой продолжал тлеть глубоко под покровом долга, но теперь они знали, что обязаны хранить его в вечной темноте ради будущего своих детей.