Часть 17

Мертвая, удушающая тишина больничного крыла Объединенных Сил оседала на стены палаты тяжелым слоем пыли. Республиканский город за пределами этих стен еще спал, погруженный в сизые, холодные предрассветные сумерки. Белесый туман лениво наползал со стороны залива Юи, цепляясь за угловатые крыши портовых складов и смазывая четкие силуэты мостов. Внутри палаты единственным источником звука оставался мерный, надсадный, едва слышный свистящий звук медицинского аппарата, помогавшего легким Хозяина Огня справляться с остаточными парами ядовитого газа. Ритмичный стук капельницы отсчитывал секунды, которые казались бесконечными. Катара и Локан сидели по разные стороны от широкой кровати. Между ними, на белоснежных простынях, неподвижно лежал Зуко. Его лицо, наполовину скрытое тенью от тусклой ночной лампы, казалось высеченным из серого пористого камня. Резкие морщины у рта, глубокий багровый след старого ожога и плотно сомкнутые веки — сейчас, без привычной властной искры в глазах, он выглядел непривычно хрупким, почти истощенным. Но настоящая пропасть разделяла не постель раненого правителя, а те несколько футов свободного пространства между матерью и сыном. Ночной разговор, в котором Локан безжалостно разбил многолетнюю иллюзию их идеальной семьи, до сих пор висел в воздухе невидимым, удушливым смогом. Локан сидел на жестком деревянном стуле, слегка подавшись вперед. Офицерский мундир Объединенных Сил был расстегнут у ворона, обнажая напряженные ключицы. Его взгляд был прикован к собственным ладоням, покоившимся на коленях. Юноша медленно переворачивал руки тыльной стороной вверх, всматриваясь в узоры кожи, словно пытался разглядеть под ними движение самой крови. В его мыслях бушевал хаос. Всю свою сознательную жизнь он учился быть сдержанным. По заветам Аанга, он искал баланс, учился мягкости воды и легкости воздуха, стараясь направлять внутреннюю энергию плавно, без разрушения. Но три дня назад, в том разгромленном зале заседаний, всё изменилось. Локан до мельчайших подробностей помнил то мгновение, когда ярость и страх за жизнь Зуко пробили его внутренние плотины. Огонь не просто сорвался с его пальцев — он взревел, требуя выхода, яростный, чистый, подчиняющийся каждому мимолетному импульсу его воли. Это не было мягкое тепло, которому его учили. Это было древнее, хищное пламя королевской династии. «Кто я?»— этот вопрос выжигал его изнутри. Образцовый офицер Республики, воспитанный в идеалах мира, названый сын Аватара, символ нового порядка... или биологический наследник самой жестокой, деспотичной и могущественной семьи магов огня в истории? Две эти идентичности сталкивались внутри него с такой силой, что Локану казалось, будто его кости трещат под этим напором. Он чувствовал себя чужаком в собственной форме, фальшивкой, облеченной в синее сукно Объединенных Сил. Каждая деталь его уставной одежды теперь казалась чужой, словно он украл её у кого-то другого. Первые бледные лучи солнца коснулись подоконника, окрашивая палату в холодный, стальной цвет. Катара шевельнулась на своем стуле. Её движения были медленными, скованными глубоким ментальным и физическим истощением. Она не спала трое суток, удерживая жизнь Зуко на самом краю бездны. Темные круги под её глазами казались почти черными на бледном лице, а пальцы мелко дрожали, когда она поправляла шерстяной платок на плечах. Она посмотрела на Локана — на его поникшую голову, на упрямо сжатые челюсти, на то, как сильно он походил на человека, лежащего между ними, даже в этой своей угрюмой позе. Сердце матери сжалось от невыносимой боли. Она поднялась, едва сдерживая тихий стон в затекших суставах, и подошла к небольшому столику у стены. Там стоял фарфоровый чайник, обернутый плотным полотенцем, чтобы сохранить остатки тепла. Налив в чашку темный, ароматный травяной отвар, Катара медленно подошла к сыну. Её шаги были почти бесшумными. Она протянула ему чашку, и пар от горячей воды поднялся между их лицами, на мгновение смягчая резкие тени. — Локан, — тихо, сдавленно произнесла она. Её голос, обычно чистый и уверенный, сейчас звучал надтреснуто. — Выпей это. Здесь успокаивающий сбор с Южного Полюса. Тебе нужно согреться. Юноша не шевельнулся. Его взгляд остался прикованным к ладоням. — Я не хочу чай, мама, — ответил он. В его голосе не было уставной, сухой холодности, которую он включал на службе. Это был голос глубоко раненого, израненного ложью сына, чья обида была слишком велика, чтобы её можно было заглушить вежливыми фразами. Но за этой обидой крылась и колоссальная, чисто сыновняя тревога за человека на кровати. Катара опустила чашку на край стола и сделала еще один неуверенный шаг. Ей отчаянно, до боли в груди хотелось обнять его, прижать его голову к своему плечу, как она делала в детстве, когда он просыпался от кошмаров. Она протянула руку и попыталась мягко поправить сбившийся воротник его мундира, коснувшись пальцами холодной кожи на шее. — Сынок, пожалуйста... — на её глаза навернулись слезы, одна из них покатилась по щеке, оставляя влажный след. — Ты не спал больше суток. Твоему телу нужно восстановиться после прямой потери крови. Переливание — это огромная нагрузка на организм. Пойди в соседнюю комнату отдыха, приляг хотя бы на пару часов. Я посижу с ним. Как только он пошевелится, я сразу же, клянусь тебе, я сразу тебя позову. Локан резко, но аккуратно перехватил её запястье, останавливая её руку до того, как она успела погладить его по щеке. Он не сжимал пальцы больно, но его хватка была непреклонной. Юноша поднял голову, и Катара внутренне содрогнулась: его синие глаза Племени Воды сейчас были сухими, горящими тем самым упрямым, непреклонным внутренним огнем, который она так часто видела у Зуко во время их старых споров. — Я не уйду, мама, — произнес Локан. Каждое слово вибрировало от скрытого напряжения. — Я должен быть здесь, прямо на этом месте, когда он откроет глаза. Ему ввели мою кровь. Твои приборы могут показывать всё что угодно, но если внутри его тела начнется скрытое отторжение, если его магия отвергнет меня... я хочу видеть это сам. Я должен быть рядом. Он медленно отпустил её руку и отвел взгляд назад, к лицу Зуко. Его плечи снова напряглись под тканью мундира. — А чай... выпей сама. Тебе нужнее. Твои руки дрожжат сильнее моих. Катара медленно отступила на шаг, чувствуя, как чашка чая на столе сиротливо остывает, выпуская последние струйки пара. Локан больше не смотрел на неё. Он сидел прямо, его профиль казался четким и резким в нарастающем утреннем свете. Она поняла это с отчетливостью, от которой перехватило дыхание: её прежний, ласковый и послушный мальчик, который всегда искал её одобрения и тепла, отдалился от неё. Возможно, навсегда. Между ними теперь стояла правда, которую невозможно было забрать назад. --- Когда солнце окончательно поднялось над горизонтом, окрасив стены палаты в бледно-желтые тона, тяжелые дубовые двери тихо, со скрипом отворились. В комнату вошли Аанг и Изуми. Они выглядели так, словно прошли через многочасовой изнурительный марш-бросок. Аанг снял свой парадный плащ Воздушного Кочевника, оставшись в простой желтой рубахе, рукава которой были закатаны до локтей. Его плечи были опущены, а глубокие серые глаза казались тусклыми от усталости — всю ночь он лично координировал действия городской полиции, сдерживал панику среди напуганных советников и присутствовал на жестком допросе выживших радикалов в подвалах тюрьмы Объединенных Сил. Изуми шла чуть позади него. Её роскошное церемониальное платье Нации Огня было измято, подол потемнел от дорожной пыли, а высокая прическа слегка растрепалась, несколько темных прядей упали на лицо. Она больше не была той безупречной принцессой со стола переговоров — сейчас это была просто испуганная девушка, чья вселенная сузилась до размеров этой больничной койки. Аанг сделал несколько шагов к кровати, и его взгляд сразу же зафиксировал изменения в пространстве палаты. Будучи Аватаром и человеком с колоссальной эмпатией, он умел читать энергетические потоки вокруг людей так же легко, как обычные свитки. И то, что он почувствовал сейчас, заставило его нахмуриться. Воздух между Катарой и Локаном не просто казался тяжелым — он буквально искрил от невысказанного недоверия, затаенной обиды и глухого, свинцового страха. Они сидели неподвижно, но их духовные ауры были развернуты друг от друга, словно закрытые щиты. Аанг подошел к Катаре со спины, мягко положил свои широкие, теплые ладони ей на плечи и слегка сжал их, пытаясь передать свою поддержку. — Катара... — тихо произнес он, вглядываясь в её изможденный профиль. Затем он перевел взгляд на Локана, который при их появлении мгновенно поднялся со стула, автоматически принимая ровную, строгую стойку. — Что произошло здесь, пока нас не было? Вы оба... вы словно чужие друг другу. Воздух в комнате такой тяжелый, будто битва всё еще продолжается. Катара вздрогнула от его прикосновения. Она поспешно опустила голову, делая вид, что поправляет простыню у ног Зуко, чтобы Аанг не увидел паники и вины в её глазах. — Всё в порядке, Аанг, — быстро, слишком поспешно ответила она, её голос сорвался. — Мы просто... мы очень устали. Три дня без сна, постоянный страх за его жизнь. Это выматывает. Локан посмотрел на названого отца. Внутри него шевельнулось жгучее чувство вины перед этим человеком, который воспитывал его с первого дня, дарил ему свою любовь и искренне считал своим продолжением. Локан сглотнул вставший в горле ком и заставил свой голос звучать ровно, без единой дрожи: — Мама права, Аватар Аанг. Мы все на пределе. Вчерашний кризис с падением пульса Лорда Зуко... это было слишком близко. Мы просто истощены физически. Не переживай за нас. Аанг внимательно посмотрел на юношу, вслушиваясь в вибрации его голоса. Ему показалось странным, что Локан назвал его «Аватар Аанг» вместо привычного «отец», но он списал это на официальную обстановку и присутствие принцессы Нации Огня. Аанг тяжело вздохнул и кивнул, принимая это объяснение. Страх за жизнь лучшего друга застилал его собственное чутье, но легкая тень сомнения, крошечная зазубрина, уже зацепилась за его подсознание. В это время Изуми обошла кровать с другой стороны. На мгновение она остановилась, всматриваясь в бледное лицо отца, убеждаясь, что он дышит, а затем повернулась к Локану. В её глазах не было высокомерия королевской крови. Она сделала два быстрых шага к юноше и, нарушая все правила придворного этикета, крепко взяла его за обе руки. Её ладони были горячими, сухими и сильными — настоящие руки мага огня. Локан замер, чувствуя это тепло. — Локан... — Изуми посмотрела на него снизу вверх, её губы дрожали, но взгляд был полон искренней, глубокой благодарности. В этот момент она говорила с ним не как наследная принцесса с офицером охраны. Это был разговор сестры, которая обрела надежду благодаря человеку рядом. — Тетя катара рассказал мне, что произошло в операционной, когда меня вывели. Она сказала, что кровь для отца это ты предоставил... ты не колеблясь ни секунды помог найти. Если бы не ты, Локан... Если бы не твоя решительность и твоя помощь в зале заседаний, моего отца бы уже не было. Нация Огня никогда не забудет этого. И я... я лично в долгу перед тобой до конца своих дней. Ты мне как брат по духу после этого дня. Настоящий, верный брат. Локану показалось, что ему под кожу плеснули жидким металлом. Слово «брат», сорвавшееся с её губ с такой чистой, невинной уверенностью, ударило его прямо в сердце. Ему было физически больно стоять так близко к ней, чувствовать тепло её рук и знать... знать, что это не просто фигура речи. Что она действительно его сестра. Его родная кровь. Его сердце бешено заколотилось в груди, отдавая глухим стуком в ушах. Локан посмотрел в её янтарные глаза и с ужасом узнал в них те самые искры, которые вспыхивали в его собственном отражении, когда он терял контроль. Он стоически удерживал маску спокойствия, хотя внутри него всё кричало от желания обнять её и рассказать правду. Он осторожно, но крепко сжал её пальцы в ответ, пытаясь передать ей ту силу, которой ему самому сейчас так не хватало. — Тебе не за что благодарить меня, Изуми, — тихо, но твердо произнес он, намеренно опуская её титул. Голос его звучал глубже, чем обычно. — Я просто сделал то, что должен был сделать. То, что сделал бы любой на моем месте. Твой отец... он поправится. Он прошел через сотни битв, выжил после стольких ранений. Он слишком силен, слишком упрям, чтобы уйти вот так, из-за трусливого удара в спину. Верь в него. Изуми слабо улыбнулась, и это простое проявление доверия заставило Локана внутренне сжаться от невыносимой тяжести собственного знания. Катара, заметив, как опасно затягивается этот разговор и как сильно напряжен Локан, поспешно вмешалась. Ей нужно было отвлечь внимание Аанга и Изуми, пока они не заметили ничего лишнего. Она подошла к медицинским приборам, стоявшим у изголовья кровати, и принялась демонстративно проверять показания. — Показатели стабилизировались, — громко, стараясь придать голосу профессиональную уверенность, произнесла она, обращаясь к присутствующим. — Благодаря... своевременному донору из секретных армейских запасов редких групп, которые хранятся на случай чрезвычайных ситуаций, и той малой части крови Изуми, что мы успели ввести, критическая точка пройдена. Катара положила руку на грудь Зуко, прикрыв глаза и прислушиваясь к его внутренним потокам. Она почувствовала, как под её ладонью, глубоко в груди Лорда Огня, начинает пульсировать ровное, сильное тепло. — Кровь прижилась идеально. Никаких признаков отторжения. Его внутренний источник энергии, который вчера казался полностью выжженным ядом, восстанавливается. Пламя внутри него разгорается вновь, согревая тело. Его жизнь больше вне опасности. Теперь это просто вопрос времени, когда он проснется. Аанг облегченно выдохнул, его плечи наконец расслабились, и он прижал руку к сердцу, беззвучно благодаря духов за это спасение. Изуми снова повернулась к отцу, садясь на край кровати и бережно беря его за руку, в ожидании того момента, когда он откроет глаза. Локан медленно отступил обратно к дверям палаты, занимая свой пост, и его лицо снова превратилось в непроницаемую каменную стену. --- Время потеряло свою четкую форму, превратившись в череду сменяющих друг друга блеклых дней и тревожных ночей. Шли третьи сутки с момента нападения. Солнце медленно катилось к закату, окрашивая тяжелые облака над Республиканским городом в глубокие, багрово-золотые тона. Огненные блики ложились на мраморный пол палаты, создавая иллюзию застывших языков пламени. Зуко возвращался из темноты медленно, словно пробивался сквозь толщу тяжелой, вязкой смолы. Первым, что вернулось к нему, было ощущение тепла — странного, непривычно мощного, вибрирующего тепла, которое циркулировало по его венам, заставляя сердце биться сильнее с каждым ударом. Это не было его собственное, истощенное болезнью пламя; это была чужая, молодая и невероятно бурная энергия, которая буквально вдохнула жизнь в его остывающее тело. Его веки тяжело вздрогнули. С тихим, хриплым вздохом Хозяин Огня медленно открыл свой единственный здоровый янтарный глаз. Свет лампы на мгновение ослепил его, картинка перед глазами плыла, распадаясь на нечеткие цветные пятна. Но постепенно зрение обретало свою былую, хищную остроту. — Отец?.. — тихий, прерывистый шепот Изуми заставил его окончательно прийти в себя. Зуко повернул голову. Он увидел свою дочь, которая сидела прямо перед ним, прижимаясь лицом к его ладони. Её глаза были красными от слез, но на губах играла самая счастливая улыбка в мире. Чуть позади неё стоял Аанг. Аватар тепло, облегченно улыбался, и в его серых глазах блестели слезы радости за спасенного друга. — Изуми... Аанг... — голос Зуко прозвучал как шелест сухих листьев, хриплый, надтреснутый от долгого молчания. Он попытался опереться на локти, чтобы приподняться на подушках, но резкая, пронзительная боль в правом боку мгновенно прошила его тело, заставив судорожно выдохнуть и поморщиться. — Не вставай, Зуко, прошу тебя! Твоя рана еще слишком свежая, — обеспокоенно воскликнула Катара, быстро подходя к кровати со своей стороны. Она мгновенно подняла руки, призывая воду из стоявшего рядом кувшина. Лазурное, чистое сияние исцеляющей магии окутало её пальцы, когда она направила поток тепла к его поврежденному боку, чтобы притупить вспышку боли. Но Катара была настолько напугана его пробуждением и тем, что теперь ей придется смотреть ему в глаза после ночного разоблачения, что её пальцы заметно, крупно задрожали. Лазурный свет на мгновение мигнул, водный поток едва не сорвался со своего курса. Зуко, обладающий феноменальной, выработанной годами паранойи и войн проницательностью, мгновенно зафиксировал эту дрожь. Он не перевел взгляд на рану. Его янтарный глаз сфокусировался на лице Катары — он видел, как она избегает его прямого взгляда, как бледнеют её губы и как сильно она напряжена. В его сознании, еще слегка затуманенном лекарствами, отчетливо запечатлелся этот жест страха. Затем Хозяин Огня медленно перевел взгляд дальше, за спины Аанга и Изуми — прямо туда, где у тяжелых дубовых дверей палаты застыл в карауле Локан. Юноша вытянулся по стойке «смирно». Его подбородок был высоко поднят, плечи развернуты, руки плотно прижаты к бедрам. Он выглядел бледный и истощенный, с наглухо замотанным левая рука ниже локтя - предплечье, которое он так судорожно, изо всех сил пытался спрятаться за этой безупречной, идеальной маской гвардейца Объединенных Сил, надеясь, что официальный статус защитит его от излишнего внимания. Но его синие глаза выдавали его с головой — в них отражалась такая глубокая, первобытная, чисто сыновняя боль и облегчение, которые невозможно было сымитировать. Произошел мощный, долгий безмолвный зрительный контакт. Время в палате словно остановилось. И в это самое мгновение Зуко ощутил то, от чего его внутреннее пламя совершило мощный, дикий толчок. Магия огня внутри его собственного тела, подпитанная кровью донора, сделала невидимый, глубокий «вдох» и непреодолимо, яростно потянулась к юноше у двери. Это было физическое ощущение — словно между сердцем Зуко и сердцем Локана натянулась невидимая, раскаленная добела струя чистой энергии. Их магические ауры вошли в идеальное, безупречное сцепление, резонируя на одной частоте, которую невозможно было спутать ни с чем другим. Зуко смотрел на Локана и видел в нем не просто офицера, спасшего ему жизнь. Он чувствовал... он абсолютно точно знал, чья именно кровь сейчас течет в его собственных венах. Это был его сын. Мальчик, которого он тайно признал своим еще несколько лет назад в Столице, теперь буквально вернул его с того света, отдав часть себя. Локан стоял неподвижно, уверенный, что его тайна свята и скрыта от всего мира. Он не догадывался, что Зуко видит его насквозь. Хозяин Огня чувствовал эту сыновнюю боль юноши, его гордость и его обиду. Зуко понял всё без единого слова. Но он промолчал. Он лишь слегка, едва заметно прикрыл глаз, принимая этот безмолвный дар и запечатывая великое знание внутри своего сердца, чтобы защитить сына от разрушения его привычного мира. — Ему нужен абсолютный покой, — мягко, но настойчиво произнесла Катара, нарушая затянувшуюся тишину палаты. Её голос всё еще слегка дрожал, когда она опустила руки, убирая воду обратно в сосуд. — Изуми, дорогая, Локан... Пожалуйста, выйдите ненадолго в коридор. Лорду Зуко нужно прийти в себя после комы, мне необходимо провести полный осмотр без посторонних. Изуми послушно поднялась с кровати, нежно поцеловала отца в щеку и направилась к выходу. Локан, не проронив ни слова, сделал безупречный военный поклон, повернулся на каблуках и вышел вслед за принцессой, мягко, со щелчком закрыв за ними тяжелые дубовые двери палаты. В комнате остались только старшие — Аанг, Катара и Зуко. Никаких официальных титулов, никаких обращений по протоколу; здесь были только те, кто вместе прошел через огонь столетней войны. Зуко поудобнее устроился на подушках, его дыхание постепенно становилось глубже. Он посмотрел на Аанга, который присел на край его кровати. — Расскажи мне... что произошло, — хрипло попросил Зуко. — Кто это был? И как... как вы справились? Аанг тяжело вздохнул, потирая усталые глаза. — Это были радикалы, Зуко. Экстремисты из движения «Истинный мир». Они считают, что создание Республики — это предательство идеалов наций, и хотели уничтожить всех нас одним ударом. Но они недооценили нас. Тоф замуровала половину из них прямо в стены, Катара сковала льдом их авангард, а Сокка с Хакодой прикрыли Царя Земли. Но самое главное... твоя гвардия под командованием Локана сработала безупречно. Мальчик не просто отбил атаку на своем фланге — он лично организовал эвакуацию всех гражданских специалистов и советников через запасные выходы. Если бы не его четкие приказы, паника в зале привела бы к сотням жертв. Ты можешь гордиться тем, какого офицера воспитали Объединенные Силы. Зуко слушал друга внимательно, его единственный глаз оставался прикованным к лицу Аанга. Каждое слово о триумфе Локана отзывалось в его груди законной, глубокой отцовской гордостью, которую он был вынужден прятать под маской спокойствия. — А рана?.. — тихо спросил Зуко, переводя взгляд на Катару, которая стояла чуть поодаль, перебирая медицинские бинты. — Я помню взрыв. Помню, как заслонил Изуми. А потом... темнота. — Тебе повезло, Зуко. Очень повезло, — Аанг тепло улыбнулся, оборачиваясь к жене. — Катара сотворила настоящее чудо в операционной. Лезвие было отравлено редким токсином, и внутреннее кровотечение почти уничтожило твой источник. Переливание крови буквально вырвало тебя из рук духов, когда твое сердце уже готово было остановиться. Твой внутренний огонь был пуст, но теперь он снова горит. В этот самый момент в палату тихо постучали. Дверь приоткрылась, и на пороге появился главный врач госпиталя. Он выглядел смущенным, в руках у него был планшет с медицинскими картами. — Прошу прощения, Аватар Аанг... — робко произнес врач. — Мне необходима ваша подпись на приказах о введении чрезвычайного положения в медицинском секторе и отчет для Совета. Это займет всего пару минут. Аанг понимающе кивнул, поднялся с кровати и ободряюще сжал плечо Зуко. — Я сейчас вернусь, друг мой. Отдыхай. Катара, я скоро. Как только дверь за Аангом и врачом закрылась, в палате воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Катара замерла у столика, её спина была напряжена как струна. Она чувствовала, как взгляд Зуко буквально прожигает её насквозь. Хозяин Огня медленно, преодолевая сопротивление боли в мышцах, приподнялся на локтях. Его лицо приняло суровое, жесткое выражение. Багровый шрам на левой стороне казался особенно темным в наступающих сумерках. — Подойди ближе, Катара, — тихо, но с той самой непоколебимой королевской властностью, которая заставляла замолкать целые армии, произнес он. Катара медленно повернулась и подошла к краю кровати. Она изо всех сил старалась держать лицо, но её пальцы, вцепившиеся в край фартука, выдавали её внутреннюю панику. — Моя кровь уникальна, Катара, — произнес Зуко. Каждое его слово падало в тишине палаты подобно ударам молота. Его янтарный глаз горел опасным, пронзительным огнем. — Ты прекрасно это знаешь. Еще со времен Хозяина Огня Созина внутри нашей династии практиковались вековые браки ради сохранения чистоты и мощи магии пламени. Из-за этого структура моей крови уникальна, её полярность смертельна для любого обычного человека. Ни один обычный маг, ни один простой смертный не смог бы стать моим донором — мой организм просто сжег бы чужую кровь изнутри, восприняв её как чужеродный яд. Но я жив. Я чувствую, как внутри меня бьется сильная, молодая энергия. И это пламя... оно откликается на мальчика у двери. Чью кровь ты влила в мои вены, Катара? Ответь мне. Катара почувствовала, как воздух вокруг неё стал холодным, а земля буквально уходит из-под ног. Весь её мир, вся её многолетняя ложь, созданная ради спасения семьи и сохранения хрупкого баланса четырех наций, сейчас рушилась под этим прямым, безжалостным вопросом. Ей было невыносимо больно и стыдно лгать человеку, к которому она когда-то, в далекой юности, испытывала глубокие, чистые чувства в гротах Ба-Синг-Се. Она судорожно сглотнула, заставляя свои дрожащие губы подчиниться. Хватаясь за последние крохи своего тающего самообладания, она посмотрела ему прямо в глаз и солгала. Снова. — Это были секретные стратегические запасы госпиталя Объединенных Сил, Зуко, — её голос прозвучал тихо, но чисто, хотя внутри у неё всё разрывалось от боли. — Созданные лучшими алхимиками и лекарями твоей же Нации Огня несколько лет назад, на случай внезапной войны или покушения на высших чинов. Нам... нам просто повезло, что нужная группа крови с правильной магической полярностью оказалась в лаборатории этого крыла. Это было совпадение. Чистая случайность. Зуко долго, не мигая, смотрел на неё. В его янтарном глазу отражалось глубокое, опасное знание. Он видел каждую микроскопическую дрожь её ресниц, слышал, как участилось её дыхание, и понимал... понимал, что она лжет, чтобы защитить Аанга, чтобы защитить этот хрупкий мир и, самое главное, чтобы защитить Локана от груза королевской ответственности. Ради сохранения покоя своего лучшего друга Аанга, ради того, чтобы не рушить ту жизнь, которую Локан считал своей, Зуко принял решение подыграть ей. Наверняка он думает что Аанг может услышать который стоял у двери. Он сделал глубокий вздох, его плечи слегка опустились, а жесткий взгляд смягчился, превращаясь в усталую маску. — Ладно, — тихо, с едва заметной горькой усмешкой произнес Хозяин Огня, откидываясь обратно на подушки. — Пусть будет так. Значит... нам просто повезло. Катара облегченно, прерывисто выдохнула, отворачиваясь, чтобы скрыть новые слезы. Она была уверена, что её ложь сработала, но душе она понемала зачем было ей соврать ему об этом. Но она не догадывалась, что в душе Зуко в этот момент уже начал думать об этом и главное зная что: Локан — его сын. Значит только одно что кровь который ему дали от его сына Локана. --- Наступил вечер. Локан медленно шёл по пустынной каменной набережной, расположенной прямо за массивным зданием главного госпиталя Объединенных Сил. Ему было невыносимо, удушливо находиться внутри этих белых стен, пропитанных запахом лекарств, скрытых взглядов и старой лжи. Ему нужно было личное пространство, чтобы просто дышать. На улице бушевал резкий, холодный ветер, прилетающий со стороны открытого моря. Он с силой бил юношу в лицо, развевая полы его расстегнутого мундира и остужая горящий лоб. Потрясающий по своей трагической красоте закат развернулся над горизонтом: уходящее солнце окрасило тяжелые кучевые облака и неспокойные волны залива в глубокие, багровые, огненные, кровавые тона — истинные цвета Нации Огня, которые сейчас казались Локану пророческим знамением. Шаги позади него раздались неожиданно, но они были тяжелыми, уверенными, шагами человека, который не привык скрывать своего присутствия. Локан не обернулся, продолжая смотреть на тонущее в воде солнце. К каменному парапету подошел Сокка. На его плечах был тяжелый кожаный плащ Племени Воды, лицо было необычайно серьезным, а на губах не было и следа его привычных, веселых шуток. Сокка — единственный человек в мире, кроме Катары, кто владел всей полнотой страшной правды о рождении этого мальчика с самого первого дня. Сокка остановился рядом, положил руки на холодный камень парапета и устремил взгляд на багровый горизонт. — Красивый закат, правда? — тихо, с глубоким вздохом произнес он. Голос его слегка охрип от ветра. — Похож на Столицу Нации Огня в период летнего солнцестояния... Там небо становится точно таким же, словно весь мир охвачен чистым пламенем. Ты ведь... ты ведь всё знаешь теперь, верно, парень? Услышал нас с Катарой на балконе месяц назад, во время праздника коронации? Локан медленно повернул к нему голову. Его лицо, освещенное багровыми лучами заходящего солнца, казалось старше на несколько лет. В его синих глазах Племени Воды не было ярости — там застыла колоссальная, свинцовая обида и горечь, которые копились внутри него все эти дни. Его голос задрожал, когда он заговорил, прорывая плотину молчания: — Зачем, дядя Сокка?.. Почему вы все молчали? Зачем вы воспитывали меня как сына Аватара, заставляли меня учить заветы Воздушных Кочевников, верить в то, что я часть этой идеальной семьи... зная, чья именно кровь на самом деле течет в моих жилах? Почему вы лишили меня права просто знать, кто мой настоящий отец? Сокка повернулся к нему лицом. Он не стал отводить взгляд, не стал юлить или придумывать нелепые оправдания. Как старый воин и мудрый правитель, он понимал, что Локан заслужил только чистую, неприкрытую правду. Он подошел ближе и уверенно положил свою большую, мозолистую, покрытую шрамами ладонь на плечо племянника, слегка сжав его. — Мы защищали не только покой Аанга, Локан, — честно, твердо смотря ему в глаза, ответил Сокка. — И не только честь твоей матери. Мы защищали тебя. Тебя самого, парень. Посмотри на этот мир. Он только-только начал залечивать раны после столетней кошмарной войны. Старейшины Нации Огня, старые кланы в Кальдере... они до сих пор бредят чистотой королевской крови и старыми порядками. Если бы они тогда, двадцать два года назад, узнали, что у нового Хозяина Огня Зуко родился незаконнорожденный сын... да еще и от мага воды, от дочери вождя Южного Племени... тебя бы просто сожрали, Локан. Твоя жизнь превратилась бы в непрерывный кошмар, ты стал бы главной разменной монетой в грязных политических играх. Старые генералы использовали бы твое существование, чтобы расколоть Нацию Огня, сместить Зуко и развязать новую мировую войну. Мы... мы просто хотели дать тебе нормальное, спокойное, счастливое детство. Детство без груза этого проклятого золотого венца на голове и без вечного страха за свою жизнь. Пойми нас правильно. Локан долго, молча смотрел на багровые волны, которые с грохотом разбивались о гранитное основание набережной. Слова Сокки падали в его сознание, медленно выстраивая логическую картину прошлого. Его обида не исчезла, но внутри него, вместо детского гнева, начало созревать окончательное, взрослое и суровое решение мужчины, готового взять ответственность за свою судьбу. Он медленно сбросил руку Сокки со своего плеча, но сделал это без злости. Юноша повернулся к дяде, и его взгляд стал холодным и твердым, как лед Южного Полюса. — Я всё понял, дядя Сокка, — тихо, но удивительно уверенно произнес Локан. — Я не стану рушить этот мир, который вы так долго и тяжело строили. Я не скажу ни единого слова ни Аватару Аангу, ни Лорду Зуко. Пусть эта ложь останется священной ради всеобщего блага, ради мира на земле. Сын Аватара — значит, сын Аватара. Я продолжу носить эту форму и исполнять свой долг. Юноша медленно повернулся лицом к госпиталю. Он поднял свой взгляд к окнам третьего этажа, где за матовым стеклом палаты горел слабый, едва заметный желтый огонек — там сейчас отдыхал спасенный им Хозяин Огня. Локан прижал руку к груди, чувствуя, как его собственное сердце бьется ровно и сильно, подгоняемое той самой горячей кровью королевской династии. Внутри себя, в глубине своей израненной души, он принял свою главную, тайную и нерушимую клятву: отныне он будет со стороны, тайно, используя всю свою силу магии, все свои связи и всю свою власть офицера Объединенных Сил, защищать Нацию Огня и своего настоящего отца. Чего бы ему это ни стоило. Каких бы жертв это ни потребовало. Он станет их невидимым щитом. — Пойдем назад, дядя, — спокойно произнес Локан, застегивая верхнюю пуговицу мундира. — Становится холодно. Он развернулся и уверенным, чеканным шагом направился в сторону госпиталя, растворяясь в наступающей ночной темноте коридоров. Багровый закат позади них окончательно догорел, и солнце утонуло в черной, неспокойной воде залива, оставляя мир во тьме.