Часть 30 The end

Ночь окончательно вступала в свои права над Республиканским городом. Напряжение, копившееся долгими, изнурительными неделями, наконец уходило, оставляя после себя глубокое физическое опустошение, но вместе с ним — долгожданную, чистую хрустальную ясность. Скрывать больше было нечего. Тяжёлые дубовые двери обеденного зала бесшумно отворились, и уставшие, эмоционально выгоревшие члены семьи начали медленно расходиться по своим комнатам, чтобы попытаться уснуть после пережитого потрясения. Локан и Изуми тихо вышли на широкую деревянную веранду дома Аватара. Ночной воздух, пахнущий солью и мокрой древесиной, приятно холодил кожу, смывая остатки липкого страха. Плотный промышленный туман и мазутный смог над городом начали медленно рассеиваться под порывами свежего бриза с залива, открывая взору потрясающее, бархатно-чёрное небо, на котором одна за другой загорались первые ночные звёзды. Локан тяжело облокотился на перила, глядя на мерцающие внизу огни мегаполиса. Изуми аккуратно набросила на его плечи тёплый плащ и встала рядом, касаясь плечом его руки. — Ну вот и всё, — тихо, но уверенно произнесла она. — Великий шторм позади, Локан. Мы справились. Локан повернулся к сестре и впервые за эту долгую неделю искренне, тепло улыбнулся. Его янтарные глаза отразили свет далёких звёзд. — Да, Изуми, — ответил он, делая глубокий вдох. — Шторм позади. Было страшно, но теперь… теперь мы наконец готовы встретить новый день без единой капли лжи. Изуми мягко улыбнулась в ответ, напоследок сжав его ладонь, и тихо ушла в дом, оставив его наедине со своими мыслями. Локан ещё некоторое время стоял на веранде, слушая мерный рокот прибоя, а затем тоже направился к своей комнате. --- В глубине коридоров дома, в небольшой полутёмной библиотеке, окна которой выходили на увядающий сад, горела одна-единственная лампа. Зуко сидел в глубоком кресле, устало прикрыв глаза. Его раненый правый бок глухо ныл, но физическая боль была ничем по сравнению с тем облегчением, которое он испытывал. Дверь тихо скрипнула. Зуко открыл глаза и увидел Катару. Она вошла бесшумно, неся в руках небольшой поднос с чашкой горячего отвара из целебных трав и чистыми бинтами. На ней было простое домашнее платье, а волосы были перехвачены синей лентой. В её глазах больше не было паники — только глубокая, бесконечная нежность и затаённая грусть. — Я знала, что ты не спишь, — тихо сказала она, подходя ближе и ставя поднос на маленький столик у кресла. — Твоя рана… ты весь вечер сидел неподвижно. Дай мне посмотреть. Зуко слабо улыбнулся, и в этой улыбке не было суровости Хозяина Огня — только мягкость человека, который вернулся домой после векового изгнания. — Всё в порядке, Катара. Бывало и хуже, ты же помнишь, — негромко ответил он, но послушно расстегнул пуговицы дорожной рубахи, открывая забинтованный живот и бок. Катара опустилась на колени перед его креслом. Её ладони, окутанные мягким, лазурным свечением магии воды, осторожно легли на его повязку. Зуко едва заметно вздохнул, чувствуя, как прохлада её магии мгновенно усмиряет жгучую, пульсирующую боль в мышцах. — Ты никогда не умел беречь себя, Зуко, — прошептала она, бережно снимая старые бинты и осматривая шрам от недавнего удара. — Ни в девятнадцать лет, ни сейчас. Ты бросился сюда, через океан, после разговора с Аангом… Ты мог погибнуть в море с такой раной. — Я не мог иначе, — Зуко протянул руку и аккуратно, одними кончиками пальцев коснулся её щеки, стирая набежавшую слезу. — Когда я подумал, что эта тайна убьёт тебя, что Аанг… что всё разрушится, я не думал о ранах. Моя жизнь ничего не стоит, если бы я позволил тебе нести это бремя в одиночку до конца дней. Катара замерла, прижавшись щекой к его тёплой ладони. На мгновение время словно повернулось вспять, стирая двадцать три года разлуки, государственные обязанности и седину в волосах. Они снова были теми испуганными, но отчаянно любящими друг друга подростками в разрушенном Ба-Синг-Се. — О дева Туи, если бы ты знал, как мне не хватало тебя все эти годы, — сорвавшимся голосом призналась Катара, закрывая глаза. Её руки продолжали исцелять его тело, но сама она искала утешения в его близости. — Каждое утро, когда я просыпалась и видела Локана… я видела тебя, Зуко. Твою гордость, твой упрямый взгляд, твоё благородство. Я любила Аанга, клянусь, я любила его всем сердцем за его доброту и свет, но часть моей души навсегда осталась там, с тобой, в Ба-Синг-Се. В той сгоревшей комнате, где мы обещали друг другу помнить. Зуко наклонился вперёд, преодолевая боль в боку, и крепко, но осторожно обнял её за плечи, утыкаясь лицом в её волосы, пахнущие морем и мятой. Его сильные руки дрожали от переизбытка чувств, которые он подавлял внутри себя больше двух десятилетий ради мира на земле. — Я знаю, Катара. Я знаю, — глухо шептал он ей на ухо, баюкая её в своих объятиях. — Каждую ночь в своём пустом дворце я смотрел на луну и знал, что ты смотришь на неё с другого конца океана. Наш сын… он вырос потрясающим человеком. Аанг воспитал его настоящим героем. И то, что сегодня произошло… это чудо, которого мы не заслужили. А именно то, что Аанг простил нас. Катара подняла голову, встречаясь с его золотистым, полным любви и заботы взглядом. Она протянула руку, нежно очерчивая контур его старого шрама на левом глазу, который когда-то определил его судьбу. — Мы заплатили свою цену, Зуко, — тихо сказала она, и на её губах появилась слабая, но невероятно прекрасная улыбка. — Мы отдали свою молодость и свою тайну ради мира. Но теперь… теперь наш сын знает правду. И мы больше не враги. Зуко перехватил её руку, целуя ладонь, каждую линию на её пальцах. — Я всегда буду рядом, Катара. Теперь — открыто, как верный друг твоей семьи и отец твоего старшего сына. Больше никакого страха. Они сидели в тишине библиотеки ещё очень долго, держась за руки, пока лампа медленно догорала, а за окном ночь постепенно уступала место первым, едва заметным предрассветным сумеркам. Это был их первый честный, очищающий разговор за двадцать три года — разговор, наполненный зрелой, выстраданной любовью, которая не требовала больше жертв. --- Солнечный рассвет ворвался в Республиканский город внезапно и ослепительно. Первые золотистые лучи прорезали кристально чистый воздух, окрашивая водную гладь залива в багровые, янтарные и розовые тона. Смог, который месяцами душил промышленные районы, полностью исчез, угнанный ночным штормом далеко в океан. Вода искрилась миллионами маленьких бриллиантовых бликов, отражая величественные силуэты статуи Аватара Аанга на скалистом острове и бронированных крейсеров Объединённых Сил. Локан открыл глаза в своей комнате. Солнечный зайчик прыгал по стене, освещая простые деревянные балки потолка. Он сел на кровати и сделал глубокий, полноценный вдох. Впервые за всю его сознательную жизнь в его груди не было того привычного, подсознательного гнёта. Чувство лёгкости было настолько непривычным, что ему на мгновение показалось, будто он может летать без помощи магии. Многолетний, тяжёлый груз чужой лжи и собственных смутных сомнений больше не давил на его плечи. Он знал, кто он. Он знал, чья кровь течёт в его жилах, и, что важнее, он знал, что его любят оба его отца. Мальчик, выросший в тени великого Аватара, наконец обрёл собственную почву под ногами. --- Большая обеденная комната поместья была залита утренним светом. На длинном деревянном столе дымились пиалы с горячим рисом, свежая зелень, запечённая рыба и традиционные пирожки Нации Воздуха, которые Катара приготовила ещё на рассвете. Атмосфера за столом была совершенно иной, чем прошлым вечером. Напряжение, конечно, ещё слегка чувствовалось в воздухе — глубокие психологические шрамы не могли затянуться за несколько часов сна, — но это было здоровое, рабочее напряжение людей, готовых строить новую жизнь на обломках старой иллюзии. Буми сидел, развалившись на своём стуле, и по привычке громко ворчал, пытаясь расшевелить притихших родственников. — Мама, ну сколько можно класть столько кинзы? Ты же знаешь, у меня от неё в носу свербит, как от пороховых газов на полигоне! — пробасил он, но тут же поймал строгий взгляд Каи и кашлянул. Он повернулся к Локану, который как раз садился напротив него, и, немного помявшись, протянул ему большую тарелку с рыбой. — Держи… капитан, — Буми неуклюже, но искренне улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку по-своему, по-армейски. — Тебе надо набираться сил. А то вчера выглядел так, будто на тебя лично Аппа переехал. Слушай, а ведь если подумать… если ты теперь наполовину из Нации Огня, это значит, что твоя дурацкая привычка вечно спорить с начальством — это просто фамильная черта, да? Лорд Зуко вон тоже в молодости полмира разнёс, пока до ума дошёл. По столу пронёсся тихий, облегчённый смешок. Кая, сидевшая рядом с матерью, покачала головой, но в её глазах больше не было слёз — только спокойное принятие. Она мягко потянулась через стол и налила Локану свежий чай. — Не слушай его, Локан, — с улыбкой сказала Кая, переводя взгляд на Катару. — Наш офицер просто не знает, как выразить радость от того, что его старший брат не уехал в Кальдеру насовсем. Катара благодарно посмотрела на дочь. Между ними, двумя женщинами рода магов воды, восстанавливалось то самое нерушимое доверие, которое было подорвано откровением. Катара аккуратно подсела ближе к Аангу, который сидел во главе стола. Аватар выглядел уставшим, но его лицо было безмятежным. Он мягко взял Катару за руку под столом, показывая всем своим видом, что мир в этом доме восстановлен окончательно. --- После завтрака, когда молодёжь занялась уборкой, Аанг и Зуко медленно прогуливались по ухоженным тропинкам цветущего сада поместья. Вокруг них жужжали пчёлы, а в воздухе стоял сладкий аромат раскрывающихся бутонов. Два великих лидера, изменивших ход истории, шли плечом к плечу, заложив руки за спину — точно так же, как они делали это много лет назад, планируя постройку этого самого города. — Знаешь, Зуко, — тихо начал Аанг, останавливаясь у раскидистого дерева вишни. — Когда я был молодым, я думал, что самое сложное в жизни Аватара — это победить твоего отца и остановить войну. Я думал, что справедливость — это абсолютная величина. Чёрное и белое. Зуко остановился рядом, его суровый профиль в лучах утреннего солнца казался отлитым из бронзы. — А теперь? — негромко спросил Хозяин Огня. — А теперь я понимаю, что истинная сила Аватара — это не магия четырёх стихий, и не способность разрушать горы в состоянии Аватара, — Аанг повернулся к другу, и его серые глаза светились мудростью прошлых эпох, очищенной от злости. — Истинная сила — это способность понять человеческую слабость. И простить. Прощение далось мне вчера тяжело, Зуко. Голоса прошлых жизней требовали от меня быть судьёй. Но когда я посмотрел на тебя… я увидел не предателя. Я увидел мальчика, который когда-то спас меня из крепости По-Хай под маской Синей Маски. Я вспомнил наш танец с драконами. Мы построили этот мир вместе, Зуко. И разрушить его из-за того, что двадцать два года назад два испуганных сердца искали утешения… это было бы величайшим преступлением против будущего. Зуко глубоко вздохнул, его плечи едва заметно дрогнули. Он повернулся к Аангу и прижал кулак к ладони, низко наклоняя голову в традиционном поклоне Нации Огня — поклоне глубочайшего уважения и личной преданности. — Спасибо тебе, Аанг, — твёрдо сказал Зуко, и его голос вибрировал от сдерживаемых эмоций. — Ты говоришь со мной не как Хозяин Огня с Аватаром. Ты говоришь как брат. Ты спас меня в юности от тьмы моего отца, а сегодня ты спас мою душу от позора и вины. Я клянусь тебе, до моего последнего вздоха, Нация Огня и род Лорда Озая будут вернейшими защитниками твоего идеала и твоего города. Наш сын… Локан… вырос великим человеком благодаря тебе. Ты его настоящий отец, Аанг. Я лишь тот, кто дал ему кровь. Аанг протянул руку и мягко опустил ладони Зуко, заставляя его выпрямиться. На лице Аватара появилась тёплая, мальчишеская улыбка. — У него два отца, Зуко. И поверь мне, с его упрямым характером ему пригодятся советы обоих. Наша дружба изменилась, она прошла через огонь и воду, но теперь она стала крепче любого кремня. Пойдём, нас ждут. --- Вся семья снова собралась на веранде, где воздух был наполнен ароматом морской соли и цветущих деревьев. Локан стоял в центре, между Аангом и Зуко. Его высокая фигура в форме капитана дивизиона Республики казалась монументальной. Изуми, Буми и Кая внимательно смотрели на него, ожидая его окончательных слов. Локан обвёл взглядом всех присутствующих. Он посмотрел на Катару, чьи глаза светились материнской гордостью, на Аанга, подарившего ему путёвку в жизнь, и на Зуко, чьё наследие теперь горело в его жилах. — Я много думал этой ночью, — ровным, глубоким голосом начал Локан. — Мой мир перевернулся, и скрывать это глупо. Но я понял одно: человек — это не только его прошлое и его кровь. Человек — это его выбор и его долг здесь и сейчас. Я вырос в этом городе. Я строил его улицы, я защищал его жителей, и здесь похоронены мои идеалы. Поэтому моё решение неизменно: я остаюсь в Республиканском городе. Я продолжу службу в качестве капитана дивизиона Объединённых Сил. Локан повернулся к Аангу и преданно посмотрел ему в глаза. — Отец Аанг — человек, который воспитал меня, который научил меня отличать добро от зла и любить этот мир. Я его сын, и я не брошу Республику, которую он создал. Буми победно вскинул кулак вверх, а Кая облегчённо выдохнула, улыбаясь. Но Локан ещё не закончил. Он повернулся к Зуко. Хозяин Огня смотрел на него с глубоким, искренним уважением. В его глазах не было разочарования — только гордость правителя, который видит перед собой сильную, независимую личность. — Твой выбор делает тебе честь, Локан, — громко и чётко произнёс Зуко, так, чтобы его слышал каждый присутствующий. — И я принимаю его с гордостью. Но кровь Нации Огня нельзя просто вычеркнуть из истории. Ты мой первенец. И пусть мир пока не готов узнать об этом публично, внутри нашей династии твоё место священно. Зуко повернулся к Изуми, и та с поклоном протянула ему продолговатый деревянный футляр, обтянутый красным шёлком. Зуко открыл его и достал старинный, невероятной красоты кинжал. Его рукоять была выточена из чёрного вулканического стекла, а на стальном лезвии была выгравирована искусная, тончайшая фигура извивающегося дракона — личный знак Первого Хозяина Огня. — Это реликвия нашей династии, Локан. Он передавался от отца к старшему сыну на протяжении пяти поколений, — Зуко протянул кинжал Локану на раскрытых ладонях. — Возьми его. Пусть он напоминает тебе, что у тебя есть второй дом в Кальдере. Двери моего дворца всегда открыты для тебя, и вся армия Нации Огня стоит за твоей спиной. Локан с благоговением принял тяжёлое оружие, чувствуя, как прохладная рукоять приятно ложится в ладонь. Он низко поклонился Зуко, признавая своё огненное наследие. — Но это ещё не всё, — Зуко хитро взглянул на Аанга, и тот понимающе кивнул. — Мы обсудили это с Аангом и представителями Совета Республики этой ночью. Чтобы укрепить наши дипломатические и военные связи, которые едва не дали трещину, Совет одобряет учреждение новой, особой должности. Локан, отныне ты назначаешься «Особым военным советником Короны Огня в Республиканском городе». Ты будешь официальным мостом между моей империей и Объединёнными Провинциями. Твой статус легален, и теперь ты официально связываешь наши государства. Локан ошарашенно посмотрел на обоих отцов. Это решение было гениальным политическим и человеческим компромиссом. Он оставался дома, но получал признание своего настоящего происхождения на государственном уровне. — Я… я сочту за честь нести это бремя, Хозяин Огня… отец, — твёрдо ответил Локан, чувствуя, как его сердце наполняется новой, невиданной ранее уверенностью. --- Пристань Республиканского города была залита полуденным солнцем. Огромный, бронированный крейсер Нации Огня стоял у пирса, пуская из труб тонкие струйки белого пара. Матросы заканчивали погрузку последних вещей, готовясь к отплытию в Кальдеру. Прощание внутри новообретённой большой семьи вышло невероятно трогательным и эмоциональным. Буми и Кая тепло попрощались с Изуми, обещая приехать в гости, как только выдастся свободная неделя от службы и госпиталя. Изуми подошла к Локану. Она выглядела строгой и собранной, как и подобает принцессе, но когда она посмотрела на брата, её лицо смягчилось. Она шагнула вперёд и крепко, искренне обняла его за шею. Локан обнял её в ответ, чувствуя родное тепло. — Я всегда буду одобрять любой твой выбор, Локан, — тихо, но отчётливо прошептала она ему на ухо. — Главное знай: не только здесь, в Республике, но и там, в Стране Огня, у тебя есть любящая семья, брат. Ты больше не один. Локан слегка отстранился, его глаза немного повлажнели, но он сдержал эмоции и крепко сжал её плечи. — Спасибо тебе, сестрёнка. Счастливого пути домой. Передавай привет тёте Мэй. В это время Зуко подошёл к Катаре, которая стояла чуть поодаль от остальных, у самого края пирса. Аанг намеренно отошёл в сторону, давая им возможность попрощаться наедине. Зуко посмотрел на Катару долгим, наполненным бесконечной заботой и нежностью взглядом. Он аккуратно взял её за руки, согревая её пальцы своими тёплыми, огненными ладонями. — Береги себя, Катара, — тихо, с глубокой любовью в голосе произнёс Хозяин Огня. — Шторм утих, но ты должна быть сильной ради Локана и Аанга. Я уплываю, но моё сердце… ты знаешь, где оно. Мы больше не скрываемся. Я буду приплывать так часто, как позволят дела Совета. Катара подняла на него глаза, полные светлой, чистой нежности, и мягко сжала его ладони в ответ. — Я знаю, Зуко. Спасибо тебе за всё, что ты сделал для нашего сына. Лети с миром, мой Хозяин Огня. Мы будем ждать тебя. Зуко в последний раз заглянул в её глубокие, синие как океан глаза, запечатлев этот образ в своей памяти, затем повернулся к Локану, обменялся с ним долгим, наполненным взаимной гордостью взглядом и уверенным шагом поднялся по трапу на борт крейсера. Тяжёлый бронированный корабль издал протяжный, гулкий гудок, медленно отвалил от пирса и взял курс на открытое море, оставляя за собой широкий белый шлейф пены на искрящейся воде залива. Семья Аватара стояла на пристани, провожая его взглядами, пока силуэт крейсера не растворился на горизонте. --- Прошло четыре месяца. Время — лучший целитель, и для Республики эти месяцы прозвучали аккордом долгожданного мира и процветания. Жизнь Локана изменилась кардинально, но эти изменения принесли ему истинное удовлетворение. Он успешно совмещал свои обязанности капитана элитного дивизиона полиции Республики и особого военного советника Короны Огня. Его кабинет в министерстве теперь был украшен не только флагами Объединённых Провинций, но и изящным красным гобеленом с изображением дракона Нации Огня, а на его столе в специальной подставке покоился подарок Зуко — вулканический кинжал. Старые раны внутри семьи затянулись, оставив после себя лишь лёгкие, едва заметные напоминания, которые больше не причиняли боли. Две великие семьи сблизились так, как никто в мире не мог себе представить. Два-три раза в месяц бронированный крейсер Зуко пришвартовывался в порту Республиканского города, или же Аанг, Катара и их дети отправлялись на Аппе в Кальдеру погостить во дворце. Каждый вечер в большой гостиной дома Аватара. За огромным круглым столом сидели все вместе, как одна большая, счастливая семья. Настоящая идиллия. Аанг и Зуко, сидевшие рядом, громко смеялись, вспоминая свои нелепые приключения в юности — как они скрывались на заброшенных театральных подмостках или как Зуко пытался «учить» Аанга магии огня, постоянно выходя из себя. Катара и Мэй, сидевшие чуть поодаль у камина, пили чай и спокойно, размеренно обсуждали новые реформы образования для сирот и государственные дела, обмениваясь понимающими женскими улыбками. А в другом конце стола Буми, Кая, Изуми и Локан вели себя как самые настоящие, дружные и шумные братья и сёстры. Буми, размахивая руками, рассказывал очередную небылицу о том, как он в одиночку поймал утко-носа на тренировочной базе, Изуми весело подкалывала его, указывая на тактические ошибки в его рассказе, а Кая и Локан переглядывались, смеясь над ними обоими. Тайны больше не существовало. Была только чистая, выстраданная радость единения. Они наконец стали одной большой, любящей семьёй, сплочённой общим прошлым и общим будущим. --- Это был один из тех прекрасных, тихих и абсолютно мирных осенних дней, когда солнце мягко прогревало улицы Республиканского города, а лёгкий ветерок шелестел бумагами на столах. Локан сидел в своём рабочем кабинете в штабе дивизиона, внимательно изучая отчёты о патрулировании южных кварталов. На нём был лёгкий синий китель, а на поясе привычно покоился кинжал Нации Огня. Всё шло своим чередом, город дышал спокойствием. Вдруг в открытое окно кабинета, выходящее на залив, неожиданно и шумно влетела крупная, хищная птица. Локан вздрогнул и мгновенно подобрался, его рука инстинктивно легла на рукоять кинжала. Птица сделала круг под потолком и уверенно опустилась на специальную деревянную подставку для документов на краю стола. Локан удивлённо прищурился. Это был почтовый сокол — но не обычной породы, которую использовала полиция или армия Объединённых Сил, и даже не белоснежные соколы Тайной Канцелярии Зуко. Эта птица была редкой, иссиня-чёрной породы, с хищным клювом и умными, злыми глазами. Такие соколы водились лишь в глубоких, труднодоступных горных районах на стыке Царства Земли и Нации Огня. Локан медленно убрал руку от оружия. Он заметил, что к лапе сокола плотной кожаной нитью привязан небольшой, запечатанный чёрным сургучом свиток из грубой, серой бумаги. На сургуче не было никакого официального герба — лишь странный, смазанный оттиск, напоминающий сломанное крыло. — Ну и кто ты такой? — тихо спросил Локан, подходя ближе. Птица вела себя спокойно, лишь пристально наблюдала за каждым его движением. Локан аккуратно перерезал нить и снял послание. Как только свиток оказался у него в руках, сокол издал резкий, пронзительный клекот, взмахнул мощными крыльями и вылетел обратно в окно, стремительно растворяясь в чистом осеннем небе над заливом. Локан нахмурился. Чувство необъяснимой, подсознательной тревоги вновь кольнуло его в грудь — впервые за последние четыре месяца абсолютного покоя. Он сломал чёрный сургуч и развернул грубую бумагу. Внутри не было официального бланка. Там было написано всего несколько строк, выведенных ровным, каллиграфическим, но абсолютно незнакомым, угловатым почерком. Локан начал читать, и с каждым прочитанным словом краска стремительно отливала от его лица, оставляя кожу пугающе бледной.

«Я знаю, кто ты на самом деле, Капитан. Я знаю, чья порочная, греховная кровь течёт в твоих жилах.

Ты можешь сколько угодно греться в лучах фальшивого солнца, прятаться за громкими именами двух своих великих отцов и делать вид, что твоя семья очистилась.

Но ложь, на которой построен твой мир, слишком глубока. Кровь Зуко и грех Катары нельзя смыть соловьиными речами Аватара.

Наслаждайся своим покоем, Локан. Он не продлится долго. Однажды эта кровь восстанет изнутри, уничтожит тебя и всё, что тебе дорого. Часы запущены. Скоро увидимся».

Записка выпала из дрожащих пальцев Локана, бесшумно опускаясь на полированную поверхность стола. Молодой человек впал в состояние глубокого, парализующего шока. Его сердце бешено, болезненно заколотилось в груди, отдаваясь глухим, набатным стуком в ушах. Воздух в кабинете в одно мгновение стал слишком густым, удушающим, словно комната внезапно наполнилась невидимым ядовитым газом. Его разум лихорадочно, на пределе возможностей перебирал варианты, выстраивая логические цепочки и тут же разбивая их вдребезги. «Кто?! Кто мог написать это?!» Ведь эту чудовищную тайну его рождения на протяжении двадцати двух лет знали лишь единицы. Те, кто хранил её свято: Катара, Зуко, Сокка. Четыре месяца назад о ней узнали Аанг, Буми, Кая и Мэй, Изуми. И всё! Все эти люди сидели за тем самым круглым столом в поместье Аватара. Все они были его семьёй, готовой отдать жизнь друг за друга. Ни один из них не мог выдать этот секрет миру, это было физически и морально невозможно. Даже Мэй, которая инициировала расследование, действовала исключительно внутри семьи ради безопасности династии. Кто ещё во всём обитаемом мире мог узнать правду? Кто вёл за ними слежку все эти годы, оставаясь невидимым? Кто этот таинственный кукловод, который знает о грехе Катары и Зуко то, о чём они сами боялись шептаться в темноте дворцов? Локан на не слушающихся ногах медленно подошёл к большому окну своего кабинета. Он тяжело упёрся руками в подоконник, судорожно хватая ртом прохладный воздух. Его пальцы сильно дрожали. За окном раскинулся огромный, прекрасный Республиканский город. По улицам мирно катились трамваи, рабочие на мануфактурах занимались привычным трудом, в порту разгружались торговые суда, а люди смеялись, наслаждаясь тёплым осенним солнцем. Город был счастлив и спокоен. Их большая семья обрела долгожданный уют. Но, глядя на эту идеальную картину, Локан с леденящим душу ужасом понял: весь их выстраданный покой, вся их гармония и прощение — это лишь хрупкая, временная иллюзия. Великий шторм в его семье действительно закончился, но на горизонте, незаметно для всех, уже собирались новые, куда более тёмные, зловещие и разрушительные тучи глобального мирового заговора. Новая, смертельно опасная игра за спиной Аватара и Хозяина Огня уже началась. И в самом центре этой игры стоял он — Локан, сын двух отцов, чья кровь теперь стала главной мишенью для неизвестного врага.

***