IV.

      Чистокровный с изувеченным лицом стоит позади сына. Вишнёвый рот рассечён старыми шрамами от когтей нексу, но улыбка его нежна. Лорд Руфэн.       Ученик заботился о Кехари, как о младшем брате. Хотел успеть передать его джедаям, спасти светлое дитя. Здесь… на Воссе. Ваурон казнил его смертоносным разрядом молнии.       Как давно это было?       Кехари упёрся локтями о мозаичный бортик бассейна. Свесив голову, наблюдает за вереницей мелких рыбок.       Их первый визит на эту планету. Тогда, ещё ничто не предвещало того печального исхода. И многих других.       Руфэн замечает присутствие, поворачивается, с поклоном почтения своему мастеру. А тот не знает, что сказать… Глаза молодого ситха смотрят на него сквозь посмертие, Ваурон слышит в себе его хриплый голос: «Вы не отпустили, повелитель.»       Разящее утверждение, упрёк или тихая констатация… — Я рад, что вы навестили меня.       Иной голос вторгается в тёплую тишину внутреннего двора гостевого дома. Серевин вышел следом, полюбоваться восторгом сына своего старшего друга.       Ваурон глубоко вздохнул. Не нужно было прислушиваться к Силе, чтобы понять очевидное. Это не воспоминание. И не сон. Не совсем… Следуя образами памяти, что сохранило это место, он встретился с явлением в видении. — Сияние… его нет. Кем ты стал?       Красивый алый лик обрамлён серыми тканями традиционных одежд местных провидцев. Покрытый капюшоном, в струящемся серебристом костюме, расписанном знаками их языка, он казался ещё выше, чем… был. — Истинные мистики Восса сияют, моя кровь — кровь, чей исток Коррибан. — Твоё платье! Ты стал обрядорождённым… — …проводником. Единственный чистокровный — одинокий мистик. И «Дом», принявший его — Восс. — Так в этом вся разгадка твоего последнего письма? Ты звал меня сюда, чтобы я узнал о том, как далеко зашло твоё увлечение? — И да. И нет, Ваурон. — Ты дважды предатель! — не сдержавшись, прорычал ситх: — Зачем ты пошёл на это? Зачем?! — схватился за белый ворот капюшона в страхе осознания всей полноты своей утраты. — Таково моё желание, Отец.       Ваурон отпрял. Отпрял от той мягкости, с какой произнесено простое объяснение. Разве не этого лорд добивался всю жизнь, отдаляя воспитанника от себя? Старался разорвать привязанность. Избавить Серевина от поклонения старшей персоне. Как истинно близкий, он всегда желал ему свободы. — Прости… прости. — Мой друг, я всегда знал это. Каждое решение ты принимал во благо их. Моё.       Серевин указал раскрытой ладонью в сторону Руфэна и Кехари. — Вы все мертвы, — Ваурон задерживал взгляд на каждом, кого потерял по разным причинам. — Смерти нет. Есть лишь… — Великая Сила. — И тебе доброе утро, дорогой, — супруга сидела рядом, склоняясь над ним. Поцеловала в щёку: — Рассвет мы проспали.       Подтвердив невольное изменение плана, поднесла к лицу, подтянувшегося на подушках, фарфоровое блюдо. С чем-то на вид аппетитным, но незнакомым — раскрытые оранжевые цветы. — Приятный запах, что там? — Печёные тыковки. С мякотью карики. Ты прав, она сладкая как мёд.       Презентация завтрака быстро закончилось. Ситх повёл носом в сторону удаляющейся тарелки. Жена встала, выманивая его за собой: — В освежитель. Скорее, Тёмный лорд. Я жду тебя во внутреннем дворе. Дроид поставил стол у бассейна с рыбками, — леди довольно сощурила глаза: — Так мило!       Похожа на экзотическое божество. Не халат — обернулась коричной тканью, сцепив брошью на плече. С очень непривычной её образу причёской. Такие любит лорд Шаар. Две крупные шпильки держали высокий огненный пучок. — Шесмет, откуда такой наряд? — Я думаю, это шторы. Ткани нашла в шкафу, как и украшения, — совершенно невозмутимо молвила чистокровная, задержанная у выхода. — Распусти волосы…       Острые тонкие брови леди приподнялись, с лукавой улыбкой, она вынула две золотые спицы. Рубиновое море волнами укрыло алые плечи. — Моя жёнушка. … Шесмет! — задержал обращением ещё раз, не позволяя уйти. — Мм, милорд-соня? — Присядь.       Леди не знала, куда деть блюдо, но в ту же минуту мимо спальной проходил тот, на кого приходилось полагаться за неимением живой прислуги. К его счастью — двигался он совершенно беззвучно. Даже не гудел. Потому прожил первую ночь с гостями без деактивации.       Вручив ношу дроиду, вернулась к постели и плавно опустилась рядом. Ваурон запустил пальцы в шёлковые локоны. — Тебе что-то снилось… Я знаю. — Берегла мой сон? — Ты разучился спать спокойно, — Шесмет сблизилась, чтобы потереться о свитые наросты бордового подбородка: — Нужно было… — …проследить… — …за тобой. — Не волнуйся, дорогая, — обняв супругу, поцеловал под ушком: — После завтрака, прокатимся до стоянки пилигримов. — Мы пройдём испытания? — О, узнала о местных забавах от «мертвеца»? — Ходячая энциклопедия! Значит… пройдём испытания, чтобы попасть в Храм Исцеления? — Не совсем. Я знаю, как обойти процедуру, чтобы получить то, что хочу.       Шесмет помотала головой, приятно почесав коготками шею мужа: — У тебя и среди мистиков связи? Из того, что успела узнать — кажется, они такое не любят. — Верно. Серевин однажды познакомил меня с отступником по имени Мона-Рэ. Это могущественный восс, но изгнан своими и порицаем. — Почему? — Он передал чужаку сакральное таинство. Стих жизни и смерти. Намерение было благим — сохранить знание о Великой Мистерии, даже если культура воссов падёт. — Тот чужак — твой посвящённый? — Нет. Но Серевин провёл достойного в пещеру. Проводник… — Ваурон на мгновение задумался над словом: — Лорд Наррат стал преемником Скрижали. Мой сын унёс это знание с собой далеко в Неизведанные регионы. С ним же и погиб там, от рук джедая. — Он не выполнил миссию? — Я не знаю, Шесмет. Но хочу знать.

…

      Именование записи: «Вторая союзница»       Если бы не встреча в видении, Ваурон не узнал бы его. И понятия не имел, каким образом лорду удалось сделать эту голозапись.       Чистокровный и женщина-восс в одинаковых одеждах. Её — чуть темнее, больше синих цветов.       Они кланяются друг другу перед алтарём со священным пламенем. Садятся на колени и читают клятвы. Плавные движения рук по воздуху вторят произносимому. — Серевин… только не говори, что ты стал двоеженцем.       Церемония сменяется прямым обращением. Чистокровный не сменил костюма, но явно остался один в своём «доме». Он спустил с головы капюшон. Пригладил волосы.       Улыбался. «Талса-Ко напоминает мне о Хексатт. Они похожи. Прежде чем получить доступ к большему, я должен был стать частью семьи восс. С позволения её матери, мы прошли обряд единения. Моя связь с леди нашей культуры — связь чистой крови, нерушима и после смерти. Я не мог оскорбить свою супругу и обрести ещё одну связь… Без её решения. Хексатт дала согласие. Она знает природу этой дружбы, и мои намерения. Не воспротивилась и не проявила ревности. Возможно, я хотел бы обратного, но довольствуюсь её безропотным соучастием в моих планах. Я сделал всё, чтобы она приняла это. Многое в родовом имении Кааса претерпело перемены — повелел преобразить залы в местный стиль — пусть все эти годы мы близки лишь в коротких встречах, но образ моего мира и там. Когда Восс станет частью Империи — её отец будет не против переезда. Хексатт не придётся привыкать. Они будут подругами. Каковыми стали для меня — таковыми станут друг другу. Преклоняя колени перед алтарём пламени воссов, я увидел это. По одну мою руку стояла она — плоть и душа мира, из которого я вышел. Моя Хексатт. … Империя. У другого плеча — устремление моей воли. Подруга, принявшая меня своим, и ждущая моего действия. Моя дорогая Талса-Ко. Лик её — лик Восса. Планета, которую я не желаю покидать до окончательного присоединения к моему истоку.»

…

— Нас арестовали?       Шесмет не нравилось идти медленно и в сопровождении. Но зато они шли туда, где она хотела побывать, составляя туристический маршрут по карте на панели лендспидера.       Прямиком к Храму Исцеления. — Не совсем, но мы вызвали подозрение. — Не мы, а твой странный допрос.       Их прогулка у стоянки пилигримов оказалась замечена группой коммандос. Капитан владел хорошей связью с силой своего мира. Ваурон не стал прибегать к нежелательным мерам ментального воздействия.       Не обнаружив пути в пещеру Мона-Рэ, ситх попытался разузнать у местного, куда подевался старый скальный проход… Вопрос явно не имел простого ответа.       Пара выбрала непротивление. Формально — аресту. Фактически — их провожали к той, чьё имя Ваурон не мог не запомнить и назвал первым, как просьбу. Раз встречи с восским руководством не миновать, нужно постараться сохранить приватность.       Третий мистик из Троицы — мать восс, лишённой жизни на Илуме вслед за Серевином. Не стоило ожидать радушного приёма.       Краснокожая маленькая женщина стояла на коленях перед стеной с писанием.       Тёмный зал похож на каасские храмовые покои. Лишь два факела освещали пространство.       Мистик пребывала в забвении траура. Не покидала Храм с тех пор, как погибла дочь. Рана матери велика. Никто и ничто не в силах исцелить её утрату. — Мы ищем убежище Мона-Рэ.       Без приветствий произнёс Ваурон. Супруга, стоявшая рядом, оступилась и сделала шаг назад. Сперва ситх не понял, что произошло, и едва успел подхватить свою леди под локоть. Глаза её засияли, но Шесмет, помотав головой, сбросила вторжение. — Я не могу, — тихо произнесла чистокровная: — Я не могу! — повторила громко и решительно.       Сидевшая на коленях, опустила свою непокрытую голову ещё ниже. Послышался всхлип. Восс заплакала.       Было ли это тем же продолжительным горем, или добивающей сентиментальностью от реакции чужеземки? Собственное, не покидающее чувство утраты Ваурона слилось с энергией комнаты. Но с ним мистик говорить не хотела. — Что тебе сказали?       Шесмет сочувственно смотрела в спину Нэн-Джи: — Я не могу…       Отвечает леди в третий раз и плач затихает.       Голос восса — шёпот языков пламени. Она молвит: — Талса-Ко верила… — Дарт Серевин верил ей, — строго парировал Ваурон под осуждающим взглядом супруги: — И к чему их это привело? — Тогда зачем вы здесь? — Мы… не потревожили бы вас, если бы могли пройти к скалам. Я хочу побывать, где уже был много лет назад, и где бывали мои сыновья. Но пещера — исчезла.       Сказал как есть. И не считал, что должен просить за посвящённого прощения здесь. Если Талса-Ко пожелала следовать за Серевином, виноват ли он в том? — Дом, что вы ищете — не там.       Шесмет приложила палец к губам, а второй ладонью сжала его руку. Чистокровный усмирил своё раздражение, и смог успокоить мысли. — Благодарю.       Получив нужное видение, они выходят из Храма, будто в нём существовал один этот зал, и только одна дорога к нему и от него.       Отряда сопровождения не было. У входа пост охраны, которому они не интересны. Шесмет остановилась, чтобы обернуться к покинутой святыне Восс. — Что она хотела от тебя? — Ваурон, удерживающий в уме точное направление, не сразу обратил внимания на лицо жены, залитое безмолвными слезами. — Просила остаться с ней. — Великая Сила… Шесмет! Нельзя открываться чужому горю… если оно не моё, — добавил с досадой. Его леди всегда отличалась чувствительностью. Ранимостью. Но одно дело переживание самого близкого, другое… — Мне очень беспокойно. Я хочу связаться с Серкет. Сейчас же! — Доберёмся до места — свяжемся. У Храма наши коммы всё равно не работают. Милая… иди ко мне.       Чистокровная прильнула в объятие и спряталась в подставленное плечо: — Я знаю её переживание. Я чувствую это в своих снах. — Твои сны никогда не сбудутся, Шесмет. — Почему она хотела, чтобы я осталась?! — А почему ты не можешь исполнить это абсурдное желание? — Потому что я нужна тебе. Нам нужно домой к Серкет! — У тебя слишком проникновенное восприятие… всего и вся, куда бы ты ни отправилась.       Удалось вытащить её из нахлынувшего ощущения ненужной паники. Усмехнувшись, Шесмет приподняла голову и аккуратно прикусила кончик самого длинного отростка: — Ты поэтому полжизни никуда не отпускал меня?! — Конечно поэтому, дорогая! И поэтому, никогда не приставлял к тебе других леди. От чисских агентов и юных лордов я знаю чего ждать, и уж как-то свыкался с ревностными опасениями, но совсем иное — женская солидарность…       Шесмет улыбнулась первому объяснению, но то, как лорд всё перевёл в шутку ей было не по душе. — Мне очень жаль эту восс. И я знаю — тебе тоже. — Не ревнуешь? — Тёмный лорд… Веди, куда нужно! Целоваться у Храма, если не молодожёны — дурной тон. — Мы в «свадебном путешествии», чем не визит молодожёнов к мистическому пламени за видением судьбы союза, м?       Поцелуй был недолгим, но очень убедительным. Восский пейзаж застыл в мгновении тишины. Огромные ветви красных деревьев скрыли пару в своей тени. Ветер неслышно колыхал высокие медные травы. — Ты тянешь время, Ваурон, — погладила по щеке, замечая, как взгляд алых глаз устремляется в сторону последней развилки. — Чувство вины — невыносимо подлое чувство.       Предложив своей леди, взять его под локоть, повёл по тропе. Продолжая рассказывать то, о чём раньше хотелось молчать, и о чём он просил не задавать вопросов. — Серкет не сообщила о путешествии, потому что зла на меня из-за случившегося с Кехари. Она мечтала о брате. Пока не смирилась с тем, что обретя его, сразу же потеряла, когда супруг поведал ей своё сокрушение. Абарон… он любил моего мальчика, как родного. Возможно, он был ему лучшим отцом, чем я. Всё могло быть иначе, если бы… я оставил Кехари здесь, с Серевином. Он предлагал мне это. Хотел стать первым наставником. Что ему пришлось думать о себе?! Когда, в один день я хвалю его и призываю, как можно скорее породить наследие, а в другой — не доверяю свою кровь… — Если бы ты мог всё исправить, что бы ты выбрал? — Я бы познакомил вас. Всех.