4 и 5 марта 2026

      Что ж. Я сижу в теплой, светлой комнате, достаточно приятной после всех моих стараний. И все это ради того, чтобы в итоге я была в ужасе, что 4 марта не стало мамы Енота.       Все было хорошо.       Она ведь шла на поправку...       

***

      Это был обычный, на небольшое удивление светлый день начала весны. Маму (в последствии — Сову) выписали из больницы, якобы здоровую, 1 марта, но с каждым днем ей становилось все хуже и хуже. Бесконечный кашель с гноем, что занимал большую часть рта, температура и боли внизу спины (как позже показало вскрытие — пневмония и, как я поняла, удушье, хоть и слабо верится, что ни один врач не увидел у нее пневмонии).       2-3 числа вызвали врача на дом, но та «ничего не нашла», «легкие чистые», и это с учетом дикого кашля и, в последствии, гноя и боли.       3 числа, в 3:30–4:00 ночи ее забрали на скорой в реанимацию под ИВЛ.       4 числа, в 13:30, она умерла. Одна.       Енот написал мне, пока я был на работе.       Что-то внутри меня рухнуло вниз и разбилось, но я уверена, ему там было куда хуже.       Я отпросился с работы весь в слезах. На улице все еще было это противное солнце с ощущением полуденного ужаса. Я заказал такси и поехал к нему.       Приехав и буквально влетев в кв, первое, что я ощутил — тишину. Не услышал, а именно ощутил. Противную и давящую. Не смотря на то, что к тому моменту смерть произошла часа 2-3 назад, складывалось ощущение, будто животные уже оплакивали смерть Совы.       Да и не только они.       Плакали и мы с Енотом, еще не зная, что делать и как дальше быть.       Я обнимал его и гладил по голове около 40 минут, пока тот не смог хоть немного говорить.       Возможно, тогда я впервые ощутил беспомощность своего положения в полной мере. Я могу решить многие проблемы. Но одну за деньги не решишь, и это — смерть.       Мы разговаривали и плакали, и так по кругу, раз за разом. В конце концов пришел и отец Енота — Чайка, как мы и предполагали, пьяный. Конечно, нам он соврал, что выпил 150 грамм, но поверьте моему опыту, там было куда, куда больше. Особенно для Чайки, которая прошла лечение от этого «чудо-напитка». В конце концов Чайка пошел спать (конечно, успев под шафе погулять с собакой и найдя себе еще одну «дозу»), пока мы с Енотом решали, что нам делать, ведь эту нерадивую птицу даже на секунду не обеспокоил тот факт, что с похоронами по итогу будут разбираться два молодых человека, которые не должны этого делать в принципе. В прочем, о чем я говорю? Чайка умела лишь время от времени грустно играть на фортепиано, когда решала, что ей грустно — плакать ведь не умела, лишь делать вид, какая она несчатсная.       Путем моего не малого опыта в похоронах и поиске документов на квартиру, мы нашли все нужные для нас бумаги, собрали вещи для морга и все в этом духе. Терпеть не могу бюрократическую часть всего этого — но без нее никак, к сожалению, будь она неладна. В любом случае — Чайку этим же вечером пришлось отправить на повторное лечение, пусть и всего на несколько дней, хотя бы чтобы он не мешался под ногами, ведь как вы прекрасно знаете, чайки — не лучшие компаньоны в любой компании, и они всегда попытаются либо утащить лакомый кусочек из ваших лапок, либо переключить внимание на себя. И как бы то низко не было, все лучшее, что мы могли для него сделать — написать его старшему сыну, чтобы он его забрал. И как низко было со стороны Чайки (хоть и не особо удивительно для меня, Лиса), когда после всех тех слов, Енота назвали «предательницей — псиной».

***

      Тот вечер мы спали спокойно и, на удивление, относительно тихо для тех, кто скорбит и спит, насколько вообще могли два заплаканных человека спать. Ночью Енот пару раз вскрикивал и просыпался в ужасе. Говорил, что ему снится глаз матери, что резко летит на него, но, по какой-то причине, это его пугало куда меньше, чем то же самое наличие зеркал в комнате. Сначала мы решили занавесить эти самые зеркала, но нам хватило пары минут, чтобы понять, что это идея гиблая и так все это выглядит лишь хуже.       На следующее утро мы поехали в морг. 5 марта было относительно солнечным, хоть и прохладным, с порывистым ветром и легким дождем, что начался уже значительно позже.       В морге мы долго не могли понять: чем отличается частная и государственная кремация, но в конечном итоге и вовсе выбрали другие ритуальные услуги.

***

      Если кому-то из вас вдруг понадобится это, я поясню:       Государственная кремация, это когда тебе большую часть денег дает государство, но у тебя нет права выбора гроба, урны, места, где будет проходить прощание и других базовых вещей.       Частная — это у тебя есть выбор. Она стоит дороже, ты можешь выбрать место, время, гроб и, в прочем, все остальное, но за это будет браться дополнительная плата. По сути именно ее мы и выбрали — просто решили сделать это через ритуальные услуги. Так было более надежно, к тому же, там работал наш знакомый.

***

      Тем же днем, если память меня еще не подводит, мы посетили кладбище, где были захоронены бабушка (Змея) и дедушка (Собака) Енота. В тот день найти захоронение на еврейском кладбище оказалось на редкость невозможным и, кое-как поговорив с местной администрацией, мы узнали, какие документы нам понадобятся, и после, уставшие и замерзшие, пошли домой, кормить и выгуливать животных.       На вечер мы, все-таки, решили поехать на съемную квартиру, где нас уже ждал наш друг — Тигр. Эта лапочка в наше отсутствие убрался во всей квартире, что не сделал даже еще один житель нашего дома- Крыса. Честно говоря, смотря на физиономию Крысы, нередко складывалось ощущение совершенно противного канализационного животного, которое нельзя было выпускать в социум. Дальше вы поймете, почему я так говорю и, самое главное, осознаете, почему он именно канализационная Крыса. Но об этом позже. Тигр сдлал для нас очень много — купил много полезных и нужных вещей, красивых. До сих пор не представляю, когда мои руки могли бы до всего этого добраться со всеми делами и проблемами. 6 марта       Эти дни я уже помню совсем плохо. Я держался до последнего глупо, как мог, однако…       Приехав 6 числа на евартиру Енота, по началу все шло даже хорошо. Мы немного поплакали, однако после даже приободрились и начали думать, что сделаем.