Том 1 | Глава - 4 | Неумелая поделка

Через какое-то время я всё-таки наткнулся на того единственного идиота в этом месте, который знал, где чемодан с моими вещами… — Оцука!? Ты это… Н-не злись так, я знаю, сплоховал, надо было весточку оставить… Н-но… У нас после твоей стычки сразу был брифинг… Вот я и… — оправдывался Шинра, отходя всё дальше и дальше, пока я упрямо наступал на него. — Где. Мой. Чемодан. — холодно потребовал я. — В-в-выкинули!.. — испуганно вскрикнул Шинра. Я замер, приподняв брови. — …Как выкинули? — всё ещё спокойно спросил я, хотя сердце уже ушло в пятки. Мои вещи. Мои толстовки. Моё всё! А приставка? А книги в дорогу?.. Какого… — Шуууууткааа. — ехидно протянул Шинра, расплываясь в улыбке. — Берсеркер донесла твой чемодан до комнаты. Проводить? Я округлил глаза. Казалось, удивляться в этом месте уже нечему, но этот ехидный чёрт всё равно сумел меня добить. Стоял, засунув руки в карманы, и довольно ухмылялся. — …Эй, Шинра… А очки у тебя дорогие? — подозрительно спокойно спросил я. — Очки? — удивился учёный, снимая их и вертя в руках. — Уже и не помню, за сколько их брал… Может, за… Я не дал ему закончить. Просто врезал прямо по челюсти, что было сил. Шинра качнулся, ударился плечом о стену и медленно сполз вниз. В своём позорном полуприседе он ошарашенно мотал головой. Я поднял выроненные им очки, нацепил обратно ему на лицо, после чего выпрямился и, уходя, бросил: — Спасибо, дальше сам найду. Через пару часов я наконец обустроился в своей комнате. Удобная кровать с пышным матрасом, изящный деревянный шкаф для одежды, комод. На полу лежал круглый пушистый коврик. Окна закрывали жалюзи, а вместо люстры под потолком висело несколько простых ламп с чёрными плафонами. Картины из комнаты убрали, уступив место картам местности, будто здесь ещё до меня кипели военные обсуждения. Я подвинул ближе к центру комнаты пару пуфиков и развалился на одном из них, уставившись в потолок. Прошло немало времени с момента, как я сюда пришёл… Или мне только кажется? Я взглянул на экран телефона и даже приподнял бровь. 16:03. За четыре часа я пережил больше событий, чем за последний месяц жизни. Это знак того, что жизнь налаживается? Или наоборот — скоро закончится? Я встретил безумных слуг, и, готов поклясться, в этом месте нет ни одного нормального человека. Ни мужик с рыбой, ни Мордред, ни Шинра, ни… Билли. Странно. При первой встрече он показался мне самым странным человеком на свете, но мой кругозор за последние часы заметно расширился. Теперь в этой сумасшедшей труппе он даже выглядел адекватным. Ну… Если не считать Галатею. Она вроде тоже не самая плохая. Просто… немного отстранённая. Хотя бы с ними я могу нормально разговаривать. Спустя несколько минут отдыха я всё-таки вывалился из пуфика и поднялся, отряхиваясь. Погуляю по замку, что ли… Бродя по бывшим покоям аристократов, превращённым теперь в склады военного барахла, я услышал знакомый ребяческий голос. Заглянув в одну из уединённых комнат в углу замка, я увидел сидящих у окна Галатею и Билли. В руках ковбоя был резец, которым он аккуратно обрабатывал деревянный брусок, почти закончив свою первую работу. Галатея наблюдала за процессом с замиранием сердца. Она сидела, поджав ноги и сложив руки у груди, будто боялась даже моргнуть. Они устроились друг напротив друга. Билли скрестил ноги и, сосредоточенно высунув язык, водил резцом по дереву, краем уха слушая старый квадратный телевизор с помехами, стоявший рядом. — А вот тут… попробуй чуть скруглить живот. — робко подсказала Галатея мягким голосом, словно боялась спугнуть вдохновение. Я осторожно подошёл ближе, стараясь не отвлекать мелкого пакостника. На экране телевизора шёл какой-то детский сериал про ковбоев. Герои на лошадях скакали по пустыням Дикого Запада. В какой-то момент персонаж раскрутил лассо и метнул его в бандита, сбрасывая того с движущегося поезда. Билли замер. Поморщился. Словно увидел что-то настолько нелепое, что оно разрушило всю атмосферу. — Как он это сделал? — недоверчиво спросил ковбой. — А ты так не можешь? — спросил я, прерывая момент. Галатея непонимающе переводила взгляд то на экран, то на меня. — О, Хару-кун, ты уже тут! — обрадовался Билли и ткнул резцом в телевизор. — Это же бред. Когда верхом на лошади бросаешь лассо, никогда не попадёшь как надо. А если и попадёшь — тебя самого с лошади скинет. — А ты откуда знаешь? — спросил я, присаживаясь рядом. — Проверено на собственном опыте! — гордо заявил Билли. — Меня едва дважды не подстрелили, пока я пытался кого-то поймать лассо. С тех пор даже в руки его не беру. — Хах. Выходит, всё это просто фикция? — Кто знает. С чего вы вообще взяли, что на Диком Западе все используют лассо? — Не знаю… Может, когда пленных берёшь, так удобнее? — пожал я плечами. — Или просто романтичнее. — Пленных редко берут. А если и берут — быстро вырубают и на лошадь закидывают. Пока связывать будешь — тебя уже сто раз поймают. — …А откуда у тебя вообще телевизор? — А, это мой Мастер подогнала. Сказала, полезно будет узнать про эту эпоху. — …Генерал Виктория? Вот уж не думал, что такая женщина делает что-то настолько… — Человеческое? — ухмыльнулся Билли. — В этом нет ничего удивительного. Она сложный человек. Как и все. Я замолчал, глядя на довольного Билли. В нём стало меньше ехидства. Теперь в нём было что-то другое — спокойствие. Тихая уверенность. Он смотрел в экран и улыбался уже не насмешливо, а умиротворённо. — …Откуда у тебя вообще такая уверенность? — спросил я с лёгким удивлением. — Хах. За стаканом крепкого даже самый отпетый маньяк откроется по-новому. У всех людей есть причины делать то, что они делают… — тихо ответил Билли, а затем его улыбка стала чуть горче. — Даже у предательства. Он продолжал смотреть в экран, но взгляд его явно был далеко отсюда. Лезть в душу было бы глупо. — Тебе на вид лет шестнадцать. Ты пил с маньяками? — усмехнулся я. Билли слегка замер, потом быстро взглянул на меня, словно всё понял без слов. — Пхах. Ну, знаешь, я редко пил, когда был жив. В барах мне обычно удачно подсовывали стакан молока. Под градусом тяжело целиться. Я невольно усмехнулся. Пока Билли вернулся к фигурке, я посмотрел на Галатею. — Спасибо за чемодан. Она тихо поклонилась. — Приказ моего Мастера был несложным. — И всё равно. Спасибо. Берсеркер слегка приподняла брови. Уголки её губ едва заметно дрогнули, после чего она снова вернулась к наблюдению за резьбой. В этой тёплой и тихой атмосфере мы провели ещё немного времени. Подумать только — теперь я могу спокойно дышать даже рядом с двумя слугами. Это уже кажется чем-то невероятным. Телевизор приглушённо шумел. За окном виднелся ипподром. Тихий скрежет резца только подчёркивал спокойствие момента. — К слову… Где наш обнажённый варвар? — спросил Билли, не отрываясь от работы. — Понятия не имею и знать не хочу. Не порти момент воспоминаниями о ней, — устало ответил я. Прошло ещё немного времени. Я почти начал клевать носом, проваливаясь в сон, пока Галатея безмятежно наблюдала за своим учеником. И вдруг Билли подскочил с радостным воплем: — Закончил! В его голосе смешались гордость, удовольствие и усталое облегчение, будто вместе с завершением работы с него сняли невидимые оковы ученика. Я вздрогнул, когда он сунул мне под нос деревянную фигурку воробья. Грубую. Немного кривую. Но искреннюю. — Видал!? Да я просто мастер на все руки! А Ржавый Джо говорил, что я годен только стрелять! — Может, ты и стрелять не умеешь. — Да ну тебя! Оцени мой великий труд! — Когда это двадцать минут работы стали великим трудом? — С тех пор, как за дело взялся я! Я усмехнулся, забирая птицу и крутя её в руках. — Это очень хорошая работа для первого раза, Арчер… У тебя есть то, что называют талантом, — с благоговением произнесла Галатея. — Видал? Даже великий скульптор признал мой талант! — горделиво заявил Билли, утирая пальцем под носом. — …Неплохо, — сдержанно похвалил я, слегка улыбнувшись. Билли довольно хмыкнул и выпрямился, расправляя спину с приятным хрустом. — О-о-ох… Давненько я столько не сидел на месте… Ну? Чем займёмся? — Чем займёмся? — переспросил я. — Очень скоро умники придумают новый план действий, и начнётся мясорубка. А пока у нас есть время отдохнуть. Он зевнул, разминая пальцы. В тёмных подвалах Эффондра две фигуры методично спускались всё глубже по каменным ступеням. Лансер и Юи. Девочка вела величественного рыцаря к своему слуге. Добравшись до нижних этажей, они вышли к небольшой одиночной камере, к которой вёл короткий лестничный спуск. Холодные кирпичные стены были исписаны письменами и покрыты магическими печатями. Внутри магического круга, закованный в пропитанные магией цепи, на коленях стоял рыцарь. Словно распятый. Его некогда величественная осанка теперь напоминала звериную сутулость. Услышав шаги, он дёрнулся вперёд, пытаясь сорваться с места, но цепи натянулись с тяжёлым гулким звоном. Рыцарь издал бессвязное рычание. Слова, вырывавшиеся из его рта, были настолько невнятными, что даже речь превратилась в животный рык. Лансер молча смотрела на полностью закованного в броню Берсерка. Его когда-то серебряные доспехи теперь отливали тёмно-фиолетовым дымчатым оттенком. Вокруг фигуры клубилась чёрная завеса, слегка размывающая силуэт. Заметив Лансера, Берсерк рванулся с утроенной яростью. Красные прорези шлема вспыхнули безумным гневом. Он рычал. Даже сквозь шлем можно было представить, как слюна пенится и стекает по подбородку. Юи вздрогнула и спряталась за спиной Лансера, выглядывая испуганными глазами, словно пытаясь уловить хоть какой-то смысл в этом рычании. — …Сэр Ланселот… — тихо произнесла Лансер с горечью. Её губы едва заметно дрогнули.