Том 1 | Глава - 5 | На узде

Юи переводила взгляд то на Лансера, то на Берсерка. Имя Ланселота было знакомо ей по книгам. Даже она помнила его как благородного рыцаря. Но этот образ никак не складывался с тем, что она видела сейчас: скованный цепями рыцарь рычал, издавал нечленораздельные звуки и рвался на волю. — …Он… рыцарь? — осторожно спросила девочка. В её взгляде сверкало искреннее, упрямое желание понять. Пальцы крепко сжимали ткань синего платья Лансера, словно Юи одновременно боялась ответа и пыталась удержаться хоть за что-то надёжное. — …Да… Рыцарь… Мой величайший рыцарь… — сдавленно ответила Лансер. Её латные перчатки едва заметно дрожали, медленно сжимаясь в кулаки перед бессильным осознанием происходящего. — …Ланселот… Как так получилось?.. — тихо спросила Лансер. В её голосе ещё оставалась стойкость, но уверенности в собственных словах уже не было. Вопрос ушёл в пустоту. Тот, кому он был адресован, не мог ответить. А если бы и мог — едва ли сам знал ответ. В камере повисла почти погребальная тишина, лишь изредка прерываемая звоном цепей. Даже сейчас Ланселот не прекращал бессмысленных попыток вырваться. — …А… под шлемом… Если снять его? — робко предложила Юи. — Нет, — твёрдо отрезала Лансер. — Пусть он сохранит хотя бы остатки рыцарского достоинства. Лансер развернулась и направилась к выходу твёрдым шагом. Она оставляла старого друга в безумии. Её походка оставалась уверенной, но с каждым шагом вверх по лестнице в ней словно становилось всё больше тяжести. На вершине лестницы, высокомерно облокотившись на стену, стоял маленький мальчик. Синие волосы. Синие глаза. Даже ниже Юи. Хрупкий, почти кукольный. Одетый в аристократический костюм с синим жилетом, он цинично улыбался поднимающейся Лансер. — Как прошла встреча со старым другом? — усмехнулся ребёнок. Но голос… Голос был взрослым. Мужским. И до боли уставшим. Юи всматривалась в его тонкое кукольное лицо. На невинных чертах слишком неестественно смотрелись усталый взгляд и циничная улыбка. — Много обсудили? — Оставь это при себе, Кастер, — равнодушно потребовала Лансер, поравнявшись с ним. — Ну что вы так? Неужели не случилось рыцарского диалога? — Твои слова не способны поколебать мою уверенность. — Хо-хо! Право, такому простаку, как я, и подумать не смелось, что способен поколебать стойкость самого Короля Британии. — Кастер виновато приложил руку к груди. Артурия молчала. — Позволь спросить, прелестный король… Как много в тебе короля и как много человека? В ответ — лишь холодная тишина. Артурия прищурилась, глядя на Кастера. Для её обычно безмятежного лица это уже было редкой эмоцией. — За годы правления я научилась вовремя показывать нужную сторону, — сдержанно ответила она и попыталась пройти мимо. — Хах, тогда позвольте уточнить… В литературе король Артур — фигура поистине знаменательная. О нём написано немало, пусть многое иносказательно. Однако ни в одном тексте я не видел ваших мыслей о предателе Камланна. Кастер улыбнулся шире. — Позвольте задать вопрос. Возможно, излишне наглый, но память у меня отменная. Будь там хоть одна строчка — я бы её запомнил. Официально король отрёк наследника, но истинные слова Рыцаря Рыцарей так нигде и не сохранились. А значит… мнение самого рыцаря могло… — Довольно, — холодно оборвала Артурия. Её голос оставался ровным, но под ним уже угадывалась сдерживаемая злость. — Я повторю вопрос… Как много в тебе короля и как много человека? И какую именно сторону ты показала своему рыцарю?.. Нет… Сыну, — с циничной улыбкой поправил себя Кастер. — …Позволь напомнить, Кастер. Наша Чёрная команда должна сразить Красных слуг. Но победитель в этой войне будет лишь один. Ничто не запрещает союзным слугам сражаться между собой до тех пор, пока не останется одна сторона. — Хо-хо! Ты угрожаешь мне? Простому мальчишке? — Я знаю, что ты гораздо старше своего внешнего возраста, Андерсон, — произнесла Артурия. — …Что ж, какая неожиданность! — театрально воскликнул Кастер. — Но знание не приносит облегчения, дорогая Артурия. Твоя история — забавная пища для размышлений… Хотя и немного предсказуемая. Как и весь твой образ. Артурия не ответила. Она просто ушла, оставив писателя наедине с его мыслями. Когда величественный силуэт скрылся за поворотом, пронзительный взгляд Андерсона медленно переместился на Юи. Девочка вздрогнула и невольно отступила на пару ступенек вниз, чувствуя, как подгибаются колени. — …Надо же. Такое невинное дитя — и в подобном месте… Причудливая форма. Так теперь одеваются ученики? Слишком мрачно для юных светочей знаний, — задумчиво произнёс Ганс. — …Это… моя школьная форма… К-когда я снова пойду в школу, я… — робко начала Юи. — Слишком невинна. Даже немного грустно, что ты умрёшь здесь первой. Твои волосы цвета незрелых фисташек хорошо врезаются в память, — равнодушно перебил её Андерсон. Он развернулся, закинув руки за голову, и неспешно пошёл прочь. — Если не забуду — оставлю про тебя сноску в книге, юная леди. Шаги Кастера постепенно стихали. Юи не могла расслабиться рядом ни с одним из слуг. Лишь высокая женщина-король внушала ей хоть какое-то чувство безопасности. Однажды ей не посчастливилось встретиться взглядом с невысокой черноволосой генеральшей. В тот момент Юи отчётливо почувствовала, как та, стиснув зубы, подавила желание причинить ей вред. Юи тяжело вздохнула, прижав кулачки к груди. Немного глубокого дыхания — и станет легче.

Вдох.

Выдох.

Вдо-о-ох…

Выдо-о-ох…

Дрожь в ногах постепенно ослабла, а в пальцы начала возвращаться кровь, согревая их. Развернувшись, Юи вприпрыжку стала спускаться обратно вниз по лестнице. Спустя некоторое время девочка вновь добралась до камеры. Её хрупкая улыбка едва не разбилась о вид Берсерка, который, пусть и не бросался на цепи так яростно, как при Лансере, всё равно продолжал дёргаться, явно желая освободиться. — …Простите, сэр Ланселот. Я не могу отпустить вас… Тётя Нори сказала, что вы натворите много-много плохих вещей на свободе… Но не переживайте… Я тоже здесь… С вами… — тихо успокаивала его Юи. Она всё ещё боялась подходить ближе чем на пару метров. Сняв розовый рюкзак, девочка принялась копаться внутри. Достав мягкий белый плед и книжку со сказками, она устроилась в дальнем углу камеры. Расстелив плед, Юи раскрыла книгу и начала читать вслух, стараясь не замечать бормотание своего слуги и звон цепей. В замке Сэнтете царил постоянный спокойный шум. Стратеги и логисты пытались свести данные воедино. Бумаги бесконечно шелестели, телефоны звонили то здесь, то там. И совершенно отдельно от этой суеты существовали слуги. Невысокий ковбой и его неудачливый мастер разминались перед выходом из замка, когда их окликнул Шинра. — Ребята! Постойте-постойте! Куда это вы!? — почти по-детски закричал учёный, размахивая руками. — Э-э-э… На ипподром и в конюшни. Билли хочет посмотреть на лошадей, — пожал я плечами. — Я уже чёрт знает сколько времени не седлал кобылу! Бери быка за рога! — задорно заявил ковбой, поправляя кожаные сапоги. — И без меня!? — обиженно вскрикнул Шинра, театрально прикрыв лицо рукой. — Не припомню, чтобы тебя вообще кто-то звал, — недоумённо заметил я. — Вот-вот. Иди занимайся своими задротскими делами. — Я не задрот! Вы поживите с моё! У меня вообще астигматизм! Я не виноват в своей близорукости! — начал отбиваться учёный. — Астигма… чего? — растерянно переспросил Билли, наклонив голову набок. — Это очень удобное оправдание для любого очкарика. Разве ты не суперважный тип, который планирует операции? — устало спросил я. — Ну, я не логист. Моё дело — магия и наука, а не скучное планирование. К тому же все ждут стратегию Райдера, так что я сейчас не у дел. — Бесполезный задрот, — отметил Билли, ткнув в него пальцем. Я одобрительно кивнул, скрестив руки. — Вы! Малолетние идиоты! — Я вообще-то старше тебя, — перебил ковбой. — Неважно! Вы просто не понимаете сути! — Шинра эффектно снял очки и отбросил чёлку, словно герой дешёвой дорамы. — «Тебя невозможно использовать, если ты бесполезен». Он застыл в максимально пафосной позе, ожидая реакции. Но мы с Билли лишь молча смотрели на него с одинаково пустыми лицами. — …Вообще… звучит на удивление глубоко, если не вдумываться, — наконец заметил я, задумчиво качнув рукой. — Да так про что угодно можно сказать, — фыркнул Билли. — Да пошли вы! Не очень-то и хотелось! — нахмурился Шинра, скрестив руки на груди. Его зелёные глаза уязвлённо сверкнули, после чего он солдатской походкой направился прочь по коридору, нарочно громко шаркая кроссовками. Мы с Билли лишь развернулись и пошли к выходу из замка, не обращая внимания на театр одного актёра. — Ты видел? У него, оказывается, зелёные глаза. — А? Я вообще на него не смотрел. У меня камень в ботинке был, я его вытряхнуть пытался. Мы вышли в просторные конюшни. В воздухе стоял тяжёлый запах сена и сырой земли. Я попытался вдохнуть полной грудью, но неприятные ароматы тут же дали о себе знать. Конечно, тут пахло не как в зоомагазине — это было жилище прожорливых, грязных и душных лошадей. Билли, однако, этот запах пришёлся по душе. Он с упоением бегал между денниками и стойлами, не сдерживая ребяческой улыбки, стараясь обласкать каждую лошадь. Пока я неторопливо шёл, окидывая помещение взглядом, Билли скакал между снопами сена, высматривая себе лошадь. Наконец, найдя одну с подходящим окрасом, он, как дикарь, запрыгнул ей на шею, обхватил ногами и, упершись лбом в её морду, заворожённо уставился ей в глаза, будто пытаясь найти там ответную искру. — Эта, — коротко решил он. Всё ещё повиснув у неё на шее, он потянулся за седлом рядом. Лошадь была бежевого окраса с белыми пятнами на морде. Закинув поводья, он одним движением, словно акробат, перебрался с шеи на спину и уселся в седле. Поправил шляпу лёгким щелчком, вставил ноги в стремена и вальяжно вывел нового спутника из денника. — Ну как тебе? — ухмыльнулся Билли. — Лошадь как лошадь. — А ты свою ещё не выбрал? — В процессе… — ответил я, осматривая морды кандидатов. — А как понять, что лошадь именно та самая? — Почувствуешь. Тут дело в сноровке, — пожал плечами Арчер. Я старался смотреть лошадям в глаза. Среди множества стеклянных бусинок пытался найти хоть немного осмысленный взгляд. Ну или хотя бы такой, который пришёлся бы мне по душе. Выбор затянулся. Со стороны каждая выглядела одинаково, отличаясь только окрасом и немного телосложением. Все были ухоженными, покладистыми — и породистые, и чистокровные. — …Какая лошадь лучше? Породистая или чистокровная? — спросил я, продолжая поиски. — А? Понятия не имею. — Хах? Я думал, ты умелый конюх. — Я? Большинство лошадей, на которых я скакал, были чужими. Каких-то я забирал, на каких-то сбегал. Лошадь — она такая… С простой задачей. Бежать, пока копыта стучат. — …Звучит как-то просто. На Диком Западе правда было так тяжело выживать? Билли замолчал, опустив глаза. Его губы сжались в тонкую линию, а рука невольно потянулась чесать гриву лошади. — …Выживать несложно. Не доверяй никому, будь дружелюбен, но не бойся взяться за револьвер. Пока кормят, ешь. Пока поят, пей… Сложнее искать в этом смысл, — ответил ковбой. После этого он тихо усмехнулся и поправил шляпу. — Думаю, для жизни не нужен какой-то хитроумный смысл. Она просто есть. В один момент закончится — это само собой разумеется. Но пока ты дышишь, всё в порядке. — …Хах, может, тебе стоит дать пару уроков философии Шинре? — усмехнулся я, приподняв бровь. — Он опять завалит меня своими задротскими словами, и я ничего не пойму. Я продолжил поиски и пришёл к неутешительному выводу: подходящей лошади для меня не нашлось. Может, я просто недостаточно присматривался, а может, выбор действительно был не под меня, но факт оставался фактом. В итоге я выбрал самую уверенную по силуэту, закинул на неё седло и неловко перевалился в него. — Пфф, ты вообще хоть раз на лошади ездил? — Не-а. Но когда мелким был, любил скачки смотреть. — Скачки? О, у нас тоже такие были. А какие они в Японии? — Ну, у нас тоже большие треки, как тут. Только бывают разной длины: 1400 метров, 2000 и так далее. Вообще организация на уровне, — Отвечал я, переводя взгляд то на Билли, то на дорогу. — 1400 метров? Мы никогда столько не отмеряли… — А как у вас было? — Просто выходили в пустыню, где земля поровнее, и давай гоняться. Ну, иногда забором очерчивали, чтобы хоть как-то обозначить повороты. — То есть просто бег по прямой? — Э-э-эм… Не совсем. Там местность такая — по прямой не получится. Кто лучше войдёт в поворот, тот и выиграл. — А ты часто побеждал? — Я? Ну, редко участвовал. В конце концов, я был в розыске. На официальные скачки даже с поддельными документами не пускали. На полуофициальные — ещё куда ни шло. А вот уличные… — по-детски рассказывал Билли. — Ну, всегда заканчивались перестрелкой. Он говорил это с тёплой ностальгией. Рядом с ним и я будто спокойнее относился к подобным словам. Жизнь в постоянном риске для него стала чем-то обыденным, о чём он рассказывал так же легко, как о выборе лошади. Не знаю почему, но я и сам будто начал привыкать к опасности. — А имена ты лошадям давал? — М-м-м… Нет. От этого потом только проблемы. — Какие? — Ну… — Билли чуть притих. — У них часто уже были имена до меня. Давать новое как-то некрасиво. Да и потом… Когда даёшь кому-то имя… Тяжелее переживаешь его смерть… Какое-то время мы молча ехали вперёд, наслаждаясь свежим воздухом. Я не смотрел на ковбоя, чтобы не давить, просто ехал рядом, легонько постукивая поводьями. — Эй, а вот у нас было полно всяких именных лошадей у важных шишек… — неожиданно начал Билли с любопытством. — А у вас такие были? — Полно. В наше время скачки вообще на другом уровне. Есть даже крупные забеги вроде Японского Дерби. — Вот как… А у тебя какая любимая лошадь? — …Моя любимая лошадь? — задумчиво переспросил я. Взгляд скользнул по лазурному небу и облакам, пока голова искала ответ. — …Хару Урара. — А что в ней такого? Она победила больше всех? — Не-а. Вообще ни разу не победила за карьеру, — усмехнулся я. — Чего!? — округлил глаза Билли. — Тебе нравятся неудачники!? — Да. Поэтому я сейчас общаюсь с одним из них, — язвительно хмыкнул я. — Но дело не в этом. Хару Урара — не про победы. Знаешь, сколько раз она участвовала в гонках? — …Шесть? Нет, восемь? — Больше сотни. — Больше сотни!? — Ну да. У нас лошади живут дольше, чем в твоё время, да и гонок больше. Но суть не в этом. — …Сотня забегов… И ни разу не победила… Как её вообще допускали до трассы!? — Она занимала вторые места, третьи, часто приходила в середине. Но важен сам дух, — пожал плечами я. — В Японии она стала национальным символом. Чем-то вроде воплощения несгибаемой воли. Никогда не побеждать, но продолжать бежать. Вокруг неё даже появился небольшой культ. Люди продавали талисманы с её изображением, а ради её забегов выстраивались огромные очереди. Билли замолчал, округлив глаза. Казалось, он даже дышать перестал, ловя каждое моё слово. — А… Это… Я… Я хочу увидеть её! — робко, но искренне попросил ковбой. — Мэх. Она давно закончила карьеру. Сейчас, если вообще ещё жива, уже никогда не выйдет на дистанцию. Годы берут своё, — ответил я, пожав плечами. Билли тут же поник. — …А покажи фотографию, — неуверенно попросил он. С мыслью «чем бы дитя ни тешилось» я нашёл несколько снимков знаменитой лошади. Ковбой поправил шляпу и с каким-то трепетом пролистывал фотографии на телефоне. — …Какой отстой! — вскрикнул он, обиженно размахивая руками. — А если бы я был призван на пару лет раньше!? Нет… Даже… Прикинь, если бы Грааль не украли из Фуюки, я бы мог оказаться в Японии! Я бы… Да я бы оседлал Хару Урару! Билли, переполненный энергией и обидой, ёрзал в седле, размахивал руками и бессвязно ругался, пока я тихо посмеивался. Через пару секунд, будто выплеснув из себя все эмоции, он заметно успокоился. — Ладно. Смирился, — стоически заявил он, после чего снова посмотрел на меня с детским интересом. — А какие у вас ещё лошади? За парочкой всадников из окна замка вразвалку наблюдал Шинра. Поправляя очки и время от времени убирая с глаз жёлтую чёлку, он курил сигарету и о чём-то задумчиво размышлял в своём кабинете. Книжные шкафы с записями, папки и кейсы с артефактами на столе, схемы магических кругов на полу, мешки с алхимическими веществами — комната выглядела как смесь лаборатории и помойки учёного-фанатика. — Хинако, ты же знаешь, что подглядывать нехорошо, — не отрываясь от окна, произнёс Шинра. Позади него и вправду почти бесшумно стояла Ассасин Красных. Она чуть прищурилась, явно удивлённая тем, как легко и лениво её обнаружили. — Чего пожаловала? У тебя сейчас свободное время. — Есть пара вещей, которые я хочу уточнить, — фыркнула девушка, сверкнув красными глазами. — …Как удачно, у меня тоже есть вопросик. Как насчёт честного обмена? — …Мой вопрос личный, — ответила Хинако, чуть отводя взгляд. — О, не сомневайся, мой тоже, — расслабленно ответил Шинра, но в его голосе не было ни капли веселья. Затянувшись сигаретой, он развернулся в кресле к своему слуге. — Кто первый начнёт? — …Кольцо на твоей руке, — указала Хинако. — Чьё оно? Шинра замолчал, внимательно изучая Ассасина, словно пытаясь понять: это искренний вопрос или попытка нащупать слабость. — Ну, моё. Что дальше? — …Это кольцо… В этой эпохе… Оно означает брак, — тихо сказала Ю. Её голос звучал удивительно нерешительно, будто она понимала, что касается чего-то очень личного. — …Не всегда. Но в данном случае ты права, — спокойно ответил Шинра. — …Ваша жена… Где? Повисла тяжёлая пауза. Лишь потрескивание сигареты не давало комнате окончательно утонуть в тишине. — В лучшем месте, — ответил ученый. — С чего такой вопрос? — …Ни с чего… Просто… — …Ладно, неважно. Теперь моя очередь, — всё так же расслабленно продолжил он, но голос стал холоднее. — Итак, Ассасин. При призыве ты назвалась Акута Хинако. Имя странное, но я сначала не лез. Дал тебе освоиться. Но недавно решил проверить, что ты у нас за фрукт… Он поднял палец вверх и закинул ногу на ногу. — И пришёл в тупик. — Ты либо существо древнее самого человечества, что маловероятно, учитывая твой катализатор призыва… — холодно продолжил он. — Либо твоё имя — липа. "Акута" вздрогнула, едва заметно приподняв брови. Вопрос словно прошёлся по сердцу хирургическим ножом. — …Знаешь, мне, честно говоря, плевать, кто ты и что ты. Но остальные сейчас строят планы, продумывают тактики, а один из семи основных слуг скрывает не только свой Фантазм, но даже имя от собственного Мастера… Это плохо кончится. — Тц, — цокнула Ассасин. — И что ты сделаешь? Будешь угрожать мне? Шинра откинулся на спинку стула, закинув руки за голову. — Нееееет. Мне такое не по кайфу. Но ты спросила про кольцо, я спросил про имя. Честный обмен, не считаешь? — расслабленно сказал он. — А если не хочешь отвечать… Ну, знаешь, я могу приказать тебе много чего. Не только имя раскрыть. Шинра ухмыльнулся и поднял руку с командными заклинаниями. — Например, убить себя, — спокойно произнёс он. — Лучше иметь дело только с тем, в чём уверен, чем с нестабильным сбродом психопатов. Смекаешь? Ассасин застыла, округлив глаза. На её лице за секунду сменился целый калейдоскоп эмоций: боль, злоба, горечь, обида, отвращение… и вынужденное принятие. Она сама была виновата. Слишком расслабилась в спокойной атмосфере, забыв, кто она и кто перед ней. Если она действительно хочет победить, просто отмолчаться не получится. Хинако стиснула кулаки так сильно, что побелели костяшки. Челюсть напряглась, лицо болезненно исказилось. Шинра молча наблюдал за её мимикой, считывая каждую эмоцию, но не выдавая собственной реакции. Вопрос был задан. Он ждал ответа. Наконец из уст Ассасина вырвалось тихое, сдавленное, почти униженное: — …Ю Мэй-жэнь.