Часть 3. Разговор по душам

Номер в гостинице был небольшим, но удобным. Кровать, стол, окно с видом на джунгли. Майкл бросил рюкзак на стул, лёг поверх покрывала и уставился в потолок. Ноги гудели. За день он намотал по парку километров восемь - телефон это добросовестно зафиксировал и теперь предлагал поздравить себя с выполнением дневной нормы. Майкл убрал уведомление, закрыл глаза и стал слушать джунгли за окном. Они шумели ровно, без тревоги, как шумит любой живой лес по ночам. Изредка откуда-то далеко долетал звук, который не совсем укладывался в категорию обычного лесного шума, но Майкл решил пока не думать об этом. Он пролежал так минут двадцать, почти задремал, и тут в дверь постучали. Оуэн вошёл с двумя кружками. Одну молча поставил на стол рядом с кроватью - без спроса, просто поставил, как будто это само собой разумелось - и придвинул стул к окну. Майкл сел, посмотрел на кружку, потом на дядю. Тот устроился у окна, вытянул ноги и поморщился - едва заметно, но Майкл поймал. Когда они шли ужинать, Оуэн чуть заваливался на левую сторону - держался ровно, но заваливался. "Нога?" - спросил Майкл. "Нормально", - сказал Оуэн, не оборачиваясь. "Ты хромал. Я видел." Пауза. Оуэн отпил кофе, поставил кружку на подоконник. "Чарли прыгнула на тренировке. Я не успел отойти." "Она тебя покусала?!" "Не покусала", - сказал Оуэн с таким видом, будто это принципиально важное уточнение. - "Просто прыгнула. Всем телом. Я устоял, но колено получило своё." "И это нормально - когда на тебя прыгают рапторы?" - Майкл смотрел на него с нескрываемым недоумением. "Это Чарли", - ответил Оуэн, как будто это всё объясняло. Потом добавил, глядя в окно: - "Она перед этим ещё предупредила, кстати." "Предупредила?!" "Сказала: "смотри как умею!". Я просто не успел сообразить, что именно смотреть." Майкл решил, что вопросов про технику безопасности лучше пока не задавать. Они помолчали. За окном Исла Нублар жил своей ночной жизнью - тихой и тёмной, и это молчание в него вписывалось естественно. Оуэн смотрел в темноту за стеклом с видом человека, который привык к этой картине, но всё равно каждый раз смотрит заново. "Расскажи про них", - сказал Майкл. Оуэн обернулся. "Про кого?" "Про рапторов. Ты с ними четыре года. Я сегодня поговорил с Блю через стекло минут пять и уже понял, что они не простые. А ты с ними каждый день." Оуэн смотрел на него несколько секунд. Потом чуть пожал плечом и повернулся обратно к окну, как будто так удобнее говорить - не в лицо, а в темноту за стеклом. "Начну с Дельты", - сказал он. "Она самая дисциплинированная из четырёх. Когда даю команду - выполняет первой, без того чтобы сначала покоситься на Блю и ждать её реакции." "А остальные ждут?" "Чарли точно. Эхо иногда. Дельта нет - у неё своя голова на плечах." Он помолчал. - "В первый месяц она единственная, кто вообще шёл на контакт. Блю тогда меня ещё не приняла, Чарли была сама по себе, Эхо держалась в стороне. А Дельта однажды подошла, встала рядом и говорит: "ты каждый день приходишь". Я говорю: "прихожу". Она помолчала и ушла. На следующий день снова подошла. Так и пошло." "Строгий отбор", - усмехнулся Майкл. "Она вообще строгая. Если что-то поняла - это навсегда, не надо повторять. Но если считает, что ты делаешь что-то неправильно - скажет об этом." Оуэн чуть качнул головой. - "Прямо скажет. Без лишних слов, но доходчиво." "Например?" "Однажды я пришёл на тренировку не в духе, торопился, дал команду резче, чем надо. Дельта выполнила, потом посмотрела на меня и говорит: "Не делай так больше". Спокойно, без претензий. Просто - так не надо. И я понял, что она права." Майкл помолчал. "Она зелёная, да? Я видел сегодня краем глаза." "Тёмно-зелёная", - сказал Оуэн. - "Волосы, чешуя на руках. Сразу отличишь от Чарли - та светлее, почти травяная. Дельта темнее и держится прямее. По осанке их с первого раза различаешь." "Чарли - это отдельный разговор." В голосе у Оуэна появилось что-то вроде усталой нежности. - "Она не злая. Просто у неё очень своеобразное чувство юмора и абсолютно никакого понятия о чужом пространстве." "Это я заметил", - сказал Майкл и покосился на кепку, лежавшую рядом на кровати. "Она так со всеми, не думай, что ты особенный. В первую неделю утащила мой рабочий блокнот - полный, я туда месяц наблюдений записывал. Искал два дня. Потом один из смотрителей нашёл случайно: закопан у западной стены вольера, под камнем, аккуратно завёрнут в листья." "Зачем?" - искренне удивился Майкл. "Я спросил", - сказал Оуэн. - "Она говорит: "интересная вещь". Я говорю: "это мой блокнот". Она говорит: "знаю". И смотрит на меня так, будто я сам не понимаю очевидного." Майкл засмеялся - негромко, но честно. "Потом стащила рацию у смотрителя", - продолжил Оуэн. - "Прямо с пояса, тот даже не почувствовал. Мы полдня искали. Нашли на верхнем уступе: лежит, не сломана. Я пришёл к ней и говорю: "Чарли, зачем ты взяла рацию?" Она подумала и говорит: "прикольная вещь, хотела посмотреть". Я говорю: "посмотрела?". Говорит: "да". - "И?" - "Скучная какая-то". И ушла." Майкл смотрел на дядю. "Она просто... взяла и посмотрела?" "Она всегда так. Ей интересно - она берёт и смотрит. То, что это чьё-то, она понимает, но для неё это не главное." Оуэн помолчал. - "Однажды я не выдержал и рявкнул на неё. Она посмотрела на меня - вот так, молча, секунды три - потом говорит: "ты злишься" - и ушла в дальний угол. Два дня не подходила." "Ты перед ней извинился?" - спросил Майкл, уже предчувствуя ответ. Оуэн взял кружку с подоконника, обнаружил, что она пустая, и поставил обратно. "Это было сложно", - сказал он. "Оуэн." "Я сказал ей, что погорячился. Она помолчала, потом говорит: "понимаю". И подошла. Всё." "Ты извинился перед раптором." "Я объяснил ситуацию", - твёрдо сказал Оуэн, и Майкл решил не развивать тему - дядя смотрел на него с видом, не располагающим к дальнейшей дискуссии. "Эхо - самая закрытая из четырёх", - сказал Оуэн, и голос у него стал чуть тише. - "Последней ко мне привыкла. Полгода держала дистанцию. Не агрессивная - просто очень своя." "Она вообще разговаривала с тобой в то время?" "Редко. По делу. "Готова", "поняла", "всё". Только необходимое. Я перестал пытаться вытянуть её на разговор - просто приходил, делал своё, не давил. В какой-то момент она сама начала." "Как?" "Однажды я пришёл, сел у стены - устал, просто сидел. Она подошла, встала рядом и говорит: "у тебя плохой день?" Я говорю: "нормальный". Она помолчала и говорит: "не похоже". Потом ушла. Это был первый раз, когда она заговорила первой." Майкл молчал, и Оуэн продолжил. "Однажды я пришёл с травмой плеча - ещё не зажившей. Старался не показывать, но она заметила. Весь сеанс держалась чуть ближе, чем обычно. Всегда левее меня, со стороны больного плеча. Потом, когда заканчивали, говорит: "плечо болит ?" Я говорю: "уже меньше". Она кивнула и ушла. Никаких лишних слов." "Она коричневая, да?" - спросил Майкл. - "Я видел, когда мы уходили - она сидела в углу." "Коричневато-рыжая. Волосы тёмные, чешуя чуть теплее по тону чем у остальных. Держится прямо, движется тихо - иногда не слышишь, как она подходит." Оуэн чуть помолчал. - "Она никогда не делает того, чего от неё ждут. В этом весь смысл." "Ну и Блю." Он произнёс это иначе, чем остальные имена - не тише и не громче, но весомее. - "Блю - вожак. Всегда им была, с самого начала. Остальные на неё ориентируются, даже когда делают вид, что нет." "С ней дольше всего шло?" "Дольше всего. Она умная, и она это знает. Сначала просто наблюдала - каждый день, методично. Я чувствовал, как она меня оценивает, даже когда смотрел в другую сторону." "Жутковато звучит." "Немного", - согласился Оуэн без иронии. - "Я несколько месяцев просто приходил, не давил с командами. Ждал. Потом однажды прихожу - она сама идёт ко мне. Встала рядом, и говорит: "ты терпеливый". Я говорю: "стараюсь". Она: "это хорошо, полезный навык". Постояла и ушла." "И всё?" "И всё. После этого контакт появился. Она не стала мягче или послушнее - она такой никогда не была. Но разговаривать начала. По-настоящему." Майкл немного помолчал. "Она говорила про тебя сегодня", - сказал он. - "Когда мы разговаривали через стекло. Сказала, что ты не врёшь. И что это важно." Оуэн взял пустую кружку, повертел в руках и поставил обратно. "Однажды я сказал ей что-то не так", - произнёс он наконец. - "Попытался смягчить одну вещь, которую говорить не хотел. Она это почувствовала сразу. Посмотрела на меня и говорит: "это не всё". Я попытался уйти от темы. Она говорит: "я слышу, когда не всё". После этого я перестал пытаться. Говорю как есть - она это ценит." "Она выглядит старше остальных", - сказал Майкл. - "Или мне показалось?" "Не показалось. Она и держится иначе. Синие волосы, чешуя тёмная - насыщенная, не блёклая. И взгляд тяжёлый. Когда смотрит - ощущение, что взвешивает каждое твоё слово." Оуэн чуть усмехнулся - едва заметно. - "Потому что взвешивает." Майкл поставил пустую кружку на стол. "Слушай", - сказал он. - "А кто тут на самом деле самый опасный? Если честно, а не как в туристическом буклете." Оуэн посмотрел на него долгим взглядом. Потом, видимо, решил, что туристическую версию говорить не будет. "Хотел бы сказать, что Рекси." "Тиранозавр? Та, что на плакатах у главного входа?" "Она самая. Старожил, символ парка. Туристы её обожают - большая, держится с достоинством, смотрит на всех так, будто они ей должны." Он усмехнулся коротко. - "Она и сейчас опасна, не думай. Один удар хвостом - разговор окончен. Но раньше она была быстрее. Сейчас устаёт, прихрамывает иногда. И она это знает." "В смысле - сама понимает?" "Да. Я однажды зашёл в её сектор, она посмотрела на меня и говорит: "не смотри так". Я говорю: "как?". Она говорит: "знаешь как". И отвернулась." Оуэн помолчал. - "Гордая. Даже сейчас не показывает, что ей тяжело." "Немного грустно", - сказал Майкл тихо. "Рекси с тобой бы не согласилась", - сказал Оуэн. - "Она бы посмотрела так, что ты сам бы устыдился." Майкл улыбнулся. "Ладно. Кто тогда - по-настоящему?" Оуэн снова повернулся к окну. В темноте за стеклом ничего не было видно - только фонари вдоль аллей да тёмная стена джунглей вдали. "Спинозавр", - сказал он. - "Тот, которого три года назад привезли с Исла Сорны." "Я читал краем глаза - там была какая-то эвакуация острова?" "Несколько особей без присмотра, их отловили, распределили по паркам. Нам достался один." Оуэн говорил ровно, без нажима, но смотрел не на Майкла - мимо, в ночь за стеклом. - "С тиранозавром хотя бы можно говорить. Рекси тяжёлая, но понятная. А спинозавр... он не агрессивный в обычном смысле. Он просто делает что хочет, и ему не очень понятно, почему это должно кого-то касаться." "Он вообще говорит?" "Мало. Когда сам считает нужным." Оуэн осторожно поменял положение ноги. - "Мы со смотрителями в первый же месяц ввели правила: в его сектор только вдвоём, с рацией, без резких движений. Туристов к нему не водят. На карте его вольера нет - он в закрытой зоне." "Это звучит серьёзно." "Это и есть серьёзно", - спокойно сказал Оуэн. - "Есть смотровая площадка метрах в ста от его ограждения - вот оттуда можно посмотреть. Если очень хочется." "Ты так говоришь, как будто лично не советуешь." "Лично не советую", - подтвердил Оуэн. - "Когда видишь его в первый раз вживую - понимаешь, что все твои представления о размере были немного неточными. Это неприятное ощущение." "Ты его боишься?" - спросил Майкл прямо. Оуэн долго молчал. Смотрел в окно, и лицо у него было ровным, без ничего лишнего. "Я его уважаю", - сказал он наконец. - "Это не одно и то же. Но и не совсем разные вещи." За окном джунгли шумели. Фонари вдоль аллей горели ровно. Потом откуда-то с южной части острова долетел тот низкий звук - глухой, тяжёлый, как будто из-под земли. Майкл поднял голову. "Это спинозавр?" Оуэн секунду помолчал. "Нет. Он так не звучит." "А кто тогда?" "Что-то другое", - сказал Оуэн и встал, аккуратно опираясь на здоровую ногу. Взял обе кружки. - "Спать иди. Завтра рано." "У меня завтра ничего нет." "У меня есть. Стены тонкие." Он уже шёл к двери, и Майкл смотрел ему в спину, понимая, что момент уходит. "Оуэн. Что это был за звук?" Дядя остановился на пороге. Постоял секунду, не оборачиваясь. "Спокойной ночи, Майкл", - сказал он и закрыл за собой дверь. Майкл остался один. Лёг, уставился в потолок и долго лежал так, слушая темноту за окном. Он думал про спинозавра в закрытой зоне. Про Рекси, которая говорит "не смотри так" и отворачивается. Про Чарли с чужим блокнотом и логикой, которая ей одной понятна. Про Эхо, которая слышит, когда что-то не так. Про Дельту, которая сказала "так не надо" - спокойно, без претензий. Про Блю, которая взвешивает каждое слово - потому что взвешивает. И про тот звук. Глухой, тяжёлый, ни на что не похожий. И про то, как Оуэн стоял в дверях и не ответил. За окном Исла Нублар дышал в темноте. Звук больше не повторился - или повторился, но Майкл уже не слышал. Сон накрыл его раньше, чем он успел додумать что-то важное.