Глава 4

      Мира сорвалась с места прямо посреди приёма. Она слишком хорошо знала эту больницу, чтобы плутать. Выскочив в коридор, она едва не сбила кого-то с ног, задев плечом, и, не оборачиваясь на окрики, ворвалась в туалет. Щёлкнул замок.       Мира припала к зеркалу и обомлела. От виска к левому глазу тянулась тонкая, едва различимая нить шрама. Правый видел чётко, а вот левый… словно через толстое мутное стекло. Глаза обожгло слезами. Мира схватилась за голову и медленно сползла по кафельной стене, чувствуя её мертвенный холод сквозь одежду. Как это случилось? Почему она ничего не помнит?       И тут в памяти вдруг стали всплывать образы, которых раньше там не было.       Она снова на выпускном, но уже понимает, что время — упрямая река, и как ни старайся оттянуть события, они всё равно случатся. Тогда ей пришла безумная идея: если нельзя их отменить, нужно стать их частью.       Она сбежала домой сразу после официальной части, а на следующий день увязалась за Артёмом в мастерскую. Там их встретил знакомый запах древесной стружки, машинного масла и пыльное золото закатных лучей.       Мира пристроилась на табурете в углу. Какое-то время отец и сын работали вместе: Артём ловко подавал инструменты и придерживал заготовки. Мира наблюдала за их слаженными движениями, желая, чтобы это мирное спокойствие длилось как можно дольше. Но работа подошла к концу, отец выключил станок и смахнул опилки с фартука.       — Основное сделали, остальное завтра. Тут по мелочи осталось, — он хлопнул сына по плечу. — Доделай и, уходя, запри дверь.              Махнув рукой Мире, он вышел. Она проводила его взглядом, а внутри тугой спиралью закручивалась тревога. Ей хотелось схватить Артёма за руку, утащить подальше отсюда, укрыть, спрятать... но она знала: если Сафонов не найдёт его сегодня, то придёт завтра.       Артём замер у верстака, но за стамески браться не спешил. Выдержав паузу, обернулся и встретился с Мирой взглядом:       — Знаешь... Я вчера хотел поговорить, но не вышло. Обстановка была неподходящая.       Артём запнулся.       — Скоро мы разъедемся. И я понял, — он подошёл вплотную и накрыл её ладонь своей, — что не хочу тебя терять. Ты для меня…       Грохот распахнутой двери ударил по ушам.       — О-па, какие люди! — в проёме возник Илья. За его спиной маячили двое незнакомых парней. — Я смотрю, у вас тут подготовительный класс? Или я нарушил интимное свидание?       Илья по-хозяйски зашёл внутрь.       — Поздоровался? Теперь проваливай, — сухо отрезал Артём.       — Зачем так грубо? Мы же одноклассники.       Сальный взгляд Ильи скользнул по Мире. Приятели тем временем беспардонно шарили по стеллажам, скидывая железки на пол.       — Слушай, Тём, а правда, что Мирка к вам домой бегала «алгебру подтянуть»? Подтягивал-подтягивал — да в койку затянул? Хорош репетитор.       — Закрой свой рот. — Артём шагнул вперёд, заслоняя собой Миру.       — А то что? — Илья вздохнул с притворной печалью, подошёл и бесцеремонно приобнял Миру за плечо. — Будешь скучать по нам в своём институте, красавица?       Мира сбросила его руку.       — Стоит ли переживать? На встрече выпускников увидимся.       Её голос прозвучал спокойно, хотя внутри всё клокотало от ярости.       — Ладно, голубки, — он поднял руки в примирительном жесте. — Передай отцу: пора платить. Мой батя прикрывает эту лавочку, чтобы вы тут спокойно ковырялись, а спокойствие стоит денег. Не вынуждай его приходить сюда лично.       — Мы ничего не должны. Уходи.       Илья усмехнулся и толкнул его в плечо.       — А если я не хочу?       Ещё толчок.       — Что ты сделаешь, а, мастер?       Ещё один толчок, сильнее прежнего, заставил Артёма пошатнуться.       — У моего отца в милиции связей больше, чем у тебя мозгов. Так что платить всё равно придётся.       — Прекрати! — Мира шагнула между ними.       — Отойди, мелочь, — Илья небрежно отмахнулся от неё, как от мухи.       Никто не ожидал, что Артём ударит первым. Кулак пришёлся точно в челюсть. На губе Ильи мгновенно выступила кровь, а на лице расплылась пугающая улыбка — будто этот удар стал сигналом к весёлой игре.       Сплюнув, он с рыком бросился вперёд.       Тут же подскочили его дружки. Мира метнулась наперерез, но кто-то её толкнул. Нога поехала на рассыпанных болтах. Мира нелепо взмахнула руками и с размаху ударилась виском об угол верстака.       Красный — синий. Красный — синий. Красный — синий.       Огни скорой помощи кружились перед глазами, пока не слились в один сиреневый туман...       Мира распахнула глаза, будто её рывком вытащили с глубины озера. Она уже знала это ощущение. Время проделало петлю и снова отбросило её назад, в то самое утро. Солнечный луч падал на вешалку с выпускным платьем. Пальцы сами потянулись к виску: кожа гладкая, без намёка на шрам.       Если Артём остаётся один — всё заканчивается плохо. Если она идёт с ним — удар принимает на себя. Мира перебирала варианты, один невозможнее другого, пока ясно не увидела то, что всё время лежало на поверхности. Она пыталась спасти Артёма, а должна была — себя. Свою способность чувствовать, быть собой, совершать глупости и падать с яблонь.       Мира вскочила с места, надела платье и, подхватив босоножки, выбежала из квартиры. На пролёте она столкнулась с Артёмом, который поднимался ей навстречу.       — Мир?       Она не дала ему договорить. Шагнула вниз, схватила его за ворот и поцеловала — крепко, отчаянно, будто от этого зависело всё. Босоножки выскользнули из её руки и упали на ступени.       Артём замер лишь на мгновение, а потом обнял её так же крепко, без колебаний. И сразу стало спокойно, будто всё наконец встало на свои места.       Когда они отстранились, Мира выдохнула:       — Нам нужно кое-куда сходить. Когда стемнеет. Я хочу показать тебе Студёное озеро.       Утром Мира очнулась уже не в родительском доме, а в своей квартире в Екатеринбурге, и на безымянном пальце у неё было другое кольцо.