Глава 3

      — Мира-а, пора просыпаться! Скоро обед!       — Да какой обед, дай ребёнку поспать, — вступился папа, шурша газетой. — На выпускном до утра гулять будут, пусть набирается сил.       — Лучше бы лишний раз позанималась. Экзамены вон на носу.       Мира потянулась и перевернулась на другой бок, натягивая одеяло на голову. Родители никогда не умели говорить тихо, особенно в самые сладкие утренние часы выходного дня. Сонное сознание выхватывало обрывки фраз, как радиопомехи. Но что-то в их словах заставило её замереть. Экзамены? Выпускной?       Она резко откинула одеяло и села. На дверце шкафа, подрагивая от легкого сквозняка, висело её выпускное платье — лиловое, струящееся, на тонких бретелях. Среди одноклассниц, выбравших тогда тяжелое кружево и «взрослые» корсеты, Мира казалась себе лесной феей. Но любование платьем вскоре сменилось липким предчувствием. «Зачем мама его достала? Проветрить? Примерить?» Ощущение неправильности происходящего подтолкнуло её в спину. Мира почти бегом бросилась на кухню. На стене всё так же висел перекидной календарь. Взгляд упал на дату, и сердце пропустило удар. Худшие опасения подтвердились — она вернулась. Мира сильно ущипнула себя за предплечье. Боль оказалась острой, реальной, а на коже тут же появился розовый след.       Это не сон.       Она скрылась в ванной, вцепилась в край раковины и впилась взглядом в своё отражение. Лицо почти не изменилось, только волосы стали гораздо длиннее — почти до поясницы. В её нынешней жизни она носила короче.       — Так, спокойно. Дыши, — прошептала она себе, плеснув в лицо холодной водой. — Раз ты здесь, значит, это не просто так.       Она попыталась восстановить хронологию. Мастерская, вечерний лес, озеро…       Неужели дурацкая легенда Аси всё-таки сработала? Тогда… всё ещё можно изменить. Мира облегчённо вздохнула, но тут же почувствовала, как на спине повис альпинистский рюкзак ответственности за чужую жизнь. Она припала к крану и сделала несколько жадных глотков прямо из-под ледяной струи, пытаясь унять дрожь в руках.       — Дочь, ты там уснула? — постучал в дверь папа.       — Иду! — голос прозвучал выше и звонче, чем она привыкла.       Мира вытерла лицо полотенцем. «Я справлюсь», — сказала она себе, расправив плечи, и вышла к родителям.       Во время завтрака Мира набросала план: первым делом — вернуться домой пораньше. Как только гадкого поцелуя удастся избежать, она возьмёт Артёма под опеку. Просто будет рядом, чтобы на этот раз с ним точно ничего не случилось.       — Мам, пап, я тут подумала... — Мира замерла с ложкой над тарелкой. — Можно я не поеду завтра в Екатеринбург? Хочу задержаться здесь на пару дней.       — Как так? — мама отвлеклась от плиты. — Тётя Люся тебя ждёт. Там до университета рукой подать, не нужно в пять утра вставать и ехать через пол-области.       — Я поеду, только позже. Просто хочу готовиться в своей комнате. Здесь стены помогают.       Родители переглянулись. Папа пожал плечами:       — Из дома никто не гонит. Готовься.       Это была первая маленькая победа.       Вечером, как и в прошлый раз, Мира ждала Артёма в тени сирени. Она помнила всё: как он подойдёт, улыбнётся, заговорит, как возьмёт за руки... Но сердце было не на месте, но не от предчувствия близости, а от тяжёлой мысли: какие найти слова, чтобы убедить его завтра не выходить из дома?       Но Артём не пришёл.       Она простояла лишних двадцать минут, вглядываясь в синие сумерки, пока не появились одноклассники и не увлекли её в школу. Тревога мигом улетучилась, стоило ей войти в актовый зал и увидеть его. Артём стоял в окружении приятелей и со смехом что-то рассказывал. Мира впервые взглянула на него другими глазами и невольно залюбовалась. Юный, лёгкий, ещё не знающий поражений. И костюм сидел на нём так безупречно, будто был частью его самого.       Мира не стала ждать, и сама подошла к нему в самый разгар танцев.       — Тём, какие планы на завтра?       Он удивлённо моргнул, не ожидая такой прямоты.       — Да как обычно… черчение, потом думал в мастерскую зайти. А что?       — Не надо в мастерскую. — Она вдруг стала серьёзной и неожиданно для самой себя взяла его за руку. — Мне позарез нужна помощь по алгебре. Давай завтра вместе позанимаемся?       Артём на секунду растерялся, но тут же расплылся в улыбке и согласился.       На следующий день она уже с утра стояла у него на пороге. Они заперлись в комнате, обложившись учебниками, но многоэтажные формулы вскоре уступили место уютной болтовне ни о чём. Мира не заметила, как за окном сгустились сумерки, пока в дверь не постучала мама Артёма с просьбой закругляться.       Мира вдруг поймала себя на мысли, что только с ним время переставало быть ресурсом, который нужно продуктивно на что-то тратить. Оно просто текло, и в этом течении была жизнь. Не то что с Костей: там даже отдых был строго регламентирован, словно выдавался по рецепту.       Уже в дверях Мира обратила внимание, что отец Артема еще не вернулся. Прощаясь, она взяла с друга клятвенное обещание, что он ни под каким предлогом сегодня не выйдет на улицу.       Проворочавшись всю ночь без сна, она ни свет ни заря, совершенно разбитая, снова пришла к нему. Дверь открыл заспанный отец. Лишь услышав от него, что Артём никуда не делся и спит в своей постели, она вернулась домой абсолютно счастливой.       Следующие дни пролетели как в ускоренной перемотке. Внутренняя тревога не рассеялась до конца, и Мира продолжала выдумывать поводы, чтобы готовиться к экзаменам вместе.       На пятый день всё-таки пришлось попрощаться и поехать в Екатеринбург. Тётя Люся заждалась, да и перед экзаменом в понедельник Мире нужно было выспаться.       — Бедный Артём, поди, перекрестился, когда мы уехали, — хмыкнул папа, выруливая на трассу. — Ты из него за эту неделю профессора сделала. Смотри, влюбится парень от такой нагрузки — не отвяжешься.       — Пусть влюбляется, — Мира слабо улыбнулась, глядя в окно на мелькающие ели. — Главное, чтобы у него теперь всё получилось.       — Ну, с такой поддержкой точно получится, — папа одобрительно кивнул.       На душе стало непривычно легко. Мира прислонилась лбом к прохладному стеклу, и сама не заметила, как задремала под мерное гудение мотора.       — Мира...       Она вздрогнула и распахнула глаза. За окном мелькнул чёрный силуэт каслинского коня. Что-то было не так. Запах выделанной кожи и дорогого парфюма, знакомый значок на руле... В тот же миг её накрыло понимание: она снова здесь, в настоящем.       — Проснулась? — ласково спросил Костя, бросив на неё короткий взгляд.       — Угу… — отозвалась она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       Захотелось набрать Асе, но Мира вовремя осеклась и лишь отправила короткое:       «Привет! Я в городе, увидимся в кафе».       Проживать всё заново было невыносимо. То же семейное застолье, те же разговоры... Мира будто сидела на горошине. А что, если в этот раз Косте не позвонят? Как тогда сбежать?       Она боялась менять ход событий, не зная, к чему это приведет. К счастью, всё повторилось в точности. Пришлось вытерпеть и встречу одноклассников. Она сидела за общим столом, натянуто улыбалась и без конца поглядывала на часы.       Настоящая тревога накрыла её, когда при упоминании Артёма повисла та же неловкая пауза и все отвели глаза.       Мира едва дождалась, пока они с Асей останутся наедине, и сразу перешла в наступление:       — Говори как есть.       Ася даже отшатнулась от её тона.       — Там всё не так просто, Мир… совсем непросто.       Сердце Миры ухнуло вниз.       — Это случилось спустя неделю после выпускного. Ты уже уехала. Драка с Ильёй…       Дальше Мира уже не слышала. Мир поплыл.       Как так? Она ведь удержала его тогда. В тот день. И ещё несколько дней после.       А судьба всё равно его настигла. В глазах стояли злые слёзы. Бросив растерянную Асю, Мира помчалась к озеру. Не разбирая дороги, она спотыкалась о корни, а ветки кустов больно хлестали по рукам. Она затормозила, лишь когда носки туфель едва не коснулись кромки воды, и тут же отшатнулась, словно налетела на невидимый барьер. Стало нечем дышать, будто из лёгких разом вышибло весь воздух. Мира согнулась пополам, жадно и хрипло пытаясь сделать хотя бы вдох.       Озеро встретило её безразличным спокойствием. Ничего не изменилось. В порыве безумного отчаяния она схватила первый попавшийся камень и с силой швырнула его в глубину — будто могла причинить воде ту же боль, которую чувствовала сама. Резкий, хлёсткий всплеск заставил её зажмуриться, а когда она открыла глаза — её ослепил свет.       — Смотрите прямо.       Мира вздрогнула. В глаз ей бил узкий, яркий луч.       — Костя?..       — Константин Сергеевич, — мягко поправил кто-то рядом.       Мира повернула голову. Возле врача стояла мама.       — Что… происходит?       Мир двоился и плыл. Один глаз почти ничего не видел.