Глава вторая

Открывать глаза и таким образом просыпаться окончательно не хотелось. Но голоса и шаги за дверью становились всё более слышимы, а солнечный луч, пробившийся сквозь щель в занавесках, всё более ярким и навязчивым. Так что в конце концов Люся всё же поморщилась и открыла глаза. Она даже не сразу поняла, где находится. Накануне она не успела рассмотреть свою новую комнату. Теперь же она смогла увидеть, что окно у неё прямо напротив кровати, и что у противоположной стены стоит небольшой книжный шкаф. Это уже порадовало. С книжным шкафом любая комната стала бы для Люси куда уютнее. А тут ещё и несколько полок оставались свободными, и это значило, что там, наверное, можно будет расставить свои книги, привезенные из дома. Те самые, которые она так отчаянно сжимала всю дорогу. Подумав об этом, Люся пришла к выводу, что привыкнуть к новому месту ей будет куда проще. Спустившись на пол и поёжившись от соприкосновения босых ног с холодным полом, Люся продолжила осматриваться. Был здесь и обыкновенный шкаф, но его она не нашла интересным. А на зеркало она едва кинула взгляд и тут же его отвела, не желая лишний раз видеть собственное отражение. Неровно отрастающие рыжеватые волосы, торчащие зубы, болезненная худоба и общая нескладность вызывали мысли только о том, что более уродливой девочки природа ещё не создавала. В этом Люся была убеждена более чем твёрдо, и конечно, не задумывалась о том, что виной её неказистому виду исключительно недавняя болезнь. Тяжёлая корь, повлёкшая за собой осложнения, сделала своё дело. Резко отвернувшись от зеркала, Люся увидела аккуратно поставленный около кровати собственный дорожный сундучок. Должно быть, ночью его тихо занесли и оставили. Люся открыла крышку и, вытащив лежащее на самом верху стопки платье, принялась одеваться. Пора было выйти из комнаты и продолжить изучать новое место жительства, а заодно поприветствовать родителей и дядюшку, и, разумеется, найти Полдека, с которым так и не удалось увидеться накануне ночью. Коридор, оказавшийся за дверью комнаты, тоже был залит солнечным светом. Люся вышла туда и поняла, что не знает, в какую сторону ей идти. Поэтому некоторое время она только стояла и рассматривала развешенные на стенах фотокарточки. Даже с удивлением обнаружила свою собственную. Только на снимке ей было около восьми лет. Должно быть, отец посылал дяде Собиславу, как и другие. Например, здесь был снимок с венчания Люсиных родителей — точно такой же, как был и у них в фотоальбоме. А на другой фотографии два упитанных мальчика с интересом листали какую-то книгу. Люся без труда догадалась, что это папа и дядя Собислав, когда были маленькими. — Люська! Она обернулась на голос и увидела Полдека, который стоял в нескольких шагах от неё. Последний раз они виделись два года назад. Полдек тогда приезжал к ним на лето. С тех пор он не сильно изменился, только стал выше ростом, обогнав Люсю на полголовы. Счастливо улыбнувшись, она подошла к нему. — Полдек! Здравствуй, — ответила она, протянув холодную ладонь, напоминающую лягушачью лапку из-за сильной худобы. — А ты совсем не стала выше, — заметил Полдек, открыто улыбаясь. — Ещё как стала, — фыркнула Люся, — просто ты вырос ещё больше, вот тебе и кажется! — Верно. Мне уже перешивали форму с прошлого года. И меня пересадили за заднюю парту. Люся рассмеялась, представив Полдека, возвышающегося над классом с задней парты. Он тоже засмеялся и некоторое время они не могли остановиться. Слишком было радостно от долгожданной встречи. Наконец, Люся как будто осеклась, вспомнив о том, что и ей предстоит идти в гимназию. От этой мысли её бросило в холод и она напряжённо сжалась. — А как в гимназии? — спросила она, — ты долго привыкал? Полдек тоже погрустнел и покачал головой. — Мне кажется, я до сих пор не привык, — вздохнул он, — там людей слишком много. И мне всё время кажется, что я невпопад! Они так смотрят... И учителя тоже. И у меня совсем не получается сосредоточиться. А когда я один, когда дома делаю уроки или сам что-то читаю, то всё почему-то получается. Люся, всю жизнь учившаяся дома и с лёгкостью прошедшая программу первого класса гимназии, совсем потеряла настрой. Что, если и у неё только дома может получаться хорошо учиться? — А в женской гимназии, думаешь, будет так же? Полдек пожал плечами. Конечно, ему неоткуда было знать, как обстоят дела в женской гимназии. — Зато она совсем близко от мужской, — попытался он хоть как-то подбодрить Люсю, хотя сам говорил не слишком уверенно. Люся вздохнула и снова перевела взгляд на стену, рассматривая фотографии. Её внимание привлёк снимок молодой женщины с загадочной улыбкой и большими светлыми глазами. Длинные локоны обрамляли вытянутое лицо. Полдек проследил за её взглядом. — Это моя мама, — заметил он и грустно улыбнулся. — Красивая, — коротко ответила Люся и оба снова замолчали. Про покойную тётю Люся знала только то, что при ней никому не бывало скучно, потому что она быстро и много говорила, заливисто смеялась и красиво пела. Об этом ей рассказывали родители. И она догадывалась, что Полдек едва ли знал больше, так как Юлия Ипполитовна умерла через несколько часов после его рождения. Теперь казалось, будто солнце, заливавшее коридор и отражающееся от стёкол в фоторамках, должно было скрыться за тучей, как радость встречи омрачилась сначала разговором о гимназии, а потом почти безмолвной печалью Полдека при взгляде на снимок. А между тем, утро по-прежнему было на удивление светлым для начала октября. Люся подошла к Полдеку вплотную и обняла его, слегка ткнувшись стриженой головой в плечо. И Полдек не сразу, но с готовностью ответил на это.